Ветер в волосы, на картуз — эдельвейс

Юлиан не мог понять, что он чувствует. Все его мысли будто бы замерли, остановились и в то же время кричали хором на разные голоса. Перед ним стоял Геральт. Не он один, конечно, но его было слишком много, чтобы Юлиан мог заметить кого-то еще. Вот он. Пришел. Догнал. Отыскал. Не забыл и не бросил, хотя наверняка мог уже вернуться в свой мир вместе с Цириллой. Но нет, Геральт стоял здесь. И вид его обескураживал. Вместо грозного надменного ведьмака, на Юлиана смотрел растерянный мужчина с отросшей щетиной, всклокоченными бровями и в мятых обвисших штанах, совершенно не сочитавшихся с шикарным клепаным доспехом. Геральт не рычал и не бранился, хотя и пытался хмурить брови. Он просто смотрел. И было в его взгляде что-то от побитой псины. Юлиан в тайне надеялся, что однажды Геральт все-таки отыщет его в этом мире. Он даже заготовил речь. Несколько речей, на самом деле. Но сейчас, когда Юлиан увидел ведьмака, все слова казались нелепыми и неподходящими. И оставалось только молчать в кричащей тишине мыслей. Впрочем, тишина эта быстро была разрушена. Вперед выступила женщина, прекрасная, как буря. Она не была ни высокой, ни широкой в плечах, но весь ее облик излучал стать и неистовую угрожающую силу. А фиалковые глаза метали молнии. И это даже не вполне метафора. Юлиан готов был поклясться, что заметил несколько электрических разрядом, сверкнувших в воздухе. Так что трогательное воссоединения явно не входило в ее планы. — Прежде, чем я обращу вас в слизней, — тихо, но грозно проговорила она, — есть ли вам, что сказать в свое оправдание? Юлиан понятия не имел, чем мог вызвать гнев этой женщины, но готов был прямо сейчас пасть ей в ноги, чтобы вымаливать прощение. И если бы не оцепенение от встречи с ведьмаком, он бы уже занялся этим. Но Лютик его опередил, разрушив всю мрачную торжественность момента. — А почему я должен оправдываться? — возмутился он. Точнее, попытался возмутиться. Голос барда явственно подрагивал от страха. Но все равно Лютик не собирался уступать. — Знаешь, мне много в чем приходилось оправдываться в этой жизни. Когда я вылезал через окно из спальни замужней дамы… — с каждым словом бард как будто бы преисполнялся решимости и забывал о страхе. Плечи его расправлялись, а голос обретал громкость и силу. Чародейка явно хотела прервать тираду Лютика, но не могла найти бреши, чтобы ввернуть слово. — …когда я сбегал, не заплатив за выпивку, и даже когда я спер чужие портки, потому что свои пришлось оставить в спешке! Но ни разу еще от меня не требовали оправданий за то, что я приехал в Оксенфурт. — Лютик, — попытался прервать его Геральт, явно беспокоясь о том, что если бард немедленно не заткнется, то Йеннифэр рассверепеет еще больше, и тогда многострадальную шкурку барда уже будет не спасти. Но какое там! Лютик даже не заметил его попытки. — Я там преподавателем числился до недавнего времени, между прочим! — вещал он. — Вот посуди сам, Геральт, разве ты когда-нибудь оправдывался за то, что приехал выполнять свою работу? Нет? А я почему должен? — попытка Геральта как-либо прокомментировать это замечание тоже была проигнорирована. — Или мне теперь каждый раз ставить достопочтенную Йеннифэр в известность о своих планах? — Лютик зло сверкнул глазами и ехидно ухмыльнулся. — Дорогая Йеннифэр, — принялся паясничать он, — сейчас я собираюсь отлить. Если ты не против, конечно. Ты же не против? Йеннифэр от такой наглости подавилась собственными ругательствами. Но это не значит, что она не ответила. Растеряв словесные аргументы, чародейка вскинула руку и стиснула тонкие изящные пальцы в кулак. Лютик вскрикнул коротко и высоко. Его будто бы схватили за грудки и вздернули на ноги. Вот только никого перед ним не было. Йеннифэр стояла шагах в десяти от него. Но Лютик явственно ощущал, что чародейка нависла прямо над ним. — Еще слово, и ты расстанешься со своим языком, бард, — прошипела она. — Минуточку, уважаемая! — Феррант нахмурился и встал со своего места. Видно было, что ему тоже не по себе. Но, являясь начальником тайной полиции, он давно разучился реально оценивать свои силы, и по привычке приписывал к ним еще и значительную часть государственных ресурсов. — Уверен, вашему недовольству есть причины. Зная моего кузена, я нисколько в этом не сомневаюсь. Но вы находитесь на территории Керака, да еще и в общественном месте, в присутствии чиновника. Так что будьте так любезны держать себя в руках и не устраивать беспорядков. — О, причины имеются, — Йеннифэр повернулась к Ферранту и одарила его таким взглядом, что начальник тайной полиции тут же пожалел о своей дерзости. — И само знание этих причин может угрожать вашей жизни. Так что в ваших интересах, господин Леттенхоф, покинуть помещение. — Справедливо, — торопливо пробормотал тот и отвел взгляд, сделав вид, что ищет оставленную шляпу или перчатки, хотя все это было при нем. — Ты что, оставишь меня на растерзание этой ведьме?! — ахнул Лютик. Феррант переступил с ноги на ногу. Его явно терзали сомнения. Йеннифэр закатила глаза и скрестила руки на груди. Невидимая хватка на одежде Лютика ослабла. — Хорошо, — отчеканила она. — Раз уж долг обязывает вас не допускать беспорядков в общественных местах, мы найдем место более уединенное. Так вас устроит? Феррант открыл было рот, то ли чтобы возразить, то ли чтобы согласиться, но Йеннифэр уже развернулась на каблуках и взмахнула рукой. Лютик вскрикнул и споткнулся о собственные ноги, когда невидимая сила поволокла его за шиворот следом за чародейкой. — Эй, полегче! — Юлиан наконец пришел в себя и попытался вступиться за друга, но вдруг ощутил, как натянулись отвороты его плаща, а ноги заскользили по полу. — Вы двое, — чародейка чуть обернулась и бросила грозный взгляд на Геральта и Джаскера, все еще в полнейшей растерянности сидевших за столом. — За мной. И она зашагала прочь, с каждым шагом громко впечатывая каблуки в деревянный пол. — Йеннифэр, прости! — взмолился Лютик, когда его резко дернуло вперед, и он едва не налетел на стол. — Прости, я был неправ! Я не знаю, в чем, но точно был! Ты порвешь мою куртку, Йеннифэр! Это же парча! — Я тебе не только куртку порву, — угрожающе прошипела чародейка и стиснула пальцы сильнее, так что ткань на груди у Лютика затрещала. Бард придушено пискнул и принялся живее перебирать ногами, чтобы минимизировать ущерб. Геральт глянул на него сочувственно, но вмешиваться не решился. Он надеялся, что отыгравшись на одежде, Йеннифэр немного остынет, и, по крайней мере, не станет проклинать барда. Потому как биться с Йеннифэр ведьмаку категорически не хотелось. А иного способа спасти Лютика в случае чего Геральт не видел. Йеннифэр протащила бардов, как псов на привязи, через весь город. Ей явно доставляли удовольствие вопли Лютика и испуганные взгляды прохожих. Но виду чародейка не подавала, сохраняя грозное горделивое выражение на лице. — Может, стоит что-нибудь сделать? — шепотом обратился Джаскер к Геральту, обеспокоенно глянув на чародейку. Ведьмак хмурился и поджимал губы. Он явно думал о том же, но едва ли представлял, чем может помочь. — Один я с ней точно не справлюсь, — наконец ответил он. — А те двое, вроде бы, с ней заодно. Может быть, нам удастся отвлечь ее внимание и сбежать. Хотя я понятия не имею, какими силами обладают местные чародейки. — Да, дело дрянь, — мрачно пробормотал Джаскер. — Что же они такого натворили? Я как-то не спрашивал, почему Лютик и Юлиан скрываются, но, видимо, нам и правда следовало держаться подальше от городов и тракта. — Мне кажется, те два ведьмака не питают к ним ненависти, — задумчиво возразил Геральт. — Может быть, получится договориться. Но тебе лучше бы помалкивать и готовиться делать ноги, пока чародейка не взялась и за нас тоже. — Делать ноги я всегда готов, — хмыкнул Джаскер и ниже надвинул шляпу, чтобы та не слетела с головы, если и правда придется убегать. Вдоволь насладившись позорным шествием по городским улицам, Йеннифэр свернула в подворотню и остановилась. — Открывай портал за городские стены, — распорядилась она, повернувшись к Цири. — Я? — удивленно переспросила девочка. — У меня заняты руки, как видишь, — раздраженно отозвалась чародейка и демонстративно потрясла кулаком. Барды синхронно вскрикнули и отчаянно выругались, почувствовав, как их ноги отрываются от земли. — Или ты даже технику открывания порталов все еще не освоила? — Все я освоила! — тут же оскорбилась Цирилла, нахмурив тонкие брови. — К чему опять порталы? — запротестовал Геральт, когда молодая княжна принялась сосредоточенно колдовать. Порталы Геральт никогда не любил. Он не понаслышке знал, насколько опасна такая магия, да еще и в неумелых руках. Сам не раз видел то, что оставалось от людей, прошедших неверно открытыми порталами. Порой в пункт назначения те пребывали по частям. Но Йеннифэр была непреклонна. — Разве это я разругалась с местной стражей? — огрызнулась она, одарив ведьмака сердитым взглядом. — Все было бы куда проще, если бы ты не создавал проблем всюду, где появляешься! Вы с Лютиком стоите друг друга! — Вообще-то, проблемы создавал не я, — справедливо заметил Геральт. — Меня обокрали, посадили в тюрьму по ложным обвинениям и принудили к сотрудничеству, если ты не в курсе. — Закрой рот, — раздельно произнесла чародейка, и ведьмак счел за лучшее подчиниться. Злить Йеннифэр сейчас было не в его интересах. И уж точно не в интересах Лютика. Тем временем в подворотне с шипением раскрылся зев портала, и Цири самодовольно вздернула подбородок, обозначая завершение работы. На краткий миг во взгляде Йеннифэр мелькнули одобрение и какая-то странная гордость, но чародейка тут же вернула лицу сердитое раздраженное выражение. — Шагайте, — велела она, обращаясь к Геральту и Джаскеру. Те переглянулись и нехотя повиновались. По другую сторону портала их встретила поляна среди реденького леса, который они проезжали на подступах к Кераку. Рядом стояли четыре стреноженные лошади. По всей видимости, они принадлежали чародейке, Цири и сопровождавшим их ведьмакам. — А как же наши лошади? — тут же спохватился Джаскер. — Они же там остались! — Не до них сейчас, — напряженно возразил Геральт. — Разберемся как-нибудь с лошадьми. Лучше думай о путях отступления. — Понял, — не стал спорить бард и в самом деле принялся вглядываться в подлесок, прикидывая, где будет лучше скрыться. А из портала тем временем вышла Йеннифэр, по прежнему державшая Юлиана и Лютика на невидимых поводках, два ведьмака и Цири. Прибыв последней, девочка закрыла портал и окинула взглядом своих спутников будто бы в поисках чего-то. По всей видимости, одобрения. Но все вокруг были слишком заняты, чтобы оценить успехи Цириллы по достоинству. Так что молодая княжна фыркнула немного обиженно и отошла в сторону. Тревога и напряжение, висевшие в воздухе, были такими плотными, что их можно было бы схватить руками. Даже лошади, казалось, напряглись и принялись нервно прядать ушами. — Итак, — объявила чародейка, развернувшись к бардам. Волосы ее черным ураганом взметнулись в воздух и снова рассыпались по плечам причудливыми кольцами. — Прежде, чем разложить вас на атомы, хотелось бы, чтобы вы двое осознали, что именно натворили. — Что бы я ни сделал, — затараторил Лютик, — я не хотел ничего дурного. Пойми, я тот, кто я есть, Йеннифэр! И если я нечаянно оскорбил тебя, я всего лишь… — То, что ты тот, кто ты есть, несчастье для нас обоих, — перебила его чародейка и крепче стиснула пальцы. Лютик и Юлиан изошли хрипами. Воротники одежд, за которые вздергивала их чародейка, перекрыли ход воздуху. Геральт, до сих пор не вполне осознававший, чем грозит им всем гнев чародейки, напрягся. Лицо его вновь приобрело угрюмое выражение, а рука как-то сама потянулась к мечам. Его старший собрат, разумеется, заметил перемены в настроении ведьмака и теперь забеспокоился всерьез. Если Геральту хватит глупости угрожать Йеннифэр, то решить все миром уже точно не получится. — Йеннифэр… — попытался он снова вмешаться. — Помолчи, Геральт, — отрезала чародейка, даже не повернув головы в его сторону. — Вы, идиоты недоношенные, едва не угробили всю нашу Сферу! Вы хоть понимаете, чем грозят перемещения меж миров? Думаете, сопряжение — это какая-то шутка? Раз пережили, и другой переживем? Сопряжение может разрушить все участвующие в нем Сферы! И чем дольше мироходцы находятся здесь, тем стремительнее Сферы сближаются! А вы тут устроили крысиные бега! Мне… МНЕ пришлось гоняться за вами от Цидариса до Оксенфурта и назад к Кераку! По грязным деревням и затхлым трактирам! — Но мы же не… — попытался оправдаться Лютик, но Йеннифэр вздернула руку, и бард в очередной раз повис на своей куртке, уже трещащей по швам и не только. — Заткнись, пустозвон! Твое счастье, что ты достаточно предсказуем, чтобы мы сумели отыскать тебя и твоих безмозглых приятелей! Кстати, — она вдруг развернулась к Геральту и Джаскера, и те будто разом сделались меньше ростом под ее взглядом, — вы еще кто такие? Ты, ведьмак, как-то очень уж похож на Геральта. — Неверное, потому, что я Геральт и есть, — заметил тот. Несмотря ни на что, Геральту удавалось сохранять видимость спокойствия. Джаскер с завистью глянул на друга, но комментировать не решился. — Чудесно, — процедила чародейка. — Значит, нам еще и вашу Сферу разыскивать придется. Надеюсь, у вас не возникло мысли, что вы тоже можете сбежать и остаться в этой Сфере? Потому что клянусь, я уже готова обратить вас в пепел и перебросить через портал ваши останки. — Нет, мадам, мы об этом не думали, — заверил ее Джаскер, судорожно сглотнув. — Отлично, — холодно отозвалась Йеннифэр. — Мы немедленно отправляемся к пику Горгоны. Все. И только попробуйте что-нибудь выкинуть по дороге. — А как же наши лошади? — возразил Джаскер. — Они остались в городе! — Лошади? — чародейка сверкнула глазами, а голос ее упал до злого шипения. В воздухе раздался электрический треск, когда вокруг ее волос засверкали разряды. — Ты похоже, меня не слышал? Или тебе не хватает мозгов, чтобы понять, в каком дерьме мы все оказались из-за вас? Джаскер инстинктивно втянул голову в плечи, но корысть в нем всегда была сильнее страха. Он мог расстаться со своим имуществом ради выпивки или широкого жеста, но уж точно не потому, что боялся женщины. Так что, превозмогая дрожь в коленях, он вскинул голову и заговорил: — Я все понимаю. Но лошади, знаете ли, стоят не дешево. А меня и Геральта дорога кормит. Кроме того, не так уж долго вернуться за лошадьми. Мы на обличительные речи больше времени потратили. — Джаскер, — попытался урезонить друга Геральт. Ведьмак уже успел сообразить, что с чародейкой лучше не спорить. Но, как это часто бывало с бардом, инстинкт самосохранения изменил ему. — Если ты не хочешь идти своими ногами, бард, — отчеканила чародейка, свободной рукой оплетая Джаскера чарами, — я доставлю тебя к пику Горгоны по частям. Тот уже начал было что-то лепетать, но вдруг разговор был грубо прерван. — Никто никуда не отправится, — прозвучало над поляной. И голос этот не принадлежал ни ведьмакам, ни бардам. Он вообще не принадлежал человеку. Голос без опоры и начала, звучащий будто бы прямо в мыслях. А потом вскрикнула Цири. Все три ведьмака, Юлиан и Йеннифэр мгновенно подобрались и развернулись, но замерли, не решаясь атаковать. На краю поляны стояла вампирка с волосами, будто бы сотканными из тьмы, и в нелепой лиловой шляпе с широкими мятыми полями. Аронии’гарнэй крепко прижимала короткий нож к горлу молодой княжны. Она с ухмылкой окинула взглядом собравшихся и крепко ухватила свою заложницу за плечи, не отнимая стали от нежной кожи на шее девочки. — Верное решение, — одобрительно сказала вампирка, когда заметила, что ее противники замерли в нерешительности. — Вам лучше не делать резких движений, пока Путеводная Звезда в моих руках.