Шрёдинбаг

      Он знает.       Тэхён знает, что Чонгук за ним наблюдал!       Блять-блять… Что он натворил? Чонгук схватился за голову, до рези в глазах вглядываясь в лицо Тэхёна на экране. Злится на него? Обижен? А вдруг?.. Нет! Тэхён не может бросить его из-за этого, ну подумаешь, подглядывал. Ничего ведь страшного, так?       — Испугался?       — Д-да… — Чонгук сначала ответил и лишь потом сообразил, что Тэхён не слышит его.       — Правильно, я бы на твоем месте тоже боялся.       Что?       — Ты… Тэхён, ты меня слышишь? — кое-как выдавил он из-за пережатого спазмом горла.       — И даже вижу, — улыбка вышла довольно зловещей. И до того, как Чонгук успел начать расспросы, Тэхён продолжил: — Не очень приятно осознавать, что за тобой следят, да?       Но как? Ясное дело, что через вебку, но он бы тогда видел сам себя на экране тэхёновского ноутбука. Тогда что?       — Телефон? — почти шепотом выдавил он.       — Умница, Гук-и, — вновь улыбнулся Тэхён. — Догадался. Чтобы взломать твой компьютер, мне хватило смартфона, причем далеко не самого быстрого. Хотя надо отдать тебе должное — провернул ты все ловко, я долго не замечал. И ты даже не забыл добавить свой троян в исключения антивирусника. Неудивительно, что собираешься поступать на факультет IT-технологий.       — Хён, я могу все объяснить, — жалобно глядя на него. — Просто…       — Сколько лишнего ты увидел, Чонгук? — он отчаянно замотал головой. — Нет? Не видел? Ничего? В любом случае, Гук-и, я сам показал тебе, кем на самом деле являюсь. Что теперь будешь делать с этим знанием?       — Н-ничего, — он гулко сглотнул.       — Да что ты? — скептически так. — Кажется, ты говорил, что твоя мама сегодня на смене? — задумчиво приложив палец к губам. — Что ж, тогда жди, сейчас зайду в гости.       Чонгук заторможенно смотрел на то, как Тэхён поднялся со стула и вышел из комнаты. Просто сидел и тупил, глядя в экран, а в голове звенела пустота. Первой четкой мыслью было «он идет сюда». Медленно-медленно растерянный Чонгук осознавал, что это значит, а когда осознал...       Он подорвался с места, вскакивая на ноги. Быстро оглядел комнату на предмет срача и выматерился вслух — ибо это ж пиздец! Метнулся к кровати, шустро заправил ее, сгреб висевшую на дверце шкафа одежду и посуду со стола, а затем подбежал к окну, чтобы открыть его и хоть немного проветрить. И как раз заметил уже подходящего к его дому Тэхёна.       По лестнице вниз Чонгук слетел на всех парах, удерживая в руках чашки. Зарулил на кухню, чтобы скинуть их в раковину, и бегом в прихожую.       — У тебя не заперто, Гук-и, — Тэхён вошел и закрыл за собой дверь, щелкнув замком. — Я, честно сказать, думал, что ты не впустишь меня. Даже дал тебе немного времени, чтобы закрыться.       — Зачем? — он стоял посреди прихожей и пытался отдышаться после стремительной незапланированной уборки.       — Ты серьезно? — Тэхён хмыкнул и заломил бровь. — Хочешь сказать, тебя ничуть не испугало то, что я убил человека?       — Мне плевать, — медленно ответил Чонгук. — Меня больше волновало, что ты увидишь бардак в моей комнате, чем чья-то там смерть.       — Неожиданно, — Тэхён шагнул к нему. — А если я скажу, что это не первая моя жертва? И даже не последняя?       — Неважно, — он нервно сглотнул, чувствуя, как немеют кончики пальцев. — Лишь бы это не навредило тебе. Лишь бы тебя у меня не забрали…       — Сумасшедший, — ласково касаясь ладонью его лица, — одержимо-влюбленный ребенок. Точно знающий, чего хочет, но при этом такой наивный. А тебе не приходило в голову, что я пришел убить и тебя? Чтобы ты меня не выдал.       По спине продрало ознобом, а во рту пересохло. Нет, не приходило. И только сейчас он понял, что Тэхён действительно может его убить. Тем более они одни в доме. Только вот…       — Ты же знаешь, что не выдам, — он заглянул в темные глаза напротив и продолжил уверенно: — Мне действительно наплевать, кого ты убьешь и сколько их будет. Я просто хочу быть рядом, хён. Хочу, чтобы ты принадлежал мне.       — А если мне когда-нибудь надоест? Принадлежать тебе.       — Тогда и убьешь. Какая разница? — он пожал плечами. — Я в любом случае тебя не отпущу, так что это будет единственный способ избавиться от меня.       — Бесстрашный ребенок, — прокомментировал Тэхён. И наклонился к нему, на удивление мягко целуя.       А у Чонгука от облегчения подкосились ноги — хён его не бросил. Он обнял Тэхёна, мертвой хваткой вцепившись в футболку на спине, и приглушенно застонал в поцелуй. Нет, он не бесстрашный. Он до одури боится потерять Тэхёна, и готов на все, только бы тот был рядом. И сегодня, еще минуту назад, этот страх не давал толком вздохнуть, скручиваясь внутри узлами. Царапал, разрывал душу, причиняя почти физическую боль. Но хватило лишь одного касания, короткого, нежного поцелуя, чтобы это мерзкое чувство исчезло. Тэхён с ним. Тэхён все еще принадлежит ему. Все остальное неважно.       — Ты готовился, Гук-и? — лукаво поинтересовался Тэхён, выдыхая в самые губы.       — Да.       О чем тот спрашивает, было нетрудно догадаться.       — Хм, хорошо, — хмыкнул тот. И снова эта улыбка, от которой все волоски на теле встают дыбом. — Тебе еще придется объясниться, как вообще в голову пришла идея подглядывать за мной. Но позже. Сначала я все же хочу трахнуть тебя.       — Да, — болваном повторил Чонгук. И, подумав, добавил: — Пожалуйста, хён.       — Ну, веди тогда в свою комнату. Ты же не хочешь, чтобы твой первый раз случился на полу в прихожей?       На самом деле Чонгуку было глубоко наплевать, где этот первый раз случится, лишь бы с Тэхёном. Но тот, похоже, так не считал, именно поэтому Чонгук переплел свои пальцы с его и потянул за руку в сторону лестницы. Рука Тэхёна была теплой, сухой, в отличие от собственной влажной ладони, и только сейчас до Чонгука дошло, что все его тело покрыто холодной испариной.       Забавно. Ему не было страшно, когда он узнал, что Тэхён убийца. Не было страшно услышать слова о том, что и его — Чонгука — он может убить. А сейчас, ведя того в свою комнату, он до ужаса нервничал. Боялся не понравиться, не угодить. Просто потому, что не умеет ничего.       — Эй, — мягко позвал Тэхён, — не нервничай ты так. Я сделаю тебе хорошо.       И как он умудряется читать его мысли? Или правда все на лице написано?       — А я? Смогу сделать тебе хорошо?       — Уже делаешь, — и сам толкнул дверь, чтобы тут же прикрыть ее, стоило им войти.       — Чем же, интересно? — негромко поинтересовался он. Весь обзор Чонгука сузился до одной точки, он буквально глаз не мог отвести от Тэхёна, настолько тот был красив.       — Тем, как мило ты переживаешь, — Тэхён прижал его спиной к стене, жадно шаря ладонями по телу. И даже через одежду эти прикосновения казались обжигающе горячими. — Такой самоуверенный обычно, сейчас трясешься и смущаешься. Это заводит, Гук-и.       Он честно хотел ответить что-то едкое, но Тэхён не позволил, заткнув его поцелуем. В этот раз ни разу не осторожным, скорее наоборот — наглым и настойчивым. Так что всякое желание дерзить тут же вылетело из головы вместе со всеми связными мыслями. И если прежде Тэхён всегда действовал так, словно давал Чонгуку право выбора, возможность отказаться и остановиться, то сейчас было иначе. Он чувствовал чужое нетерпение, уверенность, напор. Тэхён вжимал его в свое тело, крепко держал за ягодицы, вынуждая потираться стояком о втиснутое между ног колено, и мокро вылизывал его рот, не позволяя толком вдохнуть.       — Знаешь, что нужно сделать, чтобы ты не переживал? — горячим шепотом в самое ухо. А он и ответить не мог, только кусал губы, подставляя шею под поцелуи-укусы, и неровно ёрзал стояком, так сильно, что это причиняло боль. — Завести тебя настолько, чтобы ты ни о чем больше не мог думать.       — Кхмм… Куда сильнее-то? — хрипло-хрипло, сквозь стон, спросил он.       Ну реально. У Чонгука сознание уплывало, член крепко стоял, неприятно упираясь в одежду, дыхание сбивалось, а сердце грозило выскочить из груди. И все, на чем он концентрировался, это губы Тэхёна на шее и его уверенные, собственнические прикосновения.       — О, мы только начали, Гук-и. Я хочу посмотреть, как ты будешь краснеть для меня.       Он уже… От одних только интонаций богического голоса и понимания того, что его фантазии вот-вот станут реальностью.       — Хён, — взмолился он, — мне нужно больше.       Тот, к счастью, не стал его мучить и приказал:       — На кровать, Гук-и.       Голова кружилась, и на секунду Чонгуку показалось, что он сейчас позорно распластается на полу — ноги были ватными. Но Тэхён придержал его за плечо, стоило ему пошатнуться, а затем сам довел до кровати и толкнул на нее.       Чонгук непроизвольно облизал губы, глядя на нависающего над ним Тэхёна. И как он раньше не заметил чего-то такого хищного в его чертах лица? Отчего раньше не понял, что это не просто «доброжелательный сосед», как сам когда-то выразился его хён? Сейчас это было так очевидно… Возможно, тот просто слишком хороший актер, и теперь наконец-то не играет, показывая Чонгуку свое истинное лицо. И оно ему нравилось. Хотя влюбиться еще сильнее, казалось бы, уже невозможно.       — Снимай, — Чонгук затупил, будучи не в состоянии быстро соображать. Тэхён сам ухватился за низ его футболки и потянул. Он приподнялся, помогая избавить себя от одежды — штаны вместе с бельем постигла та же участь, что и футболку, и все вместе улетело куда-то на пол. А Чонгук испытал внезапное желание прикрыться — уж слишком жадным, голодным был взгляд Тэхёна. Тот не скрываясь пожирал его глазами, и он словно физически ощущал этот взгляд на коже. — Ты совершенство, — выдохнул Тэхён перед тем, как податься вперед, поставив колени на кровать.       Что в нем такого уж совершенного, Чонгук не знал. Но слова Тэхёна, те интонации, с которыми это было сказано, патокой разливались внутри. Он нравится Тэхёну. Его тело нравится Тэхёну. Это главное.       — Ты лучше, — негромко произнес он.       — Ты даже не видел меня, — хмыкнул тот, упираясь локтями в матрас по бокам от головы Чонгука.       — Видел, — смущенно признался он. Теперь врать уже не было смысла. — Несколько раз, когда ты раздевался перед сном.       Да, в тусклом свете ноутбука толком разглядеть что-то было невозможно, но Чонгуку хватило и этого.       — Вот как? Маленький вуайерист. Как бы то ни было, красота в глазах смотрящего, Гук-и, — хохотнул Тэхён.       Может и так. Чонгуку было наплевать — для него хён был самым прекрасным, и точка. Он мечтал зацеловать, облизать каждый сантиметр его тела, и надеялся, что когда-нибудь Тэхён позволит это сделать. Не сейчас, но, может, в следующий раз.       — Неважно, — выдохнул он, — я обожаю твое тело. И хочу заласкать его целиком.       — Ух, какой смелый ребенок, — Тэхён с нажимом провел по внутренней стороне его бедер, заставляя шире раздвинуть ноги. — Обязательно. Но потом. Сегодня я планирую заняться тобой.       Когда Тэхён наклонился и лизнул его сосок, Чонгук вздрогнул от неожиданно приятных ощущений. Честно, даже не предполагал, что они чувствительные, и буквально только что понял это. Правда, то же самое, похоже, понял и Тэхён, потому что, кровожадно усмехнувшись, прикусил один зубами, сжимая пальцами второй.       — Хён… — Чонгука выгнуло. Как, черт возьми, соски могут вообще быть чувствительными? И почему он сам не замечал этого прежде?       — Это так мило, Гук-и. Я теперь знаю одно из твоих слабых мест.       И продолжил вылизывать, выцеловывать и прикусывать, вырывая из груди совсем уж жалобные стоны. При этом не переставая гладил руками, с нажимом водил по ребрам, касался живота. А Чонгук, не зная куда девать руки, бесполезно шарил ими по простыне, и в конце концов, не выдержав, зарылся пальцами в волосы Тэхёна. Сам испугался было того, что сделал, но возмущения не последовало, и он окончательно расслабился, отдаваясь ласкам.       — Мне так нравится твоя чувствительность, — куда-то в его живот выдохнул тот. И широко мазнул языком по коже. Черт! Так близко… — А еще ты слишком сладко смущаешься.       А вот не будет смущаться. Он взрослый! Ему почти девятнадцать, в конце концов, и он ни за что не будет краснеть, как подросток. К тому же ведь знал, чем закончится вечер, и планировал это. А значит, он справится и…       — У-мм, хён, — несдержанно простонал Чонгук, стоило Тэхёну пройтись языком по пылающей жаром головке. — Еще!       — О, хочешь, чтобы я отсосал? — тот поднял голову, заглядывая ему в лицо. А Чонгук, признавая свое полное поражение, залился краской аж по шею, не понимая, как вообще можно вслух говорить что-то подобное. — Давай же, ответь. Хочешь трахнуть меня в рот, м? — и вновь прошелся языком по члену.       — Хён… — беспомощно выдавил он, чувствуя, как стыд разливается по венам. Он лежал перед Тэхёном совершенно обнаженный, с разведенными в стороны ногами, истекал смазкой и задыхался от желания. А тот развлекался, издеваясь над ним, и, кажется, не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести.       — Скажи мне, — потребовал Тэхён, — и обещаю, что получишь все, что хочешь.       Чонгук закрыл лицо ладонями, сгорая со стыда, и взмолился:       — П-пожалуйста… Отсоси мне, хён.       Все. Сказал! И никто не умер.       — Не так уж трудно, правда? — от одного только голоса можно залить все спермой к чертовой матери. Он так долго мечтал о Тэхёне, так много фантазировал о близости с ним, а теперь говорил такие жутко-смущающие вещи вслух, что член уже вовсю истекал предэякулятом. Если он опростоволосится и кончит в ту же секунду, как ощутит жар чужого рта, это будет считаться величайшим позором в его жизни? — Я хочу, чтобы ты смотрел. Убери руки от лица, Чонгук.       Когда вместо привычного, ласкового «Гук-и» звучало строгое и требовательное «Чонгук», он совершенно не мог противиться. Слушался как миленький, стоило лишь Тэхёну слегка надавить. Так и сейчас — он отодвинул руки от лица быстрее, чем понял, что именно сказал ему Тэхён.       А тот, в который раз издевательски хмыкнув и явно получая какое-то извращенное удовольствие от его послушания, приоткрыл рот, чтобы тут же обхватить губами головку. Чонгук всхлипнул до ужаса громко и поспешно зажал свой рот. Жарко. Узко. И, блять-блять, просто нереально красиво!       Да он даже мечтать не смел, что когда-нибудь будет наблюдать, как охуительные губы Тэхёна растягиваются по его члену. И сейчас краснел, умирал от возбуждения, но смотрел во все глаза, впитывая в себя потрясающее зрелище. А Тэхён подливал масла в огонь, не отводя от него ответного взгляда. Скользил губами по стволу, вылизывал языком головку и вкусно причмокивал, негромко постанывая.       До оргазма оставалось совсем чуть-чуть, когда он ощутил легкое прикосновение между ягодицами. Тэхён водил пальцами, совсем легонько и, не выпуская члена изо рта, умудрялся еще и отслеживать реакцию Чонгука. Потому что моментально замер, стоило ему самую малость напрячься.       — Все хорошо? — Тэхён перестал сосать, но при этом неспешно двигал ладонью по члену.       — Д-да, — неуверенно ответил Чонгук. — Ну то есть я готовился, и все должно быть точно хорошо. Честное слово, там все чисто, я очень старался и…       — Гук-и, я не об этом спрашиваю, — со смешком ответил Тэхён. — Если ты не хочешь, то я остановлюсь.       — С ума сошел?! — выпалил он, сразу забыв и о смущении, и о неуверенности. — Я тебя хочу едва ли не с первой секунды, как увидел. Так что, блять, хватит задавать дурацкие вопросы и… — он замялся. Ну, не умеет он так легко озвучивать свои желания. Особенно такие.       — Что «и»? Скажи, если хочешь, чтобы я продолжил.       Кажется, Чонгук всегда будет проигравшим в их отношениях. Другое дело, что где-то в глубине души ему это даже нравилось.       — Трахни меня, хён, — щеки снова пылали жаром, но он продолжал говорить, желая дать Тэхёну то, что тому так нравится. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал. Я очень хочу тебя… внутри. В себе.       Удовлетворение во взгляде Тэхёна стало лучшей наградой за его страдания. Честное слово, он готов краснеть и смущаться сколько угодно, лишь бы снова и снова видеть такое выражение лица.       — Конечно, трахну, — и резко насадился ртом на его член, тут же заглатывая. Чонгук ощутил, как уперлась головка в горло, как прошла глубже, как его сдавило стенками, и отчаянно застонал, закатывая глаза.       Откинувшись на подушки, Чонгук хныкал и рвано дергал бедрами навстречу. И, черт, вроде бы именно он был тем, кто должен был иметь рот Тэхёна, однако по ощущениям выходило, что это именно Тэхён имел его своим ртом.       То, что в нем уже находится палец, Чонгук понял не сразу — слишком поплыл от наслаждения. Но, как оказалось, это не обязательно больно. Скорее, непривычно ощущать движения внутрь, но не более того. Вопрос, откуда Тэхён взял смазку и когда успел нанести ее на свои пальцы, даже не возник в затуманенном разуме Чонгука. Он ощущал, что влажно, что слишком уж легко скользят пальцы, но даже не задумывался о том, почему так. Только шире раздвигал ноги, да наверняка нелепо вздергивал бедра вверх, толкаясь в податливое горло.       Было так хорошо, просто до звездочек перед глазами. Чонгук с опозданием заметил, что ни разу не тихо хнычет от удовольствия и довольно сильно цепляется за волосы Тэхёна, буквально вжимая того в свой пах. Мышцы живота напрягались, а все тело мелко потряхивало в преддверии оргазма.       — Хён, я почти, — вышло почти неслышно, голос совсем сел, и Чонгук позвал снова: — Хён…       Но тот только промычал что-то и активнее задвигал головой, продолжая сосать, и все, что оставалось Чонгуку, это прикрыть глаза и получать удовольствие. Загнав пальцы совсем уж глубоко, Тэхён водил ими по стеночкам, а Чонгук впервые чувствовал себя настолько раскрытым. Сколько там пальцев? Один? Два? Но ему уже казалось, что он растянут просто до невозможности. Он вообще сможет вместить в себя член?       — Блять! — выругался Чонгук, распахивая глаза. Хорошо. Просто слишком! Вспышкой удовольствия ударило прямо в член.       Тэхён надавил снова, куда сильнее, одновременно сглатывая прямо как был — на члене. И Чонгука сорвало. Он кончал, так мощно и так много, словно подросток в пубертате. Замерев, изливался прямо в горло, неосознанно путая волосы Тэхёна пальцами и громко поскуливая. А тот не думал прекращать изводить и продолжал ласкать его — активно двигал пальцами, разрабатывая, растягивая под себя. Для себя.       — Ты так красиво кончаешь, — насквозь хриплое от Тэхёна.       Господиблять, не надо, пожалуйста. Он просто не может покраснеть снова. И без того ведет себя как… как… девственник, да. Коим он, по сути, и является.       Чонгук чувствовал себя слишком расслабленным и податливым: руки бессильно лежали вдоль тела, а согнутые в коленях ноги так и норовили разъехаться в стороны. И хотя он, в общем-то, ничего не делал и активно в процессе не участвовал, все равно чувствовал, как тело холодит от выступившего пота.       — Перевернись, — звучало мягко, но он и не подумал спорить. — Такой разнеженный Гук-и…       Чонгук подчинился, становясь на локти и колени, а Тэхён провел ладонью по спине, царапая кожу ногтями. Он уткнулся лицом в собственные руки и прикрыл глаза, несмотря на посторгазменный туман сообразив, что сейчас его все же трахнут. По-настоящему.       — Хочу тебя, хён, — куда-то в сторону произнес он.       — Все будет, мой хороший, — сминая ладонями ягодицы и разводя их в стороны.       На этот раз Чонгук слышал, как щелкнула крышка тюбика со смазкой, чувствовал влажные прикосновения пальцев к анусу. А потом Тэхён, так и не раздеваясь, лишь расстегнув ширинку, приставил головку ко входу и медленно-медленно толкнулся внутрь. Мелькнула мысль, что в следующий раз он обязательно разденет своего хёна полностью, но сейчас Чонгук предпочел не спорить — слишком охренительно распирало изнутри.       — Расслабься немного, — не переставая поглаживать его по спине, попросил Тэхён, — впусти меня глубже, маленький.       Входил неспешно, так что Чонгук ощущал каждый сантиметр. И честно — он все еще не понимал, как в него влезает член. Но влезает же… Мышцы неохотно расходились под напором, он чувствовал, как сильно растягивается колечко ануса, и глубоко дышал, изо всех сил стараясь не напрягаться. Он хотел этого. Хотел Тэхёна внутри.       — Все хорошо? — войдя полностью, Тэхён замер, и Чонгук удовлетворенно подметил, как тяжело и неровно тот дышит, как вибрирует его голос от нетерпения.       — Меня распирает пиздец как, — смущенно признался он, мысленно радуясь, что хён не видит его лица.       — Но не больно?       — Нет.       — Хорошо. Тогда я могу чуть сильнее, да? — он было кивнул, но Тэхёну и не требовалось ответа — тот резко дернул бедрами, и член внутри пришел в движение. — Хм… А если так? — Тэхён приподнялся, меняя угол, и следующим же толчком ударил в простату. Чонгук несдержанно застонал, комкая пальцами простынь, и изогнулся в пояснице, выставляя задницу. — Так? — поинтересовался ехидно, кажется, и сам прекрасно зная ответ.       — Д-да… — все, что смог выдавить из себя Чонгук.       Ему было непривычно. Каждое ощущение — от хватки крепких рук на бедрах до прицельных ударов головки по простате, которые удовольствием простреливали все тело. Тэхён, найдя нужный угол, пока еще враскачку двигался в нем, давая возможность привыкнуть. Но даже это было слишком для Чонгука. Он никогда не думал, что секс — это настолько приятно, и не предполагал, что его будет так сильно крыть. Да черт, он стонал, не переставая, и не узнавал собственный, слишком высокий для него голос.       — Скажи, если будет больно, — предупредил Тэхён и толкнулся сильнее. А дальше, не тормозя, в одном и том же быстром ритме, буквально втрахивал его в кровать. Упирался ладонями в поясницу и мощно, до звонких шлепков о тело двигался. Смазки было так много, что она хлюпала, смущая и без того красного от собственной позы и громких стонов Чонгука. Кто бы знал, что анальный секс это так мокро…       Его трясло. Тело потряхивало от напряжения, по вискам стекал пот, капая с кончика носа, и Чонгук покачивался в такт движениям Тэхёна.       — Хён, хён… — шептал он, кажется, совершенно не отдавая себе в этом отчета.       — Такой сладкий Гук-и, — отвечал ему Тэхён, продолжая вбиваться в него, — такой податливый.       Когда ладонь Тэхёна легла на его член, Чонгук вскрикнул. Стояло крепко, до боли, кончить хотелось просто до одурения. Он заскулил, протяжно, жалобно, дергаясь навстречу, и вновь залился краской, услышав над ухом смешок. Тэхён надрачивал ему быстро, немного дергано, но, блять, какая разница? Чонгуку было слишком охуительно, чтобы обращать на это внимание. Потому что Тэхён, по которому он сходит с ума, в которого влюблен до одержимости, сейчас идеально имеет его на его же собственной кровати… на которой он сам столько раз мастурбировал, просто представляя это.       — Кончай, Гук-и, — потребовал Тэхён. — Давай же, мой сладкий… — голос звучал так хрипло, так возбужденно, что Чонгук не мог наслушаться. Он двигался навстречу, отдаваясь со всей страстью, на которую был способен, и разламывался на кусочки, понимая, что делает Тэхёну хорошо. — Я почти…       Движения стали более рваными, и Чонгук с упоением ощутил, как предоргазменно вибрирует в нем член Тэхёна, услышал, как шумно и сипло тот дышит. А уж когда с губ хёна сорвался громкий вскрик, и он замер, кончая внутри, Чонгука сорвало следом…

***

      Немногим позже, нежась в объятиях Тэхёна, Чонгук внимательно вслушивался в рассказ своего хёна. Голос звучал устало, и он немного устыдился того, что начал задавать вопросы вот прямо сегодня.       — Они изнасиловали и убили мою сестру, — негромко рассказывал Тэхён. Наверное, это не та тема, которую обычно обсуждают влюбленные парочки после секса, но Чонгуку было наплевать — он просто хотел знать. — Один из них Чан Джун — владелец завода в городе. Знаешь, наверное?       — Угум, — лениво кивнул Чонгук, наслаждаясь неспешными поглаживаниями своего хёна.       — Ему и его дружкам все сошло с рук. В итоге сел один из работников завода, простой работяга. Всем было очевидно, что тот лжет, но на это просто закрыли глаза. Далеко не в первый раз причем, — в голосе отчетливо слышались застарелые боль и ярость. Чонгук сильнее прижался к своему хёну, молчаливо выражая поддержку.       — И ты решил сам разобраться с этим? — негромко поинтересовался он.       — Да, — согласился Тэхён. — Я уехал отсюда, но быстро понял, что не могу так это оставить. Их было четверо, двое уже мертвы. Оставшиеся двое теперь живут в Сеуле. А еще есть продажный судья, который выносил приговор… Так что в планах у меня еще как минимум три убийства, Чонгук.       — Хорошо, — он легко это принял. Хочет Тэхён убивать? Ну что ж, раз хочет, значит Чонгук сделает все, чтобы тот получил желаемое.       — Хорошо? — удивленно выдохнул Тэхён. — И это все, что ты мне скажешь?       — А что еще, хён? Я ведь уже говорил, что мне наплевать. Убиваешь людей? Убивай. А я помогу. Ну… как смогу.       — Ты сумасшедший, знаешь?       — Ты уже говорил мне это, — спокойно ответил Чонгук. — Пускай так.       — И тебя вообще не напрягает? — Тэхён заглядывал ему в лицо, будто пытаясь прочитать эмоции. — Меня не мучает совесть, Чонгук. Более того, я испытываю удовольствие, лишая этих ублюдков жизни.       — Я рад, что тебе в кайф, — Чонгук провел ладонью по щеке явно ошарашенного его ответом Тэхёна. Кажется, тот впервые на его памяти был настолько сильно удивлен. — Хён, мне плевать на других людей, мне важен только ты, понимаешь? Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Ты возьмешь меня с собой в Сеул?       — Возьму, — немного заторможено ответил тот, — конечно возьму, Чонгук-и.       — Ну вот, — он удовлетворенно выдохнул, ведь все складывалось как нельзя лучше. — Мне как раз в Сеульский Национальный поступать. А там разберемся с твоими двумя оставшимися.       — Ты сумасшедший, — повторил Тэхён.       — В который раз ты это говоришь? — скептически поинтересовался Чонгук. Он попытался потянуться, но задницу прострелило легкой болью, так что Чонгук быстро оставил эту затею. — Тэхён-хён, ты просто принадлежи мне, и я сделаю для тебя все. Клянусь.       — Хорошо.       — Что? — не понял Чонгук.       — Я буду принадлежать тебе, настырный ребенок, — и усмехнувшись, добавил: — А ты сделай для меня все.