How to Lure a Hunter (VRC: Vampire Related Crimes #3) by Alice Winters Как заманить охотника

КЛОД Я чувствую, что должен приготовить что-то получше. Мне выпить? Я не должен? Разве это не достаточно случайно? Как этот человек может заставить меня сомневаться во всем и во всем? Я привык к людям, которых я могу понять, которые говорят мне, чего они хотят, а если нет, я показываю им, чего они хотят. Мне никогда не приходилось пробовать. Но с Алексеем я чувствую себя немного потерянным. Как будто я погружен в одну из культур, о которых ничего не знаю, оставленный слепо пробираться сквозь нее. Единственная проблема в том, что в большинстве этих культур есть кто-то, кто готов мне помочь. Я полагаю, мы могли бы сказать, что Финн готов помочь, но я также уверен, что Финн без колебаний сделает еще хуже. Он такой нестабильный. Я застегиваюсь перед зеркалом и смотрю, что на мне надето, чтобы убедиться, что это лучшее, что я могу сделать для этого вечера. Мне повезло, пиджак с гепардовым принтом, который, как мне сказали, довольно эффектный. Так как любимый цвет Алексея явно черный, я подобрал к нему черные брюки. Раздается стук в дверь, я бросаюсь вниз по лестнице и дергаю дверь с такой силой, что срываю ее с петель. — Ха-ха! Мне все равно нужна была новая дверь, — говорю я, небрежно роняя ее на землю. — Алексей! Я так рад, что ты пришел! Он разглядывает мою одежду; ясно, что моя счастливая куртка уже работает. — Ты освежевал и выпотрошил умирающего кота, а потом решил носить его мех? — спрашивает он, и я могу ошибаться, но я более чем уверен, что он не в восторге от моего выбора одежды. Что странно… — Тебе это не нравится? — Поэтому ты писал мне: «Помогите! Мне нужна помощь!» Это было потому, что твое собственное тело отвергало твой выбор одежды? Я прищуриваю на него глаза. — Нет. Я говорил тебе, что мне нужна помощь с перестановкой мебели. — На самом деле, ты не писал про это. Это было просто много «помощи мне. — Значит… ты интерпретировал все мои сообщения тебе как крики о помощи и все равно пришел… — Я смотрю на моем телефоне. — Через час, чтобы добраться сюда? Он пожимает плечами, явно не беспокоясь о моем благополучии. — Ага, я просто предположил, что ты сломал ноготь или волосы выбились из головы. Я провожу пальцами по своим волосам, которые идеально уложены. — Неа. Просто нужна помощь с перестановкой мебели. — Мне любопытно, как ты собираешься передвигать мебель в такой одежде. Я не думал об этом. — Хм… Сниму, конечно. Я просто хотел, чтобы наши первые впечатления были безупречными. Я смотрю на то, во что он одет: старые джинсы и явно поношенную толстовку с капюшоном, но он все равно выглядит чертовски красивым. — Ты прекрасно выглядишь, кстати. Алексей медленно смотрит вниз на то, во что он одет, и его лицо сморщивается от замешательства или отвращения, я не уверен, но любой его образ — это то, что я хочу видеть и наслаждаться. — Могут ли настоящие вампиры страдать от слепоты? — Я не уверен. Обычный вампир может быть слеп, если он слеп как человек. Хотя процесс превращения человека в вампира может излечить недуги, в некоторых случаях он не излечит таких вещей, как слепота, потому что сам глаз… я слишком много говорю? Я говорю слишком много. Хочешь вместо этого поговорить сам? — Не совсем, — говорит он. — Ты прислал мне сообщение о том, что тебе действительно нужна помощь, и ты, вероятно, не справишься без моей помощи. — О да. Мне… нужно… — Я оглядываюсь, понимая, что он может обнаружить, что текст слегка преувеличен, если мне нечем ему помочь. — Стол очень хрупкий, и я не могу нести его один, потому что он может сломаться. — Разве ты не вампир? — Кажется, он не так легко вцепился в мою ложь, как я надеялся, но охотно последовал за мной к движущемуся грузовику. За эти годы я собрал так много вещей, что мои хранилища были заполнены до краев, поэтому мне приходилось выбирать, что я хотел показать. Столько воспоминаний из каждого момента моей жизни. Я смотрю, как Алексей осматривается с явным интересом, изучая вещи. — Скупщик, да? — он спросил. Я фыркаю. — Много было подарков на протяжении многих лет. Когда ты живешь так долго, как я, ты собираешь вещи на ходу. Этот стол был подарком, — говорю я, отрывая простыню от дерева ручной работы. — Плотник сделал его для меня после того, как я спас его жену от сожжения на костре. Они утверждали, что она была вампиром, потому что не могла выносить солнечный свет, и в этом районе начали гибнуть овцы. Глупцы ни разу не заподозрили, что я вампир, когда я выследил волков, убивающих ягнят. Тогда я сжег всех злых дотла! Это вызывает интерес Алексея. — Правда? Я фыркаю. — Только один. Я случайно поджег его, столкнув в костер, на котором он пытался сжечь женщину. — Случайно. Мне это нравится, — говорит он, выглядя довольным. — Я тоже случайно сделал кое-что подобное. — Тогда я буду держаться подальше от огня! — Это не очень весело, — говорит он с лукавой ухмылкой, от которой мне хочется встать рядом с огнем. Что, черт возьми, не так со мной? Я человек не податливый, но с тех пор, как я встретил Алексея, я был готов сделать все, что он захочет. Белый забор из штакетника? Я найму кого-нибудь, чтобы поставить его. Пушистая собака встретит нас, когда мы вернемся домой? Я украду у Маркуса. Повсюду бегают маленькие дети… Я не знаю, где их взять, но уверен, что это нетрудно. — Что? — спрашивает Алексей. Мое внимание снова возвращается к делу. — Хм? — Ты очень странно смотришь на меня. — Нет, совсем нет. Давай занесем этот стол внутрь, — говорю я, тянусь к нему и иду за ним, прежде чем осознаю, что моя куртка настолько тугая, что я не могу свободно поднять руки. — У вас там небольшие проблемы? — спрашивает Алексей. — Неа. Нисколько. — Она может разорваться, если я продолжу, но я не могу позволить Алексею понять, что он прав. Не когда дело доходит до моды, особенно когда он, кажется, не знает, что есть другие виды одежды, кроме черных пуговиц и явно поношенных толстовок. Он легко поднимает свою сторону стола. — В любой день. Я поднимаю стол и начинаю идти. — Я думал, что когда подъеду с движущимся грузовиком, Маркус заметит это и придет на помощь по доброте своего чрезвычайно маленького сердца. — Ты действительно думаешь, что он придет на помощь? — спрашивает Алексей. — Это или проколоть шины, я не уверен, но хоть что-то. Хотя прошлой ночью я вышел из душа, и он так сильно ударился об окно ванной, что я подпрыгнул и поскользнулся на линолеуме, пока он смеялся и смеялся. Он даже не зашел поздороваться, он просто отвалил, оставив меня там, истекающего кровью на полу… и, конечно же, это тебя забавляет. Почему моя боль заставляет тебя так широко улыбаться? — спрашиваю я, пока Алексей пытается остановить сияющее выражение лица. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я совсем не улыбался. На самом деле я не умею улыбаться. Что является такой же огромной ложью, как и любая другая, потому что я видел его улыбку. Это может быть редко и не так часто, как мне бы хотелось, но когда это появляется, мне просто хочется, чтобы он улыбался еще больше. Я поднимаю стол, чтобы перевернуть его на бок в надежде пронести его через дверь, и в этот момент мой пиджак решает разорваться на спине. Хотя я этого не вижу, я, черт возьми, слышу это, и напряжение в моих руках и плечах мгновенно ослабевает. Подняв глаза, я вижу, что Алексей смотрит на меня. — Я думаю, ты порвал куртку. Я медленно качаю головой. — Я не знаю, о чем ты говоришь. — Знаешь, твоя куртка из гепарда, которую я сказал,что нелепо носить, когда передвигаешь мебель? Этот пиджак? — Эта куртка? — спрашиваю я, кивая на свою куртку. — Да, я думаю, ты порвал ее. Я ставлю стол и оглядываюсь назад, на явную прореху прямо по шву. — Этот разрыв? — Есть еще? — Не то, чтобы я вижу. Но я купил его уже таким. Он фыркает. — Ах я вижу. Я не заметил этого, когда ты шел с важным видом, не в силах пошевелить руками из-за тесноты. — Это нормально. Я прощаю тебя, — говорю я, сбрасывая куртку и вешая ее на крючок. — Я почти уверен, что ты просто хотел снять с меня куртку, чтобы увидеть мое сексуальное тело. — Ты проиграл пари с Люцифером или что-то в этом роде? — спрашивает он, глядя на мою бордовую рубашку, усеянную мелкими жемчужинами. — Думаешь, поэтому я застрял с Маркусом как с братом? — Нет, я просто не могу представить, чтобы ты добровольно надел эту рубашку, но каждому свое, — говорит Алексей. Я снова поднимаю стол и продолжаю пытаться маневрировать им. — Дело в том… ты говоришь это, явно осуждая меня. Он бросает на меня хитрый взгляд. — Это просто расплата за все домогательства, которые ты мне причинил. — Говорит, тот человек, который зашил мне руку после всего, что я сделал, и похвалил свой изысканно-сексуальный акцент. Я все еще хочу услышать, как ты говоришь: «Я грязный мальчик». Он толкает меня столом так сильно, что я спотыкаюсь. — Ну вот, я помог тебе передвинуть стол. Работа выполнена хорошо, я ухожу и никогда не вернусь. Пожалуйста, забудь обо мне все, включая мое имя и номер телефона, — решает Алексей. Нет! Он еще не может уйти. Наше совместное веселье еще даже не началось. — Я забыл, что это в списке вещей, о которых нельзя говорить. Давай, прости меня. Люби меня, скажи мне, что ты грязный мальчик по-английски. — Ты просто не понимаешь, не так ли? — рычит он, и я смеюсь. — Возможно, я действительно учусь, но мне может просто нравиться выражение твоего лица, когда я раздражаю тебя, — говорю я, немного сдвигая стол. — А как же здесь? Может быть, лягу на него, чтобы я лучше понял, хорошее ли это место. — Почему ты ляжешь на него? — Он предлагает. — О, не возражай, если я это сделаю, — говорю я и тут же падаю спиной на стол, расставив ноги и руки. — Давай, Алексей. Удовлетвори меня по-русски! Алексей берет моток малярного скотча, который я случайно положил в одну из коробок, и мне пришлось пойти купить другой, потому что я не мог понять, в какой именно, пока не пришла сюда. Затем он хватает мое запястье и приклеивает его к ножке стола, прежде чем перейти к другой руке, а затем к ногам. — Внезапно все стало довольно странно, — говорю я, когда слышу, как Маркус входит в дом. Алексей не должен этого замечать, потому что до сих пор любуется своим творением. — Вау, Карсын, я и не знал, что ты такой человек, — говорит Маркус с порога. Алексей поворачивается на каблуках, кровь от ужаса приливает к лицу. — Я планировал убить его, — выпаливает он, как будто это адекватный ответ. Глаза Маркуса сужаются. — Клод, вот нож, который тебе был нужен. Может быть, Карсын сможет использовать его, чтобы прикончить тебя, — говорит Маркус, бросая нож прямо в меня. К счастью, Алексей не использовал достаточно скотча, чтобы я мог схватить нож до того, как он проткнет меня. — Опять же, я понятия не имею, зачем вампиру нужен нож, чтобы открывать коробки. Карсын… — Маркус смотрит на Алексея, который выглядит так, будто не может понять, хочет ли он сбежать или убить одного из нас, надеюсь, Маркуса. — Мне не терпится рассказать об этом Финну. — Нет! — кричит он в ужасе. — Маркус, пожалуйста! Но Маркуса уже нет. Алексей явно окаменел, потому что больше не двигается. — Моя жизнь разрушена, — объявляет он. — Нет, я могу рассказать тебе немного дерьма про Маркуса, которое заставит его заткнуться, — говорю я, освобождая пленку. — Однажды, когда мы были подростками, женщина сказала ему, что хочет его член, и бедный маленький невинный Маркус подумал, что она хочет купить у него петушка! Я смеялся несколько дней! Алексея, похоже, это очень забавляет, так что я явно делаю что-то правильно. — О, ты нашел что-нибудь еще для меня, чтобы посмотреть вместе с клинком? — Я спрашиваю. — Маркус упоминал, что для меня может быть больше. — У меня есть электронное письмо от Вероники, но мне нужно разрешение Маркуса, чтобы показать его тебе. Давай я посоветуюсь с остальными, — говорит Алексей, доставая телефон. Поскольку я выше его, я могу стоять над его плечом, когда он тянется к телефону, чтобы написать Маркусу. Алексей: У меня есть разрешение показать Клоду электронное письмо, которое Вероника прислала мне, так как ты планируешь попросить его помочь? Поскольку ты ЗАСТАВЛЯЕШЬ его помогать мне. Чёрч: Сначала ты привязываешь его к столу, теперь ты ведёшь себя так, будто тебя принуждают делать твою работу, что дальше? Алексей: Я тебя убью. ТЫ пригласил его. Чёрч: Вскоре ты должен получить электронное письмо. Финн спросил, катался ли ты на этом пони. Алексей: Не могу дождаться, когда больше никогда не увижу никого из вас. Внезапно выскакивает сообщение от Финна о мужчине, переодетом в лошадь, и я в шоке, когда телефон Алексея не вырывается из его стиснутой руки. Мне нужно изучить эту марку чехла. — Почему ты так тяжело дышишь за моей спиной? — спрашивает Алексей. — Потому что ты вкусно пахнешь, и мне нравится смотреть, как ты угрожаешь моему брату. Алексей вздыхает и просматривает фотографии Финна, на которых изображены мужчины верхом, прежде чем добраться до электронного письма. — Хорошо. Ты на самом деле умный, да? Ты один из тех людей, которые настолько умны, что ужасно глупы, занимаясь повседневными делами, верно? Нравится социализация? Я сужаю глаза, когда понимаю это. — Я… не знал об этом, но уверен. Мне нравится моя учеба. Что нового у тебя есть? — У Вероники было несколько теорий, и я подумал, что ты мог бы хоть раз помочь. — Я сделаю вид, что ты не добавил последнюю часть, — говорю я. — Я чувствовал, что мне это нужно. Так или иначе, Вероника сказала, что ей интересно, связано ли это высказывание с какой-либо церковью, чтобы отследить его происхождение. Она думает, что, возможно, это было связано с приливом крови. — Когда Алексей заканчивает говорить, я просматриваю электронное письмо с ее рассуждениями о том, почему, по ее мнению, это связано с этим, но я не уверен. Кровавый прилив был войной между вампирами и людьми почти сто лет назад. В то время люди и вампиры редко ладили до такой степени, что люди убивали любого, кого можно было заподозрить в том, что он вампир. В восстании вампиры обращали всех и каждого в вампиров, что привело к увеличению числа смертей с обеих сторон. — Я не думаю, что это как-то связано с этим. Ну давай же. Поднимись наверх. У меня есть кое-что, что я могу тебе показать, — говорю я, махая ему вслед. — Проблема в том, что к тому времени, когда случилась Волна Крови, действительно не было никаких предположений о том, что кресты использовались против вампиров. Так что они не производились массово. Я направляюсь в свою библиотеку, которая до сих пор остается единственной комнатой в доме, даже отдаленно не законченной. В тот или иной момент я прочитал почти все книги в библиотеке, но это часть проблемы. Я прочитал так много, что понятия не имею, в какой из них содержится информация, которую я надеюсь найти. Стол уже завален книгами, которые я пролистывал после вчерашней беседы. Хотя я еще не нашел ничего конкретного, я чувствовал, что уже близко. — Хорошо. Так что я думаю, что это может быть что-то в одной из этих книг, — говорю я, махая стопке примерно из тридцати книг. Брови Алексея приподнимаются, как будто он не настолько потрясен моими дедуктивными способностями, как должен был бы. — О… просто… одна из них? Если бы все это было на компьютере, было бы намного проще, — говорит Алексей, осторожно открывая одну. Я задыхаюсь в ужасе от того, что мой потенциальный партнер может сказать что-то настолько нелепое. Но поскольку он говорит это с этим сексуальным акцентом, я прощаю его. Вероятно, он не понимает английских слов, которые использует. — Нет! Это испортит удовольствие от поиска! Он поднимает взгляд. — Я бы сейчас не отказался от Сtrl+F. Всего две маленькие кнопки, а затем я могу набрать именно то слово, которое ищу, и вуаля! Вот оно. Я морщу нос. — Звучит отвратительно. — Хотя я иногда использую компьютеры для помощи в своих исследованиях, они никогда не превзойдут хорошую книгу. — Ты знаешь французский? — Нет. — Испанский? — Знаю русский и английский. Я осматриваю его. — Хм. Скажи: «Дай-ка я пощупаю твои книги» по-русски, пожалуйста.— Я прекращаю то, чем занимаюсь, на случай, если он решит сделать мне одолжение. Вместо этого он сбивает меня с толку. — Иногда ты ведешь себя умно, но я просто не уверен, — говорит он, возвращаясь к своей книге. Затем он говорит что-то по-русски, и хотя это, вероятно, не то, что я просил его сказать, это все равно вызывает у меня улыбку. — Вот о чем я думаю, — говорю я, поднимая руки вверх для большей драматичности. Алексей просто продолжает листать книгу, не удосужившись взглянуть на меня. — Следуя поговорке, которая была выгравирована на кресте, я сузил ее до группы людей по имени Les Chasseurs. Итак… ох! У меня есть мысль. — Я просто продолжу листать, — говорит Алексей, пока я ищу другую книгу, о которой раньше не думал. Я хватаю его с полки, пока Алексей садится на край моего стола, потому что единственный доступный стул завален книгами. Я осторожно отодвигаю книги в сторону. — Сидись. Он отмахивается от меня. — Я в порядке. Я сажусь и начинаю взволнованно листать. Это должно быть здесь. Я знаю, что это здесь. —Черт возьми, да. Вот так, Алексей. До конца смерти. Алексей смотрит на меня, когда я вспоминаю, что он не понимает по-французски. — До конца смерти… это прямо здесь. Это было высказывание. До конца смерти; смерть относится к вампиру, поскольку некоторые говорят, что им нужно умереть, чтобы воскреснуть. Вампиры были для них воплощением смерти. Эта группа видела их не живыми существами, а мертвыми, воскресшими. — Что? — Егеря; по-английски охотники. У них было много разных имен. По сути, это была организация охотников на вампиров, которые распространились по Европе, прежде чем просочиться в новые страны, такие как Америка. На лице Алексея отражается шок, прежде чем ему удается совладать с собой. — Думаешь… в наше время охотники на вампиров стали мишенью для нас? — Может, возрожденные? До волны крови быть охотником было культовым; это был символ власти. На них смотрели с уважением и относились к ним как к членам королевской семьи. Но по прошествии лет, в начале девятнадцатого века, некоторые люди начали воспринимать вампиров как людей, и это остановило рост охотников. Нестабильные, они начали сокращаться в количестве до такой степени, что к тому времени, когда Волна Крови закончилась, их осталось немного… Мне нужно перечитать о них. Дай мне немного времени, я обещаю, что расскажу тебе все, что смогу, — взволнованно говорю я. — Охотники на вампиров, — говорит Алексей, как будто пробуя слово. — Я очень надеюсь, что ты ошибаешься. Я колеблюсь, потому что я был так чертовски взволнован своей правотой, что понимаю, что было бы лучше, если бы я ошибался. — Мы не знаем, что за этой группой стоит какая-то сила. История полна влиятельных групп, которые боролись за свое возрождение, прежде чем почти сразу же потерпели крах. Это может быть буквально один человек, любитель истории, который думает, что помогает человечеству своими ужасными идеями. Алексей кивает. — Это очень верно. У нас больше подражателей-убийц, чем ты думаешь. Я… я оставлю тебя. Я позвоню Маркусу и поеду домой, хорошо? Я не хочу, чтобы он уходил, но я уверен, что ему есть о чем поговорить с Маркусом и остальными с этой новой идеей. — О Конечно. Спасибо, что пришел. — Ага, — говорит он, когда я откладываю книгу в сторону и иду к его двери, которая все еще лежит на земле. Он выходит на крыльцо и смотрит на движущийся грузовик. — Я забыл помочь тебе разгрузиться. — Может быть, ты мог бы помочь завтра? — спрашиваю я, хотя и уверен, что смогу достать остальное сам. — Да, хорошо. Конечно, — говорит он, прежде чем поспешить к своей машине. Затем я бросаюсь обратно в библиотеку, решив найти все, что может понадобиться Алексею. Если я не могу добиться его своим обаянием и внешностью, возможно, я смогу добиться его своими исследованиями. Лучший вид ухаживания, если вы спросите меня.