Ветер в волосы, на картуз — эдельвейс

Геральт долго думал, как подтвердить перед селянами выполнение заказа. С одной стороны ему совестно было брать деньги за невыполненную работу. А с другой… Если муля уйдет с ними, то опасность, по сути, действительно устранена. Да и деньги будут не лишними. Так что пришлось ведьмаку поломать голову. Барды активно присоединились к мозговому штурму, и даже Аронии’гарнэй подключилась. В итоге решено было вытащить из дома труп графини и принести его в деревню. — Я придумаю какой-нибудь ритуал позаковыристее, — сказал Геральт, пока они с Юлианом тащили тело, завернутое в простыню, по лестнице. — Должно сработать. Люди обычно верят во что-то сложное и непонятное. К истории с призраком будет самое то. — А как обычно избавляются от призраков? — поинтересовался Юлиан, стараясь удержать выскальзывающую из рук простыню. — Понятия не имею, — честно признался ведьмак. — Никогда с ними не сталкивался. Когда они выволокли тело на улицу и присели передохнуть перед утомительным путем до деревни, Аронии’гарнэй подошла к покойнице и откинула край простыни, прикрывавший лицо. Черный провал рта был по-прежнему безмолвен. Муля с какой-то странной нежностью провела рукой по ломким высохшим волосам и улыбнулась. Лютик тоже подошел и деловито осмотрел покойницу. — Какие рубины! — протянул он. — Мы что же, отнесем их селянам? Геральт глянул на него неодобрительно и поморщился. — Хочешь, бери, — будто бы через силу проговорил он. Ведьмаку явно претила мысль о мародерстве. Вот только причин хоронить рубины он тоже не видел. Лютик тут же принялся воодушевленно обирать мертвую графиню. Поскребя камень одной серьги крючком другой, он сам себе кивнул и протянул украшения Аронии’гарнэй. — Вам они нравятся, о прекрасная Рони? — спросил бард с таким вдохновенным видом, что Юлиан зажал рот рукой, лишь бы не рассмеяться. — Уверен, эти рубины чудесно оттенят ваши восхитительные волосы. — Серебро, — коротко возразила вампирка, отпрянув от украшений. Лютик гневно глянул на серьги. — Да кто вообще придумал делать украшения из серебра? — пылко возмутился он. — Не волнуйтесь, я придумаю, как исправить это недоразумение. Геральт и Джаскер переглянулись и покачали головами с удрученным видом. Передохнув немного, вся процессия двинулась обратно в деревню. Геральт и Юлиан тащили тело, Джаскер вышагивал рядом с ведьмаком, беспечно закинув руки за голову, а Лютик то и дело оглядывался и мечтательно вздыхал. Аронии’гарнэй отстала почти сразу и скрылась в тенях. Но бард был уверен, что прекрасная муля все еще следует за ними. — Ты всерьез решил соблазнить вампиршу? — хмыкнул Юлиан негромко. — Вампирка или нет, но отрицать ее красоту попросту глупо, — назидательно сказал Лютик. — И вообще, кто еще осмелился бы? — С таким подходом у тебя нет шансов. — Что? — возмущенно вскинулся Лютик. — Да что ты понимаешь во флирте? Еще никто не мог передо мной устоять! — Ну-ну, — фыркнул Юлиан. Лютик глянул на него сердито, но его товарищ только продолжал ухмыляться. — Просто я ей нравлюсь, а ты нет, признай! — обиделся он и демонстративно отвернулся. — Я бы заключил с тобой пари, вот только вампирши не в моем вкусе, — отозвался Юлиан. — Знаю я, кто в твоем вкусе, — огрызнулся Лютик. — Но у нее, к счастью, нет бицепсов с мое бедро! — Ты даже не можешь выговорить ее имя. — Да ты достал! Я тебя во сне налысо побрею, будешь знать! Угроза не возымела над Юлианом никакого эффекта, так что Лютик в довесок пихнул его в плечо. — Эй, полегче! — немедленно раздался голос Геральта по другую сторону трупа. — Вам что, десять лет? — Десять на двоих! — рассмеялся Джаскер. — Не стоит завидовать нашей юности, — ничуть не обиделся Лютик и перекинул вперед свою лютню. До самой деревни он пытался подобрать мелодию под песню Аронии’гарнэй. *** Как ни странно, выдуманный Геральтом ритуал не оставил у селян никаких сомнений. Ведьмака горячо поблагодарили и неохотно отдали мешочек с деньгами. Геральт пощупал мешочек, а потом высыпал содержимое на ладонь принялся делить на четыре части. — Что ты делаешь? — упрекнул его Джаскер, уперев руки в бока. — Это наша общая заслуга, — пожал плечами ведьмак. — Ко мне муля даже не вышла бы. Кто знает, сколько пришлось бы сидеть в засаде. — Так, убери свои гроши, — деловито заявил Джаскер и закрыл обеими руками ладонь Геральта. — Лютик, вон, побольше тебя уже получил за эту работенку. И что-то не горит желанием делиться рубинами. — Потому что рубины эти созданы, чтобы украсить облик прекрасной Рони, — тут же возмутился Лютик и добавил: — Но деньги и правда спрячь. Мы себе сами заработаем. Геральт посомневался еще немного, но деньги все-таки убрал. — Куда вы теперь? — сменил тему он. — В Новиград, — отозвался Юлиан. — Да, — подтвердил Лютик. — Отправлю оттуда письмо кузену. А еще надо бы инструмент Юлю прикупить. А то не дело это выступать с одной лютней на двоих, — он обернулся к Юлиану. — Не обижайся, брат-Юлиан, мне правда до дрожи нравятся наши с тобой выступления, но инструмент все-таки надо иметь собственный. — Да кто бы спорил, — отозвался тот, отметив все-же с насмешкой, что заботу о судьбе Аронии’гарнэй Лютик теперь поставил на первое место. — А я бы хотел взглянуть на местный Новиград, — заметил Джаскер. — Я и наш Новиград любил, а с тем размахом, с которым живет этот мир, Новиград и вовсе должен быть сказочным местом. — Уверяю, он не разочарует! — тут же заявил Лютик. — Заодно и приоденем тебя. А то у меня сердце на части рвется от одной мысли, что ты исполняешь мои баллады в таком виде. — Мои баллады, — поправил его Джаскер. — Наши баллады, — Лютик вскинул руки в примирительном жесте. — Так пойдет? Мне больно от того, что ты исполняешь наши баллады, обернувшись в половую тряпку. Джаскер только отмахнулся от него и повернулся к Геральту. — Ну что, заглянем? — спросил он. — Отчего бы нет, — легко согласился ведьмак. — Да и за судьбой мули проследить надо бы. Все же… я теперь несу за нее ответственность. — О, не волнуйся! Я лично прослежу, чтобы с головы прекрасной Рони не упал ни один волос, — тут же вклинился в их разговор Лютик. — Как бы с твоей головы все волосы не попадали, — хмыкнул ведьмак. — Она тебе не купечья дочка. На зуб попробует, и сама не заметит, как ты ноги протянешь. — Прекрасная Рони ни за что мне не навредит, — убежденно заявил бард. Юлиан, до сих пор молча наблюдавший за этим фарсом, который Лютик явно считал глубоким возвышенным чувством, решил вступить, наконец, в разговор: — Мы сейчас собираемся искать переправу через Понтар. Если хотите, давайте с нами. Только мы до Новиграда в города заворачивать не планируем. — Мне так-то все равно, в какую сторону идти, — заметил Геральт. — Раз хотите в Новиград, отправимся в Новиград. Мне, если честно, тоже любопытно взглянуть на него. — Значит, решено, — Джаскер радостно потер руки. — А таверны там приличные водятся? Страсть как хочется утку в яблоках! Сто лет ее не ел. *** Найти переправу, минуя Оксенфурт, оказалось не так просто. И небольшая процессия из трех бардов и ведьмака на поиски убила еще целые сутки. Впрочем, никто из-за этого особо не расстраивался. Только Юлиан частенько оглядывался тревожно и немного тоскливо. Узнав, что не Геральт его преследовал, бард порадовался и огорчился одновременно. Хотелось, чтобы Геральт искал его. Чтобы каждый камень перевернул, каждую таверну обыскал, и… не нашел. Потому что не отделается он так легко! Но в Горс Велене, судя по всему, видели Геральта и Джаскера. И оттого становилось тоскливо. Когда вечером их небольшой отряд устроился на ночевку прямо на берегу реки, Юлиан все сидел у костра и смотрел в сторону дороги, будто надеясь высмотреть там знакомый плечистый силуэт. Вспомнился их последний разговор и лицо Геральта, растерянное и жалостливое. “Я не хочу возвращаться без тебя”. Ну да, как же! Наверняка уже отбыл в свой мир, даже не вспомнив про Юлиана. Он никогда не задумывался о тех, кто идет следом. И за отставшими не возвращался. Черт знает, что на него нашло там в таверне. Но скорее всего, утром Геральт даже не забеспокоился из-за того, что Юлиана нет рядом. Как тогда на горе. Просто ушел и все. Из мрачных мыслей барда вывело внезапное тепло. Он поднял голову и обнаружил, что Лютик сидит, прислонившись спиной к его спине. Сразу стало спокойнее и как-то легче. Причем тяжесть и жесткость чужой спины ощущалась так естественно, что Юлиан, похоже, долгое время вообще всего этого не замечал. Лютик мычал себе под нос и наигрывал что-то на лютне. Прислушавшись, Юлиан понял, что мелодия с утра сильно изменилась. — Мне кажется, ты как-то совсем далеко ушел от того, что пела вампирша, — негромко заметил он. — А? — отозвался Лютик, чуть повернув голову, но не прекратив перебирать струны пальцами. — А, да я уже другое сочиняю. Решил посвятить ей песню. Вот, послушай:

Как звезды над трактом, твои очи, Как чаша блаженства, губы твои. Желал бы я в них пуще прочих Хоть тень увидать бы своей любви.

Юлиан возвел глаза к небу и усмехнулся. — Так слащаво, что у меня сейчас уши слипнутся, — поддел он друга. Лютик не обратил на его комментарий никакого внимания. — Я вот только никак второй куплет придумать не могу, — беспечно заявил он. — Хочется что-то про то, что глаза ее холодны, как звезды, когда обращены на меня, но все равно не дают сердцу покоя. Как бы это… — Уста, — вдруг отчетливо сказал Джаскер. — Что? — удивленно переспросил Лютик. — Не губы, уста, — пояснил Джаскер с какой-то странной улыбкой. — Так лучше звучать будет. А потом подтянул к себе лютню и заиграл мелодию, даже не взглянув на лады. И звучала она именно так, как Лютик себе представил, хотя сам еще не подобрал толком.

Как звезды над трактом, твои очи, Как чаша блаженства, уста твои. Желал бы я в них пуще прочих Хоть тень увидать от своей любви. И сердце, как нищий, стучится, Блуждавший в потьмах одиноко. Но в небе, лишь взор обратится, Холодные звёзды далёко.*

— Да ты издеваешься! — всплеснул руками Лютик. — Хочешь сказать, что и это ты уже сам давным-давно сочинил? Как так-то?! Джаскер только пожал плечами и отложил лютню. — Нет, он определенно издевается, — Лютик повернулся к Юлиану и перегнулся через его плечо, чтобы заглянуть другу в лицо хотя бы искоса. — Ну а ты чего ржешь? Он ворует мои баллады прежде, чем я успеваю их придумать! Разве это смешно? Смешно было всем, кроме Лютика. *** На второй день переправа все-таки нашлась. К счастью хиленький паром смог выдержать четверых лошадей, но на большее его бы не хватило. Так что решено было разделиться по двое и переправляться по очереди. А с другого берега до Новиграда было уже рукой подать. Город встретил их шумной суетой. Джаскер восторженно вертел головой, пытаясь разглядеть все и сразу. — Нет, ты видел? — вещал он. — Улицы-то какие широченные! А там что? Лепнина? Лепнина на стенах? Геральт, да я такого даже при княжьем дворе Цинтры не видел! Лепнина на стенах! В Новиграде! Лютик и Юлиан переглянулись и насмешливо фыркнули. А Геральт только вздохнул и поморщился. — Шумно здесь, — заметил он. — О, ну конечно, — протянул Лютик. — Узнаю ведьмачью натуру. Скажи, это в Каэр Морхене вас всех специально учат пренебрегать прогрессом и цивилизованной жизнью? — В Каэр Морхене меня учили главным образом отхватывать тумаки, — без тени раздражения заметил Геральт. — И думать поменьше. — Это многое объясняет, — хмыкнул Юлиан. Геральт его шпильки не понял и решил не обращать внимания. — Давайте вы без меня красотами наслаждаться будете, а я лучше поищу, где нам заночевать и животы набить, — предложил он. — Идет, — тут же согласился Лютик. — Значит, сейчас устроим лошадей, а вечером у конюшен и встретимся. У нас еще море дел! Как бы до темноты управиться. Спорить никто не стал. От конюшен барды и ведьмак разошлись в разные стороны. И своих товарищей Лютик тут же уверенно потащил к банку, а после, сняв неприлично большую сумму с счета, отправился на рыночную площадь. — Итак! — объявил он. — Наши задачи: найти мне новый головной убор, сделать Джаскера хотя бы отдаленно похожим на приличного барда и выбрать Юлиану инструмент. Времени в обрез! Я не уверен, что мы успеем все сегодня, но, надеюсь, никакие экстренные ситуации не заставят нас спешно покинуть город. На последних словах он зачем-то внимательно посмотрел на Юлиана. — Ну если тебе не приспичит давать местным музыкантам насильственные уроки вокала, покидать город в спешке не придется, — нахально заявил тот. — Еще скажи, что я был неправ, — отмахнулся Лютик. — Ладно. Вперед! — А как же устройство судьбы твоей ненаглядной Рони? — поинтересовался Джаскер. Лютик задумался, явно не зная, за что хвататься в первую очередь, но потом махнул рукой. — Вечером напишу кузену, — решил он. Отговаривать Лютика никто не стал. Уже после третьего прилавка Джаскер пожалел, что отправился гулять по Новиграду с бардами. Он и сам любил шумные рыночные площади, ураган лиц, диковинки из разных уголков мира, от которых глаза разбегались. Но Джаскеру и в голову не приходило, что их небольшая миссия будет выглядеть так. Лютик и Юлиан спорили буквально из-за каждой тряпки, причем оба явно получали от этого массу удовольствия. — Нет, надо взять вот эту охристо-золотую удлиненную курточку с поясом и длинными фонарями! Смотри какая тут горчичная строчка! — говорил Юлиан, тыча Лютику в лицо курткой. — Какие фонари? — возражал тот. — Ты его фигуру видел? Он же распухнет как мяч с этими твоими фонарями! И вообще, ее цвет полнит! Надо взять что-то потемнее. Вон ту сиреневую, например. — Ты под фигуру Джаскера выбираешь или под свою шапочку? Говорю тебе, надо брать охристо-золотую. У нее и пояс широкий. Затянем немного, и будет сидеть идеально. А сиреневая невыгодно будет оттенять цвет лица. — Нет, она выгодно будет оттенять цвет лица. — Ага, с фингалами будет гармонировать. — Давай он хотя бы примерит эту сиреневую, и посмотрим, что с чем будет гармонировать. — А мое мнение здесь хоть кого-нибудь интересует? — вскинул бровь Джаскер. — Нет! — хором ответили барды и продолжили спор. Джаскер не выдержал примерно на том моменте, когда Юлиан откопал жилет в красно-синюю вертикальную полоску и принялся доказывать Лютику, что вертикальные полосы зрительно удлиняют фигуру и делают стройнее. — Так, мазели, — обратился он к своим спутникам, уперев руки в бока. — Я сам могу выбрать себе одежду. Займитесь уже собственными покупками. — Что-то по тебе не скажешь, — фыркнул Юлиан. — И это говорит мне человек, который в своей рубашке из дамаска похож на диван? Юлиан округлил глаза и невольно потянулся, чтобы запахнуть плащ на груди, но Лютик тут же ухватил его за руку, не дав завершить движение. — Это эльфийская работа, между прочим! — гордо заявил он, будто бы это его наряд сейчас высмеяли. — Такие не у каждого князя найдутся. — Вот эльфы с князьями пускай в таких и ходят, — ничуть не смутился Джаскер. — А я возьму себе что-нибудь нормальное, человеческое. — Ладно, ладно, — сдал назад Лютик и замахал руками. — Кто я такой, чтобы навязывать людям свой безупречный вкус? Но ради всего святого, выбери что-нибудь, в чем не стыдно показаться в приличном обществе. Я, вообще-то, подумывал и тебя тоже представить в Оксенфурте, раз уж мы одинаковые баллады сочиняем не сговариваясь. Но если ты явишься туда в обносках, меня на смех поднимут! Может, тебе все равно, но сделай это хотя бы ради меня! — Только если вы перестанете вести себя как барыни перед балом. — Да что я такого сказал? — Ладно, дай ему шанс, — попытался урезонить друга Юлиан. — Пошли пока шляпу тебе выберем. — Хорошо, — сдался Лютик и позволил утянуть себя к соседнему прилавку. Но даже оттуда он продолжал тревожно оглядываться на Джаскера, как мать, которая вынуждена оставить свое непутевое чадо на попечение слепой престарелой няньки. Однако вскоре внимание его переключилось на шляпы. — Ты только посмотри! — восхищенно воскликнул он. — Эта треуголка отделана кружевом! А брошь к ней идет в комплекте? Не идет? Какая досада! Значит, нам придется выбирать еще и брошь. — Ты лучше посмотри на это канотье. Цвет ленты прекрасно сочетается с твоими глазами. — Но она же соломенная! С волосами сливаться будет. — Ничего не будет! Ты просто примерь, сам увидишь. — Ну не знаю. Я не хочу солому. Может, лучше ту широкополую? — Опять лиловую? Продавцу, который ехидно посмеивался, когда его соседа атаковали эти модники, теперь было не до смеха. Бедолага устал слушать перепалку бардов еще после первой фразы, а те явно не собирались останавливаться, пока не переберут весь его товар. Но самым мерзким было то, что теперь хозяин соседней лавки злорадно ухмылялся, глядя на него. А ведь у него эти двое в итоге даже ничего не купили. *** Когда Лютик купил себе три шляпы: треуголку, отделанную кружевом и украшенную пером необычного синего цвета; лиловую широкополую шляпу с набивным узором на ленте и зеленый берет с вышивкой по кромке, Джаскер уже успел выбрать себе полный комплект одежды. Вот только денег у него едва хватало на один предмет из списка, и бард никак не мог определиться, что ему нужно обновить в первую очередь. — Что, без нас все-таки не справился? — надменно осведомился Лютик, подойдя к барду, который с напряженным видом брал в руки то куртку, то штаны. — У меня едва хватает на пояс, — фыркнул тот. — На что мне наряжаться? — А я тут зачем? — тут же одернул его Лютик. — Давай, напяливай, что ты там выбрал. А я подумаю, платить за это или нет. Джаскер проворчал что-то невнятное, но все-таки полез за шторку переодеваться. Выбравшись обратно, он гордо выпрямился, развел руки, демонстрируя наряд, и улыбнулся. — А недурно, — заметил Юлиан, разглядывая зеленую парчовую куртку с неброским узором. — Но почему опять зеленый? — скривился Лютик, придирчиво разглядывая горчичного цвета рубашку, заправленную под широкий зеленый же пояс. — И горчичный. Это он тебя наслушался. — Я советовал охристо-золотой. Но признай, ему же идет! — Идет, — Лютик был вынужден согласиться. — Но перо на шапочке мы поменяем. Это что из петушиного хвоста? Срам да и только! — Вы брать будете? — нервно окликнул его продавец. — Да будем-будем, — отмахнулся от него Лютик. — Сколько там стоит твое барахло? Ты смотри, цену-то не завышай. Узнаю, что надул меня, из-под земли вытащу. Продавец икнул и сделал барду скидку. Несмотря на обширную дорогостоящую покупку, с Лютиком он встречаться больше не хотел. Желательно, никогда. — Что там у нас дальше по списку? — бодро спросил Лютик. — Музыкальный инструмент! — Юлиан сверкнул глазами. Джаскер хлопнул себя ладонью по лицу и обреченно вздохнул, но его товарищи не обратили на это никакого внимания. — Так, давай сразу определимся, что будем брать, — деловито распорядился Лютик. — А то так выбирать вечно можно. Может, скрипка? Или банджо? — Да! — восторженно согласился Юлиан. — Что “да”? — не понял его друг. — Скрипка или банджо? — ДА! Джаскер вдруг с ужасом понял, что выбирать инструмент они будут очень долго. — …Контрабас? — устало предложил Лютик после получаса перебора вариантов. — Да! — с неугасающим энтузиазмом согласился Юлиан. — Да что опять “да”?! — сорвался Лютик. — Ты представляешь себе, сколько весит контрабас? Как ты собрался таскать ее по тракту? — Подумаешь, весит, — отмахнулся Юлиан. — А нам, между прочим, не помешали бы басы. Если мы планируем выступать вместе, стоит расширить диапазон звука. И вообще, тяжести меня не пугают. — Ну еще бы! С такими-то плечами, — язвительно проворчал Лютик. — Может, и правда клавесин тебе купить? — Опять ты к моим плечам цепляешься? — Ну что ты, — елейным голосом проговорил бард. — Всего лишь отмечаю, что они ТАКИЕ ОГРОМНЫЕ, что затмевают собой мое обаяние. Скажи, в вашем мире все такие фанаты мышечной массы? То-то у твоего Геральта даже на доспехе кубики пресса! Наверное, у вас там просто воздух такой тяжелый, что приходится напрягаться изо всех сил, чтобы втянуть его в легкие! — Лютик… — предостерегающе одернул его Юлиан. Но тот напрочь проигнорировал угрозу в голосе друга и обернулся к Джаскеру. — Нет, вот ты можешь себе представить? — не унимался он. — Зачем барду такие мышцы?! И Лютик не глядя ухватил край рубашки Юлиана, задрав его вверх. Юлиан даже растерялся в первый момент, да так и застыл, задохнувшись от возмущения. — Ого, — присвистнул Джаскер, бесцеремонно разглядывая обнажившиеся кубики пресса без всякого намека на жир. — А если я попаду в тот мир, у меня тоже такой отрастет? — Вы охренели, блять?! — Обязательно! — воскликнули барды одновременно. — Ну все, ты доигрался, — прорычал Юлиан и прежде, чем Лютик успел понять, во что он вляпался, оторвал друга от земли и закинул на плечо. — ПУСТИ! — взвыл Лютик и замолотил ногами в воздухе. — Поставь меня на место! Юлиан! ЮЛИАН! — Ты что-то слышишь? — обратился Юлиан к Джаскеру, наигранно оглядевшись по сторонам и едва не сметя головой Лютика содержимое прилавка с берестяными шкатулками на повороте. — Мне показалось, меня кто-то звал, но я никого тут не вижу. — Да вы охренели, курва мать ваша! — взвился тем временем хозяин прилавка. — Юлиан, мне кажется… — Джаскер искренне хотел урезонить своего собрата, но его прервал отчаянный вой Лютика: — Юлиан! Я все понял! Прости! Я больше ни слова не скажу про твои плечи, только поставь меня. МЕНЯ УКАЧИВАЕТ! — Что? — переспросил тот нарочито громко. — Я что-то не расслышал! Лютик скрипнул зубами и перешел к запрещенным приемам. — Юль! — с чувством протяжно простонал он. — Юль, прошу тебя! Юлиан мгновенно одеревенел, а в следующий миг сбросил Лютика с плеча. — Ты блять!... — зашипел он, но сам себя оборвал на середине фразы. — Зато я снова на земле, — с победоносной улыбкой заявил Лютик, ловко приземлившись на ноги. Он явно не испытывал ни малейших угрызений совести. — Я тебе это припомню, — сердито пообещал Юлиан. — О, наздоровье, — великодушно разрешил Лютик. — Ну что продолжим? Как насчет флейты? — Да. *** К конюшням барды пришли только к закату. И выбрать брошь для треуголки Лютика и новую эгретку для шапочки Джаскера они так и не успели. Зато Юлиан стал счастливым обладателем альта и флейты. Он еще долго наворачивал круги вокруг барабана, но решил, что обойдется каблуками. — Что, все товары на рынке скупили? — насмешливо поприветствовал их Геральт. Ведьмак стоял, прислонившись спиной к опоре, поддерживавшей навес. Вероятно, стоял он так ни один час. — Мы провели этот день очень продуктивно! — гордо заявил Лютик. — Я вижу, — саркастично заметил Геральт, окинув всю троицу взглядом. — А зачем тебе целых три шляпы? Как ты собрался их с собой носить? Бард растерянно глянул на охапку головных уборов в своих руках, но тут же нашелся и надел широкополую шляпу на Юлиана. — Мы все будем их носить, — довольно сообщил он. — Смотри, ее лента идеально подходит по тону к твоему плащу. А вот это, — он шагнул вперед и нахлобучил зеленый берет на голову ведьмака. — Это тебе! Джаскер честно пытался сдержаться, глядя на вытянувшуюся физиономию Геральта под нелепым зеленым беретом, но не смог и захохотал в голос, схватившись за живот. Геральт скривился и стащил берет с головы. — Я, пожалуй, воздержусь, — сдержанно проговорил он. — Да ладно, тебе идет! — сквозь смех выдавил Джаскер. — Выглядишь как… — Как шут, я понял, — кивнул Геральт. — Идите уже. Я снял для нас комнаты. *** Поход на рынок так вымотал Юлиана и Лютика, что они даже не остались ужинать в общем зале, а сразу поднялись в отведенную для них комнату. Вообще-то сейчас у Лютика с лихвой хватило бы на отдельные комнаты для всех. Но то у него, а комнаты снимал Геральт. Так что снял он только две. Спасибо хоть, что не одну на четверых. Лютик даже думал доплатить и снять еще две комнаты, но попросту поленился это сделать. Да и потратился он уже сегодня изрядно. Так что бард просто попросил Юлиана заказать им что-нибудь из еды в комнату и первым направился к лестнице. Джаскер же уселся за стол вместе с Геральтом и тут же заказал себе кувшин вина. Подумал немного и заказал второй для Геральта. — Как они тебе? — полюбопытствовал ведьмак, кивнув головой в сторону лестницы, по которой ушли барды. — Как стихийное бедствие, — хохотнул Джаскер. — Но ребята славные. Забавные. — Забавные, — повторил Геральт и насмешливо фыркнул, а потом приложился к своему кувшину. — Хорошо, вообще-то, что мы их встретили, — продолжил тем временем бард, тоже не забыв испробовать местное вино. — Хотя ощущение странное. Вот как, скажи мне, мы могли сочинить одни и те же песни? Слово в слово ведь почти. А еще Лютик позвал меня в Оксенфурт. Хочет нас с Юлианом представить какому-то бардовскому сообществу. Я так и не понял до конца, что это за Оксенфурт такой, и что за сообщество. Отродясь никаких бардовских сообществ не видел. — И что, хочешь поехать? Джаскер задумчиво стер несколько капель с прохладного глиняного бока кувшина и пожал плечами. — Можно было бы. Вот только не знаю, как долго я смогу выдержать их общество. Это весело, правда. Но я устаю просто от того, что они между собой разговаривают. Геральт усмехнулся и похлопал его по плечу. — Понимаю, — сочувственно сказал он. — Ладно, там видно будет. — Там видно будет, — кивнул Джаскер и залпом допил остатки вина из кувшина, проронив пару капель на новую куртку. К счастью, вино было белым, и Лютик не смог бы заметить с утра свежих пятен.