Ветер в волосы, на картуз — эдельвейс

— Напомните мне, почему мы ночуем в лесу? — ворчливо осведомился Лютик, пытаясь отыскать в сумке свой теплый плащ. — Темнеет нынче рано, — невозмутимо отозвался Геральт. — Едем мы не по тракту. Лошади ноги в темноте переломают. К тому же, сегодня сухо и не так уж холодно. — Не так уж холодно, — передразнил его бард, мерзко сгнусавив голос. Он вытащил из сумки туго свернутое шерстяное одеяло, не глядя бросил его Юлиану и продолжил поиски. — Не так уж холодно было три недели назад. А сейчас просто охренеть как холодно. Подайте голос, кому тут не очень холодно? А? Не слышу, это был мышиный писк? Он не в счет, мыши наверняка пищат от холода. Дубак. Вот как это называется. А не “не так уж холодно”. Ведьмак только усмехнулся, но отвечать ничего не стал. Только пошевелил угли в костре и подбросил хвороста. Когда Лютик все-таки нашел свой плащ в недрах сумки, Юлиан уже был завернут в одеяло весь. Только нос и сапоги торчали. А еще встрепанные пряди волос, упрямо падающие на лицо. Юлиан попытался их стряхнуть, подуть на них и, в конце концов, даже вытащил из одеяла одну руку, чтобы заправить волосы за ухо. Но стоило ему поправить в одном месте, как волосы тут же вылезли в другом. — Какой у нас там следующий город по дороге? — спросил он. — Мне бы к цирюльнику заглянуть, а то оброс так, что скоро на лошадь похож буду со своей гривой. — Скорее на медведя, с твоими-то габаритами, — фыркнул Лютик, усаживаясь рядом. Юлиан только фыркнул в ответ. Шутки про ширину его плеч стали уже настолько приевшимися, что даже больше не задевали. Не то чтобы они сильно задевали раньше… Так что Юлиан просто пихнул Лютика плечом и усмехнулся. А Лютик подтянул сумку поближе, пошарил в ней еще немного и извлек оттуда гребень. — Давай сюда свои патлы, — распорядился он и устроился поудобнее. Юлиан послушно стянул одеяло с головы и развернулся к другу спиной. Лютик перебрал пальцами спутанные пряди и цокнул языком. — В кого ж ты высокий такой! — проворчал он. — Сейчас, погоди, найду, на что сесть. В кого он такой высокий, Юлиан не знал. Отец был ниже его ростом, мать тоже. Да и вряд ли Лютик ждал ответа. Конечно, обычно Юлиана это не остановило бы. Он и без вопросов мог трещать без умолку. Но сейчас говорить не хотелось. И Юлиан молчал. Геральт часто ворчал на него за болтливость, а Юлиан только начинал говорить больше. Как будто бесконечный треп мог оградить его от угрюмости и чужого недовольства. Лютик за болтливость на него не ворчал. Он и сам горазд был потрепаться. И за то время, что они путешествовали вместе, барды успели наговорить столько, что во всем Оксенфурте не хватило бы бумаги, возьмись кто-нибудь все это записывать. Но ощутив свободу говорить, Юлиан вместе с ней получил и свободу молчать. Без тревожного чувства неловкости, без потребности получить хоть какой-то отклик. Просто молчать, когда хочется, и не чувствовать себя при этом в одиночестве. Джаскер посмотрел немного, как Лютик укладывает отросшие волосы Юлиана в хвост, а потом подсел поближе к Геральту. — Так и почему на самом деле мы ночуем в лесу? — негромко поинтересовался он. — Я уверен, что ты спокойно мог провести нас до ближайшей деревни. Ведьмак помолчал, потер подбородок, а потом ответил, глядя куда-то в густой лесной мрак: — Вампирка. Я давно не чувствую ее присутствия. Подумал, может, людской шум мне мешает. Но если она изменила планы… в общем, не к добру это. Джаскер вздрогнул едва заметно при упоминании вампирки и опасливо огляделся. Но вокруг все было по-прежнему тихо и спокойно. — А почему так прямо не сказал? — немного растерянно спросил он. Геральт хмыкнул, глянул на Лютика, а потом перевел насмешливый взгляд на друга. — Лютик не вспоминает о ней вот уже несколько дней. Но я уверен, стоит проронить лишь одно неосторожное слово, и мы снова будем день и ночь слушать дифирамбы прекрасной Рони. Джаскер усмехнулся в кулак и сделал вид, что закашлялся. А Геральт посерьезнел вдруг и качнул головой. — Так лучше, — продолжил он свою мысль. — Не стоит ему связываться с вампиркой. Если природа ее не возьмет верх, так Лютик сам выведет ее из терпения. — Да уж, — протянул Джаскер, устроился поудобнее и прислонился спиной к стволу дерева. — Добрая ты душа. — Я не добрый, — поморщился Геральт. — О, ну да, — хмыкнул бард и закатил глаза. — Ты не добрый и не человек. Расскажи это кому-нибудь, кто тебя не знает. Геральт не ответил. Только снова пошевелил угли в костре. — Спой мне лучше что-нибудь, — негромко попросил он. — Что ты хочешь? — тут же оживился Джаскер и враз забыл все свои подначки. Геральт пожал плечами и улыбнулся как-то очень светло. — На твой выбор. Только… не в этой вашей новомодной манере со скачками и криками. Спой, как ты умеешь. Джаскер задумался. Подтянул к себе лютню, перебрал струны, подкрутил маленько колки. Геральт ждал молча. Они не смотрели друг на друга. Будто бы опасаясь спугнуть что-то в ночной тиши и потрескивании костра. Удовлетворенный, наконец, звучанием, Джаскер сыграл пару аккордов и запел негромко:

Ты следом за судьбою идешь В нескончаемой битве. Не будет знать покоя твой меч, Кровью омытый.

Его голос звучал мягко и немного хрипло, вплетаясь в треск костра и шорох листвы на ветру.

И пусть пылает сердце твое, Путь иной предназначен. Закончится сердечный огонь Океаном печали. Сегодня не видать тебе звезд, Лишь пожары над Цинтрой. Они сожгут дотла этот мир, Обреченный на гибель Как стая воронья над тобой Вражьи силы кружатся. Ты думал, что ушел от судьбы, Но сбежать не удастся.

— Совершенно непрезентабельно звучит. Он поет или просто говорит? — шепотом спросил Лютик. Он сам не заметил, как отложил все дела и стал прислушиваться к голосу иноземного собрата. — И мелодия на отвали собрана, — также шепотом отозвался Юлиан. — В ней что, всего три аккорда? Лютик поджал губы и покивал. Однако, несмотря на критику, никто из бардов так и не решился заговорить в голос. Они и сами не смогли бы внятно объяснить, почему. Просто прерывать Джаскера не хотелось. А хотелось… Хотелось смотреть в костер и слушать, как хрипловатый голос стелется по опавшим листьям под мягкий перебор струн.

Ты спросишь, что ты сделал не так, Спросишь снова и снова. И в этом есть Судьбы твоей знак, И пути нет иного. Судьба твоя уже решена, И твои все надежды Не больше чем для камня мечта Стать звездою однажды*

Мелодия стихла, но над поляной по-прежнему висела тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра, да шорохом ветра в листве. — Так значит, мечта камня? — тихо переспросил Геральт через некоторое время. Он так и не оторвал взгляда от костра. Джаскер устало вздохнул. — Не принимай близко к сердцу, — сказал он и потянулся вперед, чтобы хлопнуть друга по плечу. — Ты же знаешь, что я имел ввиду. — Да, — отозвался ведьмак. — Моя судьба была написана в тот момент, когда я очнулся седым мальчишкой в пещерах Каэр Морхена. — Ты, как всегда, все переиначил, — скривился бард. — Сам же знаешь! Я только хотел сказать… — А можно теперь я? — вклинился Лютик. То ли почуял мрачное настроение ведьмака и решил разрядить обстановку, то ли великому маэстро не терпелось продемонстрировать, как надо. Геральт растерянно поднял на него взгляд от костра, но сказать ничего не успел, потому что Юлиан взял слово первым. — Ну нет! — важно заявил он. — У вас и так репертуар, считай, один на двоих. Моя очередь. — Что? — тут же возмутился Лютик и укоризненно глянул на друга. — Да всего-то пара баллад одинаковые! Ничего у нас не общий репертуар! — Тебе только щетину отрастить, и вообще на одно лицо будете, — поддразнил его Юлиан. Лютик аж задохнулся от возмущения. А Джаскер рассмеялся и без тени смущения заявил: — Он такой тщедушный, что ему еще жрать и жрать, чтобы на меня стать похожим. А уж сколько пива надо выпить, мне и представить страшно. И это не говоря уже о моей неповторимой харизме. Лютик только и мог, что раскрывать и закрывать рот. Нужные слова никак не находились. А Геральт рассмеялся. И так тепло у него это получилось, что Лютик даже перестал обижаться. Но момент был безнадежно упущен, потому как Юлиан уже успел достать из чехла свой альт и уже приложил его к плечу. *** — Да неужели же мы возвращаемся на тракт? — воскликнул Джаскер, когда деревья впереди поредели, и изобразил благодарственный жест, обращенный к небу. — Со стороны леса к Кераку не подъедешь, — пояснил Лютик. — Там одна дорога, и ведет она через караульную. Не слишком приятно, но это ведь столичный город, как-никак. Юлиан недовольно скривился, предчувствуя мало приятную процедуру, а Геральт поднял голову и всмотрелся в стены, уже видневшиеся впереди. — Караульная, — задумчиво повторил он. — Ну да, — покивал Лютик. — Они потребуют сдать оружие и вещи перекопают. Но знаешь, мой тебе совет: ничего у них не оставляй. В этой их дыре никакого порядку нет, одна только бюрократия. В прошлый раз у Геральта там оба меча увели. Так что ты делай морду кирпичом, и оружие им свое в руки не давай. А я пока схожу за кузеном, чтобы он утряс формальности. Я бард, меня без проблем пропустят. Ты же умеешь делать морду кирпичом? Наверняка умеешь! Каждый ведьмак должен это уметь, я уверен. — Приложу все усилия, — очень серьезно ответил Геральт и даже сделал явную попытку, но смешинки в глазах ведьмака испортили все впечатление. — Брови, брови нахмурь, — принялся руководить Джаскер. — И уголки губ опусти ниже. — И подбородок выпяти, — подхватил Юлиан. — Смотри, вот так! А смотреть надо так, как будто у тебя в голове ни разу не возникало никакой мысли. Вообще никогда. И уж тем более, ты не пытался их озвучить. Но вот теперь захотел, и весь напрягся такой, и… — Как при запоре. Больше натуги. — Нет, это уже не кирпичом, это физиономия для угрозы. А надо знаешь, такое… Ну вот как будто тебе так скучно, что ты сам от себя устал. — Брови! Не забывай про брови! Геральт не выдержал напора указаний и расхохотался, прикрыв глаза ладонью. — Кажется, это выше моих сил, — признался он. — Не переживай, еще есть время попрактиковаться, — утешил его Лютик. — Главное, не давай им добраться до твоих мечей, и, спаси Мелитэле, ничего не подписывай. *** Караульная Керака была маленькой, неприветливой и вонючей. И если размеры и ароматы Геральта нисколько не удивили, то неприветливость тут была какой-то особенной. Когда компания подходила к караульной, гогот и задорную перебранку стражниц слышно было за версту. (Да, все четверо стражей оказались женщинами. Крупными, мощными и настолько неприятными, что Геральт заподозрил в них родство с орками). Однако, стоило Геральту войти в небольшое полутемное помещение, как разговоры смолкли мгновенно, а все четыре стражницы уставились на него с таким свирепым видом, будто бы он лично вырезал весь их род до седьмого колена. Разумеется, Геральт не ждал теплого приема. Он успел привыкнуть к тому, что ведьмаков не особенно любят даже те, кто просит у них помощи. Он не удивлялся, когда в след ему летели проклятья, когда люди плевали ему под ноги или даже бросали камнями. Он не удивлялся, когда его не пускали в город просто потому, что он ведьмак. Но во взглядах этих стражниц было что-то особенное. Что-то личное. И Геральт никак не мог взять в толк, как он мог насолить этим женщинам, если до недавнего времени даже в мире этом не появлялся. Лютик с порога начал тараторить что-то невразумительно-важное и уверенно двинулся сквозь пропускной пункт к выходу в город. Впрочем, никто не обратил на него ни малейшего внимания. А вот когда Геральт попытался двинуться следом, стражницы, как по команде, встали со своих мест и преградили ему путь. — Стоять, белоголовый, — с неподдельной ненавистью прорычала самая крупная из них и надвинулась на ведьмака, явно пытаясь задавить его массой. Давить там определенно было чем. Геральт рядом с этой дамой казался щуплым мальчишкой, хотя никогда не считал себя ни худым, ни низкорослым. Дама тем временем уперла руки в бока и принялась сверлить ведьмака грозным взглядом, будто бы пытаясь разглядеть его нутро прямо через кожу. Брови ее хмурились, желваки под кожей надувались, а широкий лоб изошел грозными морщинами. Вот кто легко понял бы наставления бардов на тему делания морды кирпичом! Все советы, полученные в пути, Геральту казались смешными и нелепыми, но сейчас, глядя в лицо этой женщины, ведьмак понял, что каждое слово идеально подходит для описания ее гримасы: от запора до непривычки мыслить. — Девочки, это он? — наконец окликнула стражница, по всей видимости, не сумев самостоятельно разглядеть то, что хотела. — А хуй его знает, — отозвалась одна из “девочек” и демонстративно сплюнула себе под ноги. — Похож. Так что даже если не он, наверняка из той же породы. — Эй, обезьянье отродье, — обратилась к Геральту третья, шагнув поближе, — признавайся, ты ведьмак? Она потянулась рукой к куртке Геральта, явно намереваясь отыскать цеховой медальон, но Геральт неуловимым движением уклонился от касания. — Ведьмак, — невозмутимо признал он. — У вас какие-то проблемы с ведьмаками? — Слышь, это у тебя с нами сейчас будут проблемы, — ощерилась та, что повыше. — Хватай его, девочки. Давно руки чешутся надрать зад ведьмаку. И они ринулись в атаку. Уворачиваясь от ударов, Геральт все размышлял, на что же это было похоже. На диких кабанов, сбившихся в стаю? Все стражницы, как одна, были обриты наголо и блестали оголенными потными телесами, кто в области рук, кто в области ног, а кто и вовсе щеголял мощным бугристым прессом. Так что больше они все-таки напоминали свиней. Крупных, неопрятных, с редкой щетиной. И визжали так же. Ведьмак поморщился от очередного пронзительного боевого клича и отскочил вправо, уклоняясь от стражницы, пошедшей на таран. Он не нанес женщинам ни одного удара. Даже руки за спину убрал для верности. Впрочем в тесной комнатушке, львиную долю которой занимал стол с табуретками, стражницы отлично справлялись самостоятельно с нанесением повреждений себе и союзницам. Геральту оставалось только не мешать им. И он кружил по комнате, следя за тем, чтобы озверевшие дамы не взяли его в кольцо. — Дерись, сука! — остервенело взвыла та, что была самой крупной. Лицо ее раскраснелось от натуги. Она сиганула вперед и попыталась двинуть ведьмаку в челюсть слева. И если бы удар достиг цели, вполне вероятно, это могло бы стоить Геральту головы. Но ведьмак отклонился назад, легко перескочил опрокинутую табуретку и крутанулся в сторону, чтобы уйти от атаки другой стражницы. Та пролетела мимо его бедра, длинные полы одежд ведьмака спутали ей ноги. Стражница потеряла равновесие, запнулась о табуретку и с громким матом полетела прямиком на свою соратницу. — Я не дерусь с идиотами, — заметил Геральт, увернувшись от очередного удара с таким видом, будто бы и вовсе его не заметил, а в сторону шагнул случайно, и развел руками. — За это не платят. Он знал, что насмехаться над стражницами — плохая идея. Девицы рассвирепели еще больше. Но Геральт просто не мог удержаться. К тому же он знал, что для него это жалкие противники. Однажды он одолел рыцаря с завязанными глазами, даже не коснувшись его своим мечом. На что рассчитывали стражницы, ввязываясь в бой с ведьмаком, Геральт даже не представлял. — Что у вас тут происходит? Ни на минуту нельзя оставить! — дверь распахнулась, и в комнату шагнул Лютик. За правым плечом его шагал еще один мужчина, крепче и выше ростом, но с тем же разлетом бровей и упрямой линией губ. Лютик повысил голос, силясь перекрыть брань разгневанных стражниц: — Феррант, это нормально у вас, что ли? Уйми своих гарпий! Следом за ними в караульную вошли Джаскер и Юлиан. Они тоже умудрились проскользнуть мимо стражниц, пока те были заняты разглядыванием Геральта. — Они не мои, — скривился мужчина за плечом Лютика. Несмотря на схожесть с Лютиком, лицо Ферранта куда легче приобретало постное серьезное выражение. — Формально они подчиняются Галахаду. Но, между прочим, дамы, что здесь происходит? — Этот хуй белобрысый!.. — начала было одна из стражниц, смачно сплюнув себе под ноги, но тут же исправилась: — Ведьмак, в смысле, отказывается сдать оружие! Да еще и… — она скосила взгляд на ухмыляющегося ведьмака и своих запыхавшихся соратниц, потиравших ушибленные места. Видно было, что хочется ей Геральта обвинить в том, что тот затеял потасовку. Да только ведьмак и пальцем никого не тронул. Все еще стоял, надменно сложив руки за спиной, будто бы издеваясь. — Насмехается над стражами порядка! — нашлась она и злобно скрипнула зубами. Феррант устало вздохнул и потер пальцами переносицу. — Геральт, ну подрался бы с ними для приличия, — насмешливо пожурил его Джаскер. Бард уже успел обзавестись свежим мясным пирожком, и говорил прямо с набитым ртом. — Зачем же насмехаться? Феррант бросил на него неодобрительный взгляд, но ничего не сказал. Зато заговорил Геральт. — Я вовсе не отказывался сдать оружие, — сообщил он. — У меня его не спрашивали. Кажется, множественные переломы моих костей интересовали стражу куда больше изъятия оружия. — Кстати, об изъятии оружия! — вклинился Лютик, с деловитым видом повернулся к Ферранту и выразительно приподнял бровь. — Надеюсь, дорогой кузен, ты не станешь прибегать к подобными необоснованным мерам. Ведь мы оба помним, чем все закончилось в прошлый раз. — По документам все процедуры соблюдены, — с кислым видом попытался возразить тот. — И мечи были выданы… — Сучий потрох, Феррант! — не сдержался Лютик. — А если тебе зад отхватят, ты его наличие тоже по документам проверять будешь? — Я только хочу сказать, что… — Что вы пролюбили два ведьмачьих меча. В том числе серебряный. Так что в этот раз будь любезен, прими меры заранее. Феррант устало вздохнул и снова взялся за переносицу, будто у него внезапно случился приступ головной боли. — Я выпишу вам разрешение на ношение оружия, — сказал он, повернувшись к Геральту. — В ваших интересах не применять его на территории Керака. В противном случае мы вынуждены будем арестовать вас. — Но как же так?! — возмутилась было самая крупная из стражниц. — Ведь в законе же ясно… Но договорить она не решилась, потому как Феррант одарил ее таким колючим взглядом, от которого даже ведьмаку стало не по себе. — В порядке исключения, — раздельно проговорил он. — Постараюсь не вынуждать вас прилагать лишние усилия, — усмехнулся ведьмак. — Уверен, никому не захочется заниматься моим арестом. — Не могу согласиться, — холодно возразил кузен Лютика, и в голосе его отчетливо проступили предупреждающие ноты. — Но вы правы, усилия и правда были бы излишними. Он развернулся к Лютику и добавил: — Это все, или у тебя есть ко мне еще какие-то вопросы? Лютик пожал плечами, мол, “а что же еще?”, а потом спохватился и ухватил кузена за локоть. — Разумеется, есть! Я же писал тебе! Или ты вовсе мои письма не читаешь? Рони! — Ах это, — Феррант с мученическим видом возвел глаза к потолку. — Давай обсудим это в другом месте. Идем. Он посторонился, пропуская ведьмака к выходу первым. Геральт вышел из караульной под пристальными взглядами стражниц, пропитанными неутоленной жаждой крови. Следом вышли барды. И только потом Феррант развернулся, приподнял на прощание шляпу и покинул караульную. — Она здесь? — первым делом спросил Феррант, грозно глянув на кузена, как только они вышли. Лютик растерянно заозирался по сторонам, будто бы рассчитывая отыскать вампирку взглядом. Но за него ответил Геральт: — Она идет за нами следом, но слишком осторожна, чтобы появиться открыто. Ее опасения можно понять. Однако, когда мы подходили к городу, я ощутил ее присутствие. — Храни нас Мелитэле, — пробормотал Феррант и машинально сложил руки в знак, отгоняющий зло. — О чем ты только думал, Лютик?! Я же велел тебе не приводить вампирку в Керак! Ты сам-то читаешь мои письма?! — Прости, но нам нужно было срочно покинуть Оксенфурт, так что у меня не было возможности дождаться ответа, — без тени раскаяния заявил его кузен. Феррант беззвучно выругался и в очередной раз вздохнул. — И что же заставило вас так спешить? — ядовито осведомился он, не особенно рассчитывая на ответ. — О, это мелочи, — отмахнулся Лютик. — просто я повздорил с деканом и отказался от должности… — ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО?.. — …Да и профессия барда делает длительное пребывание на одном месте непозволительной роскошью. Ну посуди сам, как я отыщу годный материал для новых баллад, протирая штаны в стенах академии? Верно! Никак! Так что мы… — ТЫ ОТКАЗАЛСЯ ОТ ДОЛЖНОСТИ?! — Да что тут такого? — обиделся Лютик. — Ну отказался и отказался. Не так уж и хороша эта должность. И, между прочим, очень скоро они пожалеют… — А я-то, дурак, думал, что из тебя хоть какой-то прок выйдет, — скрипнул зубами Феррант. — Но ты, похоже, даже на смертном одре не образумишься. — О, прекрати, — отмахнулся Лютик. — Вот что ты как отец? Еще скажи, что мне нужно было изучать право, а не поэзию. И потом сидеть, прирастать жопой к креслу где-нибудь при дворе. — Упаси боги, — мрачно возразил Феррант. — Ты и при дворе? От тебя и так неприятностей хватает. — Вот именно!.. Подожди, что это ты имел сейчас ввиду? — Давайте вернемся к вампирке, — вклинился Геральт, не воодушевленный перспективой наблюдать семейные разборки. — Я понимаю ваше нежелание брать ее на службу. И за ее устранение в случае проблем беру на себя полную ответственность. Но Аронии’гарнэй на протяжении всего пути никого не убила. Да и в той деревеньке, где мы ее нашли, она пыталась не вредить людям. Брала лишь столько крови, сколько ей необходимо для жизни. Возможно, стоит дать ей хотя бы шанс? Если же из этого ничего не выйдет, я останусь здесь, чтобы решить проблему. — Даже не знаю, кто может вызвать больше проблем, — мрачно заметил Феррант. — Вампирка, или ведьмак. Не хочу показаться грубым, но в Кераке далеко не всех обрадует присутствие ведьмака. — Я и не сомневался, — хмыкнул Геральт. — И все же. — Да ты хотя бы посмотри на нее, прежде чем принимать решение! — настаивал Лютик. — Чтобы она и мне голову заморочила? Нет уж. Знаешь, Лютик, я очень многое прощал тебе, и всегда прикрывал твою задницу, но это уже перебор. — Давайте где-нибудь сядем и поедим для начала, — вмешался Юлиан. — Никакого продуктивного разговора на пустой желудок не получится. — Вот это точно! — тут же поддержал его Джаскер. — Да, кстати, ты же хотел еще наведаться к цирюльнику. — Думаю, с этим можно подождать, — отозвался тот и поправил прядь волос, выбившуюся из хвоста. Лютик собрал его волосы лентой на затылке. За время пути верхом та ослабла и немного сползла, но волосы все еще держала. И в итоге получилось совсем недурно. В меру небрежно, в меру аккуратно, да и волосы больше не мешали. В общем, Юлиан был доволен своей прической. И есть ему хотелось гораздо больше, чем стричься. — В отличие от некоторых, — заметил Феррант, выразительно посмотрев на Лютика, — я человек занятой, и мне некогда рассиживаться по кабакам. — О, брось, — разочарованно протянул его кузен. — Мы ведь не так уж часто видимся. Не будь ослом. К тому же, когда еще тебе выдастся случай поесть в такой приятной компании? Тебя ведь со всех сторон окружают канцелярские крысы, одна унылее другой. — Лютик… — попытался было запротестовать Феррант, но кузен уже крепче ухватил его за локоть и уверенным шагом двинулся вперед. Вероятно, по направлению к ближайшей корчме. — Не хочу ничего слушать! — нарочито громко заявил он. *** В корчме оказалось тихо и на удивление чисто. По мнению Джаскера, даже слишком чисто. Он настолько выскобленных столов даже при дворе не видел. Зато Юлиан так приободрился, будто бы оказался у себя дома. — Отличное место! — похвалил он. — А что здесь подают? — Все! — с нескрываемой гордостью заявил Лютик. — Но тебе я советую попробовать лобстеров. Ты когда-нибудь ел лобстеров? Они в вашем мире вообще водятся? — В вашем мире? — удивленно переспросил Феррант, вскинув голову. До этого момента он сидел за столом с видом обреченного смертника. Но перемены в его настроении были решительно проигнорированы, потому как Лютик и Юлиан принялись увлеченно изучать меню. Геральт и Джаскер тоже взяли меню, недоуменно переглянулись, будто бы никогда в жизни меню не видели, а потом принялись обсуждать, на что из перечисленного хватит средств. — Не беспокойтесь о деньгах, — успокоил их Лютик. — Феррант угощает. Феррант состроил кислую мину, но ничего не ответил. — На каком это языке? — удивился Юлиан, вглядываясь в буквы. — Так на всеобщем же, — удивленно отозвался Лютик. Юлиан растерянно моргнул и потер глаза. У него не возникало никаких проблем в общении с местными. Язык явно был один. Но в тексте он не узнавал ни одной буквы. Юлиан попытался припомнить, видел ли он раньше хоть один текст в этом мире. Но в памяти ничего не всплывало. Он даже в записи Лютика так ни разу и не заглянул. А собственных давно не вел. Могло ли быть так, что в этом мире речь была той же, но письменность совсем иной? — Кстати, о письмах, — совершенно некстати припомнил Феррант. — На твой последний адрес в Кераке недавно пришло письмо. Я думал переправить его в Оксенфурт, да только руки не дошли. И раз уж ты здесь… — Кто мог писать мне в Керак? — удивился Лютик. — Оно у тебя с собой? Ферант пожал плечами, покопался за пазухой, достал несколько конвертов, просмотрел их, кивнул сам себе и передал один из конвертов кузену. — О, так это же Ленард! — просиял Лютик, едва заметил почерк, и тут же разорвал конверт. — Посмотрим, чего хотел этот старый пройдоха… О! — развернув письмо, Лютик удивленно округлил глаза и вскинул брови. — Джаскер, это тебе. — Мне? — казалось, Джаскер был удивлен ничуть не меньше. — Да, — растерянно подтвердил Лютик, протягивая письмо. — А ты тоже не можешь читать по-нашему? — Вроде, могу, — бард взял письмо и поднес поближе к глазам. — Что там? — Юлиан придвинулся поближе. Впрочем, всем было любопытно, зачем философ из Оксенфурта решил писать Джаскеру. Джаскер вгляделся в строчки, а потом фыркнул и рассмеялся. — Да что там? — не вытерпел Лютик. — Ленард просит разрешения использовать мои идеи о связи снов и иных Сфер в своем будущем труде. И даже предлагает соавторство, если я сумею найти время. Лютик звонко хлопнул себя ладонью по лицу. — Ну конечно, — проворчал он. — Два сапога пара. Смотрите не спейтесь в процессе сотрудничества. — Не стоит завидовать, — мягко усмехнулся Джаскер. — Может, я все-таки пойду? — без особой надежды спросил Феррант. — У меня все-таки дела. Я как-никак… Договорить он не успел. За столом внезапно воцарилась гробовая тишина, и все присутствующие уставились на дверь. Казалось, барды даже перестали дышать. А Юлиан еще и посерел лицом вдобавок. Феррант, уже предчувствуя, что ему не понравится увиденное, тоже обратил взгляд к двери. Там стояли четверо. Небезызвестная Йеннифэр из Венгерберга, ведьмак Геральт, еще один плечистый ведьмак, удивительным образом на него похожий, и совсем юная девушка в грязных штанах и со светлой немного растрепанной косой. — Только этого не хватало, — устало выдохнул Феррант и закрыл лицо ладонью.