Ветер в волосы, на картуз — эдельвейс

— Я не там, — едва слышно прошептала Цири. Она не видела, кто ее держит. Не могла повернуть головы. Не могла пошевелиться. Совсем как тогда… Дым и жар. Запах крови. Чужая рука крепко держит ее. Цири не опускает глаз, но ей кажется, что в кожу впиваются пластины латной перчатки. Не шевельнуться. — Я не там. Это было давно. Это закончилось. Геральт нашел ее. Научил защищаться. И нападать тоже научил. Но уроки, полученные в Каэр Морхене, никак не желали воскресать в памяти. Все тело будто бы одеревенело. Пальцы сковало колким напряжением. Был ли Каэр Морхен? Или была только горящая Цинтра? Почему Геральт ничего не делает? Где Геральт? — Мне нет дела до вашей Сферы, — слова доносились будто бы через толщу воды. — Сначала Путеводная Звезда отправит домой меня. Или же она уже никого и никуда не сможет отправить. — Я не там… Цири видела лес. Видела грозную чародейку, бардов, ведьмаков, тревожно застывших, сжав пальцы на рукоятках мечей. Она знала, что она здесь. Что надо действовать. Надо вырваться. Но тело не слушалось. А перед глазами стояла горящая Цинтра и черные перья на шлеме. Она снова была маленькой девочкой. Беспомощной. Слабой. Пойманной. — Даже не пытайся, чародейка. Я быстрее тебя. Ты не успеешь завершить свой жест, как девчонка окажется без головы. — Но и ты умрешь следом, — голос Йеннифэр все еще звучал ровно. Но на лице ее застыло непривычное выражение. Холодное. Мертвое. Выражение, призванное скрыть страх. Она не должна была бояться за эту девочку. Всего-лишь девчонка. Мало ли таких? Но Йеннифэр ничего не могла с собой поделать. Одна лишь мысль о том, что эта несносная девчонка, которая вечно перечит и задирает нос, умрет у нее на глазах, приводила чародейку в ужас. — Думаешь, я не знаю? Или ты думаешь, я поверю, будто вы меня отпустите, если я отпущу Путеводную Звезду? — вампирка ухмылялась. Нет, она тоже боялась. Но это был другой страх. Страх, придающий сил. Страх того, кто уже потерял все, и теперь ухватился за последний шанс. Победа или смерть. — Отсюда у меня есть лишь два пути: в мой мир и на тот свет. И я намерена воспользоваться первым. — Хорошо. Ты вернешься первой. Но едва ли Цири сможет открыть портал с ножом у горла. — По-твоему, я настолько глупа? Мне не нужно твое разрешение, чародейка. Мне нужно, чтобы ты ушла и забрала своих клоунов. — Думаешь, мы оставим Цири с тобой? — ухмылка Йеннифэр похожа на оскал. — Иначе она умрет. Твердые пальцы впиваются в кожу. Никто не спасет. — Я не там… Черные перья на шлеме. Никто не придет на помощь. — Я не там… Запах крови и горящей плоти. Остался ли кто-то в живых? — Я не… Крики. Крики. Крики… Вспышка… *** Юлиан сам не понял, каким чудом его организм успел среагировать. Просто когда Цири закричала, он метнулся вперед, не до конца осознавая что и для чего он делает. Где-то на подкорке сознания отчаянно бился страх остаться одному не пойми где. Этот страх даже не был облечен в слова. Но Юлиан точно знал: ни при каких обстоятельствах он не должен сейчас потерять своих. Когда глаза ослепило вспышкой, это уже не стало сюрпризом. В прошлый раз было так же. А потом — круговерть из пустынных миров. Единственное, что удивило Юлиана, так это то, что первым делом он бросился не к Геральту и не к Цирилле. Но понял он это только тогда, когда мертвой хваткой вцепился в предплечье Лютика. — Что происходит? — Лютик отчаянно паниковал и вертел головой. Он инстинктивно попытался вырваться, но, приметив бордовый рукав кожаного плаща на державшей его руке, заставил себя немного успокоиться. Юлиан честно попытался ответить, но быстро понял, что это не имеет никакого смысла. Крик Цири достиг такой высоты, что ушам стало больно. Он и сам едва слышал свой голос. Вокруг вспыхивали и гасли чуждые незнакомые пейзажи, сменяясь так быстро, что не было возможности сориентироваться. Вот их окружают каменные колонны, а уже в следующий миг вокруг раскрываются причудливые цветы с… это что, зубы? Нет, наверное, показалось. Где-то рядом ошарашенно выругалась Йеннифэр. Чародейка явно пыталась что-то сделать, как-то остановить неконтролируемое перемещение по Сферам. Ее волосы черным ураганом взвились в воздух, а глаза горели так ярко, что их было видно даже во всепоглощающих вспышках света. Геральт придерживал ее за плечо и талию, и не было ясно, поддерживал ли он чародейку, или сам держался за нее. Голос Цириллы вышел за границы слышимости. Вампирка за ее спиной скорчилась и зажала уши ладонями, и Юлиан подумал, что сейчас юная княжна упадет, утратив опору. Он попытался подойти ближе, ни на миг не выпуская из рук предплечье Лютика. Идти удавалось с трудом. Ноги то проваливались в снег, то вязли в грязи. Юлиан готов был поклясться, что на миг они все оказались под водой, но уже в следующий момент кожу обдало испепеляющим жаром. С другой стороны к Цири пытался пробраться Геральт. Ведьмак гораздо успешнее справлялся с перемещением в непрерывно меняющемся пространстве, но и его скорость оставляла желать лучшего. Однако Цири явно не нуждалась в опоре. Тело ее выпрямилось, плечи расправились, а ноги, казалось, даже оторвались от земли. Впрочем, с учетом того, как быстро изменялась эта самая земля, сказать точно не представлялось возможным. Цири как будто парила. Глаза ее закатились, ладони раскрылись, а вспышки света окутывали ее тело снова и снова. Где-то рядом заржала лошадь. Сверху обрушился дождь. Послышалась отчаянная брань Джаскера. Геральт, буквально волоча его за шиворот, тоже двинулся в сторону Цириллы. Юлиан готов был поклясться, что слышит, как скрипят стиснутые зубы во рту ведьмака. Или это скрипели его собственные зубы? Земля под ногами содрогнулась, и полетели камни. Что-то острое полоснуло по щеке. Ремень лютни Джаскера лопнул, и инструмент полетел куда-то прочь. Юлиан видел, как раскрывается рот барда в немом крике ужаса. Как он пытается поймать инструмент, срывается с места. Как Геральт оттаскивает его, что-то говорит. Но в ушах стоял лишь гул, который нельзя было назвать звуком. Что-то теплое текло по щеке и шее. По лицу хлестнула ветка с сочными зелеными листьями. Твердые пальцы стиснули руку чуть выше локтя. Юлиан не знал, что делать. Чтобы предпринять хоть что-то, придется отпустить Лютика. Тогда он может потерять друга в чужой неведомой Сфере навсегда. Но прежде, чем Юлиан сумел придумать, что делать, перед лицом возникла суровая напряженная физиономия Геральта. Рука тоже явно принадлежала ему. Он что-то сказал. Прокричал даже, судя по тому, как напряглось горло. Но Юлиан по-прежнему не слышал ни звука. Лютика ощутимо трясло. Его глаза так округлились, что грозили вывалиться. Он отчаянно вертел головой и что-то тараторил. Отсутствие возможности быть услышанным барда явно не волновало. Или это только Юлиан утратил слух? Черт возьми, у него же не порвались перепонки? Очень хотелось проверить, не кровь ли это течет по шее. Но на одной руке Юлиана висел Лютик, а другую крепко держал Геральт. Запахло озоном. В грудь ударила волна ветра, такая сильная, что едва не сбила с ног. Не вдохнуть. Новая вспышка наполнилась каким-то странным лиловым светом. Цирилла опрокинулась на спину, разметав руки в стороны. Но не упала, а зависла в воздухе. Под ее ногами, сжавшись в комок, сидела вампирка, натянув на голову шляпу едва ли не до самого подбородка. Все вокруг разразилось треском. Юлиан не услышал его, но будто бы ощутил кожей. Волосы на загривке встали дыбом. Глаза Геральта сверкнули жутковатым блеском. А потом вдруг все кончилось. Юлиан почувствовал, как ноги его подкосились, и полетел на землю. Или это Лютик потянул его на землю? Он надеялся, что Геральт удержит их от падения, но ведьмак уже на всех парах летел к Цири. Так что коленки Юлиана встретились с жесткой землей. Рядом на все ту же землю повалился Лютик с грацией мешка с картошкой. Но была и хорошая новость. Юлиан услышал протяжный болезненный стон Лютика. А значит, он все еще мог слышать. Очень хотелось позволить себе рухнуть прямо здесь и просто лежать, пока в голове не прояснится, а желудок не перестанет проситься наружу. Но Юлиан не позволил. Он заставил себя поднять голову и оглядеться. Первым делом он нашел взглядом Геральта. Ведьмак сидел на земле и держал на руках Цириллу. Судя по тому, что лицо его выглядело скорее напряженным, чем яростным, девочка была жива. Чуть поодаль стенал и заламывал руки Джаскер. Он уже был на ногах и суматошно озирается вокруг. Наверное, надеялся увидеть свою лютню. Рядом с ним кряхтя поднимался с земли Геральт, по-стариковски держась за поясницу и скаля зубы от натуги. С другой стороны стояла всклокоченная Йеннифэр. Черные пряди ее волос падали на лицо. Чародейка осталась стоять на ногах. Наверное, Геральт все-таки поддерживал ее, а не пытался удержаться сам. Йеннифэр выглядела бледной и измотанной. Даже не просто бледной. Кожа ее как будто бы посерела. Хотя, возможно, такое впечатление складывалось из-за глаз, все еще горящих сиреневым огнем. — А где лошади? — совершенно не к месту и на удивление спокойно поинтересовался Джаскер. — Лучше бы поинтересовался, где мы, — мрачно отозвалась чародейка и отбросила волосы с лица. Юлиан растерянно огляделся по сторонам. Сперва ему и в голову не пришло подумать о собственном местоположении. Хотя стоило бы. Но вокруг явно был лес. Деревья, земля, усыпанная палыми листьями, торчащий корень, оставивший внушительный синяк под коленкой. В общем, лес как лес. Так что Юлиан воспринял окружение как должное. Но сейчас, когда Йеннифэр заговорила об этом, бард вдруг понял, что это совсем не тот лес, в котором они были. И дело даже не в расположении деревьев, и не в их виде. Тут будто бы пахло по-другому. Странно. Неправильно. Будто бы вместо воздуха легкие наполнялись горьким дымом, хотя дымом и не пахло. Попав в мир Лютика, Юлиан не ощущал такой значительной разницы. Но этот мир явно был совсем другим. — Ну так… — Джаскер немного растерянно уставился на чародейку, — и где мы? Йеннифэр только закатила глаза и пробурчала что-то нечленораздельное себе под нос. А Юлиан застыл в ужасе. Он не слышал правым ухом. *** Это был кошмар. Цири знала этот сон до последней детали. Много ночей она просыпалась в холодном поту, чуя смрад горящей плоти, жесткие пальцы на своей коже. Падение Цинтры. Она помнила черные перья на шлеме, ужас, собственный крик. И как земля разверзлась под копытами коня. В тот раз это ее спасло. Но спасение не принесло покоя. Лишь напугало еще больше. И Цирилла всеми фибрами души желала, чтобы та жуткая сила, что вырывалась криком из ее легких, исчезла. Чтобы вся магия в мире исчезла. Потом, гораздо позже, она поняла, что сила нужна, чтобы защищаться. Что ею можно управлять. Что можно спасти тех, кто дорог. Но вот она снова была маленькой девочкой посреди пламени. И хотела лишь одного: чтобы все это закончилось. — Цири, — знакомый голос вырвал ее из сна. Этот голос обещал безопасность и защиту. Геральт. Он, как всегда, разогнал ее кошмар. И Цири слабо улыбнулась, открывая глаза. — Геральт, — проговорила она, увидев суровое небритое лицо ведьмака. Да. Всего лишь сон. Наверное, они заночевали в лесу, как тогда, на пути в Каэр Морхен, вот Цири и одолели воспоминания. Но, как и прежде, Геральт оберегал ее сон и хранил от кошмаров. Ведьмак выдохнул с явным облегчением и тоже попытался улыбнуться. Скупо и неумело. — Ты в порядке? — уточнил он. Цири кивнула и тут же поморщилась. Что-то было не так. Тело отозвалось слабостью, а в голове шумело. А еще… если они заночевали в лесу, то почему Цири лежит на голой земле? И почему… почему Лютик уже минуту орет и бьется в истерике? И кто эта женщина в лиловой шляпе? Осознание окатило Цириллу новой волной ужаса. Она встрепенулась и огляделась по сторонам. — Где мы? — ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! — голосил бард. — Я НЕ СЛЫШУ! Я НЕ СЛЫШУ ПРАВЫМ УХОМ! КАК Я МОГУ ПЕТЬ, ЕСЛИ НЕ СЛЫШУ ПРАВЫМ УХОМ?! — С этим мы еще разберемся, — сухо сказал Геральт и поднялся на ноги. Его голос и угрюмое лицо вызывали диссонанс с тем, как нежно и бережно он отпустил Цириллу из своих рук. — МОЯ ЖИЗНЬ КОНЧЕНА! ВЫ КОГДА-НИБУДЬ ВИДЕЛИ ГЛУХОГО БАРДА? НЕТ? И Я НЕ ВИДЕЛ! Цири поморщилась и потерла виски пальцами. Бард орал так громко и отчаянно, что даже смотреть на него было больно, не то что слышать. Вокруг него суетился кто-то еще. Тоже бард, кажется. Или даже два барда? Цирилла не хотела сейчас думать об этом. Она отвернулась и снова нашла взглядом Геральта. И замерла. Ведьмак держал за волосы женщину. Лиловая шляпа с широкими мятыми полями упала на землю. Женщина дрожала. В глубоких черных глазах ее плескался ужас. Но Геральт был непоколебим. Ни один мускул не дрогнул на его суровом лице. А рука уже тянулась за мечом. — Нет! — Цири вскрикнула прежде, чем сообразила, что делает. Ведьмак замер и в недоумении обернулся на нее. Он все еще держал женщину за волосы, но руку, тянувшуюся к мечу, остановил. — Она могла тебя убить, — прорычал Геральт. Женщина не шевельнулась. Она не оправдывалась и не спорила. Не молила о пощаде. Просто смотрела своими невыносимо черными глазами. И Цири отчего-то утвердилась в своем решении сохранить ей жизнь. Юная княжна неуклюже встала, пошатнулась, восстановила равновесие, и шагнула ближе к ведьмаку. — Не надо, — попросила она. Геральт скептически приподнял бровь, но волосы женщины не отпустил. — Не надо, — на этот раз увереннее сказала Цири. — Она просто хотела вернуться домой. — Ты хочешь, чтобы я ее отпустил? — неверяще уточнил ведьмак. Цири утвердительно кивнула. — Она может напасть снова, — нахмурился Геральт. — Не нападет, — спокойно сказала Цирилла. И сама удивилась своей уверенности. Но отчего-то юная княжна точно знала: вампирка действительно больше не нападет. Цири отвернулась и осмотрелась. По той же непонятной причине она знала, что Геральт теперь отпустит вампирку, и потому больше не считала нужным вмешиваться. Тем более, что были куда более насущные вопросы. Например, где это они оказались? И почему дышать так тяжело? И когда, наконец, этот бард перестанет голосить? Если он продолжит в том же духе еще хотя бы полминуты, то не только оглохнет, но и охрипнет. — Да заткнись ты уже!, — закатила глаза Йеннифэр. Видимо, чародейка пришла к тем же выводам. Она шагнула к барду и подняла руку, складывая пальцы в причудливую печать. — Не трогай его, ведьма! — тут же преградил ей путь Лютик. — Ты и так нас чуть не удавила, имей совесть! Геральт, ты что так и будешь смотреть, как она измывается над нами?! Геральт хотел было что-то ответить, но чародейка его опередила. — Я просто хотела восстановить его барабанную перепонку, — сообщила она, брезгливо поморщившись. — Но если ты против… — Нет-нет, он совсем не против! — тут же заявил Юлиан, протиснувшись к Йеннифэр мимо Лютика. — И я совсем не против! Достопочтенная великая и ужасная чародейка, не могли бы вы… — Просто закрой, наконец, рот! — чародейка честно пыталась звучать грозно и раздраженно, но в голосе ее явственно слышалась мольба. Юлиан послушно захлопнул рот, даже не договорив фразу, и подставил пострадавшее ухо чародейке. Та фыркнула, снова сложила печать и нахмурилась. — Уже все? — уточнил Юлиан. Ему не слишком удобно было стоять, наклонившись и вывернув шею. Но Йеннифэр была ниже ростом, а Юлиан очень хотел, чтобы врачевать его ухо ей было удобно. Йеннифэр сложила пальцы снова. Потом еще раз. А потом сердито выругалась. — В чем дело? — обеспокоенно спросил Геральт. — Магия, — ответила чародейка. — Моя магия не работает. Мне как будто сам воздух сопротивляется. — О нет! — ахнула Цири и прикрыла рот ладошкой. Она все еще помнила свое нелепое желание искоренить всю магию вокруг. Желание, порожденное кошмаром. Неужели, она смогла осуществить это на самом деле? — Не льсти себе, девочка, — ядовито возразила Йеннифэр, угадав ее мысли. — Дело не в тебе. А в месте, в котором мы оказались. Оно… будто мертвое. Или живое, но иначе. Здесь нет Силы. Цири нахмурилась и попыталась почувствовать силу вокруг, как учила ее чародейка. Но ничто не отозвалось. Этот мир был словно пересохшее русло реки. Ни намека на Силу. — Ну подумаешь! — легкомысленно заявил Лютик и усмехнулся. — Будете теперь делать все как простые смертные, без этих ваших заклинаний. Юль, а ты не переживай. Я слышал, что ушные перепонки восстанавливаются. К тому же, такой мастер как ты и с одним ухом прекрасно сможет петь и играть. И вообще! В крайнем случае, будешь танцевать на моих выступлениях! А весь заработок пополам. И стихи ты в любом случае сможешь писать! Ну? Прошу тебя, не паникуй. — Это все, конечно, замечательно, — Йеннифэр скептически вскинула бровь в ответ на тираду Лютика. — Но как по-твоему мы теперь отсюда выберемся без магии? Лютик осекся и растерянно заморгал. Остальные тоже примолкли. Даже Юлиан перестал стенать и причитать и поднял растерянный взгляд на чародейку. Повисла напряженная тишина. Ответа ни у кого не было. Первым, как ни странно, пришел в себя Джаскер. — Где бы мы ни были, — заявил он, — сперва надо поесть и спокойно все обдумать, а потом уже решать судьбы мира. Давайте! Хватит строить скорбные мины. Нам надо найти деревню. Не знаю, как вы, а я вовсе не хочу ночевать в лесу с пустым брюхом. Йеннифэр одарила его неприязненным взглядом и фыркнула. Но барда тут же поддержал Геральт. — Согласен, — спокойно и веско сказал он. — Едва ли мы найдем решение на этой поляне. А солнце уже скоро сядет. — К тому же мы пешие, — поддержал его Геральт и задумчиво посмотрел куда-то вглубь леса. — Еще неизвестно, сколько нам придется идти. — И в какую сторону, — мрачно проворчал Геральт. — Кажется… я что-то слышу в той стороне, — внезапно подала голос вампирка. Ведьмаки недоверчиво покосились на нее, но комментировать не стали. В конце концов сейчас вампирка была ровно в том же положении, что и все остальные. Едва ли она решится затеять какую-то подлость. А даже если и решится… что ж, даже если магии в этом мире не было, каждый из ведьмаков все еще носил по два меча за спиной. — Только без фокусов, — Геральт все же рыкнул на нее для острастки. Но вампирка только фыркнула в ответ. Она уже вернула самообладание, расправила плечи и теперь с демонстративным спокойствием расчесывала длинные волосы пальцами. — Я не настаиваю, — заметила она. — Вы все можете идти куда угодно, хоть к дьяволу. — Ну конечно! — всплеснул руками Лютик. — А напомните мне, из-за кого мы тут оказались? И вот теперь мы можем идти к дьяволу! Как ты могла предать нашу любовь, Рони? Вампирка удивленно выгнула бровь. То ли она не считала себя виновной в спонтанном перемещении, то ли не понимала, о какой любви идет речь. Но Лютик не стал пояснять. Только трагично вздохнул и первым зашагал в указанном направлении. — Юль! — нарочито жалобно позвал он. — Вот скажи мне, как можно так жестоко обходиться с нежным чутким сердцем поэта?! Ты, кстати, уже закончил ту балладу обо мне? Не забудь упомянуть в ней, как жестоко меня предали! — Вообще-то по сюжету ты должен был умереть в конце, — напомнил тот, старательно вытирая шею платком. Все-таки на ней оказалась кровь. — Я умираю достаточно трагически? — не унимался Лютик. — Я сам едва не заплакал, когда сочинял, — совершенно серьезно ответил Юлиан. — Хорошо. А мелодия там для альта или для лютни? Мне кажется, будет уместно исполнить эту балладу для бесчестной вампирки, разбившей мне сердце. Несколько раз. — Только не это, — тихо простонала за его спиной Йеннифэр. А Геральт напрягся и плотно сжал губы, но выглядел он при этом скорее напугано, нежели грозно. Юлиан обернулся и мельком глянул на ведьмака. Но быстро отвернулся. Он все еще не понимал, что чувствует. И не очень хотел понимать. Даже перемещение в очередной незнакомый мир пугало его не так сильно, как перспектива объясняться с Геральтом. — Теперь и я слышу, — заметил Геральт, вглядываясь в лес. Его собратья по цеху переглянулись и кивнули друг другу. Они тоже слышали. Вот только неясно было, что они слышали. — Я пойду первым, — напряженно сказал Геральт, подобрался и обнажил меч. — Ты замыкающий, — продолжил распоряжаться он, обратившись к Геральту, а потом добавил, глянув на третьего ведьмака: — А ты иди по центру и следи за флангами. Остальные старайтесь не шуметь и не растягивайтесь. Вампирка, будешь идти рядом со мной. — А я? — тут же вклинилась Цири. — Я тоже могу… за флангами следить, вот. Геральт глянул на нее сурово и покачал головой. — Со мной пойдешь, — сказал он. А потом достал из-за спины стальной меч и отдал его княжне. — Надеюсь, помнишь, чему я тебя учил? Цири тут же просияла и даже не заметила, что ее задача явно не была настоящей, а ведьмак просто хотел, чтобы она оставалась под его защитой. Вскоре деревья впереди поредели, и показалась дорога. Широкий каменный тракт. Вот только он не был похож на дороги эльфов, мощеные камнем. Он вообще ни на что похож не был. Весь тракт, на сколько хватало глаз, состоял из цельного серого монолита, на который белой краской были нанесены полосы. — И вы говорите, что здесь нет магии? — спросил Лютик, недоверчиво постучав по камню носком сапога. Камень, как и полагается, был твердым. — Не может быть… — прошептала Йеннифэр с каким-то отсутствующим видом уставившись на тракт. — Осторожно! — вскрикнул Юлиан и дернул Лютика назад. Бард охнул и едва не упал, а прямо перед его носом на бешеной скорости пронеслось нечто. Нечто было низким, едва достигавшим Лютику до груди. Оно ревело и воняло так отвратительно, что не описать словами. А позади него вырывалась струйка черного дыма. — Что это, блять, такое? — взвизгнул ошарашенный бард. — Не знаю, — отозвался Юлиан, всматриваясь вслед неведомой твари. — Но с нами три ведьмака. Думаю, бояться нечего. — Это не работа для ведьмаков, — мрачно возразила Йеннифэр. — А что же это, по-твоему, — ядовито осведомился Джаскер. — Это механизм, — чародейка была так напряжена, что даже не обратила внимания на непочтительный тон. — Внутри него люди. — Да ты шутишь! — не поверил Лютик. — Где ты видела такие механизмы? Еще скажи, что люди его и собрали. — В древних книгах, — отозвалась чародейка, вновь проигнорировав тон. — В тех, что писали чародеи, путешествовавшие по мирам. И если мы там, где я думаю, то у нас большие проблемы. — Слава Мелитэле! — вдруг раздалось справа. — Я уже думал, что оказался здесь совсем один! Они обернулись на голос и увидели, как по обочине к ним спешит высокий мужчина со светлыми волосами. Одежда его была грязной, а лицо напуганным. — Ленард?! — воскликнул Лютик, не веря своим глазам. — А ты здесь откуда?! — Мой дорогой друг, — философ прошел мимо и первым делом обратился к Джаскеру. Голос его подрагивал. — Если так случилось, что это мир твоих кошмаров, то я требую объяснений. И... Или инструкций. Потому что самогон у меня закончился.