Ветер в волосы, на картуз — эдельвейс

— Нам нужен крепкий деревянный ящик, большая кастрюля и черпак, — безапелляционно заявил Юлиан. — Лучше металлический. Лютик невольно втянул голову в плечи и скривился, представив, какой будет звук. — Ты уверен? — с надеждой в голосе спросил он. — Абсолютно, — серьезно кивнул его товарищ. — Лучше, конечно, было бы несколько кастрюль разного размера. Но будем исходить из того, что сможем получить. — Мне вот, кстати, всегда было интересно, как ты выдаешь такой яркий звук каблуками? Я сколько ни пробовал, у меня всегда глухо получается. — Так они подкованные, — охотно пояснил Юлиан и бесцеремонно задрал ногу, чтобы продемонстрировать каблук. Лютик тут же заинтересованно уставился на металлическую набивку. — О! — восхищенно воскликнул он. — И где только взял?! — На заказ делал, — с гордостью похвастался Юлиан, так и не опустив ногу. — Ну и что ты обо всем этом думаешь? — негромко спросил Джаскер, покосившись на бардов, увлеченных подкованными каблуками сапог. Геральт ухмыльнулся. — Я иду в бой в сопровождении оркестра, — саркастично заметил он. — Не каждый король таким похвастаться может. Джаскер рассмеялся и хлопнул его по плечу. — Это уж точно! — А вообще… — продолжил ведьмак немного задумчиво. — Я совсем о другом думаю, если честно. — О чем же? Геральт помолчал немного, посмотрел на бардов, так непохожих на его друга, и, наконец, заговорил: — Вот скажи мне, неужели ты правда не хочешь вернуться? Не одолевают тебя тревоги, не тянет домой? В родные места, к знакомым людям. Джаскер фыркнул сперва пренебрежительно, а потом вздохнул. Ведьмак удивленно приподнял бровь, будто бы требуя пояснений. — Это ты обрастаешь друзьями быстрее, чем шрамами, — сказал бард и улыбнулся светло, но немного печально. — А у меня что там никого, что здесь. Так какая разница? Мой друг идет рядом. Геральт растерянно моргнул и проговорил будто бы осторожно: — Разве? Мне казалось, что все наоборот. Джаскер только покачал головой. — Сможешь ли ты назвать хотя бы троих моих друзей, не считая тебя? — спросил он, подперев подбородок кулаком. — Я вот твоих — смогу. Даже больше. Ведьмак всерьез задумался и вдруг понял, что и правда не может. Легкомысленный и веселый, Джаскер умудрился найти общий язык с каждым, кого встречал, в отличие от Геральта, который вовсе не искал себе компании. Стоило им зайти в таверну, как уже через несколько минут бард обнаруживался выпивающим с кем-то и ведущим диалоги ни о чем, будто бы встретил закадычного друга. Казалось, что весь мир числится у Джаскера в друзьях. Вот только от друзей этих не оставалось и следа, стоило ночи смениться днем. И даже имена выветривались из памяти. Шагнул за порог, и исчезли друзья. — Ну а… Веспуля? — после некоторых раздумий нашелся Геральт. Он и сам уже понимал, что попытка обречена на провал. Его знакомство с этой дамой, кажется, как раз совпало с прекращением отношений между ней и Джаскером. Вот только никаких других имен припомнить не удалось. — Да мало ли тут таких Веспуль? — легкомысленно отмахнулся бард. Геральт внимательнее всмотрелся в лицо друга и растерялся совсем. Казалось бы, такое положение вещей должно Джаскера огорчать. Но бард продолжал улыбаться как ни в чем не бывало. И ведьмак не понимал, то ли его мутировавшему нутру недостает способностей разглядеть чужую тоску, то ли и правда нету ее и никогда не было. — Так! — звонкий голос Лютика вырвал Геральта из размышлений. Оказалось, что бард успел придвинуться к ним, и теперь цепко ухватил Джаскера за локоть. — Брат-поэт, ты нам нужен! — вещал он с таким видом, будто намерен обсуждать дела государственной важности. — Вспомни самое отвратительное и громкое из того, что ты когда-либо сочинял. Нам потребуются все ресурсы! И лучше бы поделиться текстами сейчас, чтобы мы смогли орать в три глотки. — Ну хоть тут “мясник” сгодится, — проворчал Юлиан с другого конца стола. — Нет! — тут же обернулся к нему Лютик и почти перевалился через стол, чтобы оказаться ближе к оппоненту. — То есть, это не самое отвратительное из того, что ты от меня слышал? — с наигранным удивлением уточнил его товарищ. — Безусловно, это самое отвратительное из того, что ты мне пел, — возразил Лютик, — но она к тому же еще и заунывная. Мы хотим вытравить вампирку из дома, а не оскорбить ее чувство прекрасного! — О, я могу ее петь очень громко, — заверил друга Юлиан. Лютик сглотнул, явно представив это, и затараторил: — Да что ты к этому “мяснику” привязался? А вот “Я просыпаюсь под столом” вполне годится! Давай что-нибудь попроще и по… — "Я просыпаюсь под столом” совсем тихая, — тут же возразил Юлиан. — А вот “мясник” создан для того, чтобы орать. Так что будем петь его. — Мне показалось, ты сказал “будем”? — моргнул Лютик. — О да, — Юлиан широко улыбнулся и окинул друга торжествующим взглядом. — Ты будешь подпевать! Лютик замотал головой в протестующем жесте, но Юлиана это ничуть не смутило. — Текст ты уже знаешь, — продолжал говорить он с нескрываемым злорадством. — По крайней мере, ключевые моменты. *** Разумеется, никто из бардов не последовал совету Геральта и отсыпаться не стал. До самой ночи они обсуждали, что и как будут петь. Ведьмак в их разговоры особо не вслушивался. В поэзии он понимал не так уж много, да и беспокоили Геральта совсем другие вопросы. Откровенно говоря, перспектива убивать мулю его совсем не радовала. Геральт давно понял, что не всех людей стоит спасать и не всегда. И взял за правило не убивать тех чудовищ, которые людей предпочитают избегать. Поэтому он никогда не брал заказы от чародеев, хотя те были самыми дорогими. Каждая тварь имеет право на жизнь, если не мешает жить другим. Вот только с местной вампиркой ситуация выходила непростая. Да, она не убивала и пряталась. Но в крови все-таки нуждалась, хоть и не брала больше необходимого для пропитания и выживания. Селяне, уверившиеся, что всем их недомоганиям виной обосновавшаяся в заброшенном особняке нечисть (пусть и не та, что они придумали) в покое мулю не оставят. Да и она однажды может не рассчитать и убить кого-нибудь. И что с этим всем делать было совершенно неясно. Если бы Геральт смог с мулей поговорить, то, возможно, вместе они бы нашли решение. Но вампирка явно не желала разговаривать, и ведьмак не мог винить ее в этом. В общем, на охоту Геральт собирался с тяжелым сердцем в отличие от воодушевленных бардов. Перед самым выходом он осмотрел свой музыкальный эскорт. Хотел сделать это тщательно и серьезно, но увидев Юлиана, вооруженного ящиком, черпаком и кастрюлей, да еще и с этим выражением воинственной решительности на лице, едва смог сдержаться, чтобы не расхохотаться в голос. Геральт честно пытался удержать серьезное лицо, но понял, что давится смехом, так что отвернулся на три медленных вдоха и только потом, морально готовый к зрелищу воинствующих бардов, повернулся обратно. — Так, — сказал он. — Я нашел тут парочку кинжалов. Разбирайте, кому что. — А это обязательно? — поморщился Лютик. Оружия он никогда не носил и не планировал начинать ради какой-то там мули. — Конечно нет, — легко согласился Геральт, но прежде, чем Лютик успел облегченно вздохнуть, добавил: — Ты можешь остаться в корчме. Лютик обиженно зыркнул на него и сцапал кинжал с крестовидной рукоятью. Ведьмак одобрительно хмыкнул, глядя, как Лютик засовывает оружие за пояс, и обернулся к Юлиану. — Ты бы тоже не выделывался, — заметил он. — Как в случае чего собираешься из сапога нож доставать? — Он мешает за поясом, — тут же запротестовал Юлиан. — Были бы ножны, было бы нормально, но так он то упрется куда-нибудь, то выпадает! Геральт слушал его тираду молча, не меняясь в лице и лишь на последних словах чуть насмешливо приподнял бровь, явно не впечатленный страданиями барда. Юлиан и сам не понял, почему под этим взглядом собственные аргументы показались ему неубедительными. — Ладно! — сердито проворчал он, вытащив нож из-за голенища, и принялся засовывать его за пояс. — Ну а ты? — Геральт обернулся к Джаскеру. — Так у меня же есть, — отозвался тот и продемонстрировал небольшой ножик с деревянной ручкой. — Им только картошку чистить, — снисходительно заметил ведьмак. Джаскер как-то растерянно посмотрел на свой нож и снова поднял взгляд на ведьмака. — А мне казалось, он ничего, — обеспокоенно проговорил он. — Почему ты раньше не говорил? — Так я думал, что как раз для этого он тебе и нужен, — пожал плечами Геральт. Джаскер открыл и снова закрыл рот. А потом надулся обиженно и со словами “ну знаешь!..” выхватил у Геральта из рук охотничий нож с изогнутым концом. Удостоверившись, что все готово, небольшой отряд бардов с ведьмаком во главе двинулся к заброшенному особняку. — Нда… — протянул Лютик, глядя на со всех сторон прямоугольное двухэтажное кирпичное здание. — Я ожидал чего-то более… Просто чего-то более. Юлиан мазнул взглядом по обколотым углам, по полуколоннам с облезлой штукатуркой, являвшимся единственным украшением неказистого фасада, по квадратным провалам окон без карнизов. Губы сами собой сжались в узкую линию, а брови скорбно сошлись к переносице, собрав кожу на лбу морщинками. — Чего "более"? — удивился тем временем Джаскер. — Ну знаешь, — Лютик неопределенно покрутил ладонью. — Это все-таки замок прекрасной вампирки. К тому же бывшие владения графа. — Так это и так почти замок, — продолжал недоумевать Джаскер. — Нет, ну замки, те побольше, конечно. И внешней стеной обнесены. Но по сути-то… Юлиан удивленно на него глянул. Все замки, которые он видел, были нарядными и величественными. Облики их изобиловали башенками, галереями, аркбутанами и прочими изящными конструкциями. Даже полуразрушенный Каэр Морхен смотрелся нарядно. Как можно было сравнить с замком кирпичную коробку? Но Джаскер, похоже, даже не иронизировал. Он действительно не замечал убогости представшей их глазам постройки. Неужели, в его мире все замки такие? Пожалуй, в таком случае не стоит удивляться тому, что и сам бард выглядит неказисто. — Так, внутрь не суйтесь. Там ее территория, а у вас не будет пространства для маневра или побега, — сказал ведьмак прежде, чем Юлиан успел открыть рот и начать дискуссию об архитектурном декоре. — Если она приблизится, бегите врассыпную. Есть шанс, что она замешкается, выбирая цель, и это даст вам небольшую фору. Ножи держите наготове. Не машите ими почем зря и не колите вперед. Держите так, чтобы нож не давал подобраться к горлу. Если муля все-таки укусит, не паникуйте. Чтобы умереть от потери крови, потребуется значительное время. Я успею ее обезвредить. Все понятно? Он обвел взглядом бардов, в надежде, что после его инструкций они все-таки одумаются и свалят обратно в деревню. Но, похоже, такое никому из них даже в голову не пришло. Все трое по-прежнему были полны решимости. и только Лютик немного приуныл. — Да чего уж непонятного, — вяло протянул он. Разочарование во внешнем виде особняка заставило барда усомниться и в гипотетической красоте вампирки. Так что теперь Лютик пребывал в удрученном настроении. Но уходить он все равно явно не собирался. *** Аронии’гарнэй знала, что однажды за ней придут. В этом странном неправильном мире она потеряла двоих сестер. Мараликью сожгли, а Лидорна’гэн подняли на вилы. Они были слишком гордыми, чтобы считаться со скотом. И вот чем это обернулось. Но Аронии’гарнэй всегда была умнее и прозорливее сестер. Она сразу поняла, что миром этим правит скот. И нет смысла пытаться переделать весь мир. Можно только подстроиться и выжить. И она выжила. После долгих лет скитаний по лесам и поселкам, Аронии’гарнэй нашла этот брошенный домик. Он не выглядел ни удобным, ни красивым. Но крыша была целой, а стены — прочными. А еще местные селяне почему-то боялись этого места. Сперва Аронии’гарнэй тоже насторожилась. Но она осмотрела дом сверху донизу и не нашла ничего опасного. Единственной примечательной находкой был старый иссохший труп в опочивальне на втором этаже. Труп принадлежал женщине. Скорее всего. Это Аронии’гарнэй поняла по крупным рубиновым серьгам и колье. Сперва она даже хотела забрать их себе. Рубины прекрасно сочетались бы с ее длинными волнистыми волосами, черными как ночь. Но металл, в который были оправлены камни, обжег нежные пальцы. Серебро. Проклятый металл, которым был набит этот мир. Отвратительно. Казалось, сама природа здесь пыталась убить Аронии’гарнэй. В итоге украшения пришлось оставить. Но Аронии’гарнэй не сильно огорчилась. За годы скитаний она успела отвыкнуть от былой роскоши. Теперь она радовалась уже тому, что в этом заброшенном доме никто ее не беспокоил. Так она и жила. Наведывалась в соседнее селение за пищей, а дни коротала в особняке. В какой-то момент она привыкла и к плесневелым портьерам и к гнилым доскам пола, и к трупу в постели. Иногда Аронии’гарнэй разговаривала с покойницей. Черный провал рта с обнажившимися зубами ничего не отвечал. Но другого собеседника у Аронии’гарнэй не было. Она брала крови всегда по чуть-чуть, смекнув, что если людей не убивать, то те не поднимают панику и не проявляют агрессию. Возможно, они даже не замечали, что Аронии’гарнэй заимствовала у них немного крови. Но видимо, люди все-таки что-то заподозрили. Потому что в один прекрасный день пришел он. Ведьмак. Прежде Аронии’гарнэй никогда не встречала ведьмаков. Только слышала о них. Но едва увидев этого странного мужчину, она тут же поняла: перед ней ведьмак. Дело было не в оружии и не в желтых глазах. Даже не в запахе, хотя Аронии’гарнэй сразу заметила, что пахнет от него не человеком и не эльфом. Какой-то другой вид или странная мутация. Но тут было столько всякой живности, что Аронии’гарнэй перестала придавать значение отличиям. Краснолюд на вкус был не особенно хуже эльфа. Ведьмака же выдало ощущение. Это настойчивое тревожное ощущение опасности, исходившее от него. Аронии’гарнэй чувствовала в нем хищника, как кролик чувствует хищника в волке. И хотя Аронии’гарнэй ни в коем случае не считала себя кроликом, она тут же поняла, что этот зверь куда страшнее ее самой. К счастью, ведьмак не сумел отыскать ее укрытие. Он говорил что-то, звал ее, заявлял, что не желает причинять ей вреда. Наивный! Как будто Аронии’гарнэй могла поверить его уловкам. Ведьмак ушел ни с чем. Но Аронии’гарнэй не сомневалась, что он вернется. Такие не отпускают свою добычу. Оставалось только бежать и надеяться, что он не сумеет последовать за ней. Аронии’гарнэй хотела сбежать сразу, как только ведьмак покинул особняк. Но стоял день. И она не решилась. Жестокое солнце этого мира жгло ее чувствительные глаза, а от жара воздуха не получалось вздохнуть. В таком состоянии она едва ли ушла бы далеко. И тогда Ведьмак точно выследил бы ее и убил. Так что Аронии’гарнэй решила дождаться ночи. Она не знала, куда пойти. Просто надеялась, что сумеет затеряться в лесах. Покидать такое удобное место было жалко, но иного выхода Аронии’гарнэй не видела. Она как раз размышляла, где ей лучше скрыться, когда за стенами раздался шум. А потом по ушам будто бы резанули клинком. Аронии’гарнэй зашипела и зажала уши ладонями. В этой ужасной какофонии она различала удары по металлу и по дереву, звон струн и дикие вопли. В воплях даже можно было разобрать слова. Что-то про тупую прическу. Осторожно выглянув в щель между закрытыми ставнями, Аронии’гарнэй увидела троих людей, орущих прямо под ее окнами. Подумать только! Селяне обходили особняк десятой дорогой, а это приперлись прямо сюда! Ночью! Да еще и подняли такой шум.

Оборвали все струны и морду набили. Ну и пусть — все равно вам меня не сломить. Ну и пусть — у меня запасных струн комплект, Вот сейчас натяну и устрою концерт.

Аронии’гарнэй скривилась и тихонько взвыла. Этот жуткий вой не давал ей слышать собственные мысли. В голове гудело как в колоколе. Но люди и не думали затыкаться!

Пусть со слухом не все хорошо у меня, Но зато всех врагов до хандры доведу. Менестрелей боятся пускай, как огня! Не гоните теперь — все равно не уйду. Не пытайтесь ворота захлопнуть за мной, Не спастись от меня за стеной крепостной.*

— воодушевленно орали они в три глотки.

Аронии’гарнэй затрясла головой и отпрянула от ставен. Она принялась лихорадочно мерять шагами комнату. Это явно провокация! Или просто пьяные идиоты решили наспор устроить концерт у проклятого особняка. Или провокация! Она попыталась учуять, нет ли поблизости ведьмака. Но звук совершенно не давал сосредоточиться. В пору было проклясть свой тонкий чувствительный слух, который позволял расслышать шаги кошки на расстоянии мили. Милосердная Тьма, да как они сами не глохнут от собственных воплей?!

Эй, не кисни, милый брат, мы будем пить до утра, Чтоб сил хватило доползти от кабака до костра. Возможно, к нам уже спешит эскорт небритых громил, Так допивай, чтоб не жалеть, что не дожил и не допил.

Не унимались эти горластые чудовища. Казалось, они просто решили свести Аронии’гарнэй с ума! А еще этот отвратительный стук! Что это было в руках у самого высокого? Кастрюля? Кастрюля и черпак? Да они издеваются!

Это наш счастливый случай! Эй, братишка, держись! Между следствием и дыбой предлагаю выбрать жизнь! Через битую посуду и разлитое вино Триумфально покидаем мы кабак через окно!**

На словах “А-а-а! Нас снова ищет тайная полиция!” Аронии’гарнэй не выдержала. Она вихрем кинулась к ставням, распахнула их и вырвалась в прохладу ночной тьмы. Горластые чудовища как раз затянули что-то про молодца, которому ненавистен княжий терем, но разом умолкли, замерев с открытыми ртами, когда Аронии’гарнэй стрелой устремилась к ним. Она уже слышала, как яростно забилось сердце того самого высокого с кастрюлей в руках, увидела, как пульсируют жилы под его кожей. Человек бросил кастрюлю и выхватил нож из-за пояса. Серебряный, Аронии’гарнэй поняла это сразу. Слишком много дней она провела рядом со своей мертвой подругой и ее рубиновыми украшениями. Теперь серебро она научилась различать на запах. Но Аронии’гарнэй сейчас не боялась жгучей жалящей боли, которую приносил проклятый металл. Все, о чем она могла думать, это как не дать людям вновь наполнить ночь своими жуткими воплями. Вот только долететь до горластого чудовища она не успела. Воздух рассек свист, и справа на нее кинулся ведьмак с серебряным мечом в руках. Все же это оказалась засада. Аронии’гарнэй легко увернулась от удара прямо на лету, едва коснулась ногами земли и оттолкнулась вновь. Ведьмак был быстрым. Но не быстрее ее. Аронии’гарнэй все еще чувствовала животный страх перед этим существом, но теперь выхода не осталось. Она должна была драться. Она должна была победить. Ведьмак крутанулся и атаковал ее с разворота, целя поперек живота, но промахнулся. Аронии’гарнэй легко вскочила прямо на его клинок. Проклятый металл обжег босые стопы, но Аронии’гарнэй успела оттолкнуться и взмыть в воздух. Легкая, как лист на ветру, она кружила, едва отталкиваясь ногами от случайных предметов, не давая к себе подобраться. Волосы ее сливались с ночной тьмой. Ведьмак рычал как зверь, он без устали атаковал снова и снова, уворачиваясь от ее острых когтей. А его серебряный меч с каждым разом оказывался все ближе. Когда лезвие коснулось ее плеча, едва взрезав кожу, Аронии’гарнэй невольно застонала от боли. Ожог был куда страшнее раны. Она чувствовала, что теряет силы. Их и так было немного от постоянного недоедания. Аронии’гарнэй чувствовала, что не сможет терпеть эту пляску долго. А ведьмак будто бы и вовсе не уставал! Любой человек на его месте давно рухнул бы без сил. Любой человек на его месте даже не сумел бы увернуться от ее когтей! Однако ведьмак человеком не был. Зато людьми были эти горластые мужики. Аронии’гарнэй метнула быстрый взгляд на троих людей, столь бесцеремонно нарушивших ее покой. В каждом из них текла кровь. Бесценная влага, дарующая жизнь. Надо лишь несколько глотков, и раны затянутся. Она кинулась к тому, который выглядел самым слабым и неповоротливым. Невысокий, немного пухлый. Достаточно широкий, чтоб за ним можно было еще и укрыться, как за щитом. Аронии’гарнэй уже почти коснулась его рукой, когда этот мужичок в зеленом кафтане вдруг подхватил с земли кастрюлю и принялся остервенело колотить в нее своим ножом, сопровождая все это яростным ревом. Аронии’гарнэй всегда считала это выражение глупым, но ее буквально ударило звуком. Она шарахнулась в сторону, силясь укрыться от звона, рвущего ушные перепонки, заметалась, потеряв способность ориентироваться в пространстве, и вдруг почувствовала влажную прохладу спиной. Аронии’гарнэй дернулась, но поняла, что не может пошевелиться. Запястья ее были крепко прижаты к земле над головой, в грудь упиралось тяжелое колено, а у самой шеи ядовитым холодом ощущалось острие меча. Звериные глаза ведьмака поблескивали прямо над ее лицом. Он тяжело дышал, но все еще не выглядел уставшим. Аронии’гарнэй нахмурилась. Если он держит меч, то кто же тогда… Она метнула взгляд в сторону и увидела горластое чудовище. То, высокое, которое первым выхватило нож. Тогда этот человек вызывал лишь злость и раздражение, но сейчас, глянув в его потемневшие мрачные глаза, Аронии’гарнэй вдруг испугалась. В нем было что-то… непреклонное. Как каменный титан, который лишь кажется живым, но без сожаления сомнет всякого, кто встанет на его пути. Как… как ее отец. Аронии’гарнэй так оробела под этим мрачным тяжелым взглядом, что даже не сразу поняла, что ведьмак с ней говорил. — Ты понимаешь меня? — настойчиво спрашивал ведьмак. — Можешь говорить? — Геральт, ты уверен, что сейчас подходящее время для светских бесед? — раздался у него за спиной негромкий голос. — Помолчи, Джаскер, — попросил ведьмак и снова обратился к Аронии’гарнэй. — Я не хочу тебя убивать, пойми. Ты стараешься выжить, как умеешь. Не твоя вина, что для этого ты должна пить кровь. Но я не могу оставить тебя здесь. Да и … уйду я, придут другие. Ты же понимаешь? — Не хочешь убить? — Аронии’гарнэй саркастично ухмыльнудась, и ее острые клыки блеснули в лунном свете. — О да! Я вижу! Смысл слов ведьмака с трудом доходил до нее. Но она решила для себя, что больше не поддастся на его коварные уловки. Что бы он ни задумал, Аронии’гарнэй не сдастся. Она или вырвется или умрет здесь и сейчас от его меча. Ведьмак сердито выругался сквозь зубы и попытался снова: — Я хочу тебе помочь. Да послушай же меня! Если мы сможем придумать… — Позволь мне, — вдруг прервал его человек, высокий и тонкий, как эльф. Аронии’гарнэй нахмурилась и повела носом. Эльфом от этого человека не пахло, но было в нем что-то… завораживающее. А человек тем временем присел на землю рядом с ней, не выказывая ни малейшего страха, и лукаво улыбнулся. — Простите наши грубые манеры, прекрасная леди, — проникновенно сказал он, беззастенчиво глядя Аронии’гарнэй прямо в глаза. — Мы просто боимся, как бы вы не выпили всю нашу кровь прежде, чем мы сможем познакомиться. Позвольте представиться: я маэстро Лютик, поэт и менестрель. Простите за это чудовищное выступление. Мы всего лишь пытались привлечь ваше внимание. Как видите, нам это удалось. И я безмерно счастлив, что могу лицезреть вас. Вам когда-нибудь говорили, что ваши глаза глубоки, как ночное небо? Аронии’гарнэй растерянно моргнула, совершенно сбитая с толку. — Позвольте узнать ваше имя, о несравненная леди, — продолжал тем временем трещать этот… Лютик. — Аронии’гарнэй, — она и сама не знала, зачем это сказала. Слова поэта будто бы дурманили ее рассудок, не давая мыслить ясно. Лютик честно попытался произнести имя следом за вампиркой, но споткнулся уже на третьем слоге и воровато оглянулся, не заметил ли кто этого конфуза. — Надеюсь, вы не против, если я буду называть вас Рони? — быстро нашелся он. Юлиан ехидно ухмыльнулся, но Лютик не обратил на это внимания. А Геральт не знал, то ли смеяться, то ли ворчать. Ситуация с каждой минутой становилась все более абсурдной. — Так вот, Рони, — Лютик одарил мулю обворожительной улыбкой. — Вам, наверное, так не показалось, но мы пришли к вам с деловым предложением. Точнее, мы и сами не знали об этом, пока наш новый друг Геральт не сообщил о своих мирных намерениях, но вот сейчас, услышав его позицию, я вдруг понял, что сама судьба привела меня к вам. Мы как раз недавно думали о том, что самое время вершить великие дела. А что может быть более великим, чем спасение прекрасной дамы? Вот именно! И я знаю, как вас спасти. Вы когда-нибудь думали о работе на тайную полицию? На этот раз не только муля, все уставились на Лютика с немым недоумением. Но Лютик продолжал трещать, как ни в чем небывало. — Понимаю, это непростое решение. Вам нужно все обдумать в более спокойной… хм.. обстановке. Но только представьте! Вы были бы идеальным дознавателем! Вот лично я не раздумывая рассказал бы вам обо всем без малейшей утайки! Хотите? В пятнадцать лет я своровал портки у одного барона, который приезжал к отцу с деловым визитом. Мне, конечно, они не были нужны. Но этот тип вел себя так нахально, что я не удержался. Ах видели бы вы, как грозно он орал, бегая по коридору в исподнем! Ведь ни одна наша служанка не решалась подойти к барону, пока тот неодет. А других штанов в его покоях не было, я об этом позаботился. Я так смеялся, что чуть не надорвал живот. Отец потом всыпал мне так, что я неделю не мог сесть на зад… — Лютик, — укоризненно прервал его Геральт, хотя и сам уже едва ли не давился от смеха. — Ах да, — спохватился тот. — О чем это я… Да! Вы могли бы стать прекрасным дознавателем! А если найдется тот, кто не выдаст все свои жалкие тайны, едва взглянув в ваши глаза, то стоит показать клыки, и дело сделано! И наверняка никто не станет возражать против того, чтобы заключенные делились иногда с вами своей кровью. В отдельных случаях можно даже организовывать казни с вашей помощью. Я считаю, что о смерти в ваших руках можно только мечтать! Весьма гуманный метод казни. А для простого люда наши доблестные стражи вывернут все так, что те будут трепещать от страха, заслышав об участи приговоренных. В общем, вы были бы исключительно ценным сотрудником! То, что вы за долгие годы никого не убили, уверит моего кузена в вашей рассудительности и выдержке. Думаю, он, не колеблясь, примет вас на службу. Нужно лишь написать ему письмо! И вот так изящно мы разрешим все наши проблемы! Вы будете вести достойную жизнь вместо того, чтобы довольствоваться этой развалюхой в глуши, а Феррант получит прекрасного сотрудника. Ну? Что скажете, прекрасная Рони? Геральт, да слезь же ты с нее! Разве не видишь, даме неудобно! Дама одарила его долгим внимательным взглядом, а потом сказала: — Меня убьют. Как только узнают, кто я. — Ну что вы! — тут же возмутился Лютик. — Я такого не допущу. Кроме того, сперва я напишу кузену письмо. И только получив его ответ, мы решим, что делать дальше. Если он все-таки проявит чудеса идиотизма и откажется от столь заманчивого предложения, вы просто вернетесь сюда, или в любое другое место. Но я уверен, что он с радостью примет вас на должность дознавателя… Геральт! Ну что ты, в самом деле! Невежливо держать у горла дамы меч! Убери, наконец, свою железку! Геральт внимательно посмотрел на мулю, а потом вздохнул. — Я не причиню тебе вреда, если ты не будешь угрожать никому из нас, — вкрадчиво проговорил он. — Ты согласна? Если да, то я уберу меч. Аронии’гарнэй коротко кивнула. Юлиан осторожно отпустил ее руки и тут же отодвинулся. Геральт осторожно поднялся, продолжая целить мечом в горло мули, и, только отойдя на пару шагов, опустил клинок. И только Лютик не двинулся с места. Так и продолжал сидеть слева от вампирки, не спуская с лица обворожительной улыбки. Аронии’гарнэй села, поправила волосы, обвела взглядом присутствующих. — Почему? — наконец, спросила она. — Вы могли просто меня убить. — Потому что ты живая, — пожал плечами Геральт. Муля замолчала, обдумывая его ответ. Этот ведьмак и правда был странным. — Я согласна, — сказала она. — На должность дознавателя. Но не пытайтесь меня обмануть. Второй раз я не попадусь. — Прекрасно! — просиял Лютик и хлопнул в ладоши. Аронии’гарнэй невольно поморщилась от громкого звука. — Тогда я напишу Ферранту из Новиграда. Я не настаиваю, чтобы вы сопровождали нас. Но надо договориться, каким образом мне передать вам его ответ. — Я пойду с вами, — возразила муля. — На расстоянии. Только… не кричите больше. Это невыносимо. Лютик сперва моргнул растерянно, а когда понял, что она говорит об их пении, едва не задохнулся от возмущения. — Позвольте! — воскликнул он. — Да, мы выбрали не лучшую манеру исполнения, но даже так наше мастерство неоспоримо! Я ни за что не поверю, что в этой глуши вы могли услышать что-то лучше нашего пения! Геральт прыснул в кулак и претворился, что кашляет. У него от этой горлодерни у самого едва кровь ушами не пошла. — Звериный вой в сравнении с этой пыткой пение! — возмутилась вампирка. — Вы раните меня в самое сердце! — Лютик театральным жестом прижал ладонь к груди. — Я просто обязан немедленно исправить сложившееся у вас впечатление. Так, где моя лютня… — Вот он, — Аронии’гарнэй прервала его фразу, указав тонким пальцем на Джаскера, переминавшегося с ноги на ногу поблизости. — Он поет терпимо. Лютик на нее так и вытаращился. — Он?! — не сдержался Юлиан. — Да у него даже голос не поставлен! — Дама явно знает толк в музыке, — насмешливо фыркнул Джаскер, глядя на праведный гнев коллег. — Благодарю за столь высокую оценку. Он чуть поклонился вампирке, краем глаза наблюдая, как Лютик скрежещет зубами. — И что же тогда, по вашему, вершина мастерства? — процедил уязвленный до глубины души Лютик. — Может, пение жабы, или стрекотание кузнечиков? Аронии’гарнэй перевела на него надменный взгляд и просто сказала: — Это. А потом она запела. Лютик обомлел. он даже забыл, что должен сейчас кипеть от ярости. Голос вампирки не был похож ни на что из того, что ему доводилось слышать. Он был в самом прямом смысле нечеловеческим. Не звонким и не бархатным, но таким глубоким, что можно утонуть.

Мрак поглотил солнечный свет. Дай свою руку, здесь так темно... Нет, мы не спим, нас больше нет, И нам с тобой не видеть снов.***

Ее голос обволакивал и проникал в самую глубину, как звон колокола, который не был звоном и не был гулом, но сохранял чистоту и складывался в музыку. Единственное, с чем Лютик мог сравнить этот голос — бездонное ночное небо. Бездонное, как глаза Аронии’гарнэй. — Будьте моей женой, — завороженно проговорил Лютик, когда муля замолчала. Аронии’гарнэй глянула на него удивленно и брезгливо поморщилась. Джаскер, Геральт и Юлиан не сговариваясь расхохотались. — Что? — Лютик обвел их обиженным взглядом, но те все никак не прекращали смеяться. Юлиан аж пополам сложился. — Да ну вас, — надулся Лютик и махнул рукой. *** В Оксенфурте о прибытии Лютика никто ничего не знал. А о существовании Юлиана и вовсе не подозревали. Ни расспросы, ни угрозы, ни подкупы не дали никаких результатов. — Как мы могли их обогнать? — недоумевал Геральт. — Зараза, — емко прокомментировал его иноземный собрат. Йеннифэр только закатила глаза и скрестила руки на груди. Чародейку ужасно раздражала перспектива гоняться за двумя безмозглыми бардами. Но она точно знала, что необходимо вернуть обратно всех путешественников по мирам без исключений. Их присутствие здесь по ее разумению угрожало целостности сферы. И вот они все вчетвером стояли на набережной Понтара в Оксенфурте и пытались придумать, как отыскать Юлиана. — Может, просто подождать его здесь? — предложила Цирилла, присев на каменные перила. — Если они вообще сюда приедут, — проворчал Геральт. — Лютик всю дорогу про Оксенфурт трещал. Наверняка он, как только протрезвел, понял, где мы станем искать их в первую очередь. — От вас никакого толку! — прорычал Геральт. — Загоняешь тут, что вы с Лютиком такие прям друзья, а сам даже не знаешь, куда этот твой так называемый друг мог отправиться! Йеннифэр вскинула бровь и заинтересованно глянула на иноземного ведьмака. На ее памяти конечно отыскивались смельчаки, которые решались подобным образом говорить с Геральтом. Обычно все они заканчивали плохо. Если только Геральт не был чем-нибудь занят. Даже Калантэ обращалась к ведьмаку хоть и высокомерно, но уважительно. Однако этот тип, у которого мышцы были, казалось, даже на затылке под волосами, не походил ни на кого из тех смельчаков. Не походил хотя бы тем, что тоже был ведьмаком. И чародейке внезапно стало любопытно, чем закончится их перепалка. В конце концов, никаких других развлечений у нее все равно сейчас не было. Геральт смерил своего младшего собрата долгим взглядом прищуренных глаз и процедил: — Ты бы болтал поменьше. Юлиан не от меня сбежал. Не я его так затюкал, что парнишка рванул в незнакомый мир, лишь бы оказаться подальше. — Ты на что это намекаешь? — Геральт стиснул руки в кулаки и пригнул голову, так что глаза почти скрылись в тени хмурых бровей. — Да я прямо говорю, — голос его старшего собрата оставался демонстративно спокойным, но на лице ведьмака появилась неприятная злая ухмылка. — Я бы от такого ублюдка, как ты, тоже сбежал. Удивительно, зачем Юлиан вообще за тобой таскался. — Эй! — вскинулась Цири, возмущенная тем, что ее опекуна оскорбляют, но Йеннифэр вскинула руку, преграждая юной княжне путь. — Пусть разберутся, — елейным тоном сказала она, чуть обернувшись к девочке. — Но… — попыталась было возразить та, но чародейка прервала ее снова. — Не вмешивайся, — сказала она, и такова была сила ее личности, что Цири не решилась ослушаться. — Это не твое дело! — взревел Геральт. — Думаешь, ты тут главный? Тебя командиром никто не назначал. Можешь катиться на все четыре стороны, я сам Юлиана найду! — Да ты собственную задницу не найдешь, — ядовито отозвался Геральт. Йеннифэр с восторгом заметила, что оба ведьмака уже приняли боевую стойку и теперь неторопливо обходили друг друга полукругом, как дикие звери, готовые сцепиться, но прежде пытающиеся оценить противника. Все произошло быстро и без каких либо предупреждений. Просто ведьмаки одновременно кинулись в атаку. Геральт — с боевым ревом, а его старший собрат с тихой холодной решительностью. Они не обнажали оружия. Бились кулаками. Хотя ни один удар еще не достиг цели. Равные по силе, они предугадывали каждое движение друг друга, проворно уворачиваясь, делая обманные выпады, блокируя удары. Йеннифэр следила за схваткой с горящими глазами. Кулак Геральта прошел буквально в миллиметре от скулы его младшего собрата, и тот тут же развернулся, восстанавливая равновесие, и подсек противнику ноги. Геральт отскочил, вспрыгнул на каменные перила, попытался ударить ногами сверху. Геральт пригнулся и ушел в сторону. Развернулся, чтобы сбить противника в полете, но не успел. Тот ловко приземлился, перекатился, уходя от очередного удара, вскочил на ноги и, не распрямляясь до конца, попытался ударить снизу, но Геральт заблокировал удар предплечьем и проворно ушел в сторону. — Прекрасный танец, — заметила Йеннифэр и мечтательно вздохнула. — Сюда бы еще бокал вина! Цири открыла было рот, чтобы возразить, но наткнулась на предупреждающий взгляд чародейки и закрыла его обратно. А потом насупилась и отвернулась. Хотя надолго ее не хватило. Бой ведьмаков завораживал. Ни на одной тренировке Цирилле не доводилось видеть такое. И не только ей было любопытно посмотреть. Вокруг уже собралась толпа зевак. Геральт, во время очередной атаки едва не сшиб с ног какого-то тщедушного паренька. Тот так и замер с раскрытым ртом, и если бы Геральт не отдернул его в сторону в последний момент, парнишка в лучшем случае отделался бы парой сломанных ребер. — Совсем сдурел?! — гаркнул он. — Хочешь убить человека? Геральт замер и растерянно моргнул. Он до сих пор не замечал толпы вокруг. Ярость застилала его глаза, и ведьмак не видел ничего, кроме проклятого Геральта. — Прекрасное выступление! — за спиной раздались аплодисменты Йеннифэр. Народ вокруг тоже начал неуверенно хлопать и выкрикивать что-то восторженное. Геральт растерянно завертел головой, а потом скрипнул зубами от злости и прошагал к Цирилле, толкнув Геральта плечом мимоходом. Тот только усмехнулся, повернулся к толпе и замахал руками, мол расходитесь. После драки ему здорово полегчало.