Глава 9
21 августа 2022 г., 21:20
АЛЕКСЕЙ
— Ты уверен, что готов? — спрашивает Дмитрий, подходя к тому месту, где я пристегиваю Ласточку. Его лошадь уже ждет, полностью запряженная кем-то другим. У него есть деньги, чтобы нанять людей, чтобы они запрятали его лошадей, за что мы все благодарны, потому что без его денег многие жили бы в трущобах. Моя семья тоже была довольно богата до того, как я потерял их всех, так что большая часть моих денег ушла на помощь Дмитрию в покупке оружия и провизии для других охотников. Я продал почти все, потому что не мог выносить этот дом, полный воспоминаний о том времени, когда моя жизнь была хорошей. Время, когда у меня все еще были мои родители, которые любили меня, и моя сестра, с которой я был очень близок.
Ласточка подталкивает меня локтем, как бы напоминая, что она — единственное, что у меня осталось с того времени. Я почесываю ее шею, и она наклоняется к моему прикосновению, жаждая большего.
— Я готов, — говорю я.
Он улыбается мне.
— Хорошо. Мы заставим их пожалеть, что ступили на нашу землю. Это наша территория; им нужно напомнить, что им здесь не рады. Они не должны ступать сюда, если не хотят встретить смерть.
Я киваю, стаскиваю с Ласточки недоуздок и поднимаю уздечку. Она ненадолго открывает рот, когда я надеваю стойку на ее уши.
— Дмитрий… мы безрассудны? — Я спрашиваю. — Мы были ослаблены последней атакой… атаковать снова так скоро и с меньшим количеством людей было бы безрассудно.
— Из того, что я слышал, этот вампир не боец. Он щеголяет вокруг, разбазаривая деньги. Он заманивает молодых людей в свою постель, использует их, а затем убивает.
— Хорошо, — говорю я, зная, что должен доверять Дмитрию. Он никогда раньше не подводил меня. Я улыбаюсь ему, желая, чтобы мы остались наедине, чтобы он мог обнять меня и заверить меня, что все будет хорошо с поцелуем.
Поскольку он не может, я вытаскиваю крест, натянутый на металлическую цепочку, и надеваю его на шею. Это мой дед передал его моему отцу, а тот передал мне. Во время путешествия мой дедушка получил его в подарок, чтобы защитить его от вампиров. И хотя мой отец считал смешным полагаться на крест, чтобы спасти кого-либо от вампиров, он подарил его мне с теми же словами.
Я носил его в тот день, когда мою семью убил вампир, и я был единственным, кто выжил. И с тех пор ношу его каждый день. Я уверен, что это ничего не делает, но я все еще чувствую себя голым без него. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с вампиром, я проверяю, включен ли он. Может быть, это защищает меня от них.
— Мы готовы? — спрашивает пожилой охотник по имени Игорь.
Вместо поцелуя, который я хочу, Дмитрий поворачивается к остальным, зная, что он не может играть со мной в фавориты, когда вокруг нас есть другие.
— Да, выходим.
Я вывожу Ласточку на улицу и забираюсь ей на спину, пока мы ждем. Она терпеливая, зрелая кобыла, которая когда-то была боевым конем моего отца. Та, что побывала на войне и вернулась, и это видно по ее манерам. А теперь ее втягивают в новую войну. Война между вампирами и людьми в попытке помешать им уничтожить нас, как они угрожают сделать это.
На этот раз нас только семеро, и этого может быть достаточно, если есть только один вампир, но мы не знаем, сколько вампиров на самом деле. Дмитрий слишком доверяет своему разведчику, который сказал ему, что видел только одного вампира, так как другой начал путешествовать. Если он ошибается и там больше одного вампира, мы можем оказаться в затруднительном положении.
Я потираю Ласточке шею, а Дмитрий ведет охотников, а наши кони размеренной рысью несутся по городу. Семьи и раненые охотники выстроились вдоль улицы, желая нам удачи и благополучного возвращения. Проблема в том, что с каждой пробежкой мы возвращаемся с все меньшим и меньшим количеством людей. Но Дмитрий полон решимости, и мы все доверяем ему свою жизнь.
Как только мы выезжаем на открытую дорогу, Дмитрий, который впереди, пускает лошадь в галоп. Мы не хотим утомлять их слишком быстро, поэтому идем за ними в постоянном темпе. Нам потребуется несколько часов, чтобы добраться туда, даже в таком темпе, но если мы не поторопимся, мы потеряем солнечный свет, и преимущество будет у них. Мы знаем, что солнце влияет на младших, но те, что постарше, похоже, обладают устойчивостью к нему, которая вызывает лишь легкое раздражение, хотя оно все еще используется в наших интересах.
На этот раз среди уезжающей группы не так много аплодисментов и театральности. Вместо этого группа в основном молчит, пока я слушаю стук копыт по утрамбованной земле. Мы прорезаем поле, которое сократит время, но мы должны замедлить лошадей, чтобы они не нашли незамеченную дыру копытом.
Прошло несколько часов, прежде чем мы доберемся до величественного дома, окруженного величественным забором.
Поездка заняла больше времени, чем планировалось, так как мы прибыли сразу после захода солнца.
— Придется подождать до утра, — решает Дмитрий, поворачивая лошадь в сторону леса, где мы сможем спрятаться.
У Ласточки дергается ухо, и я медлю, что-то почуяв. У нее слух лучше, чем у меня, но даже при этом я чувствую, что за нами наблюдают.
— Дмитрий, я думаю, что-то не так…
Человек передо мной сброшен с лошади. Вздрогнув, его лошадь встает на дыбы и дергается вправо, врезаясь в Ласточку.
Ночь темна, но в полнолуние мы изо всех сил старались не привлекать к себе внимания, но вампиры — коварные монстры, бесшумно передвигающиеся в темноте. Я стягиваю шлем, который мой отец носил в бою, и отворачиваю Ласточку от испуганной лошади, чтобы она не пострадала в суматохе.
Остальные лошади напуганы, когда вампир врывается в охотника. Я бросаюсь на него, замахиваясь мечом, но зная, что он, скорее всего, изменит направление до того, как попадет, поэтому охотники сжимаются вместе, не давая ему места для бегства. Я обнажаю меч, а вампир скользит вправо, попадая в меч Дмитрия. С ревом он врезается в лошадь Игоря, сбивая лошадь с ног, и вес ее тела обрушивается на Игоря.
Этот вампир стар, слишком стар. Это вампир, которого мы собирались убить? Если да, то почему нам не сказали, сколько ему лет? Для вампиров этого возраста нам нужно как минимум двадцать или больше, но нас только семеро, пятеро, которые все еще стоят.
— Есть еще один! — кричит Дмитрий, и я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как на меня бросается еще один вампир. Я оттягиваю Ласточку назад достаточно быстро, чтобы мы оба едва увернулись от коварных когтей и смертоносных клыков. Тьма помогает им; мы никогда не должны были подходить так близко, пока не узнали, что солнце будет на нашей стороне. Вместо этого мы окружены слабыми местами, потому что Дмитрий был полон решимости покончить с ним как можно быстрее, вместо того, чтобы оценить местность и использовать наши мозги.
Вампир, промахнувшись по мне, врезается в Дмитрия, стаскивая его с коня, а во мне поднимается паника.
Нет! Я не могу потерять его. Разве я уже не потерял достаточно? Я не могу потерять единственного оставшегося в моей жизни человека, который заботится и любит меня.
Я переключаю внимание со старшего вампира на женщину-вампира, которая нападает на Дмитрия. Я знаю, что слишком зациклена на Дмитрии, пока подвожу к нему Ласточку. Лошадь другого охотника врезается в нее от страха, отбрасывая назад, когда я вижу, как вампир прижимает Дмитрия к земле, когти подняты и готовы к атаке, как дикий зверь. Я спрыгиваю со спины Ласточки, и когда вампир поворачивается, чтобы убить меня, я отхожу в сторону, предчувствуя ее движение, и вонзаю меч ей в грудь. Она с ревом отступает, высвобождая мой меч. Она поворачивается ко мне лицом, в ее глазах ненависть, и она зацикливается на мне.
— Ты думаешь, что сможешь убить меня? — со смехом говорит женщина, показывая мне свою грудь, которая уже заживает.
Она бросает меня, и теперь, когда у меня нет Ласточкиной скорости, я должен полагаться на собственные ноги и силу. Зная, что я не смогу остановить ее, ворвавшись внутрь, я вместо этого наблюдаю и осуждаю ее, изо всех сил пытаясь предугадать ее действия.
Она бросается на меня, когда я скатываюсь в сторону с точностью, которой она не ожидала. С вампирами дело в том, что убийство должно быть быстрым. Любая затяжная битва всегда приводит к гибели человека. У вампиров слишком много скорости и выносливости, чтобы пережить их. Поэтому, когда я приближаюсь, я знаю, что мне придется совершить последнее убийство, когда я взмахиваю своим клинком по воздуху, разрезая ее шею, и в этот момент боль пронзает мой бок. Я отступаю назад, когда пожилой вампир швыряет меня на землю.
Я чувствую себя ошеломленным, когда понимаю, что сражаюсь только я один. Дмитрий умер? Они убили его?
Я пытаюсь подняться, но вампир вырывает меч из моих рук и хватает Игоря, пожилого охотника, который был с Дмитрием дольше меня.
Когда я иду за чем-то, чтобы помочь мне, я понимаю, как мне больно, когда боль вспыхивает в моем боку.
Вампир почти скучает, пока тащит нас с Игорем к себе домой. Я не вижу тела Дмитрия, значит ли это, что он отступил? Что он спрятал? Он без сознания? Мертвый? Где он?
Я медленно тянусь за спрятанным ножом, но хватка вампира сжимает мое горло, и мой мир становится черным.
Когда я прихожу в себя, то обнаруживаю, что лежу на земле, тело ноет, бок мокрый от крови.
— Охотники, — говорит вампир по-английски. — Гребаные охотники думают, что смогут меня остановить? Какой смех. Вот, Клавдий, я принес тебе еды. — Кто-то хватает меня, и вдруг меня бросает. Шлем на моей голове деформирован, из-за чего плохо видно, но я выбрасываю руки, пытаясь не упасть. Тем не менее, я все еще врезаюсь в землю. По крайней мере, это дает мне время поправить шлем, чтобы я мог видеть, что происходит.
– О… для меня? Как… мило, — неуверенно говорит вампир. Клавдий… так его называл старший. Клавдий - это тот, кого нас послали убить. Единственный, кто должен был быть здесь. Предположительно легкомысленный молодой вампир, которого легко убить. Ничего не было сказано о двух других вампирах, напавших на нас.
— Я прореживал их снова и снова, но они продолжают возвращаться. Можно было бы подумать, что они со временем научатся, но они глупее скота. Я боюсь, что они ни на что не способны использовать свои мозги. А теперь пируй, мой гость, — со смехом говорит мужчина, когда я оглядываюсь и вижу, как он рвет горло Игорю.
Через маленькую щель, из которой я вижу, я с ужасом наблюдаю, не в силах ничего сделать, как умирает еще один человек из группы, и я понимаю, что это будет и моя судьба.
Вампир, нависший надо мной, кажется немного возмущенным, но улыбается, хватая меня за руку.
— Ах… спасибо. Я предпочитаю есть в тишине. — Внезапно меня тащат, когда я пытаюсь понять, где мои ноги и как заставить их правильно реагировать. Я никак не выберусь из этого ада с тем, как мое тело ведет себя так, будто даже не может понять, как функционировать.
— Ну… разве это не беспорядок? — говорит вампир, закрывая дверь, прежде чем отпустить меня. Я борюсь, чтобы удержаться на ногах, но мои ноги слабеют от потери крови, и я сразу же падаю на пол и на колени. Вампир похлопывает меня по голове, отчего металлический шлем громко звенит. — Ты, мой дорогой человек, дурак.
Мне нужно что-то сделать. Он собирается убить меня, и я должен найти Дмитрия. Я должен помочь ему. Что, если он ранен?
Вампир стягивает мою рубашку, явно планируя полакомиться кровью, которая, кажется, льется из меня, но когда на нее что-то брызнет, я от удивления отдергиваюсь.
Еще более удивительно, когда он что-то прижимает к ране. Может быть, он планирует сначала помучить меня? Но я теряю сознание, прежде чем узнаю.
Когда я просыпаюсь, я лежу на полу рядом со своим шлемом. Я медленно натягиваю его и тянусь к боку, где чувствую мокрую повязку. Он… перевязал меня? Он планирует съесть меня позже и не хочет, чтобы я истек кровью раньше?
тогда?
Я поднимаю голову и обнаруживаю, что вампир спит на кровати.
Я ничем не связан и не связан, и нож все еще рядом со мной. Я быстро расправлюсь с вампиром и сбегу, пока у меня еще есть силы.
Медленно я поднимаюсь на ноги и делаю шаг вперед, пиная что-то в темноте комнаты. Это звучит как стакан… и когда я делаю шаг вперед, я слышу жидкость под своей ногой. Он… оставил мне стакан? Чтобы? Пить воду?
Это не имеет значения. Единственное, что имеет значение, это мой побег. А для этого я должен убить вампира.
Осторожно вытаскиваю нож из ножен за бедро и подхожу к кровати, где в тусклом свете, проникающем из окна, спит вампир.
— Ты собираешься убить меня после того, как я перевязал тебя? — говорит вампир по-английски. Его глаза открываются, чтобы посмотреть на меня.
— Думаешь, меня следует одурачить предполагаемым актом доброты? — Я рычу на него.
— Я не уверен, что слово «одураченный» здесь подходит лучше всего, но если это то слово, которое тебе нравится, пусть будет так. Я уверен, что ты расстроен тем, что произошло, но разве ты не пришел сюда с идеей убить меня или кого-то еще?
Мне нужно выбраться, но я также чувствую тягу к смерти и знаю, что теперь, когда вампир проснулся, я не смогу убить его вот так.
— Чем я заслужил смерть? — он спросил.
Я смотрю на окно, задаваясь вопросом, смогу ли я сорвать с него толстые одеяла и ослепить его светом. Я шатаюсь к нему, понимая, что я ни в малейшей степени не прячусь, особенно когда попадаю в него.
— Ты бессердечный монстр, который убивает ради удовольствия, — рычу я, сдергивая одеяло, впуская солнечный свет внутрь.
Он садится и лениво прикрывает глаза, пока я прислоняюсь к окну, обсуждая жизнь и смерть. Солнце, кажется, даже не беспокоит его ни в малейшей степени, когда он подходит ко мне.
— Я собирался вылечить тебя, но ясно, что ты будешь продолжать делать глупости, пока кто-нибудь не убьет тебя или ты не убьешь себя, — говорит он, беря меня на руки. Я случайно роняю свой нож, но он не удосуживается наклониться, чтобы поднять его, что разумно, учитывая, что я, вероятно, попытался бы убить его им.
Вместо этого я лежу в его руках, пока он несет меня вниз по лестнице и выводит из парадной двери.
— Ты очень стар, — бормочу я.
— Да. Вы думали, что я моложе?
— Да.
— Ах, нет, нет, я старше хозяина дома. Я, наверное, самый старый вампир, которого ты когда-либо встречал, и тебе очень повезло, что я решил не убивать тебя, — говорит он, идя по солнцу даже без рубашки. Что это за человек? Сколько ему лет?
— Теперь там ждет человек с лошадьми на буксире. Полагаю, я отдам тебя ему, если только он не заставит меня убить его. Он заставит меня убить его?
Я не знаю ответа на этот вопрос, поэтому молчу, пока он несет меня. Я даже не могу держать глаза открытыми и чувствую, что могу задремать, пока не услышу свое имя.
— Алексей!
— Стой там, Охотник, — говорит вампир.
— Дмитрий? — шепчу я, борясь с тем, что мешает мне открыть глаза.
— Дай его сюда, или я убью тебя, мерзкое чудовище, — рычит Дмитрий, не понимая английского, на котором говорит вампир.
— Скажи ему, чтобы он перестал двигаться, или я убью его, — говорит вампир.
— Он сказал перестать тебе двигаться, — бормочу я, и Дмитрий делает это. Вампир подходит к нему, а рука Дмитрия зависает возле его меча, пока вампир не бросает меня в руки Дмитрия.
— Не будь глупым. Не все вампиры монстры, злобный маленький охотник, — говорит вампир, прежде чем повернуться к дому.
Дмитрий подносит меня к лошади, на которую сажает, и только когда я сажусь к ним на спину, понимаю, что это Ласточка.
— Кого-нибудь еще остался в живых? — спрашивает Дмитрий.
Я качаю головой, и он толкает Ласточку на бег. Это усугубляет мои раны, но я стискиваю зубы и прислоняюсь к широкой груди Дмитрия.
Только когда мы оказываемся на приличном расстоянии, он останавливается и опускает меня на землю, снимает шлем, а затем несколько раз целует меня в губы, щеки и лоб.
— О, ты жив. Алексей, ты жив.
— Я чувствую себя на грани смерти, — стону я.
— Мы тебя вылечим… вампир даже зашил тебе рану… почему он проявил к тебе доброту?
Понятия не имею, поэтому не отвечаю ему, пока он очищает и перевязывает рану. Затем он держит меня в своих руках.
— Я так виноват. Это было так глупо с моей стороны. Я и представить себе не мог, сколько их там будет, а потом, когда он забрал тебя, я не знал, что делать. Я знал, что не смогу справиться с ним в одиночку, но к тому времени, когда я взял остальных, я знал, что будет слишком поздно. Я думал, что если я подожду до восхода солнца, у меня будет шанс прокрасться, но он вытащил тебя прежде, чем я успел. Мне так жаль, — говорит он.
Я тянусь к его руке, которую он берет, и кладу голову ему на колени, готовый спать до тех пор, пока боль не оставит меня. Но я так рад, что Дмитрий рядом со мной.
