Ветер в волосы, на картуз — эдельвейс

Койка оказалась совсем узкой, но даже это не сподвигло бардов спуститься и снять отдельную комнату. Они просто легли валетом, чтобы уместиться. И надо заметить, что Лютик честно не сказал ни слова про ширину плеч Юлиана. Развалившись на своей части кровати, он подтянул к себе сумку, достал лист бумаги и карандаш и принялся что-то воодушевленно строчить, высунув кончик языка от усердия. Свою босую пятку он нагло уложил Юлиану на грудь. Юлиан осмотрел ее критически, а потом ухватил Лютика за большой палец и сбросил ногу со своей груди. В ответ на удивленный взгляд Лютика он демонстративно отряхнул свою эльфийскую рубашку и поправил воротник. Лютик недовольно скривился, но ногу убрал. Юлиан понаблюдал немного за тем, как его товарищ старательно выводит текст, как лицо его приобретает мечтательное выражение, как он задумчиво грызет кончик карандаша, а потом все же спросил негромко: — Ты там письмо кузену пишешь или оду о глазах вампирши сочиняешь? Лютик вскинул на него удивленный взгляд, а потом улыбнулся. — Письмо Ферранту я уже составил, — ответил он. — Утром отправлю. Сейчас я пишу письмо Рони. Мне кажется, обмениваться письмами будет романтично. Оставлю где-нибудь, где она сможет его найти… Не придумал, пока где. Но это мелочи. Главное, чтобы письмо передало всю глубину моих чувств. Юлиан фыркнул насмешливо и пихнул его легонько ногой в плечо. — Ты как мальчишка. — Так в этом же весь смысл! — ничуть не обиделся Лютик. — В юности чувства наиболее яркие. Перед ними невозможно устоять. Вот посуди сам, что прозвучит эффектнее: серенада под окном или фраза “ну мы же взрослые люди, пошли просто потрахаемся за амбаром”. Не спорю, есть те, на кого второй вариант работает. Но даже им приятно будет услышать серенаду под окном. Юлиан задумчиво поджал губы и кивнул. Аргумент звучал очень логично. Вообще-то он и сам считал так же. Просто… — Вполне вероятно, что она живет здесь с самого сопряжения. И я даже сходу не могу посчитать во сколько раз она старше тебя. Думаешь, ее все еще впечатляют серенады? — Естественно! — не раздумывая ответил Лютик. — Всех впечатляют серенады. Особенно, если последние лет десять единственным твоим собеседником был засохший труп. Вот увидишь. А когда я придумаю, как переделать серьги, чтоб она смогла их носить, Рони окончательно растает. — Те самые, которые ты прямо при ней снял с трупа, — скептически вздернул бровь Юлиан. — И вложил уйму сил и фантазии в их доработку, — Лютик назидательно поднял указательный палец. — Проще всего было бы чародейку найти. Но если не сложится… В общем, я еще подумаю. В принципе, можно найти ювелира, который согласится работать без доплаты, если я отдам ему серебро с этих сережек. Посмотрим. — Неужели, она стоит таких усилий? — Ты вообще слышал, как она поет? — Лютик поднял на Юлиана укоризненный взгляд. — Я бы сказал, кто действительно не стоит усилий, да боюсь твое покореженное сердце ранить. — Понял-понял, — Юлиан вскинул руки в примирительном жесте и усмехнулся. — На самом деле, это даже красиво. Он покрутил пальцами в воздухе, будто пытаясь прямо в нем нащупать слова, и затянул негромко:

Менестреля крылатое сердце легко поразить. И летел ее голос во тьму среди тающих звезд…

— Ты что, собрался сочинять балладу про меня? — перебил его Лютик. — Ну а что? Лютик рассмеялся звонко и даже отложил начатое письмо. — Нет, ничего. Просто… Неожиданно оказаться по другую сторону творчества. Но я не против, конечно. — В конце она выпьет всю твою кровь, но ты умрешь счастливым, — заявил Юлиан и уже потянулся к своему новенькому альту. — Да пожалуйста, — ничуть не смутился Лютик. — Лишь бы эффектно получилось. Только имени тогда не упоминай, чтобы можно было претендовать на достоверность. У нас тут это важно. Юлиан важно кивнул и подцепил струну пальцем, проверяя настройку альта. *** Утром Лютик поднял всех, едва забрезжил рассвет. — У нас еще уйма дел! — пропел он, на ходу застегивая рубашку. — Каких? — простонал Юлиан, пытаясь натянуть подушку на голову. — Нам надо отправить письма, поискать ювелира и купить нам с Джаскером эгретки. Время не ждет! Впереди великие свершения! — Оставь меня! — отозвался Юлиан, драматично взмахнув рукой. — Я буду лишь обузой в пути. — У тебя есть две минуты, пока я бужу Джаскера, — безжалостно заявил Лютик и скрылся за дверью. Юлиан тяжело протяжно вздохнул и зарылся головой в подушку. Джаскер тоже не горел желанием просыпаться. Но совершенно неожиданно Лютику помог Геральт. Ведьмак бесцеремонно выпихнул помятого заспанного товарища за дверь, пробубнив между делом, что это честная цена за возможность спокойно спать дальше. — Предатель, — обиженно буркнул Джаскер и ударил по закрывшейся двери в отместку, а потом тоскливо глянул на широкую сияющую улыбку Лютика и поплелся вниз по лестнице. Впрочем, после плотного завтрака, барды приободрились и к рыночной площади пришли уже в приподнятом настроении. — Ну ладно, красный цвет неплох, — рассуждал Лютик, разглядывая выложенные на прилавке броши и эгретки. — Будет, так сказать, акцент. Но мне кажется, что его надо чем-то поддержать. Джаскер мученически возвел глаза к небу. — Напомни мне никогда больше не ходить с тобой на рынок, — сказал он. — Может, перчатки? — предложил Юлиан, стоявший по другую сторону от Лютика. Лютик задумчиво пожевал губу. — Красные? А что, неплохо… — Лютик! — вдруг раздалось у них за спиной. Все три барда непроизвольно дернулись и обернулись. Через рыночную площадь к ним спешил низушек с хитрой улыбкой. — Даинти? — вскинул бровь Лютик, а потом вдруг переменился в лице и расплылся в радостной улыбке. — Дуду! Низушек подошел, наконец, ближе, и они с Лютиком крепко обнялись, хлопая друг друга по спинам. Лютику для этого, конечно, пришлось нагнуться. — Ну как ты поживаешь, прохвост? — О, прекрасно! — воскликнул Дуду. — В этом году я уже получил двести тридцать процентов прибыли. Бибервельты теперь считают меня почетным членом семьи. А как сам? Как наша баллада? — Пользуемся успехом, разумеется! — фыркнул Лютик. — Кстати, о балладах. Он бесцеремонно развернул Дуду за плечи к Юлиану и Джаскеру. — Это мои друзья. Ты не поверишь, кто они! Хотя ты-то, наверное, поверишь. У нас тут такое творится! — Чувствую, ты горишь желанием рассказать мне все подробнее за кружкой эля, — Дуду хитро прищурился. — Естественно! — гордо вскинул голову Лютик. Они рассмеялись. Не прошло и четверти часа, как барды вместе с Дуду расселись за столом кабака. — Полагаю, ты не откажешься угостить честных бардов в этот раз? — нагло осведомился Лютик. — Тебе бы только нахлебничать, — фыркнул Дуду. — Да ладно, не жмоться! Кто тут получил двести тридцать процентов прибыли? Низушек шутливо толкнул его локтем, но жмотиться и правда не стал. Видать, сыграла роль природная доброта. Тут же заказал два кувшина темного эля, чесночных гренок и здоровенную миску вареных раков. — В общем, это уважаемый торговец Дуду Бибервельт, он же доплер Дуду! — сообщил Лютик своим друзьям. — Тише ты! — шикнул на него тот, но Лютик только отмахнулся. — Что бы вы ни делали, Дуду влезет в вашу шкуру и сделает все гораздо лучше! — продолжал он. — Дуду, а это Джаскер и Юлиан. И они оба — это я! Дуду едва не поперхнулся элем и громко зафыркал. — То есть как — ты? — не понял он. — Вы ведь даже не похожи! — А так, — подмигнул ему бард и принялся рассказывать захватывающую историю путешествия по мирам с самого начала, иногда передавая повествование Юлиану и Джаскеру. Точнее они просто перебивали Лютика и начинали говорить сами. Иногда все вместе. Дуду смеялся и стучал ладонью по столу, удивлялся, ахал, в общем, выдавал широчайший спектр эмоций на радость бардам. — И что же вы теперь? — обеспокоенно спросил он, когда рассказ подошел к концу. — Скрываетесь от двух ведьмаков? — Увы! — трагически вздохнул Юлиан. — Такова цена нашей разгульной веселой жизни. — Кстати об этом, — Лютик разом посерьезнел и развернулся к Дуду полностью, перекинув одну ногу через лавку. — У меня к тебе есть деловое предложение. — Вот как? — заинтересовался Дуду, не забывая набивать рот гренками. — Нам надо сбить ведьмаков со следа, — пояснил бард. — Не мог бы ты стать на время мной или Юлианом и пошуметь где-нибудь в стороне? Например, на пути в Керак. Дуду продолжал с интересом смотреть на Лютика, но тот так ничего и не добавил. — Ты продолжай, продолжай, — подбодрил доплер. — Я внимательно слушаю. — Так я ведь уже все сказал, — удивился Лютик. — Э нет, — усмехнулся Дуду. — Ты сказал, что у тебя деловое предложение. А какое же деловое предложение без выгоды для обеих сторон? Чего ты хочешь, я услышал. А в чем же мой интерес? — Как это в чем? — тут же возмутился Лютик. — Ты можешь быть мной! Несравненным прекрасным бардом. Разве не выгода? Дуду громко фыркнул в свою кружку, расплескав пену. — Тобой я и так быть могу, — насмешливо заявил он. — Вот хоть сейчас. Смотри! И лицо его начало стремительно оплывать, утрачивая привычные черты. — Стой-стой! — замахал руками Лютик и невольно отвел глаза. Перевоплощения доплеров всегда вызывали у него какой-то брезгливый ужас. — Ладно, в цене сойдемся. Ты хочешь деньгами или услугой? Дуду вновь принял прежнюю форму и задумчиво потер подбородок. — Дай-ка подумать. У моей четвероюродной племянницы Фанни Бибервельт свадьба через месяц. И мы как раз ищем достойного барда. Я бы сам мог, конечно, но мне нужно будет занимать почетное место за столом. Ведь я теперь самый успешный член семьи. Что скажешь? Хорошая сделка? — Свадьба низушков? — Лютик поджал губы и постучал пальцем по столу. — С фейерверками, плясками и столом длиной в десять ярдов, ломящимся от еды, — многозначительно добавил Дуду. — Эх, ладно! — махнул рукой Лютик. — Уговорил, черт языкастый! Спою на вашей свадьбе. — Вот и славно, — Дуду расплылся в довольной улыбке и потер руки. — Ну что, когда начнем? — Да вот хоть сейчас. — Надо бы для достоверности товарища позвать. Вас же двое, все-таки. — Это что, мне еще и с ним расплачиваться потом? — тут же запротестовал Лютик. — С ним я сам сочтусь, — заверил его доплер и хитро улыбнулся. — Наделаем столько шуму, что ведьмаки полетят за нами, теряя сапоги! — Вот это дело! — восхитился Лютик. — Вот это ты нас выручил! — Не забудь про свадьбу. Через месяц. Чтоб через три недели был тут, отправимся вместе! — Да не забуду, не забуду. Чего ты ворчишь? Вот выпей еще лучше. *** Товарища Дуду привел вечером. И все, включая Геральта, так и обомлели. Улыбаясь от уха до уха, перед ними стояла хозяйка таверны, в которой они остановились. — Ну что, который мой? — спросила она с игривой улыбкой. Юлиану как-то разом стало не по себе. Особенно после того, как Лютик ткнул в него пальцем и торопливо сказал “он!” Женщина мечтательно улыбнулась, а потом облик ее стал стремительно оплывать, как жидкое тесто. Лютик отвернулся, а Юлиан, Геральт и Джаскер так и застыли с разинутыми ртами. Вообще-то, у Джаскера и Геральта тоже был один знакомый доплер. И тоже Дуду, как ни странно. Вот только он превращался совсем иначе. Это не выглядело так пугающе отвратительно. Образ перед ними колыхнулся, пошел волнами, разросся в разные стороны и стал обретать черты Юлиана прямо вместе с одеждой. — Сколько волос! — поморщился он. — Я прямо чувствую, как они трутся о брюки! Юлиан икнул и попытался что-то сказать, но слова никак не желали вылезать из глотки. А глаза его стали такими большими, что казалось, они вот-вот вывалятся из черепа. Его двойник повел плечами, потер пальцем отросшую щетину и кивнул сам себе. — Мне нравится, — заключил он. — Это вот так вот я выгляжу? — Юлиан, наконец, обрел голос и бесцеремонно ткнул пальцем в своего двойника. — А почему у меня взгляд такой, будто… будто… — Будто я раздал душу по частям, — закончил за него двойник и поджал губы. — Да, приятель. Ты совсем себя не бережешь. Скажи, переправа эльфов — это был такой изощренный способ самоубийства? — Переправа эльфов? — тут же заинтересовался Джаскер. — Да, был один эпизод в моей жизни, — вяло отмахнулся Юлиан. — О, вижу, что нет, — задумчиво проговорил его двойник. — Или да? Он обернулся к Дуду, который уже успел принять облик Лютика и теперь восторженно разглядывал свои локоны, накручивая их на палец: — Надо бы мне поговорить с этим Геральтом. Он у меня в два счета прозреет. — Пожалуйста, нет, — сдавленно пробормотал Юлиан. — Да! — радостно воскликнул Лютик-Дуду — Мне так и хочется его проучить. Натолкаю куриных перьев в его узкие портки! Геральт, молча наблюдавший за этим представлением, устало провел ладонью по лицу. — Вылитый ты, — усмехнулся он, обернувшись к Лютику. Лютик только нахально ухмыльнулся и гордо вскинул подбородок. Хотя на самом деле его всегда ужасало то, как доплеры вместе со внешностью перенимали личность и воспоминания. Это было как… как оказаться голым перед толпой разбойников, которые украли не только одежду, но еще и прошлое. Пусть даже разбойники эти были добрейшими в мире людьми. Но бард стойко держался и не подавал виду, чтобы не ударить в грязь лицом перед друзьями. А Юлиан глянул на доплеров как-то затравленно и тяжело опустился на кровать. (Метаморфозы решено было проводить в комнате бардов) — Мне надо выпить, — обреченно сказал он. *** Решено было, что доплеры выедут из Новиграда первыми и с шумом проедут близ Оксенфурта, чтобы отвлечь на себя внимание. А барды во главе с ведьмаком двинутся в путь через день по возможности незаметно. Так был велик шанс разминуться с ведьмаками и спокойно войти в Оксенфурт. — Значит, у нас еще день в запасе, — важно сказал Джаскер, когда они расселись все четверо за столом в общем зале. Бард уже щеголял новеньким пышным красным пером на своей зеленой шапочке, а за пояс у него были заткнуты красные же перчатки. — Чем займемся? Только ради Мелитэле, давайте не пойдем больше на рынок. Видеть его уже не могу! — Надо продумать наше выступление, — важно сказал Лютик. — С Юлианом мы уже обсудили все, но вот с твоим репертуаром, брат-Джаскер я все еще знаком очень поверхностно, если не считать тех баллад, которые уже мои. — Да я как-то вообще не уверен, что хочу участвовать, — Джаскер неуютно повел плечами. — Как вообще проходят эти ваши встречи бардов? — Не переживай, — отмахнулся Лютик. — Будет весело. Обычно сначала мы осыпаем друг друга оскорблениями, а потом пьем все вместе. Ну и в промежутках демонстрируем свои таланты. — Звучит не слишком заманчиво, — насмешливо заметил Геральт. — Почему? — искренне удивился Лютик. — Я, конечно, не нежная мазелька, но оскорбления не особенно люблю, — хохотнул Джаскер. — Давайте, я просто съездию с вами поглазеть, и на этом остановимся. Лютик моргнул разочарованно и поджал губы. — Ну… уговаривать тебя я точно не буду. Но разве можно упускать такой случай? Джаскер пожал плечами и проговорил с добродушной улыбкой: — Лучше споем с вами где-нибудь в таверне. Мне так будет привычнее. — Как хочешь, — Лютик вздохнул. — Ну что, тогда в бордель? — Что? — моргнул Юлиан, не успевший уследить за сменой планов. — Зачем? — А зачем, по-твоему, ходят в бордель? — хмыкнул Геральт. — Что? — снова повторил Юлиан с самым глупым выражением, которое могла выдать его физиономия. Он растерянно огляделся и вдруг понял, что все остальные приняли единодушное решение отправиться в бордель едва ли не прямо сейчас. — Ладно, я подожду вас здесь, — пробормотал он. — Что значит, здесь? — возмутился Лютик. — Разумеется, ты идешь с нами! — Да никуда я не пойду! — возмущенно вскинулся Юлиан. — Нахрена мне идти в бордель? Лютик мученически возвел глаза к потолку. — Ну что ты ломаешься, как девица? Совсем разучился отдыхать по-человечески! Не переживай, наверняка мальчики там тоже есть. — Мальчики? — удивленно ввернул Джаскер и с полнейшим недоумением переглянулся с Геральтом. Но ведьмак только глупо таращился на Лютика, явно тоже ничего не понимая. — Меня волнует совсем не это, — с нажимом возразил Юлиан. — Тогда я вообще не понимаю, чем может волновать тебя визит в бордель, — убежденно заявил Лютик. — Я, знаешь ли, слишком хорош, чтобы платить за любовь, — съязвил его товарищ. Лютик окинул его критическим взглядом, а потом резко метнулся к его руке и коротко скомандовал: — Джаскер, хватай его! *** — Письмо, — проговорила Йеннифэр. Чародейка сидела на подушке посреди выведенного прямо на полу знака. То, что знак этот едва ли будет легко оттереть, ее, разумеется, не волновало. А хозяин постоялого двора не смел сунуться в комнаты чародейки. Впрочем, едва ли он выдвинет претензии. Йеннифэр платила щедро. Так что чародейка, ни разу не усомнившись, заставила ведьмаков начертить знак какой-то дурно пахнущей смесью, и теперь восседала в самом его центре, закатив побелевшие глаза. — Это письмо в Керак, — продолжала говорить она с совершенно отсутствующим выражением в голосе. — Не вижу текст. Барды покинули Новиград и отправились в объезд Оксенфурта. Концерт. Эти свиньи пьют, как не в себя. Что за грязная дыра? Какая-то деревня? Деревенский праздник? Цветные ленты… Она тяжело выдохнула и потерла глаза. — Я видела их в деревне к юго-востоку от Оксенфурта, — заключила Йеннифэр. Цири, все это время с любопытством наблюдавшая за действиями чародейки, подошла поближе. — А можно мне попробовать? — шепотом спросила она. Йеннифэр глянула на нее, чуть приподняв бровь и поднялась с подушки, уступая место. — Нет времени, — возразил Геральт мрачно. — Надо ехать, пока они не ушли далеко. — Они так нажрались, что не уйдут дальше сортира, — брезгливо фыркнула чародейка. Геральт покачал головой. Ему и самому не нравилась эта мысль, но ведьмак вынужден был согласиться со своим младшим собратом. — Ты сама сказала, что чем дольше они здесь, тем выше опасность для нашей сферы, — проговорил он. — Надо отправляться. — Ладно, — скривилась Йеннифэр. — Едва ли девочка сможет увидеть больше. Собирайтесь. Ведьмаки молча синхронно кивнули и покинули комнату, замешкавшись в дверях, слишком узких, чтобы пройти плечом к плечу. Цири же недовольно надула губы, но спорить не стала. Йеннифэр, заметив досаду девочки, бросила на нее насмешливый взгляд. — Думаешь, что смогла бы меня обойти? Цири ничего не ответила. Только гордо вскинула остренький подбородок и скрестила руки на груди. *** Как ни странно, до Оксенфурта небольшая процессия бардов с ведьмаком во главе добралась без приключений. И только оказавшись в городе, Лотик вдруг понял, как скучал по этим местам. Даже воздух здесь казался родным! И бард вдыхал его полной грудью, не в силах надышаться. — Я все вам здесь покажу! — трещал он. — Видите? Это набережная. Она создана еще эльфами и ни разу еще не нуждалась в ремонте. А под городом целый лабиринт из стоковых каналов. Прямо город под городом! Я как-то удирал через них от разгневанного препода по основам семантики. Но откуда же мне было знать, что он женат на нашей лингвистке? Я всего лишь хотел зачет! А там, между прочим, в полный рост пройти можно… О! Смотрите! А вон в том домике я жил на четвертом этаже! Барды заинтересованно вертели головами по сторонам. Джаскер таращился так, что едва глаза не повылезали. Его восхищало абсолютно все! От грязной запруженной речки до ажурных кованых навесов над дверями домов. Юлиан выглядел скорее заинтересованным, чем впечатленным. Он явно сверял увиденное с образом Оксенфурта в собственной голове. И только Геральт чаще с добродушной усмешкой смотрел на бардов, чем по сторонам. Город его не особенно интересовал. Да, пышный, да, нарядный. Но ведьмак уже успел привыкнуть к тому, что в этом мире все пышное и нарядное. А в остальном — город, как город. Лошадиный навоз кучами по мощеным улицам, шум, гомон. Люди те же. И на ведьмаков смотрят так же косо. Кто с презрением, кто с нездоровым любопытством. Впрочем, Геральт к таким взглядам давно привык, и не чувствовал себя тут неуютно. По крайней мере, не менее уютно, чем во всех прочих городах. Войдя через широкую арку ворот в просторный двор академии, Лютик едва не пританцовывал. Он и прежде радовался возвращению в Оксенфурт, но никогда еще не ощущал такого подъема. Ведь сегодня бард не просто вернулся в место, бывшее его домом долгие шесть лет обучения и еще год преподавания. Сегодня он представлял Оксенфурт друзьям. И хотелось впечатлить их. Хотелось, чтобы они почувствовали эту волшебную феерию, которая наполняла легкие восторгом. Хотелось… чтобы Юлиан тоже ощутил себя здесь дома. Лютик, не раздумывая, свернул на дорожку, которая вела к корпусу литературы и поэзии, лавируя между стайками студентов и преподавателями, выползшими погреться на осеннем солнышке и теперь чинно вышагивавшими по аллеям, усыпанным мелкой щебенкой. — Я еще не договаривался о зимнем курсе, — щебетал он, — так что не уверен, предоставят ли мне комнату. Скорее всего, остановиться придется в городе. Но уж ужин-то приветственный нам точно организуют! Сейчас договоримся о встрече с сообществом поэтов и сразу организуем собрание бардов! Это, конечно, займет больше времени. Бардовскому сообществу, Юль, мы сможем представить тебя только через месяц или два. Пока они там все соберутся… Но мы непременно это устроим! А пока встряхнем тут всех как следует, чтобы уж к собранию бардов о нас уже шумела слава на весь Оксенфурт! — Ну уж это-то мы точно устроим, — усмехнулся Юлиан, беспечно закинув руки за голову. — Лишь бы нас потом не выгнали, — хохотнул Джаскер. — Они ко мне привычные, не выгонят, — отмахнулся Лютик и тут же развернулся едва ли не спиной вперед, разглядев знакомое лицо среди аккуратно подстриженных розовых кустов. — О! Это же Аурелия! И он активно замахал рукой, приветствуя знакомую. Та повернула голову, улыбнулась и обогнула клумбу, чтобы подойти поближе. Это оказалась высокая женщина с каштановыми волосами, лежащими мягкими локонами на плечах. Она уже не была юной, но все еще сохраняла удивительную красоту. А едва появившиеся морщинки в уголках глаз умело скрывали тени нежного золотистого оттенка. — Лютик! — поприветствовала она барда, а потом обернулась к его спутникам и одарила их оценивающим взглядом с хитринкой. — А кто это с тобой? — А это — причина моего визита сюда, дорогая Аурелия! — Лютик важно расправил плечи и широко улыбнулся. — Позволь представить тебе: Мой друг а так же весьма талантливый бард и поэт Юлиан, известный под именем Эдельвейс. Нам совершенно необходимо засвидетельствовать его талант перед сообществом поэтов Оксенфурта! И чем скорее, тем лучше, Аурелия, чем скорее, тем лучше. А Джаскер, — Джаскер учтиво поклонился, приподняв над головой свою зеленую шапочку с новеньким пером, когда его представили, — тоже бард, между прочим. Но по какой-то совершенно необъяснимой для меня причине быть представленным не хочет! Так что нам с тобой придется уложить в его дурной голове, что выступление необходимо! Думаю, ты сможешь его уговорить. — А вы кем будете? — Аурелия стрельнула глазками в сторону ведьмака. — А это Геральт, — ответил за него Лютик. — Что, тот самый? — ахнула Аурелия. — Просто тезка, — как-то смазано отозвался бард и быстро перевел тему. — Так вот, милая Аурелия. Нам предстоит огромная работа. И провернуть все нужно как можно скорее, потому как мы ну совсем не можем задерживаться надолго! — Кстати, — тон Аурелии тут же стал деловитым и серьезным. — Пару дней назад тебя разыскивали. Во что ты опять вляпался, Лютик? — О, это очень забавная история! И я непременно тебе обо всем расскажу, но давай сначала о важном. Я знаю, с каким скрипом тут крутится бюрократическая машина, и как тяжелы на подъем наши с тобой коллеги. Так что организовывать представление Юлиана необходимо начать прямо сейчас! И где-нибудь в промежутках хорошо бы сообразить нам всем ужин. А то мы так летели сюда, что почти не успевали толком поесть. — Эм… — вклинился в его монолог Геральт. — Я, пожалуй, пойду пока поищу нам комнаты. И в городе осмотрюсь. — А? — Лютик растерянно обернулся к нему и тут же перевел взгляд на Джаскера. — Ну а ты-то с нами остаешься? Тот с сомнением посмотрел на Геральта, потом на Аурелию и широко улыбнулся. — Конечно! — заявил он и добавил, обернувшись к Геральту: — Встретимся позже тогда. Ведьмак только кивнул и пошел в сторону главных ворот. Лютик проводил его взглядом, пожал плечами, а потом снова обернулся к друзьям и широко улыбнулся. — Итак! На чем мы остановились? *** Концерт решено было устроить на следующий день в главном зале академии. Ректор ворчал полчаса. А потом еще полчаса нудел. Но он никогда не мог противостоять напору Лютика. Еще будучи студентом, этот невыносимый человек умудрялся заставить всех вокруг поступать так, как ему хочется. Строго говоря, недоволен был только ректор. И преподаватели и студенты кафедры литературы и поэзии ликовали, почуяв внеплановый выходной. Конечно, концерт можно было устроить вечером, после занятий. Но почтенному главе сообщества поэтов оксенфурта, недавно разменявшему седьмой десяток, в девять полагалось отправляться в опочивальню. Лютик с удовольствием обошелся бы без его участия. Он всерьез опасался, что после выступления Юлиана старика хватит удар. Однако ректор об этом и слышать не хотел. Да и… как-то невежливо было бы не пригласить главу сообщества поэтов. Само сообщество состояло преимущественно из преподавателей все той же кафедры литературы и поэзии, да еще пары талантливых студентов. Хотя в списках Лютик с удивлением обнаружил незнакомое ему имя. Какой-то Вилмонт Кеймрон. Бард удивленно вскинул бровь и отметил себе расспросить об этом Аурелию при случае. Но тут же забыл об этом. Еще полтора часа Лютик бился с ректором за комнату. Но комнату он так и не получил. — Вы, маэстро, берете курс на этот год? — в который раз спросил ректор — пожилой ученый муж с кустистыми седыми бровями и шапочкой, удачно прикрывавшей лысину. — Да, с января, — нетерпеливо подтвердил Лютик. — Значит, подготовим вам покои к январю. — Но спать-то мне где-то надо сегодня! — всплеснул руками Лютик. — Так вы готовы приступить к работе сегодня? — невозмутимо уточнил ректор. — Нет, с января. — Значит, подготовим вам покои к январю. — Но… — Но можно поставить вас в расписание со следующей недели. — Но я не могу со следующей недели! Лютик отчаянно застонал и хлопнул себя ладонью по лицу. — Так нам готовить вам покои к январю или к следующей неделе? — Хрен с вами, к январю, — сдался бард. — Не выражайтесь, юноша! — Какой юноша, мне уже почти сорок! — взвился Лютик. — Тем более, — как ни в чем не бывало заявил ректор и поставил свою печать на каком-то распоряжении. — Утверждаю ваш курс с января. — Отлично, — кисло заключил Лютик. Впрочем, он был уверен, что без ночлега не останется. Вечером преподаватели собрались в трапезной зале и устроили славную пирушку в честь прибытия Лютика. Джаскер и Юлиан, разумеется, тоже были приглашены. — … но комнату этот старый скупердяй мне так и не дал, — жаловался Лютик, не забывая прикладываться к своему бокалу с вином. — О! Боклерское? Ну хоть на вине не экономит. Ты представляешь? Мне! Маэстро Лютику! Зажал комнату! — Не волнуйся, под звездами ночевать не останешься, — лукаво подмигнула ему Аурелия. — Так ты так и не рассказал. Зачем тебя ищут? Джаскер, невзначай подсевший рядом, наполнил бокал Аурелии вином. Та благодарно кивнула. — О, не будем сейчас об этом… — пробормотал Лютик. — Расскажите лучше про это чудесное место, — вмешался Джаскер. — Я прибыл издалека, и, признаться честно, поражен размахом академии. Аурелия, которая всегда любила похвастаться, тут же уцепилась за такую возможность и повернулась к Джаскеру. — Как, вы совсем не знакомы с историей Оксенфурта? — делано удивилась она. — Только в общих чертах, — скромно признал Джаскер. — Это чудовищное упущение немедленно надо исправить! Знаете, мне предложили пост преподавателя еще на старших курсах… Лютик хотел было снова вернуть себе внимание, но понял, что это совершенно бесполезно. Если уж Аурелия присела кому-то на уши, остановить ее было попросту невозможно. Так что он вздохнул и отыскал взглядом старого приятеля, преподававшего философию. — Ленард! — позвал он. — Старая ты псина! Даже поздороваться не подошел! А ну иди сюда! Ленард, высоченный детина с усами цвета спелой пшеницы, смешно торчащими над верхней губой, нахально улыбнулся и тут же подсел к Лютику. — Поверить не могу! — воскликнул он, — Лютик, ты еще не спился? — Без твоих рассуждений о симуляциях и симулякрах умереть от пьянства совершенно не хочется! — в тон ему ответил Лютик и быстро окинул зал зорким взглядом. — Юль! — позвал он, приметив друга, обосновавшегося возле блюда с жареной красной рыбой в компании пожилой преподавательницы истории и теории фольклора в черном кружевном чепце и ее молоденькой помощницы, которую Лютик запомнил еще с позапрошлого года. — Юль, иди к нам! Юлиан нехотя поднялся, извинился перед дамами и подошел к другу. — Чего тебе? — с явным недовольством осведомился он. — Ты к ней клинья не подбивай, — ухмыльнулся в ответ Лютик. — Фирона — внучка ректора. Лучше уж сразу предстать перед судом присяжных. Или тебя заинтересовала почтенная Галатея и ее чепчик с кружевами? Ленард неприлично громко захохотал. Юлиан скривился, но сел за стол рядом с Лютиком. — Познакомься вот лучше, — сказал тот, приобняв друга за плечи, — Это Ленард. Наш выдающийся гений философской мысли. Он присвоил себе… — Переработал и углубил! — … переработал и углубил рекордное количество чужих измышлений. Но все они ни в какое сравнение не идут с его собственной теорией, от которой несчастные студенты, и я в том числе, не могут спать ночами и разочаровываются во всяческом желании жить. — Ты преподавал у Лютика? — удивился Юлиан. Ему казалось, что этот мужчина не так уж стар. Но присмотревшись, он понял, что тот просто в хорошей форме, а светлые пшеничные волосы успешно скрывают пробивающуюся седину. — Я только вступил в должность, когда Лютик появился у меня на лекциях, — признал Ленар. — Точнее, в должность-то я вступил в начале семестра, а на лекциях этот оболтус впервые появился только к зиме. — И ты тут же вывалил на меня этот беспросветный кошмар! — возмутился Лютик, театрально взмахнув руками. — Нет, Юль, вот ты только представь! Он говорит, что невозможно доказать существование чего бы то ни было, так как наше восприятие несовершенно! Несовершенно, вурдалаки его возьми! — Существуют иллюзии и обман зрения, а блаженные вовсе видят то, чего нет, но не видят то, что есть. И они вовсе не считают, что с ними что-то не так. Но суть даже не в этом. Находясь во сне, мы никогда не сомневаемся в реальности происходящего, каким бы нелепым оно ни было. Так почему же мир не может существовать лишь во… — тут же увлеченно начал Ленард, но Лютик буквально заткнул его бокалом вина. — Прошу тебя! — взмолился он. — Только не снова! Эта белиберда в прошлый раз мне чуть мозг не вывихнула! Я только после двух бутылок самогона в себя пришел! — Так у меня целых три припрятано! — тут же бодро возразил философ. — Кстати (или некстати?), а как тебе удалось вырваться из цепких пальчиков Аурелии? Я думал, она ни на шаг тебя от себя не отпустит, стоит тебе только появиться в стенах Оксенфурта. — Да она Джаскеру на уши присела. Это надолго, — отмахнулся Лютик и невольно обернулся в сторону упомянутой коллеги. Та все еще увлеченно рассказывала о чем-то Джаскеру, который явно пожалел уже о собственной инициативе. А рядом с ними крутился какой-то худощавый тип с черными вьющимися волосами до плеч и бородкой клинышком. — О, а это кто? — А, это наш новый преподаватель по основам семантики, — отмахнулся Ленард. — Вилмонт. Старый пердун Монтморенки же дуба дал той зимой. — Да? — удивился Лютик. — Вот ведь… Я и не знал. — Ну так надо чаще курсы брать, — поддел его философ. — Жаль его, — качнул головой бард. — Так уж и жаль, — не поверил Ленард. — А не за тобой ли гонялся этот старый хер, когда я тебе ход в каналы под городом показывал? — Ну так то когда было? — возразил Лютик. — К тому же, чего он ждал, беря в жены женщину вдвое младше себя самого? Верности? Любви до гробовой доски? — Какая же ты все-таки циничная мразь! — восхищенно выдохнул Ленард. — О, а куда твой друг подевался? Лютик растерянно огляделся по сторонам, но Юлиана нигде не нашел. Он даже не заметил, как тот снял со своего плеча руку барда. Просто исчез, и все. — Прирожденный шпион! — пробормотал Лютик. — Где он только этому выучился? — Завидуешь? — усмехнулся философ. — Конечно завидую! — ничуть не смутился Лютик. — Зависть, равно как и ревность, исходят из желания… — О, прошу тебя, заткнись! Я готов это слушать только после бутылки самогона! Кстати, где она, ты сказал?.. *** На ночь Аурелия, как и обещала, пригласила Лютика в свои покои, и они весьма приятно завершили этот чудесный вечер. — … и он тоже состоит теперь в сообществе поэтов Оксенфурта, — рассказывала Аурелия, устроив голову у Лютика на груди. — Знаешь, его стихи вполне недурны. Может быть даже почти так же хороши, как твои. Вот, послушай… — Это тот щегол с бородкой клинышком? — лениво перебил ее Лютик, совершенно не настроенный сейчас слушать чужие стихи. — Никакой он не щегол, — без тени возмущения возразила Аурелия. — Просто следит за собой. И, в отличие от тебя, не пользуется щипцами для завивки. Его волосы от природы волнистые. — Тоже мне достижение, — фыркнул бард. — И вообще, откуда ты знаешь, пользуется он щипцами или нет? — Уж поверь мне, это видно сразу, — в тон ему ответила она. — Сколько бы масла ты ни втирал в свои патлы, они все равно не обретут уже той естественной мягкости. — Ну ладно, ладно, — скривился Лютик. — Не пользуется, так не пользуется. Зато я сейчас здесь, а он… где там он, говоришь? Все еще в студенческом общежитии? — Нет, ему выделили комнаты рядом с моими после вступления в должность. Лютик, ты совсем меня не слушаешь? — Конечно слушаю, — не моргнув глазом соврал Лютик. — Просто звук твоего чудесного голоса совершенно не дает мне сосредоточиться на содержании. *** Утром, выйдя из комнаты Аурелии, Лютик развернулся, чтобы пойти отыскать своих товарищей, которых потерял из виду еще где-то в середине вечера, и нос к носу столкнулся с Юлианом, выходившим из соседних комнат. Лютик окинул внимательным взглядом друга и вскинул бровь: — Основы семантики? — Основы семантики, — кивнул Юлиан. Лютик ухмыльнулся и покачал головой. — Надо бы сказать Аурелии, чтоб губу закатала. Похоже, новый препод не по ее части. — Не надо, — вдруг возразил Юлиан и тут же ответил на вопросительный взгляд товарища: — Этот Вилмонт на нее глаз положил, как только устроился. Комнаты рядом вообще специально выбил. Он невольно поморщился и добавил: — Я полночи слушал его треп про прекрасную Аурелию. Никакого уважения к моей скромной персоне. Лютик растерянно моргнул и оглянулся на двери за спиной. — Во дают! — рассмеялся он. — Как дети, честное слово! Вот как пить дать, эти двое еще минимум полгода друг вокруг друга вальсировать будут! — Если не больше! — хмыкнул Юлиан. — Ладно, пес с ними, — махнул рукой Лютик и подхватил товарища под локоть, уверенно направляя его в сторону трапезной. — А ты случайно не знаешь, куда подевался Джаскер? Я упустил его из виду вскоре после того, как ты слинял от нас с Ленардом. — Не видел, — пожал плечами Юлиан. — Может, в город вернулся да с Геральтом заночевал? Комнаты-то ты нам не выбил. — Ты и без моей помощи отлично устроился, — насмешливо фыркнул Лютик. — Вот скажи мне, а кто из вас… ну как бы это сказать… — Это совершенно не важно, — почти возмущенно заявил Юлиан. — В любви нет места делению на верхние и нижние позиции. — Я и не сомневался, что глубина твоих чувств измеряется совсем другими вещами, — язвительно заметил Лютик. — Брось, мне же просто любопытно. Юлиан протяжно вздохнул и закатил глаза. — Ну ладно, я был сверху. Теперь доволен? *** За пышными кустами сирени в самом дальнем конце дворика при Оксенфуртской академии, надежно укрытый от посторонних глаз, мирно спал бард Джаскер в обнимку с лютней. Вокруг него прямо на траве устроились пять бутылок вина, остатки еды, арфа, две флейты и пятеро студентов: высокий веснушчатый парнишка с рыжими кудрями и артистичным изломом бровей, чернявый эльф с коротко остриженными волосами и смешной родинкой прямо на носу, невысокая пухлая девчушка с золотистыми локонами и бледными прозрачными ресницами и две сестры-близняшки с острыми плечами и выпирающими ключицами. Никто из них не сомневался в своей безнаказанности, пока преподаватели были заняты встречей Лютика. Никто не побоялся устроить пьяный концерт прямо во дворе Оксенфурта. Никто не побеспокоился, что их найдут спящими в траве. Особенно Джаскер.