Три одиночества

      — Хитоми, пойдёшь сегодня с нами на обед? — Хана улыбнулась своими накрашенными нежно-персиковой помадой губами, в вопросе склоняя голову.       Хитоми заинтересованно подняла взгляд на кучерявую блондинку, оторвав взгляд от экрана телефона. В школе связь ловила прекрасно      ; со всеми контактами, кроме злосчастного номера бывшей соседки по комнате. Может ли быть, что Юи заблокировала её?.. Но почему?       Рядом с Ханой стояла Канами, по своей привычке поправляя короткие волоски, щекотно спадавшие на лоб. Щёлкнув телефоном-слайдером, Хитоми кивнула ожидающим её ответа девушкам. И наклонилась вбок, чтобы вытащить из своего рюкзака (носить неудобный портфель академии она отказывалась) серый контейнер.       Две студентки с удивлением посмотрели на ланч-бокс в руках девушки. Это не утаилось от её внимания, заставляя испытать укол стыда.       — Ты сегодня со своим? — быстрее блондинки опомнилась Канами, отрывая взгляд от непримечательной коробочки. На её лице застыло вполне правдоподобное выражение ненавязчивой заинтересованности.       — Ага, — Хитоми, пытаясь отмахнуться от смущения, кивнула. — Мне больше нравится домашняя еда.       О, она уже задумывалась о том, как с минимальной подозрительностью объяснить с любовью приготовленный Сильверией «домашний» обед богатым приятельницам. В том, что они богаты, спору не было – волей-неволей, а они довольно сильно отличались своим поведением от выходцев семей среднего достатка. Но всё равно очень симпатизировали Хитоми. Был в этой парочке какой-то свой шарм, заставляющий её чувствовать себя на удивление комфортно рядом с ними.       — Поня-я-ятно, — протянула Хана, всё ещё выглядящая озадаченной. Русоволосая в который раз попыталась не думать о значении взгляда обладательницы серых глаз слишком долго.       Хитоми не заметила, как, по пути в столовую, Канами резко ткнула крашеную блондинку в бок. И не услышала яростного шёпота, призывающего Хану прекратить вести себя подобным образом. Та лишь виновато улыбнулась, легко пиная коротковолосую в ответ.       Уже за обеденным столом в отдалении от основной массы шумящих студентов, Хитоми ожидала прихода девушек, отстаивающих очередь на выдаче еды. Уперев щёку о ладонь, девушка лениво рассматривала своё окружение. Столик, который ей сказали занять одноклассницы, удобно позволял охватить зрением весь зал кафетерия.       Каждый из студентов сидел со своим подносом. Было понятно, почему приятельницы отреагировали на её бенто так... озадаченно. Хотя Макото, поддержав идею Хитоми, тоже попросил горничную особняка собрать еду и для него. Русоволосая внимательно вглядывалась в затылки собирающихся в группы студентов, но так и не смогла определить знакомую чёрную шевелюру в спектре разнообразных цветов.       Эта школа существенно отличалась от типичных японских среднеобразовательных учреждений. Конечно, все её отклонения от стандарта объяснялись легко – «Рётэй» была рассчитана на отпрысков влиятельных людей. По крайней мере, богатых.       Что приютская сирота забыла в таком месте?       Стало как-то неудобно.       Когда одноклассницы обнаружили преданно ожидающую их девушку, Хана вслух умилилась тому, как она не начала есть, дожидаясь их. Опасаясь дополнительного внимания к себе и упаковке своего обеда, Хитоми осторожно открыла бенто, ловко перехватывая её излюбленные личные металлические палочки и с предвкушением смотря на аппетитно выглядящую еду. Сильверия постаралась на славу! Блюдо остыло, но это обстоятельство не умалило оптимизма ученицы. Она любила разнообразить рацион холодной едой.       Хана и Канами не могли долго сохранять молчание. Сделав пару надкусов тут и там, начали непринуждённо обсуждать всё, касающееся академии. В основном говорили о преподавательском составе, стремясь удовлетворить любопытство внимательно слушающей их новенькой. Что, в целом, было ожидаемо – подружки больше посвящали Хитоми в привычки тех или иных учителей, «лазейки» в их работах и методах преподавания. Конечно, делились самыми сочными сплетнями, упиваясь вниманием благодарной слушательницы.       — Ой, да, про Машимото-семпая недавно же такой слух прошёлся, — Хана пригнулась ближе к столу, подаваясь вперёд и с хитрым блеском в глазах смотря на русоволосую. Та чуть подняла брови, выражая свою заинтересованность. — Будто из-за него на одного из учеников напали. Помнишь, Канами?       — Точно, — обладательница иссиня-чёрных волос кивнула, отправляя в рот одну из последних ложек оставшегося мороженого. К концу перечислению всех самых популярных сплетен, подносы (и одно бенто) девушек изрядно опустели. — Не понимаю, как его ещё не уволили. Хотя я слышала, что он чуть не ушёл самостоятельно после того, как родители студента начали давить на начальство.       — Да-да, такое было! — сероглазая активно закивала головой. — Мне рассказывала Мия-сан, у неё же мать завуч.       — Что за нападение? — вклинилась со своим вопросом Хитоми.       Такое возмутительное происшествие, да ещё и на территории одной из престижнейших старших школ Японии? Интриговало!       — Никто на самом деле не знает, — заправив прядь волос за ухо, блондинка деловито повернулась к новенькой. Хана заговорщически полуулыбнулась, очаровывая девушку своей красотой. Опять перетянувшись чуть ли не через весь стол, она склонилась ближе к лицу Хитоми, понижая голос: — Говорят, что в деле был замешан настоящий вампир...       — Но это, конечно, только слухи, — Канами хлопнула подругу по отпяченной в попытке изобразить мартышку пятой точке, слегка улыбаясь развлечённой зрелищем девушке. Пожала плечами, встретившись с картинно-обиженным взглядом блондинки. Её прищуренные тёмно-зелёные глаза походили на полумесяцы.       — Вампир? — изобразив дурочку, Хитоми не позволила ни одному мускулу на своём лице отразить что-то тревожно ёкнувшее внутри. — Разве они..?       — Хм? — сев ровно на свой стул, Хана поставила локоть своей правой руки на стол, опираясь на ладонь своей головой. Каким-то лукавым жестом чуть склонила её, исследуя лицо русоволосой. — Что с вампирами?       — Ну, разве они существуют?       — Кто знает, — девушка отвела взгляд, загадочно улыбаясь.       Стол погрузился в тишину. Хитоми удержала на лице слабую улыбку, пытаясь раскусить – играются ли с ней девушки (при этом зная правду) или просто выводят на реакцию. Прежде, чем ей это удалось, обладательница волнистых волос залилась чистым, звенящим как маленькие колокольчики смехом.       Кареглазая мелко кивнула, так и не приходя к чёткому выводу, но поддерживая веселье хохочущей девушки ухмылкой. А потом в поиске хотя бы крохотной подсказки обратилась взглядом к Канами. Та лишь вопросительно выгнула бровь, смотря на лицо Хитоми и тоже чему-то улыбаясь. Её длинные пальцы осторожно коснулись тонких губ – этим жестом словно пытаясь укрыть приподнятое настроение хозяйки.       — Не могу... Ха-а, ты такая милашка, — устало выдохнув, промолвила Хана. Положила руку на живот, чуть морщась от усталости напрягшихся во время смеха мышц, и добродушным взглядом посмотрела на новенькую. — Конечно, вампиров не существует! Но мы заставили тебя усомниться на секунду, да?       — Пф-ф, — русоволосая облегчённо фыркнула, шутливо закатывая глаза. — Разве что на секунду!       Конец обеда Хитоми провела в более расслабленном состоянии, продолжая слушать уже отвлечённую от школьной тематики болтовню одноклассниц. Иногда вклинивалась в разговор со своими вставками. Ей хотелось, быть может, делать это чаще, но она не могла позволить себе выполнить такое желание, опасаясь показаться в глазах девушек грубой или навязчивой. Хитоми ой как не хотелось терять знакомства и отталкивать от себя людей только из-за подобных мелочей.       Положение усугубляло то, что в её ситуации шансов на новые знакомства было отнюдь не много. Приходилось хвататься за те, что повезло развить дальше уровня отстранённых приветствий и прощаний.       По пути обратно в класс парочка не умолкала. Если сначала русоволосой казалось, что в этом дуо основная разговорная масса лилась из Ханы, то теперь она понимала, что обе девушки болтали одинаково много, просто каждая по-разному. В то время как крашеная блондинка была более экспрессивной и часто перескакивала с темы на тему, Канами была спокойней и основательней. И шутила последняя, по сугубо личному мнению Хитоми, намного лучше своей подруги.       Опять же, носительница высокой причёски очень хотела втянуться в их разговоры, но ещё не понимала, как подстроиться под казавшийся бесконечным поток информации от двух девушек. Те как будто никогда прежде не общались друг с другом: обсуждали всё и каждого. Впрочем, никаких злых сплетен или осуждения в их беседе Хитоми ещё не заметила.

***

      Вымотавшись после проведённой в «Рётэй» половины дня (точнее, ночи), девушка закрылась у себя в комнате. Сидя на полу и упираясь спиной в корсет кровати, в который раз копалась в настройках сообщений и звонков телефона, пытаясь обнаружить возможную проблему в устройстве связи – но не нашла ровным счётом ничего. Раздосадовано спрятала его под матрас, не изменяя своей выработанной в последние пять лет привычке.       Спать ещё не хотелось, что было хорошим знаком; Хитоми начинала чувствовать себя чуть-чуть лучше, понемногу подстраиваясь под режим Сакамаки. Ей даже не особо хотелось находиться в компании Макото. На последнее было две причины: во-первых, она до сих пор чувствовала себя невероятно неловко; во-вторых, чувство постоянной незащищённости и дискомфорта начало приглушаться.       В чём «наставники», они же учителя церковного приюта были правы, так это в том, что люди быстро привыкают к большинству вещей, которые с ними могут произойти. Этого у человеческого рода было не отнять, – какой бы на дворе ни стоял век, люди, сталкиваясь с новым и не всегда понятным, довольно быстро смирялись с существованием оного и, что наиболее важно, привыкали спокойно с «этим» жить.       Хитоми тяжело было выслушивать эти речи вместе с проповедничеством старших, твердящих о том, что «на всё была воля Божья». Такое особенно любили говорить сёстры-работницы, которые связывали по рукам и ногам детей, испытывающих приступы истерик. Обливали их святой водой, молились, подносили толстые деревянные кресты к губам несчастного и повторяли эту дурацкую мантру. Девушка понимала, что они никогда на самом деле не выражали того, что было послушникам нужнее всего – сочувствие, понимание и принятие. Только вечный страх... Казалось бы, религия должна была вести людей к умиротворению и смирению. Но как можно было всерьёз воспринимать человека, от упоминания Бога страстно крестящегося с дрожью в коленях? О «смирении» речи не шло. Эти люди просто вечно боялись и опасались чего-то, как будто знали, что вели грешную жизнь. Что им не было прощения. Хотя сами говорили, что их божество простит «любого покаявшегося».       Честно, могли бы постараться лучше в привитии этого вероисповедания своим послушникам. Или они считали, что страх и постоянные ограничения воли выполнят лучшую работу, чем обнадёживающая и позитивная картина духовной жизни? А может, речь изначально шла не о религии?       Может, тем людям не нужна была вера. Может, им нужна была власть?       Кто знает.       Возвращаясь к своим самым тёмным годам – времени адаптации в приюте – Хитоми не могла не думать о том, что бы она делала без своих таблеток. На её проблему обратили внимание только спустя полтора года панических атак, апатии и битья головой о стену от невыносимой внутренней боли и отчаяния, да и то не без помощи прекрасной женщины-психолога, пришедшей по судьбоносной случайности в их школу для «бесплатной консультации». Если бы не её направление к психиатру... если бы Хитоми так и не раскрылась ей о своей проблеме, еле выловив женщину после показательных занятий со сбором информации об учащихся, проходящих в группах под внимательным присмотром наставников церкви... Ух, русоволосая, наверное, убила бы себя.       Жить всё равно больше было не для кого.       Сколько бы раз Хитоми не одёргивала себя и не вспоминала, что не должна была считать, что улучшение её состояния напрямую зависело от медикаментов, каким-то образом она из раза в раз возвращалась к одному и тому же. Без антидепрессантов девушке было невероятно тяжело. Она боялась возвращаться в то состояние, что пять лет назад заставило погрузиться в ментальное развитие ребёнка пяти лет, в течение следующего времени болезненно и постепенно выходя из него. Чтобы, избавившись от панических атак, истерик и желания окончить свою жизнь, повзрослеть, словно на десяток лет. И всё равно чувствовать себя зависимой, как от наркотиков.

— Я жду...

      Вздрогнув, русоволосая девушка инстинктивно взмахнула руками вверх. Шёпот, раздавшийся над её ухом, был слишком реален для того, чтобы просто отмахнуться от него. Резко повернув голову назад, Хитоми прищурилась, внимательно осматривая комнату. Не заметив ничьего присутствия, она почувствовала, как сердце бухнуло куда-то глубоко в живот.       — Эм-м, — поднявшись на ноги, обладательница круглых карих глаз ещё раз просканировала своё окружение. Неловким жестом положила одну свою руку на другую. — Я не большой фанат шёпота, но если вы хотите со мной поговорить, можете просто дать о себе знать?..       Господи, ну что она делала?       А что ещё она могла сделать? Не в первый раз в этом поместье ей слышались какие-то голоса. Всё женские, и, кажется, отличающиеся друг от друга. Спасибо хоть, что Хитоми ещё не видела каких-либо потусторонних созданий...       В спальне было тихо. По спине девушки пробежались мурашки, и та с усилием зажмурилась, протирая глаза. Когда открыла их, вновь оглядела комнату. Ничего не изменилось.       Ну вот. Теперь ей было страшно.       Отряхнув одежду от невидимой пыли, собранной во время сидения на полу, русоволосая подошла к своему шкафу. Медлительно отворила его двери, опасаясь увидеть в нём что-то неожиданное. Призрака, например. Облегчённо усмехнулась, когда была встречена только аккуратными комплектами одежды. С такой же заторможенностью заглянула под кровать, не находя в узкой щели признаков чего-либо сверхъестественного.       И ещё раз отряхнула свои спортивные штаны с толстовкой, теперь уже пытаясь стряхнуть ощущение чужого взгляда на себе. Деловитым жестом заправив прядь распущенных волос за ухо, подумала о том, что внутреннюю дрожь вполне могла успокоить расслабленная прогулка по поместью. По жуткому вампирскому поместью...       ...И поспешила скорее выйти из начавшей казаться намного более жуткой спальни.       Идя вдоль тоскливо фиолетовых коридоров, Хитоми впервые заметила, что те не заканчивались картинами на стене, которые она ещё не рассматривала вблизи. Подойдя ближе, она поняла – там не было тупика; в этом месте коридор сворачивал, открывая её взору ещё один однообразный туннель из стен, который, в свою очередь, уже точно заканчивался ведущей вниз узкой лестницей.       Раз она уже вышла из комнаты и не планировала возвращаться туда в ближайшее время, нужно было пользоваться возможностью подробнее исследовать территорию места её невольного проживания.       Хитоми осторожно спустилась по узкой и неожиданно крутой лестнице вниз. В конце её ждала массивная железная дверь, поддавшаяся напору её рук только со второй попытки.       Жалостливо скрипнув, дверь отворилась, обдавая лицо девушки запахом хлорки. В глаза русоволосой ударил яркий свет помещения. Она прищурилась, и юркнула внутрь, не в силах дольше удерживать тяжёлую дверь. Та захлопнулась за спиной Хитоми с глухим стуком.       Девушка оказалась в просторном помещении, от стен которого отражался лёгкий гул. По-морскому зелёные стены приглушали свет, который заливал площадь всего места. Колонны, выполненные из чего-то, похожего на чёрный мрамор, устремлялись вверх, под высокий потолок. В центре комнаты, за небольшим пространством, выложенным плиткой и ограниченным длинными колоннами, находился прямоугольный бассейн. Запах хлорки, щекочущий ноздри Хитоми, внезапно обрёл своё объяснение.       Неназойливый гул приглушённо зудел в ушах. Услышав выделившийся на его фоне звук всплеска, девушка еле заметно дрогнула, не двигаясь дальше чёрных колонн. Прислушавшись, попыталась безуспешно разглядеть со своего места весь бассейн – вполне вероятно, кто-то мог плавать в нём...       — Подглядываешь за Великим Мной? — полуголый вампир выглянул из-за одной из колонн, заставив не ожидавшую подобного Хитоми вскрикнуть и паническим жестом закрыть свои глаза ладонями.       Аято довольно ухмыльнулся произведённому эффекту. Русоволосая зажмурилась, пытаясь вытеснить образ тощего парня в одних плавках из своей головы. Потемневшие мокрые волосы вампира были зачёсаны назад, но несколько из кажущихся коричневыми прядей непослушно прилипли к его лбу. С кажущегося по-подростковому нескладным и угловатым телу Аято вниз скатывались мокрые капли.       Кошмар! Вот вроде бы Хитоми смотрела на полуголого парня, а смущение было таким, словно он увидел её в одном нижнем белье. Какой стыд!..       — Ты всё ещё такая трусиха, — Аято хохотнул, уверенным жестом кладя свои ладони себе на бёдра.       Девушка повернулась к нему боком, отвернув голову в другую сторону и только после этого отнимая руки от своего лица.       — Не большой фанат обнажёнки, — пробурчала себе под нос и повела плечами, ёжась.       — Хм? — от парня пахло свежестью только что выбравшегося из бассейна тела и, ожидаемо, хлоркой. — Засмущалась моего идеального телосложения?       Ага, как же.       — А что? — усмехнувшись своим саркастичным мыслям, Хитоми с игривостью в голосе задала ответный вопрос красноволосому. — Так хочется казаться привлекательным?       Головы она всё так же не повернула. Различив насмешливость фразы девушки, Аято нахмурился, оскорблённо посмотрев на неё.        — Ах ты...       — О нет, я не хочу смотреть на тебя, пожалуйста, нет!.. — отступив на шаг назад от вампира, Хитоми всплеснула руками, в наигранно-картинном жесте закрываясь ими от парня.       — Собираешься шутить с Великим Мной?!       Услышав хлюпанье стремительных мокрых шагов в свою сторону, девушка быстро сообразила о том, что настало время для неё уплетать ноги. Сбитая с толку предыдущими перемещениями, она рванула в противоположном нужному ей направлении, начиная бежать вдоль края бассейна и слыша за собой эхом отражающиеся от стен помещения шаги влажных стоп вампира. Хитоми не могла не порадоваться тому, что у неё с самого начала было преимущество – бегать в обуви было, всё же, намного удобнее чем босиком.       Сердце учащённо билось в груди, но больше от адреналина, чем от реального страха.       Услышав выделившийся на фоне мокрых шлепков скрип и чертыханье Аято, девушка постепенно замедлилась. Повернувшись, озабоченно огляделась. Единственное, что она успела увидеть – это то, как вампир взмахнул руками, прежде чем полностью оказаться под водой.       Он поскользнулся?       Поморщившись, Хитоми пусть и посмотрела сочувственно на оказавшегося в незавидном положении парня, но не спешила подойти ближе и узнать, всё ли у него в порядке. Ещё утащит вслед за собой... кому такое нужно!       — Ты в порядке? Не поранился? — посмотрев на вынырнувшую из-под водной глади голову Аято, девушка озвучила свою озадаченность. Вампир отплевался от хлорки. Сейчас, зажмурив глаза и сморщив нос, он совершенно не выглядел, как потенциальная опасность.       Но Хитоми помнила, чего ей стоило дать слабину перед этим парнем.       Мокрыми руками пытаясь отделаться от заслонивших ему взор волос, Аято вызвал улыбку на лице девушки. Сейчас он выглядел ну совсем как ребёнок.       — Убирайся, — поборов-таки свои волосы, вампир процедил сквозь зубы, смотря на сухую и явно развеселённую Хитоми. Его лицо покраснело – то ли от физической нагрузки, то ли от стыда.       — Какой злой, — фыркнула кареглазая, держась ближе к стене и проходя обратный путь вдоль бассейна. — Так тебе и надо!       Пакостливо улыбнувшись, Хитоми поспешила выбежать за тяжёлую металлическую дверь и взбежать вверх по лестнице. В крови продолжал кипеть адреналин, и щёки порозовели от внеплановой физической нагрузки. Зато на душе теплилось приятное удовлетворение от подстроенной судьбой своеобразной мести.       Теперь они с вампиром были квиты относительно колких комментариев о телах друг друга. Пусть испробует свою собственную медицину!..       Мысль о том, что стало изначальной причиной, по которой девушка покинула свою комнату, быстро забылась.