Ветер в волосы, на картуз — эдельвейс

— Нима у меня комнат, милок, нима, — прошамкала старушка, владевшая придорожной корчмой, кутаясь в шаль из собачьей шерсти. Шаль воняла псиной, как и сама старушка. И глядя на то, как Джаскер пытается добиться от нее хоть чего-то вразумительного, Лютик думал о том, что вся эта деревенька тоже воняет псиной. — Это я понял, — терпеливо сказал ей Джаскер. Он явно не терял надежд получить ценную информацию. — А у кого можно на постой остановится, вы знаете, милсдарыня? — Как же, знамо! — Ну так где нам найти комнату? — подтолкнул ее мысли в нужном направлении бард. — В соседней деревне. Тама трактир иметса. Джаскер хлопнул себя ладонью по лбу и протяжно застонал. — До соседней деревни ехать и ехать еще! Мы в этой деревне можем остановиться у кого-нибудь? — У кого? — не поняла старушка. — Оставь ее в покое, Джаскер, — Геральт потянул друга за локоть. — Проще в лесу заночевать. — Но я не хочу в лесу! — возмутился тот. — А разузнать все сами вы отказываетесь. Так что теперь делать остается? — Мы не будем стучаться в каждый дом как попрошайки, — с нажимом сказал Лютик. Он вообще не против был рвануть прямо сейчас в соседнюю деревню. Эта захудалая дыра барду совершенно не нравилась. Пяток гнилых убогих домов да корчма — такое деревней-то язык назвать не поворачивается. Да и сами деревенские какие-то… Лютик на смог с ходу подобрать определение. Но деревенские ему тоже не нравились. Смотрели внимательно и недоверчиво. А стоит взглядом на взгляд ответить — глаза отводят. Но Джаскер умудрился вчера перепить самогонки и вот уже полдня ныл, что хорошо бы остановиться где-нибудь. И ему, похоже, любая деревня уже казалась вполне подходящей. И не смущала его ни убогая обстановка, ни неприветливые жители, ни даже запах псины, который, казалось, пропитал все вокруг. Лютику даже показалось, что с деревней этой что-то нечисто. И он тихонько спросил у ведьмака. Но на его предположение о том, что они наткнулись на деревню волколаков, Геральт только рассмеялся и заверил Лютика, что деревня эта самая обыкновенная. Лютик огорчился, что его гениальная догадка не получила поддержки, но быстро об этом забыл. И вот уже полчаса все они слушали, как Джаскер пытается разузнать у хозяйки захудалой корчмы, не сдает ли кто в деревне комнаты, потому как ходить и стучаться во все двери подряд Лютик отказался наотрез. И даже не потому, что это ущемило бы его достоинство, как он сам пытался убедить остальных. Просто Лютику совершенно не хотелось останавливаться в этом месте. — А сколько до соседней деревни? — обратился Геральт к старушке. — Та половину дня, есля через лес срезать, — ответила бабка. — Мы все тама ходим, ужо тропу протоптали. Не заблудитесь. А по тракту объезжать есля, то цельный день получится. — Всего-то полдня, — бодро заявил Лютик и тихонько пихнул Джаскера в плечо. — Поехали, не будем время терять. — Целых полдня, — возразил тот, скривившись. — По бездорожью. Почему вас с Юлианом вообще все время несет в какие-то ебеня? Нет бы по тракту ехать. — Потому что на тракте нас в два счета сцапает Геральт, — напомнил Юлиан. Джаскер нахмурился растерянно, а потом вспомнил, что речь о другом Геральте. Или даже Геральтах. — У меня от вашей толпы ведьмаков голова уже пухнет! — проворчал бард. — Сплошные Геральты. — Голова у тебя от полторашки ячменного самогона пухнет, — беззлобно поддел его ведьмак и усмехнулся. — Поехали уже. Мы достаточно передохнули. А тут даже пожрать толком негде. Джаскер еще раз тоскливым взглядом окинул темный зал корчмы, в меню которой водились только каша да луковая похлебка, и махнул рукой. — Черт с вами. Поехали. А то и правда в лесу ночевать придется. Где там эта ваша козья тропка? — Туда, туда ехайте, не заблудитесь, — прошамкала старушка, показав рукой куда-то за окно. Джаскер демонстративно вздохнул и поплелся прочь из корчмы. Остальные бодро выскочили следом. Темный зал, пропахший сыростью и кислой капустой, уютным никому не показался. — Даже похмелиться нечем, — продолжал возмущаться Джаскер, с видимым трудом карабкаясь в седло. — Ну что за дыра? — И все-таки что-то с этим местом не так, — пробормотал Лютик, тревожно оглянувшись на нечесаного грязного мальчишку, прошмыгнувшего мимо них в корчму. — Да тут все не так! Как может быть хоть что-то так с местом, где нет ни пива, ни комнаты?! — Оказывается и у твоей непритязательности есть пределы, — хмыкнул Юлиан. — Я уж думал, в вашем суровом мире понятия комфорта не существует. Джаскер на его шпильку только отмахнулся. Его лошадь недовольно фыркнула, явно почуяв ненавистный запах перегара, и пошла кругом, не давая барду взобраться в седло. — Да стой ты, проклятая! — выругался Джаскер, пытаясь одновременно удержаться на одной ноге и выпутать вторую из стремени. Геральт покачал головой, силясь спрятать усмешку, и придержал лошадь под уздцы. Та мотнула головой, переступила ногами, но все-таки осталась на месте. И бард, пыхтя и отдуваясь, сумел на нее вскарабкаться. — Все же пили, почему плохо только мне? — ворчал он. — Это просто заговор какой-то. Даже самогон в этом мире против меня. Где такое видано вообще? — Самогон — оплот ксенофобии, — сочувственно покивал ему Юлиан. — Мы старались принять удар на себя, дружище, но ты так рвался его истребить, что мы попросту не успели. — Героический истребитель самогона, — с серьезным видом поддакнул Лютик. — Ты пострадал за правое дело. Мир не забудет твоей благородной жертвы. Геральт честно пытался удержать серьезное лицо, но не выдержал и расхохотался вместе с бардами. — Да ну вас, — надулся Джаскер. Беззлобно переругиваясь, все четверо двинулись к поредевшей листвою стене леса, в которой угадывалась прореха разъезженной тропы. Лютик, как ни пытался сосредоточиться на веселой перебранке, все равно то и дело оглядывался на угрюмую неприветливую деревню. И ему не переставало казаться, что из каждого окна за ним наблюдают. Въедливый запах псины преследовал по пятам, и Лютик даже понюхал свою куртку, чтобы убедиться, что сам не успел пропитаться местной вонью. — Да ладно! — воскликнул он. — Мы пробыли там от силы час, а от меня уже прет собачатиной! Того и гляди, блох подцеплю. — Не переживай, принцесса, ты все еще прекрасна, как розовый куст, — язвительно отозвался Джаскер. — У меня есть эликсир, который неплохо помогает от блох, — с деланным участием сообщил Геральт. Юлиан хрипло рассмеялся, а потом вдруг глянул на ведьмака с сомнением и опасливо спросил: — Что, правда? Тебе бывает нужен эликсир от блох? — Ну он в принципе все живое травит, — как ни в чем не бывало ответил ведьмак. — Думаю, блохи тоже не продержатся. — Завязывал бы ты свои эликсиры жрать, — посоветовал ему Джаскер. — Ты после них едва живой. Я слышал, от ведьмачьих эликсиров можно вообще дурачком стать, как те, у которых глаза в кучу, и слюна изо рта. И что небывальщину всякую после них видеть можно. — Ты и без эликсиров вон глаза в кучу собрать можешь, — поддел его Юлиан. — Ой, отвянь, — скривился Джаскер. — Чего вы ко мне цепляетесь? Геральт больше меня выж… Эй! Какого черта? Заболтавшись, он едва не врезался в этого самого Геральта, который вдруг остановил лошадь. — Тут не проехать, — задумчиво проговорил ведьмак и как-то напряженно оглядел заросли с поредевшей листвой. Лютик отклонился в седле и вытянул шею, чтобы разглядеть, в чем там дело. Тропу перегораживал поваленный ствол, заросший мхом. — Может, объехать получится? — предложил Юлиан. Геральт не ответил. Он соскочил с седла, прошелся вдоль ствола и нахмурился. — Ну что там? — окликнул его Джаскер, маявшийся в седле. — Он срублен, — мрачно ответил ведьмак и, прежде чем барды успели как-либо отреагировать на новость, метнулся в сторону. В ствол с глухим звуком воткнулась стрела. — Твою ж мать! — Лютик испуганно заозирался. Они ехали цепочкой, и лошадь на узкой тропе было толком не развернуть. Юлиан за его спиной подобрался, крепче стиснул поводья и тоже принялся осматриваться. Впрочем, долго ждать не пришлось. Из зарослей с диким гвалтом выскочили трое мужиков, размахивая топорами и дубинами. Неясно, чего они добивались таким шумным появлением, но в одном разбойники точно преуспели: Фортуна Юлиана испугалась и взвилась на дыбы, попутно лягнув в плечо одного из нападавших передним копытом. За спиной грязно выругался Лютик. К нему тоже уже подоспели двое: рослый мужик с клочковатой черной бородой и девица с такими же черными волосами, затянутыми в тугую косу. Зычно прикрикнув, девица стащила Лютика с седла, пока ее напарник удерживал лошадь и грозился барду топором. — Ах ты сука! — выругался Юлиан и соскочил с седла, смачно шлепнув свою кобылу по заду. Та ломанулась вперед, и троим разбойникам, преграждавшим путь, пришлось броситься в рассыпную. Конечно, надолго это их не остановило. Но у Юлиана по крайней мере появились несколько секунд форы, чтобы выхватить нож из-за пояса и подоспеть на помощь Лютику. А к троим преследователям уже с диким рыком кинулся Геральт, выхватив из-за спины меч. Справа из-за дерева показался еще один мужичок, тощий, длинный и с мордой, как у хорька. Он попытался прицелиться из своего лука, но, видать, побоялся в толчее попасть в своих и опустил оружие, недовольно прищелкнув языком. Геральт метнул взгляд в его сторону, прикидывая, насколько опасно оставлять его за спиной поблизости от Джаскера. Но Джаскера в седле уже не было. Бард исчез так быстро, что никто даже не успел заметить, в какой момент тот пропал. — А ну нахер пошла! — рявкнул Юлиан, двинув девице, державшей Лютика за шиворот, под ребра. Он понимал, что разумнее было бы полоснуть ножом. Но на женщину рука не поднялась, так что Юлиан перехватил нож и ударил рукоятью. — Курва! — выругалась девица, разжав пальцы то ли от боли, то ли от неожиданности. Юлиан тут же дернул Лютика за руку и толкнул себе за спину. Тот взвизгнул отчаянно и едва не повалился с ног. Бородач тут же пришел напарнице на помощь и уже замахнулся было топором, грозно рявкнув для острастки, но Юлиан хлестко ударил кобылу Лютика, и та с громким ржанием подалась вперед, потянув за собой и разбойника, все еще державшего поводья. — Ну я тебе, паскуда! — зло выдохнула девица, развернувшись к Юлиану и достав из-за пояса мясницкий тесак. Юлиан удобнее перехватил нож и подобрался. — Лютик, беги, — процедил он, не спуская тяжелого решительно взгляда с противницы. Он не хотел драться с женщиной. Но мясницкий тесак в ее руках не оставлял выбора. Бард вовсе не был уверен, что ему достанет умений обезвредить девицу, не навредив ей. Тем более, что бородач уже справился с кобылой и теперь тоже надвигался на Юлиана, сжимая в руках топор. За спиной раздался отчаянный вопль. Это Геральт полоснул одного из нападавших по руке, так что тот выронил дубину и теперь пытался зажать рану пальцами. Другие двое, смекнув, что противник им достался не простой, осторожно обходили ведьмака с двух сторон, не решаясь нападать. Геральт озирался, как зверь. Он был спокоен и собран. Разбойники для ведьмака были жалкими противниками. Лучник, явно не горевший желанием ввязываться в ближний бой, нехотя отложил лук и потянулся за ножом, но подходить ближе не торопился. И тут над тропинкой раздался испуганный мат Джаскера. Бард как ошпаренный выскочил из кустов, прижимая к груди лютню, будто младенца. Все замерли на миг. Даже разбойники. А лучник и вовсе показался растерянным и напуганным. — Геральт! — завопил Джаскер, подскочив к ведьмаку и напрочь проигнорировав его противников. — Там! ТАМ! Он так и не успел объяснить толком, что там было. Только тыкал пальцем куда-то в сторону кустов. А потом лучник дико заорал и кинулся в сторону, хватаясь руками за бок и тут же отдергивая пальцы. Глаза его выпучились, а в воздухе разлилась вонь горелой шерсти и плоти. В кустах позади него что-то защелкало и зашипело. Разбойники тревожно переглянулись. Лучник хныкал и подвывал, все еще пытаясь ощупать раненый бок. Геральт тут же выбросил из головы незадачливых разбойников и развернулся к кустам, потянув носом воздух. — Курвица, — выругался он и сложил пальцы свободной руки в знак. В кусты полетела ударная волна, ломая ветки. Раздался истошный нечеловеческий визг. — Серебряный меч мне, живо! — гаркнул Геральт, без промедления двинувшись к кустам и на ходу отцепив один из бутыльков, притороченных к ремню. Джаскер дернулся, но его опередил бородач. Разбойник разом бросил поводья, подскочил к кобыле ведьмака, которая единственная оставалась на удивление спокойной, и отцепил от седла тяжелый полуторный меч с рунами под рукоятью. Из кустов на Геральта выскочила пара пауков размером со среднюю собаку каждый. Они визжали и чем-то плевались. Ведьмак едва успел поставить перед собой барьер, сложив пальцы в знак. Жидкость с шипением стекла по невидимой преграде, и в том месте, где она упала на землю, трава изошла вонючим чадом. — Шойто за пиздец? — взвизгнул один из мужиков с жидкими русыми волосьями и плешью на темечке. Он как раз подскочил к лучнику и теперь осматривал рану товарища. Грязная куртка оказалась будто бы прожжена, а кожа на боку буквально обуглилась. — Все назад, — рявкнул Геральт, выхватив у бородача свой меч. Тот однако и слушать не стал. Только перехватил свой топор крепче, да грозно глянул на девицу, так и оставшуюся рядом с Юлианом с тесаком в руках. — Брысь, — коротко велел он ей, а потом решительно двинулся вместе с ведьмаком в кусты. Геральт тем временем уже разделал выскочивших на него пауков, но следом за ними подтянулись еще пятеро. А в листве над головой что-то нехорошо зашуршало. — Батько, стой! — испуганно крикнула девица и уже кинулась было за бородачом, но внезапно ее поймал за локоть Юлиан. — Не лезь, — веско сказал он ей. — Ведьмак разберется. — Руки прочь! — взвизгнула та и вырвала свой локоть из хватки. Но пыл поумерила. — Что за черт? — осведомился Лютик, выбравшись из своего укрытия за ближайшим деревом и оправив куртку. Но ему никто не ответил. Разбойники, Юлиан и Джаскер во все глаза смотрели, как Геральт рубил здоровенных желто-зеленых пауков мечом. Те скакали и проворно уворачивались, не забывая плеваться своей едкой жижей. Бородач тоже с ревом кидался на проворных тварей, размахивая топором. Но только больше мешал, не давая ведьмаку толком развернуться. Тот же умудрялся еще и разбойника прикрывать барьером от летящих струй кислоты. — Не лезь под руку! — гаркнул ему Геральт, сверкнув пожелтевшими звериными глазами. — Я шо, баба — в стороне отсиживаться? — взвился бородач. Сверху затрещали ветки, и на разбойника опустилась гигантская змеиная туша, покрытая твердой зазубренной чешуей. Мужик заорал и попытался ударить тварь топором, но тот отскочил от чешуи как от камня. Змей свернулся вокруг разбойника кольцом и раскрыл зубастую пасть. — Шоб я сдох, — испуганно выдохнул бородач, оторопело уставившись на зубы, каждый из которых был длиной не меньше пальца. — Ты для этого сюда влез? — рыкнул на него Геральт, развернулся, отбросив пинком очередного паука, и отсек змею голову. — Кретин. — Геральт, слева! — крикнул ему Джаскер. Ведьмак замахнулся не глядя, но атака пришла с другой стороны. Бородач метнул свой топор в прыгнувшего на ведьмака справа паука. Вреда топор твари не причинил, но зато сбил в полете. — Джаскер, блять! — выругался Геральт. — Прости, я растерялся, — промямлил бард. Но отчитывать друга Геральту было некогда. Еще три паука уже подступали к его ногам. Широко размахнувшись мечом, ведьмак отсек несколько ног одному, отбросил знаком еще двоих. Добил раненого, ударил одного из отброшенных. Паук увернулся. Его собрат тем временем плюнул в Геральта едкой жижей. Ведьмак не успел поставить барьер знаком. Только отскочил в сторону, но жижа все равно попала на длинные полы одежды, и те задымились, испуская вонь. — Курва мать, — пробормотал Геральт, бросив раздосадованный взгляд на быстро расползшиеся дыры на ткани. Потом рыкнул и как-то особенно сердито рубанул проклятого паука. Тот истошно завизжал, растопырил волосатые лапы и издох. Второй бросился на Геральта со спины, но тот стряхнул тушу с меча и ударил назад мимо правого бока, даже не обернувшись. Паука нанизало на лезвие, как шашлык на шампур. До спины ведьмака он не достал считанные дюймы. На лес опустилась тяжелая тревожная тишина. Геральт распрямился, повел плечами, стряхнул с меча тушу паука и огляделся. На земле вокруг лежали изрубленные пауки и туша огромного змея. В траве расползались вонючие едкие лужицы. Разбойники продолжали оторопело таращиться на ведьмака. Они даже не попытались что-либо сделать, когда тот вытер меч о траву и тяжело зашагал к своей кобыле. И только закрепив меч на седле, он обернулся к разбойникам, окинул их мрачным взглядом и уточнил: — Надеюсь, теперь мы можем проехать? Разбойники переглянулись как-то растерянно и виновато. Лучник и вовсе уже осел на землю и не подавал признаков жизни. Только девица дернулась, вскидывая свой тесак, но ее осадил бородач. — Уймись, Грете, — пробасил он, грозно глянув на девицу. А потом повернулся к ведьмаку, поскреб клочковатую бороду и предложил как-то неуверенно: — Вы… у нас передохнете, быть может? Не боитесь, после такого никто на вас не полезет. Мы хоть и промышляем разбоем, но добру добро. Геральт явно задумался. Отдыхать с разбойниками ему не особенно хотелось. Но с другой стороны в бою он вымотался. Лошадь Юлиана убежала. И это не говоря уже о том, что Джаскер все еще страдал от похмелья. Тащиться сейчас неизвестно куда хотелось еще меньше. — Отчего бы нет, — наконец качнул головой он. — Показывай, куда идти. А потом вдруг глянул вновь грозно и добавил: — Только не думай, что я слишком устал, чтоб уложить вас всех. Попытаетесь провести меня — пеняйте на себя. — Да шо ты, — замахал руками бородач и как-то даже расслабился. Заулыбался, протянул ведьмаку свою мозолистую лапищу и сказал: — Я Сигрид. Мы с ребятами из Чернодуба. Щас вернемся, дык мать нам стол накроет, баню затопит. Вы у царев в палатах лучше не устроитесь. Ведьмак хмыкнул и пожал протянутую ладонь. — Давай-ка тогда приятеля вашего на лошадь, — сказал он, кивнув на лучника. — Сам он едва ли дойдет. Под чутким руководством Джаскера разбойники взвалили раненого лучника на кобылу ведьмака, и вся процессия двинулась по тропе в обратную сторону. — Сучий потрох! — воскликнул Лютик, когда они вышли к знакомой уже деревне и направились прямиком в корчму. — А я ведь чувствовал, что с этой деревней что-то не так! — Ну мы квиты тогда! — Сигрид криво усмехнулся. — Когда Петтер прибег и сказал, что там три щегла с мечником идут, я тоже заподозрил неладное. Но уж никак не ожидал нарваться на ведьмака! Да и вы, я гляжу, не лыком шиты. Он повернулся к Юлиану и гаркнул как-то грозно, но одобрительно: — Редко кто Гретушку мою застращать может! — Никто меня не стращал! — обиженно возмутилась девица с тугой черной косой. Но разбойники на это только разразились нестройным лающим смехом. — Поделом! — беспечно заявил мужик, которому Геральт распорол руку. — Будем думать теперя, на кого лезть. Да, братко ведьмак, ты скажи, шо это за невидаль была? Я отродясь в наших лесах таких тварей не видал. — На сольпуг похожи, они же ядницы, — задумчиво отозвался Геральт. — А змей — явно глумец. Вот только… Он не договорил. Покачал головой и помрачнел. — Шо только? — переспросил Сигрид. — Холодно тут для сольпуг, — нехотя пояснил ведьмак. — Те обычно в более теплых краях обитают. Но я не слишком сведущ в местных чудовищах. — Главно, шо ты сведущ, как рубить их так, шоб исдохли! — возразил мужик с жиденькими русыми волосами. — А холодно им али нет, это уже ихние проблемы! Разбойники снова загоготали, но ведьмака их оптимизм явно не убедил. До самой корчмы он так и шагал в мрачной задумчивости. Стоило им подойти к корчме, как оттуда проворно выскочила давешняя старушка и растерянно уставилась сперва на бардов, потом на лучника, висевшего поперек седла, а после на Сигрида. — Шо смотришь, мать? — гаркнул тот. — Накрывай столы, гостев принимать будем! — А чего они с Роалдом сотворили? — прошамкала старушка. — Роалд сам маху дал! — тут же отрезал Сигрид. — Ни стрелять, ни ногами шевелить толком не может! А этот вот, — он махнул рукой в сторону Геральта, — еще и кобылу дал, шоб тельце его тщедушное до дому допереть! Так шо нечего рот тут разевать. Старушка смерила Геральта недоверчивым взглядом, но спорить не стала. Вернулась в корчму и шмыгнула в кухню. Разбойники вошли за ней следом. — Ты бы это, помогла бы, — сказал Сигрид Грете. — Я те шо, девка, шоб харчи варить? — тут же взвилась та. — А кто ты мне? — в тон ей ответил бородач, но настаивать не стал. Махнул рукой и распорядился, чтоб невезучего лучника сгрузили на стол. — Кислота сольпуг ядовита, — заметил Геральт, тут же принявшись осматривать рану. — У меня есть средства, но они для ведьмаков. Не знаю, помогут ли ему, или навредят. — Оно еще и ядовитое? — Сигрид нахмурился и поскреб бороду. — Слухай, ну так у нас других врачевателей нету. Если ты не поможешь, ему уже никто не поможет. Не думал я, шо все так скверно. Откедова ж тут взялась эта зараза? — Вот и мне интересно, — хмыкнул ведьмак и полез в свою сумку. — Это как же вы тут устроились! — восхитился Джаскер. — Целая система! — Жить захочешь — не такую систему развернешь, — хмыкнул мужик с круглым красным лицом и короткой русой бороденкой. Он плюхнулся на лавку рядом с Джаскером, крякнул и потер плечо. — Что у тебя там? — обратился к нему Юлиан. Он уже успел наскоро перевязать руку тому разбойнику, которого ранил Геральт (как оказалось, его звали Эспен). — Да кобыла твоя окаянная копытом вдарила! — отозвался тот, явно ничуть не смущенный тем, что буквально час назад напал с дубиной на самого Юлиана и его кобылу. — Дай-ка гляну, — Юлиан тут же оказался рядом и прежде, чем разбойник успел выразить свое мнение, ухватил его за плечо. — Холера! — тут же взвыл тот. — Ты шо творишь, сучий сын? — Вывих, — невозмутимо сообщил Юлиан. — Сейчас вправлю. И не успевший возразить разбойник взвыл снова. — Я ж тя даже тронуть не успел, за шо ты меня так? — пропыхтел он, когда Юлиан отпустил его руку и отошел на безопасное расстояние. — Ноешь, как баба! — гаркнул ему Сигрид и расхохотался. — Все остальные целы? — спросил Юлиан и бросил лукавый взгляд на дочку Сигрида. — Грете? Вы в порядке? Клянусь, я ни в коем случае не хотел поднимать на вас руки, и если вдруг нанес хоть малейший ущерб… — Тронешь меня — останешься без пальцев, — перебила его та, едва бард к ней шагнул. — Понял, не дурак, — тут же отступил Юлиан под грозным взглядом Грете. — Обожаю прямолинейность в женщинах! Лютик глянул на него сердито и отвернулся. — Ты чего? — удивленно спросил Юлиан, подсев к другу и легонько пихнув его в плечо. — Тебя тоже помяли, что ли? — Никто меня не мял, — проворчал Лютик. — А что тогда? Бард помолчал, прикидывая, говорить или нет, а потом все-таки развернулся к Юлиану и заговорил негромко, но возмущенно: — Я на твоем фоне выгляжу невыгодно! Ты же все сливки собираешь! Да еще и невзирая на то, мужик перед тобой или девица. Разве это честно?! Юлиан растерянно моргнул. — Тебе приглянулась Грете? — предположил он. — Да не в этом дело! — Лютик досадливо хлопнул себя по коленям. — Просто… Да прекрати ты ржать! Просто я взываю к вселенской справедливости! Вообще-то это я привык быть главным повесой, а теперь… Юль, черт тебя дери! Юлиан честно пытался сдержаться, но не смог. Слушая обиженную тираду друга, он сперва давился смехом, а потом сдался и сложился пополам от хохота, ухватившись за бока. — С тобой невозможно разговаривать! — Лютик возвел глаза к потолку. — Так тебе приглянулась Грете? — повторил свой вопрос Юлиан, отсмеявшись. — Нет, конечно, — надулся Лютик. — Я вообще настороженно отношусь к тем, кто таскает меня за шиворот. Просто она единственная миловидная дама в этой толпе, и снова… а ведь тебе даже не обязательно, чтобы это была дама! — Юлиан фыркнул в ладонь, снова пытаясь сдержать смех, и Лютик стукнул его по плечу. — Да Юль, сколько можно?! — Прости, — пропыхтел тот. — Прости, — передразнил его Лютик. — Можно подумать, тебе хоть немного стыдно. — Нет, но я пытаюсь проявить вежливость. — Ой, отстань, — надулся бард и толкнул Юлиана в бок. Но тот и не подумал отстать. Уселся удобнее и закинул Лютику тяжелую руку на плечо. — Можем в следующий раз договориться, — предложил он. — О чем? — все еще ворчливо спросил Лютик. — О том, кто кому достанется. — Звучит так, будто бы мне нужна фора. — А тебе не нужна? — Еще слово, и я точно тебя поколочу! — Правда? — Юлиан заинтересованно глянул на Лютика, и тому показалось, что его рука стала еще тяжелее. — О чем спорите? — Геральт, закончивший возиться с раненым лучником, хлопнулся на лавку рядом с бардами и утер лоб рукавом. — О неадекватных вкусах местных дам, — мрачно сообщил Лютик. — А, это вы о том, как Грете с Джаскером флиртует? Ну он, конечно, горазд языком молоть о своей неотразимости, но девицы и правда порой что-то в нем находят. — Чего? — не понял Лютик. — Смотри, — оторопело пробормотал Юлиан уже во все глаза таращась куда-то в дальний угол темного зала корчмы. Лютик повернул голову и обмер. Джаскер, низенький пухлый нескладный Джаскер увлеченно рассказывал о чем-то разбойнице. И та не просто слушала его, но улыбалась и даже с каким-то кокетством наматывала кончик косы на палец. — Во дела! — выдохнул Лютик. — А ты еще мне что-то там предъявлял, — в тон ему заметил Юлиан. — Забудь. Вопрос снят с повестки дня. — Хорош языками молоть! — голос Сигрида гулко разнесся над залом, заглушая все остальные. — Баня готова! — Баня! — тут же оживился Лютик. — Вот это другое дело, вот это я понимаю! Я первый. *** “Пиявки, — думала Йеннифэр, пытаясь усесться поудобнее в простой деревянной бадье, которой ей приходилось довольствоваться вместо удобной медной ванны ее особняка в Венгерберге. — Я превращу их в пиявок. Самый подходящий облик для этих тварей. Главное, не перепутать, которую из пиявок отправлять в другую Сферу.” Сегодняшний день у чародейки выдался особенно неудачным. Мало того, что им так и не удалось отыскать проклятых бардов, так еще и приличного постоялого двора не нашлось. А все почему? Потому что едва они свернули с тракта, как отовсюду повылазила всякая погань. Подумать только! Эндриаги! Здесь! Под Оксенфуртом! Даже Йеннифэр, никогда особо не интересовавшаяся чудовищами, точно знала, что так далеко на севере эндриаги не водятся. Да еще и веспертыль, которому место в пещерах близ Туссента. Вот что, спрашивается, он делал в лесу под Оксенфуртом? Впрочем, Йеннифэр точно знала, что он делал. Он сперва портил ей прическу своими проклятыми крыльями, а потом валялся изжаренным на земле. Но это не отменяло того факта, что никакого веспертыля им вообще встретиться не должно было. Конечно, ведьмаки с проблемой разобрались. Но было принято решение не разделяться. А еще после всей этой кутерьмы в лесу они так и не успели к ночи добраться до нормального населенного пункта, и пришлось остановиться в какой-то захудалой деревеньке, на засратом постоялом дворе, в котором даже ванны не было. Одна только деревянная бадья. Отвратительно! “Или, может быть, жабы? — продолжала размышлять Йеннифэр, натирая кожу мочалкой. — Хотя к чему выбирать? Один станет жабой, другой — пиявкой”. Она с ненавистью глянула на остывшую воду и подогрела ее магией. “А еще лучше тараканы! Точно. Обращу их в мерзких тараканов, как только доберусь до них. Чертовы барды”. Йеннифэр уронила мочалку в воду и устало прикрыла глаза. Она понимала, что в странном поведении совсем не местной фауны виноваты вовсе не барды. Все это зверье явно тянулось к Цирилле. И чародейке эта тенденция совершенно не нравилась. А еще Йеннифэр постоянно чувствовала чужое присутствие поблизости. Не враждебное, но нервирующее. От девчонки нужно было избавиться. И как можно скорее. Вот только проклятых бардов опять куда-то понесло. — Я нашла! — ее рассуждения прервал голос Цири, бесцеремонно ворвавшейся в комнату. Йеннифэр подумала, не поучить ли девчонку манерам, но потом вспомнила, что комната у них общая на двоих, и недовольно скривилась. — Что ты нашла? — неприязненно уточнила она. — Штаны! — почти что с укором напомнила ей Цирилла. — Вы же все наперебой твердите, что в платье сражаться нельзя. Так я нашла штаны! Теперь я смогу сражаться вместе с Геральтом! И княжна с гордостью продемонстрировала застиранные штаны из грубой ткани, явно взятые у кого-то из деревенских. Йеннифэр окинула взглядом вытянутые коленки, заплатку на правом бедре, истрепавшуюся шнуровку. Вид этих штанов явно не должен был вызывать столько восторга у юной девушки. Однако Цирилла сияла, как новенькая монета. — Полагаю, Геральт будет счастлив, — скептически заметила Йеннифэр. А потом подумала, что ее Геральту тоже не помешали бы новые штаны. Не такие, конечно. Но насмотревшись на иноземного ведьмака, чародейка уже успела определиться с фасоном. Да… Геральт отлично будет смотреться в узких кожаных штанах. Осталось только придумать, как убедить его надеть такие. Ах да, и поймать бардов. В первую очередь поймать бардов.