Ветер в волосы, на картуз — эдельвейс

— Вы идиоты, — твердо и уверенно заявила Йеннифэр. Чародейка явилась порталом вскоре после того, как ведьмаки покинули Горс Велен, вместе с юной Цириллой из другого мира. Но насладиться встречей с воспитанницей Геральт не смог, потому как все мысли занимал проклятый бард. Проклятый бард, помноженный надвое, который умудрялся скрываться вот уже черт знает сколько времени! После краткого и емкого пересказа последних событий, чародейка закатила глаза и высказала свое веское мнение. На удивление, даже Геральту не нашлось, что возразить. Однако, определением умственных способностей ведьмаков Йеннифэр не ограничилась. — Как вы умудрились потерять двух бардов, которые производят больше шума, чем рота солдат? — поинтересовалась она. — Ты можешь их найти? — Геральт стойко сохранял спокойствие, хотя и он уже был на грани бешенства. Мало того, что на него свалилась целая куча проблем, с которыми он совершенно не представлял, что делать, так еще и путешествовать приходилось с… С Геральтом. Ведьмак никогда не был неженкой. Да и к компании привык ко всякой. Большинство людей, с которыми приходилось работать, Геральту не нравились, и ничего. Но с ними он обычно говорил в общей сложности не больше получаса. А Геральт был рядом все время. Рычал, строил постные угрюмые рожи, огрызался и совершенно не осознавал всей серьезности ситуации. Будто они не в другой мир попали, а на прогулку вышли. Конечно, Геральт понимал, что защита своих людей — задача первоочередная. Но отказ Геральта хотя бы задуматься о возможных последствиях их перемещений меж сферами, попросту выводил старшего ведьмака из себя. И ехидство Йеннифэр вовсе не помогало ему держать себя в руках. — У вас есть что-нибудь из вещей бардов? — тем временем спросила чародейка. Ведьмаки растерянно переглянулись. Геральт сразу отрицательно покачал головой. Сюда они прибыли налегке. Да и у Юлиана он никогда ничего не брал. Что ему могло понадобиться из бесполезного хлама барда? А если бы тот сам сунул ему что-нибудь, Геральт непременно открутил бы наглецу голову. Геральт поджал губы и начал методично обшаривать седельные сумки. Вообще-то, Лютик периодически подсовывал ему что-нибудь, когда в сумках барда место заканчивалось. И ведьмак зачастую находил у себя то запасную рубашку, то рукописи, то бутылек с душистым маслом меж эликсиров. Особенно неприятно это было, когда Геральту срочно нужно было что-то найти, а в руки лез всякий хлам, да еще и собственные вещи ведьмака оказывались перекрученными и перепутанными. Потому как-то раз он просто выбросил все лишнее прямо в канаву. Лютик дулся неделю и успокоился только тогда, когда ведьмак возместил ему весь ущерб. Зато после этого бард стал спрашивать разрешения, чтобы сунуть что-то Геральту в сумку. Небывалый успех! Геральт обычно разрешал и складывал вещи товарища сам, чтобы они не мешали ему в ответственный момент. Но такого не происходило довольно давно. И поиски в сумках не дали никаких результатов. Геральт оставил сумки в покое и покачал головой под выжидающим взглядом чародейки. — Вы идиоты, — снова повторила Йеннифэр приложив ладонь к лицу. *** Вообще-то, денег еще осталось порядочно, так что в срочном заработке Лютик и Юлиан не нуждались. Им просто хотелось спеть. Лютик, который прежде не разменивался на благотворительность, проникся энтузиазмом Юлиана и теперь просто хотел выступать. Все время. Пробовать что-то новое, импровизировать, выдавать спонтанные непродуманные и оттого еще более яркие номера, как тогда, когда он подбил товарища станцевать джигу. Так что его даже не пришлось уговаривать спеть в следующей деревеньке. Да хоть на рыночной площади! Вот только зайдя внутрь корчмы, друзья обнаружили, что место уже занято. В небольшом зале, усевшись верхом на бочку, уже пел какой-то мужичок, подыгрывая себе на лютне. Лютню Лютик заметил первым делом. Инструмент был прекрасным! Даже, наверное, не хуже, чем у него самого. Но вот сам мужичок презентабельностью не отличался. Простоватое лицо, трехдневная щетина, короткие черные волосы, слипшиеся на лбу. Да и сам какой-то пухлый, невысокий. Неказистый, в общем. — Эх, — Лютик разочарованно вздохнул и хлопнулся на свободный табурет. — И вот такие отнимают у нас работу. — Зато вписывается в местный колорит, — поморщился Юлиан, отодвинув табурет, залитый чем-то липким, и поискав взглядом другое место, куда можно присесть. Лютик фыркнул и усмехнулся.

Путь по Грани миров, как по кромке клинка Между Светом и Тьмой, между жизнью и смертью И так хрупок тот мир, что мы держим в руках Мир, в который другим так непросто поверить. *

Негромко пел мужичок. Мелодия была до безобразия простой. — А по-моему, даже неплохо, — заметил Юлиан, наконец, найдя себе чистый табурет. — Унылый он немного, но звучит ничего. Душевно. Голос с такой хрипотцой приятной. — Ну да, — скривился Лютик, хотя поймал себя на том, что спорит скорее из чувства противоречия. Пел мужичок и правда неплохо. Буквально пару месяцев назад, когда Лютик еще не знал, что можно прямо во время выступления скакать по столам, он бы даже сказал, что поет этот мужик хорошо. Но теперь местный бард не производил никакого впечатления. — Собственно, вернемся к насущным вопросам, — важно заявил Лютик, заставив себя отвлечься от конкурента. — Самая удобная переправа через Понтар, конечно, в Оксенфурте. Но я бы туда не рисковал соваться сейчас. Геральты наверняка как раз сейчас входят в город. Пока они там все обыщут… в общем, надежнее будет обойти и напрямую двинуться в Новиград. А ведьмаки, скорее всего, обнаружив, что нас нет в Оксенфурте, выждут немного и вернутся обратно. И пока они будут обыскивать окрестные деревни, мы как раз успеем дать концерт и смыться! Как тебе? По-моему, отличная идея! Он скрестил руки на груди и вскинул подбородок, жутко гордый тем, что создал такой превосходный план. — Ну не знаю, — задумчиво протянул Юлиан. — А если они не покинут Оксенфурт к тому времени, как мы прибудем? Я думаю, надо пустить слух о том, что мы отправились куда-нибудь в другое место. Ну чтобы наверняка. — Согласен, — Лютик задумчиво потер подбородок. — Только придумать надо что-нибудь убедительное. Геральт не дурак, пустым слухам он не поверит. Юлиан хотел было возразить, но вовремя понял, что Лютик говорит вовсе не о Геральте, а о своем товарище из этого мира. Тот ведьмак и правда не стал бы бросаться, очертя голову, по первой же наводке. Тем более после того, как они несколько дней к ряду трепались про Оксенфурт. Вот только Юлиан понятия не имел, куда бы они могли тут отправиться. И так прямо об этом и сообщил своему собрату. — Ну… — Лютик принялся раскачиваться на табуретке, уперевшись задумчивым взглядом куда-то в потолок. — Если бы я не стал знакомить тебя с сообществом поэтов, а на пятки нам наступали бы преследователи, я бы предложил вернуться немного и осесть в Кераке. У меня там двоюродный брат служит. Он бы и деньгами мог помочь и спрятать, если нужно. — Спрятать? От ведьмаков? — опешил Юлиан. — Кем же он служит? — Главой тайной полиции, — легкомысленно отмахнулся Лютик и подозвал между делом девицу с разносом, чтобы заказать что-нибудь сытное. — Копченая сельдь? — переспросил он с заигрывающей улыбкой. — Конечно, мы хотим отведать! Я с радостью отведал бы что угодно, если яства принесли бы мне твои нежные ручки. Девица смущенно улыбнулась и невольно сжала этими самыми ручками край передника. Ручки, к слову, были не особенно нежными. Они несли на себе явственные следы регулярной стирки и нелегкой деревенской работы. Но Лютику не было никакого дела до достоверности собственных слов. В самом деле, какими еще могут быть руки девицы, если не нежными? — Значит, копченая сельдь с картошкой, рагу из крольчатины, раз уж оно так прекрасно, как ты говоришь, и пирог с луком и яйцом. Он большой? Девица показала ладошками весьма скромный размер пирога, и Лютик нахмурился. — Ну нет, тогда нам понадобится два пирога! Юлиан, ты будешь пирог с луком и яйцом? — спросил он, но обернувшись, столкнулся с совершенно осоловелым взглядом товарища. Похоже, тот все это время так и пялился на Лютика, округлив и без того огромные глаза. — Ты чего? — удивился он. Юлиан только открыл и снова закрыл рот. — Ладно, — отмахнулся Лютик и снова повернулся к девице, которая Юлиана уже даже не замечала. — Пусть будет два пирога. Мой друг, видимо, просто слишком шокирован твоей внеземной красотой, и потому не способен думать сейчас о еде. Но как только ты принесешь нам эти чудесные яства, он наверняка захочет съесть все! Девица глупо хихикнула и убежала на кухню, а Лютик развернулся к Юлиану вместе с табуреткой и пихнул его в плечо. — Да что с тобой? — Глава тайной полиции?! — вместо ответа переспросил тот. — Ну да, а что? — растерянно отозвался Лютик. — А твой двоюродный брат кем служит? Он сузил глаза и окинул Юлиана цепким взглядом. — Подожди, а у тебя вообще есть двоюродный брат? — У меня только три сестры, и все родные, — возразил Юлиан. — Три сестры?! — ахнул Лютик. — Я вот даже не знаю, повезло тебе или нет. Не спорю, жить среди прекрасных дам — это подарок судьбы. Но ТРИ СЕСТРЫ? Как ты выжил вообще? Юлиан пожал плечами и нервно усмехнулся. — Все младшие, — обреченно добавил он. — Они отбирали у меня вообще все. Ну то есть, я им сам отдавал. Но как, скажи мне, можно не отдать какую-то паршивую игрушку, когда они делают эти свои глаза огромные и уже готовы разреветься, если ты немедленно не сделаешь все, что они просят? А когда я такое провернуть пытался, меня лупили розгами! Ну вот и где справедливость? Лютик честно пытался сдержаться, но все-же расхохотался в голос. — Так, давай-ка разъясним, — сказал он, отсмеявшись и утерев выступившие в уголках глаз слезинки. — Мне безумно любопытно, в чем еще не сходится наша биография! Я, вообще-то, сразу расспросить хотел, но все никак случая не представилось. В конце концов, как можно обсуждать столь тривиальные вещи, когда еще столько литературных приемов не оговорено, столько песен не разобрано? Но вот теперь точно самое время! Юлиан фыркнул насмешливо, увидев, как глаза его друга вспыхнули огнем любопытства. — Да ничего особенно интересного, — признал он. — Отец хотел, чтобы я выучился на чиновника и сидел на жопе ровно в каком-нибудь мягком кресле при дворе. Когда он узнал, что я собрался учиться стихосложению, пригрозил лишить меня наследства. Ну так я посоветовал ему запихнуть свое наследство себе в глотку и поступил на кафедру искусств. Я, конечно, не думал тогда, что он всерьез меня без денег оставит. Но, видать, крепко я тогда его зацепил. Старик забрал даже взнос за обучение. И если бы не мой очевидный талант, не видать бы мне Оксенфурта, как своих ушей. Но собеседование я к тому времени уже прошел, и меня взялись обучать, разрешая компенсировать собственную неплатежеспособность подработками в академии. Что я только не делал там! Лекции пропускать, конечно, приходилось. Но на экзамене я произвел настоящий фурор. Мне даже предложили остаться преподавать. Только чем это, спрашивается, отличается от мягкого кресла при дворе? Тоска смертная! Так что я тут же свинтил оттуда и отправился путешествовать. По-началу было туго. Кое-как сводил концы с концами. Но потом приноровился. — Хм, — задумчиво протянул Лютик. Еду им принесли, когда рассказ Юлиана перевалил едва ли за середину, но барды этого даже не заметили, как не заметили и девицу, которая мялась рядом еще некоторое время после того, как выставила блюда на стол. Так что девица разочарованно поджала губы и ушла прочь, сердито прикрикнув на кого-то на кухне. — У меня все было почти так же. Только в Оксенфурте я все-таки преподавал еще целый год после обучения. Ну и сейчас иногда беру себе зимние курсы. Все-таки зимовать в Оксенфурте весьма комфортно, и кормят неплохо. Но зато в мир вышел уже с известным именем и победой в соревновании бардов за плечами. Я тогда… — он вдруг осекся и резко обернулся. Юлиан напрягся и тоже посмотрел в ту сторону, куда таращился его товарищ, но не увидел ничего необычного. В зале сидели несколько деревенских мужиков и сосредоточенно ковырялись в своих мисках. Некоторые подсели поближе к барду, который все еще пел верхом на бочке. Никто не казался странным, никто не проявлял угрозы. Обычный день в обычной корчме. Но гадать долго о причинах внезапного волнения Лютика не пришлось. — Это же моя баллада! — ахнул он. И правда, прислушавшись, Юлиан понял, что узнает текст. Вот только мелодия была совсем другой, да и голосом этот бард вовсе не походил на Лютика. Вместо звонкого лирического тенора, по залу разливался хрипловатый баритон, причем Юлиан даже не сказал бы, что голос у барда был поставлен. Приметив, как напрягся Лютик, Юлиан быстро ухватил его за локоть и с силой сжал. — Лютик, пожалуйста! — взмолился он. — Нам только морды поправили! И что-то мне не верится, что мы найдем еще одну чародейку в ближайшее время. Как мы явимся к этому твоему сообществу с разукрашенными физиономиями? — Да нет, — как-то неуверенно возразил Лютик, будто бы сам удивлялся собственным словам. — Мне… нравится? Он, конечно, все делает не так, но … атмосферно выходит, что ли? Я ее, на самом деле, так, от скуки сочинил. А сейчас в ней как будто бы глубина появилась. Но, вопреки своим словам, бард все равно попытался встать, не отрывая взгляд от музыканта верхом на бочке. — Раз нравится, куда ты лезешь? — шикнул на него Юлиан. — Да уймись, — отмахнулся Лютик и отобрал у друга свой локоть. — Я просто хочу спросить, как ему пришло в голову мелодию поменять. И почему именно так. Здорово же получилось! Юлиан устало провел ладонью по лицу, но препятствовать не стал. Только решил держаться поближе. И достал нож из-за голенища сапога. Просто на всякий случай. *** Геральт сам толком не понял, как они с Джаскером очутились здесь. И где это самое “здесь” находилось. Просто в какой-то момент ведьмак перестал узнавать места вокруг. Не то чтобы он знал все места на континенте и мог мгновенно отличить один тракт от другого. Просто ему вдруг начало казаться, что все вокруг не так. Что дома вокруг какие-то слишком хорошие, даже в деревнях, что растительность отличается от тех мест, где он должен был проезжать. Да и вообще… Казалось, даже погода была какой-то неправильной. Не такой. Но сосредоточиться на этих мыслях не получалось. В основном потому, что Джаскер постоянно бубнил что-то над ухом. И если честно, Геральт был совсем не против. Тревога из-за смутного ощущения, что все вокруг неправильное, ведьмаку вовсе не нравилась. Но когда он прибыл в город, все вообще перевернулось с ног на голову. Город назывался Горс Велен. И в Горс Велене Геральт бывал неоднократно. Вот только этот город не мог быть Горс Веленом. Это был совершенно другой город! Другие дома, другая планировка. Да вообще все другое! Ни одной знакомой постройки! Даже вместо привычного тяжеловесного кирпича вокруг теснились оштукатуренные домики с деревянными конструкциями, выеденными на фасад. Но все, абсолютно все вокруг, были убеждены, что это Горс Велен. Геральту начинало казаться, что он сходит с ума. Он бы в самом деле свихнулся, если бы не тот же самый Джаскер. — Ну и какая разница? — легкомысленно сказал ему поэт. — Тот Горс Велен или другой, главное, что комнату тут снять можно, и серебряные монеты они принимают. — И тебя совсем не волнует, почему так произошло? — удивленно спросил ведьмак. Джаскер только пожал плечами, а потом заглянул ему в глаза и сказал с простодушным спокойствием: — Мы десятки лет бродим по миру. Места появляются и исчезают, а мир дышит магией. Кто знает, может, мы перебрались через край света и очутились по другую его сторону, где все места будто бы отражаются в кривом зеркале. И если все так, я напишу об этом прекрасную балладу. А даже если не так, балладу все равно напишу. Но скажи мне, зачем нервничать из-за того, что на стенах домов появилась штукатурка? Чем она так мешает тебе жить? Штукатурка Геральту жить ничем не мешала. И, хотя тревога не оставила его до конца, дышать стало как-то легче. — Ты прав, наверное, — задумчиво проговорил ведьмак. — Какая разница, где убивать чудовищ? — Конечно, я прав, — улыбнулся Джаскер, и кожа в уголках его глаз собралась добрыми морщинками. — Если здесь есть доброе пиво, меня все устраивает. — Но все-таки надо разобраться, — качнул головой Геральт. — Значит, разберемся, — легко согласился бард. На том и порешили. Разобраться, правда, не удалось. Да и неясно было, как вообще с этим разбираться. Но метафизические вопросы быстро были вытеснены насущными проблемами. Даже если они и правда вдруг оказались за краем света, есть им обоим по-прежнему хотелось каждый день. Монеты их принимали тут неохотно, но серебро оставалось серебром. И первое время путешествие оставалось вполне сносным. Но потом запасы монет иссякли. Джаскеру кое-как удавалось подзаработать в тавернах и корчмах, Геральт ставил силки на дичь в лесах. Но все это лишь позволяло поддерживать штаны, чтобы те не сваливались со сдувшихся от скудной кормежки животов. А спать и вовсе все чаще приходилось под открытым небом. Поэтому, когда Геральту подвернулся заказ, он взялся за дело не задумываясь. К счастью, чудовища на обратной стороне света тоже водились. И вот теперь Геральт выслеживал мулю, обосновавшуюся в старом особняке близ деревни. Деревенские, правда, в голос твердили, что бывшая резиденция местного дворянчика населена призраками. Мол, все его семейство сгубила какая-то хворь, и их души теперь бродили по особняку и выбирались оттуда ночами, чтобы пугать невинный люд и отнимать силы, распространяя ту хворь, которая некогда забрала их жизни. Вопреки утверждениям селян, никакой особой хвори в деревне не было. Зато на шеях крестьян Геральт быстро заметил характерные следы клыков. Видимо, местная муля боялась, что ее раскроют, и потому жертв своих не убивала. Просто сосала кровь по-маленьку, пока те спали. Геральт даже проникся к вампирке чем-то очень похожим на сочувствие, и твердо решил, что сперва с ней поговорит. Попытается найти компромисс. Но поговорить муля не вышла. Особняк стоял тихим и пустым. Геральт даже не сумел найти ее в старом особняке. Вампирка и правда была умна. Пряталась она превосходно. На обратном пути в деревню, Геральт долго ломал голову, как же ему поступить. И не сумел придумать ничего лучше, чем лично сделать каждый деревенский дом неприступным для твари и ждать, пока оголодавшая муля сама не выйдет прямо в его руки. С этими мыслями он и зашел в корчму, где оставил Джаскера в надежде на то, что бард заработает им на ужин. Но вместо того, чтобы петь, бард яростно спорил с каким-то разряженным франтом прямо посреди зала. — В кружевах? По лесу? Ты совсем спятил? — говорил Джаскер, всем корпусом подавшись навстречу собеседнику. Для убедительности, видимо. — И вообще, ты знаешь, сколько стоят кружева? — Да хрен с ними с кружевами! — воскликнул его оппонент, экспрессивно всплеснув руками. — Но разве можно выступать, обернувшись в половую тряпку? Не с моими балладами точно! — Это моя баллада! — уязвленно заявил поэт. — И, в отличие от тебя, я придумал ее сам от начала и до конца! А кафтан мой крепче брони, если хочешь знать. Я в нем весь континент прошел, и ни одной заплатки! — Ты прошел весь континент в ОДНОМ И ТОМ ЖЕ КАФТАНЕ? — Ну во что ты еще успел вляпаться, пока меня не было? — насмешливо поинтересовался Геральт, подойдя ближе. Барды вдруг одновременно замолкли. И не только они. Щеголеватый крепкий мужик в длинном плаще из странной бордовой кожи тоже замер, и все трое уставились на ведьмака. — Геральт, — в один голос проговорили щеголи, странно переглянулись и синхронно ударили себя ладонями по лицам. *** — То есть, вы все трое Джаскеры, но ты Лютик, а ты Юлиан, — попытался разобраться Геральт после того, как барды расселись вокруг него и принялись наперебой рассказывать, что происходит. — Да! — хором ответили барды. — Подождите, по очереди, — попросил ведьмак, вскинув ладонь в предупреждающем жесте и сжав переносицу пальцами другой руки. — Вы все один человек, но из разных миров… хм… сфер. И поэтому вы разные, и вас трое. — Ага, — кивнул Лютик, радуясь сообразительности ведьмака. — И сейчас мы все в твоем мире, — Геральт указал на него пальцем. — Ну, я бы не сказал, что весь этот мир мой, — качнул головой Лютик. — Но если так подумать, я определенно успел покорить весь континент своей несравненной поэзией. Так что отчасти ты прав. — Я имел ввиду, что ты родился и вырос в этом мире, а не пришел сюда из другого, как мы, — Геральт невольно ухмыльнулся заносчивости барда. — И это тоже, — подтвердил тот, не моргнув глазом. — А Геральтов тут теперь тоже три, считая меня. Они где-то здесь? Юлиан опасливо огляделся, будто ведьмаки и правда могли все это время отсиживаться в этой самой корчме незамеченными. — Ну почти, — сказал он. — Они идут за нами по пятам. Или не идут. Если в Горс Велене видели тебя, то, возможно, они не стали нас преследовать. — Я бы на это не рассчитывал, — напряженно проговорил Лютик. — А почему они вас преследуют? Меж вами какая-то ссора? — Да нет, — отмахнулся Лютик. — Просто Геральт хочет забрать меня обратно в наш мир, — перебил его Юлиан. — А Юлиан хочет остаться здесь… — И поехать в Оксенфурт… — Но этого упрямого осла разве переубедишь? — Стойте, стойте, — замахал руками Геральт, прерывая их поток слов. — Я же просил по-очереди! — Ну так мы и говорим поочереди! — удивился Лютик. Ведьмак устало вздохнул и крепко зажмурил глаза. От голосов бардов у него уже звенело в ушах. Джаскер усмехнулся и хлопнул его по плечу. — Зато мы теперь знаем, где мы, — попытался он утешить друга. — Ну да, — отозвался тот. — Ладно. С этим разобрались. А как вернуться обратно, вы знаете? Лютик и Юлиан переглянулись и пожали плечами. — Геральт думал, Йеннифэр что-нибудь придумает, — сказал он. — Но нам это уже ни к чему, — заметил Юлиан. Геральт досадливо поморщился. Он уже прикидывал, как бы ему разыскать своего тезку в этом мире. На то, чтобы самому отыскать местную чародейку и договориться с ней, он даже не рассчитывал. Зная Йеннифэр… — А зачем возвращаться? — вдруг прервал его мысли Джаскер. — Тут неплохо. И, как видишь, работа нам обоим нашлась. Мир как мир. Жаль, конечно, что догадка моя не подтвердилась. Я ведь и название для баллады уже придумал. Но нет — так нет. К тому же, кто мешает мне написать балладу о том, чего не было? Юлиан насмешливо фыркнул, а Лютик пощелкал языком будто бы неодобрительно, но взгляд его при этом был таким хитрым и насмешливым, что в осуждение с его стороны все равно бы никто не поверил. — Расскажи лучше, что слышно о муле, — сменил тем временем тему Джаскер. — Да ничего не слышно, — вздохнул Геральт и откинулся спиной на стену, к которой была придвинута его табуретка. Вообще изначально Лютик и Юлиан выбрали себе столик у входа, но ведьмак, не советуясь ни с кем, сел за самый дальний стол, повернувшись так, чтобы видеть весь зал. Барды не стали спорить. Для них это вообще показалось чем-то родным и естественным. Их знакомые ведьмаки вели себя точно так же. Поэтому Юлиан просто перетащил еду за стол, выбранный ведьмаком. — Сидит где-то там, не высовывается, — продолжал ведьмак. — Если бы я не знал, что искать, то и следов бы ее не нашел. Спряталась, зараза. Но она точно там. Есть у меня идея одна, как ее оттуда выкурить. Да только я пока не знаю даже, как это осуществить. Сперва думал подкараулить просто ночью. Но тут целая деревня! Где ее караулить? Потом думал, сделать все дома в деревне для нее недоступными, кроме одного, и поджидать там. Но это как-то… — он поморщился. — Не делать же из людей приманку? И едва ли кто-то согласится отдать мне в распоряжение дом, чтоб мы с вампиркой разнесли его, пока хозяева у соседей отсиживаются. Тогда я решил сделать все дома недоступными и подождать, пока она оголодает и прямо ко мне вылезет. Это пока самый реалистичный план. Но все равно слишком много мороки. — Муля? — перебил его Лютик. — Настоящая муля? Я о них только слышал. Говорят, они сказочно красивы! — Ага, особенно зубы, — хмыкнул Геральт. — Увидишь ее клыкастую улыбку, так вовек не забудешь. Лютик зябко передернул плечами, но запала не растерял. — Мне бы только одним глазком взглянуть! — принялся уговаривать он. — Ты что, хочешь к вампирке лезть? — удивился Джаскер. — Ну ты точно чокнутый! — А ты что, не хочешь? — искренне не понял Юлиан, опередив друга буквально на миг. — Вот что я тебе скажу, дорогой ведьмак! — заявил Лютик, подавшись вперед. В глазах его зажглись опасные огоньки. — Не надо никого караулить. В твоем распоряжении целых три барда! Мы у ее логова такой концерт устроим, что сам дьявол из-под земли вылезет! Геральт одарил его растерянным взглядом, а потом покачал головой. — Джаскер прав, ты и правда спятил, — заявил он. — Ты же понимаешь, что она вампир? Что она может тебя убить? Лютик только пренебрежительно фыркнул и гордо вздернул подбородок. — Нашел, чем удивить! — отмахнулся Юлиан. — Что мы, монстров не видели, что ли? Я даже участвовал в бою с мутировавшими василисками в Каэр Морхене. — А я — с рыболюдами, — не остался в стороне Лютик. Геральт поджал губы, обернулся к Джаскеру и приподнял бровь, будто бы спрашивая “ты это слышал?” Тот выглядел не менее удивленным, но только пожал плечами. — Ладно, — задумчиво протянул ведьмак. — Может, идея и неплохая. Если вы правда имеете такой опыт… Оружие-то у вас есть? Лютик и Юлиан быстро переглянулись и как-то смущенно опустили глаза. — Ну у меня есть кое-что, — проговорил Юлиан и нехотя достал ведьмачий нож из-за голенища, который уже успел убрать. Геральт нож внимательно оглядел и удовлетворенно кивнул. Оружие было хорошим, крепким. Сплав стали и серебра, удобная рукоять. Ведьмак и сам бы лучше не выбрал. — Годится, — сказал он. — Для атаки не пойдет, но шею свою защитить сможешь. А у тебя? — ведьмак перевел взгляд на Лютика. — Ну тут как… — промямлил бард. — Ничего, подберу что-нибудь, — качнул головой Геральт. — Ночью тогда отправимся. Отдохните хорошенько. И подумайте еще раз. Если передумаете, ничего зазорного. — Вот еще! — тут же вскинулись оба барда. — Может, и я тогда пойду, — Джаскер поскреб пятерней в затылке. — Ты-то куда? — удивился Геральт. — Ну а что? — бард приосанился. — Я тоже не лыком шит. Помнишь, как я в катакомбы те залез? Так ведь пригоршней монет отбиться смог. — И я все еще думаю, что ты поступил как последний идиот, — заключил Геральт. — Тебе просто повезло. — Ну так я везучий, — ухмыльнулся Джаскер. — Давай! Будет лишняя глотка твоей муле! Сделаем так, чтоб у нее кровь из ушей пошла! Или что у нее там? У мулей есть уши? — Лишь бы у меня кровь ушами не пошла, — заметил Геральт и усмехнулся как-то совсем по-доброму.