Глава 16
28 августа 2022 г., 21:44
КЛОД
Что ж, то, что я узнал прошлой ночью, многое объясняет.
Так что если Алексей был охотником, то инциденты с охотниками, убивающими в настоящее время вампиров, связаны с ним гораздо больше, чем я мог себе представить. Они могут даже нацелиться на него из-за того, кем он является или от чего отказался. Хотя я не уверен, что эти истории были правдой, вампиры говорили об охотнике, который мог в одиночку победить любого вампира. Я уверен, что истории были вырваны из контекста, но после того, как я отпустил его, а затем услышал, что он убил Веронику, я был вне себя от удивления. Она была противной женщиной, но она была старше, и осознание того, что ее убил человек, было трудным для понимания. А потом осознать, что я мог отпустить человека на свободу…
Но потом узнать, что этим человеком был Алексей… Я очень рад, что отпустил его. Мне только жаль, что я не мог поговорить с ним тогда. Если бы я мог показать ему, что вампиры не так уж плохи, прошел бы он через трудности, которые у него есть? Была бы его жизнь другой? Или он уже закалился к тому моменту? Что толкнуло его на край?
Его действительно ждал человек, которому я его передал. Он был привлекательным мужчиной, судя по его мускулистому телосложению и одежде, явно охотником. Он говорил только по-русски, поэтому я не мог понять слов, которые он плевал в меня, но я чувствовал яд за каждым из них.
— Ты перестанешь пялиться на меня? — спрашивает Алексей, ведя машину.
— Это мое любимое занятие по утрам, — говорю я, улыбаясь ему.
Его хмурый взгляд становится более мрачным, что говорит мне о том, что он действительно наслаждается вниманием.
— Ты меня пугаешь.
— Тебе нравится, когда я тебя пугаю, просто признай это.
Значит, мужчина, с которым он был… был тем человеком, в которого он был влюблен?
— Могу я задать тебе вопрос? — Я спрашиваю.
Он отворачивается от дороги, чтобы взглянуть на меня.
— Могу я сначала спросить о кое-чем?
Он хочет что-то знать обо мне!
— Конечно, — говорю я, нетерпеливо ожидая.
— Ты убил зебру, чтобы сшить этот костюм?
— Вся моя одежда не содержит жестокости. Ни одна зебра не пострадала.
— А, хорошо. я бы ужасно чувствовал себя из-за того, что зебра умерла только для того, чтобы превратиться в это.
Я продолжаю улыбаться ему, потому что, даже если ему нравится ковырять мою одежду, в его словах определенно нет той злобы, которая была когда-то. Я бы сказал, что в этот момент он может с нетерпением ждать возможности придраться к моей одежде. Кажется, ему это нравится.
— Могу я задать свой вопрос сейчас?
— Конечно.
— Кем был человек, которому я передал тебя, когда ты был ранен?
Его тело напрягается, и я понимаю, что, возможно, мне следовало оставить этот вопрос при себе.
— Нет, неважно, не беспокойся об этом. Подожди, пока не увидишь костюм, который я упаковал на завтра, — говорю я.
Он смотрит на меня, прежде чем припарковаться возле квартиры Адрика, в которую мы вломились вчера.
— Он был предводителем охотников, Дмитрий Ленков.
Но теперь я знаю, что было гораздо больше, чем это. Были ли они любовниками? Любил ли он его так сильно, что не хватило и ста пятидесяти лет, чтобы забыть его и двигаться дальше? Интересно, каково это, когда кто-то любит тебя так сильно?
— Ты… ты потерял его? — Я спрашиваю.
Он колеблется, прежде чем кивнуть.
— Ага.
— Мне жаль.
Он кивает на квартиру.
— Все в порядке, нам пора идти.
— Конечно! — говорю я, выходя, надеясь, что не расстроил его. — Извини, если я что-то сказал… я не должен был. Ты можешь наказать меня позже, если хочешь.
— Ой? — он спросил. — Типа, запереть тебя? Оставить тебя в Нью-Йорке? Да, мне нравится, как это звучит.
— Я думал о том, чтобы немного отшлепать или, может быть, ты свяжешь меня и осыпешь меня оскорблениями, поскольку мне это явно нравится, — говорю я с ухмылкой. Я не знаю, почему мне это нравится, но я думаю, что это одна из тех вещей, которые вы делаете из-за любви.
Он качает головой, когда входит в многоквартирный дом и поднимается на четвертый этаж. Оказавшись там, на этот раз он действительно стучит в дверь квартиры Адрика, вместо того, чтобы войти и схватить его за горло. Однако то, как быстро он мог двигаться, впечатляло.
Мужчина открывает дверь, затем осторожно смотрит на нас, как будто мы собираемся убить его сегодня, поскольку вчера не смогли.
— Доброе утро, я детектив Карсын, а это мой консультант Клод Чёрч. У нас есть к вам несколько вопросов, — говорит Алексей так, будто не помнит ничего из предыдущих событий и даже не помнит встречи с ним.
Мужчина смотрит на нас так, будто мы сошли с ума, и, может быть, так оно и есть, но Алексей выглядит очаровательно, делая это, так что я готов сделать все, что он захочет.
— Эм… подожди… так ты теперь офицер?
— Детектив VRC, — говорит Алексей, доставая значок. — У вас есть минутка, чтобы ответить на несколько вопросов?
— Э… да, конечно, — говорит Адрик, махая нам рукой. — Я не ожидал увидеть вас так скоро и узнать, что ты на самом деле детектив.
Он ведет нас внутрь и к дивану. Алексей кажется немного напряженным, но он сидит, поэтому я сажусь рядом с ним, надеясь, что он получит возможность расслабиться.
— Могу ли я принести вам что-нибудь, ребята?
— Нет, у нас все хорошо, спасибо. Вы не возражаете, если я запишу наш разговор? — спрашивает Алексей.
— Э… конечно нет. Извините, но я на самом деле не знаю, о чем идет речь. Это из-за прошлой ночи? — спрашивает он, заставляя Алексея колебаться.
— Неа. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Прошлой ночью ничего не произошло. — Он включает диктофон. — Итак, есть несколько убийств, которые мы расследуем.
Кажется, это пугает Адрика еще больше.
— Подожди… ты думаешь, я замешан в убийстве? — Мужчина выглядит явно и должным образом испуганным. Он действительно не кажется мне человеком, который совершает множество убийств на стороне.
Алексей качает головой.
— Нет, пожалуйста, позвольте мне объяснить. Благодаря удивительным способностям дедукции моего консультанта мы узнали, что ваша жена была убита охотниками и что вы напали на охотника, который, по вашему мнению, был замешан в этом.
Мужчина выглядит сбитым с толку, но кивает, планируя продолжить.
— Это правда. Я думал, что охотник продолжит пытаться убить всех в деревне, поэтому напал на него, но это было много лет назад. Около ста пятидесяти или около того лет на данный момент. Любой охотник, который был бы вовлечен в это и остался бы человеком, был бы мертв.
Алексей выключает диктофон.
— Вот к чему я клоню. Один из недавно убитых вампиров получил ножевое ранение в сердце мечом, тем самым мечом, которым я пытался тебя убить. Ты помнишь меч?
— Я действительно помню этот меч, потому что после него все чертовски болело, и ты знал, как использовать его с легкостью. Значит, кто-то пытается тебя подставить? — спрашивает Адрик.
— На самом деле я думаю, что они просто пытаются показать Алексею, что они замешаны, и они знают, кем он был раньше, — ввожу я.
— В последний раз я видел этот меч, когда сражался с тобой. Вы забрали его? — спрашивает Алексей.
Мужчина делает глубокий вдох.
— Я забрал его? Блин… это было так много лет назад. Дай-ка подумать… ты ударил меня ножом… Думаю, я бросил его или что-то в этом роде, может быть? Это то, что случилось?
Алексей молчит, кажется, он думает об этом.
— Я не помню. Я не думаю, что он был у меня, когда я проснулся, и это было не на моей лошади. Но кто-то из охотников, должно быть, нашел его и проследил до меня, нынешнего. Я надеялся, что ты взял его и знаешь, куда он делся.
Адрик медленно качает головой, и я боюсь, что это очередной тупик.
— Почему охотники вообще беспокоятся о тебе? Они все были бы уже мертвы.
— Я не знаю, почему… но я знаю, что мне нужно остановить их, прежде чем погибнет больше невинных людей, — говорит Алексей. — Несмотря ни на что, я не могу быть причиной новых смертей.
Я поворачиваюсь к нему.
— Алексей, что бы ни делали эти люди, ты не можешь винить себя за это. Ты никого не убиваешь.
— Да, но они делают это на моей территории с моим оружием, чтобы убедиться, что я его вижу. Я знаю, что совершал ошибки в прошлом, но я не могу допустить, чтобы это повторилось.
Адрик качает головой.
— Я хотел бы помочь, правда хочу, но я, честно говоря, ничего не помню твоем мече, кроме того, что он чертовски больно резал.
— Хорошо.
— Но… я потратил много времени на выслеживание охотников, — говорит Адрик, что сразу же вызывает у нас интерес. — У меня были планы мести. Месть действительно всегда звучит лучше, чем она есть на самом деле.
— Расскажи мне об этом, — говорит Алексей.
— Поэтому, когда я, наконец, нашел их, я не знал, что делать. Я собирался просто убить их всех, но они были охотниками, и я не хотел лишиться жизни, пока они не заплатят за то, что сделали. Примерно в это же время другой вампир услышал, что я делаю. Он тоже потерял людей из-за охотников, поэтому собирался помочь мне. Но... когда дело дошло до... я не был убийцей. Я столкнулся с людьми, которые убили мою жену, и я не мог их убить. Меня учили быть солдатом, когда я был человеком, поэтому я знал, как сражаться, но мне никогда не приходилось использовать свои навыки в бою. Мне никогда не приходилось никого убивать, а здесь я планировал убить группу людей? Я просто не мог этого сделать, как бы я ни хотел. Сколько бы я себе ни говорил, что моя жена умерла из-за них.
— Но другой вампир, он назвал меня трусом, и когда они напали на него, он расправился с ними один.
Выражение лица Алексея говорит мне, что он знает об этом больше, чем показывает.
— Вы были рядом, когда произошло нападение? — Я спросил его.
— Меня не было… поблизости. Но я… я знал об этом, — говорит он. — Но я не участвовал.
Это тогда умер Дмитрий? Это тогда он потерял любовь всей своей жизни?
— После этого охотники замолчали, но я все же немного последил за ними. Я сказал себе, что если они начнут убивать невинных людей, я остановлю их, но я думаю, что их лидер погиб в этом нападении, и они начали разваливаться. Иногда я слышал об их нападениях, но это было не так безжалостно. Вместо этого оно было направлено против вампиров, которые на самом деле нацеливались на людей или причиняли им вред, так что я оставил это без внимания.
— Но в последнее время вы ничего не слышали об этой организации?
— Нет. Но я слышал кое-что интересное еще до того, как встретил тебя. Я слышал, что они держали с собой вампира… типа пешки или что-то в этом роде. Ты не слышал о нем?
Алексей выглядит удивленным.
— Вампир? Пока я был с ними? Я имею в виду, что всей нашей целью было убийство вампиров; Я не могу представить, что у них был такой.
Адрик пожимает плечами.
— Во многом это могло быть связано с тем, что вампирам было трудно поверить, что их убивают люди, поэтому они сочинили какую-то дикую и сумасшедшую историю.
— Правда… многие вампиры были ужасными, потому что они очень мало думали о нас. Чаще всего именно элемент неожиданности оставлял нас в живых, а их мертвых, — говорит Алексей. — Значит, мы ничего не добились.
Адрик, кажется, колеблется, прежде чем сказать: — Нет, ничего. Есть… еще кое-что. Я не уверен, что это что-то, но есть вероятность, что я смогу найти, где могут жить охотники.
Почему он не начал с этого, я никогда не узнаю.
— Да?
— Я могу ошибаться, — говорит Адрик. — Вполне вероятно, что я ошибаюсь, но у меня есть друг, который потратил много времени, выслеживая и следя за ними. Так что я свяжусь с ней и узнаю, сможет ли она встретиться с вами, ребята. Это сработает?
— Да, это было бы отлично.
— Хорошо. Дай мне посмотреть, смогу ли я связаться с ней сейчас, — говорит он, встает и подходит к столу, где лежит его телефон.
— Что ты думаешь? — Я спрашиваю Алексея сейчас, когда Адрик занят и, вероятно, не так внимательно слушает.
— Я не могу перестать думать о том, как он говорил о том, что у охотников есть вампир, чтобы помочь им.
— Потому что это невероятно? — Я спрашиваю.
— Нет… да… я не знаю. Это просто кажется мне… неправильным, но странным. — Он качает головой, прежде чем взглянуть на меня. — В этом может быть что-то. Но если здесь и есть охотники, то, вероятно, это не те охотники из дома.
— Но они могут быть связаны. Что мы знаем, так это то, что они хотят иметь с тобой дело. Но что?
Адрик поворачивается к нам, глядя на телефон.
— Она не берет трубку. Не могли бы вы, ребята, оставить номер, и я позвоню, когда свяжусь с ней?
— Конечно, — говорит Алексей, вставая. — Если вы думаете о чем-то еще, дайте мне знать. Мы подождем, пока не получим известие от вас.
Он дает Адрику свой номер телефона, прежде чем вампир проводит нас к двери. Выйдя на улицу, спускаемся по лестнице.
— Ну… у нас есть немного времени, что ты хочешь сделать? — Я спросил его.
— Созерцать все в тишине.
— Эх… — Я морщу нос при этом звуке. — Звучит ужасно скучно. Пойдем прогуляемся по городу.
— Это звучит ужасно скучно, — говорит он, но он не может обмануть меня своим веселым выражением лица.
— Не со мной рядом с тобой.
— Это звучит еще хуже.
Я улыбаюсь, потому что знаю, что это не может быть правдой.
— Возможно, есть магазин одежды, в который я бы хотел зайти.
— Они продают нормальную одежду? Я был бы рад, если бы ты носил что-то менее… заметное. Ты заставляешь всех смотреть на нас.
Я бросаю на него испепеляющий взгляд, драматично проводя пальцами по волосам.
— Уверяю тебя, это не одежда заставляет их смотреть в мою сторону.
Он почему-то выглядит обиженным.
— И… ты думаешь, это тот взгляд, который ты только что сбросил? Ты выглядишь так, будто съел что-то кислое. Ты не твой брат.
Чего ждать?
— Нет, ты просто придираешься. — Я пробую это с другого ракурса, но он не выглядит слишком впечатленным.
— Нет. Может быть, Маркус сможет дать тебе несколько уроков.
Я смотрю на него в ужасе от того, что он скажет мне, что Маркусу придется меня чему-то учить.
— Нет… ты сделал мне больно.
— Если бы я знал, что тебя так легко мучить, я бы предложил это раньше, — говорит он. — Но пойдем. Где это место, куда ты настаиваешь?
— О! Мы можем пойти? Могу я одеть тебя?
— Я похож на твою собственную куклу Кена?
Мысль о том, чтобы одеть его, звучит восхитительно, и у меня текут слюнки. Обтягивающие желтые брюки и светло-зеленый пиджак идеально сочетались бы с его цветом лица и темными волосами. Он блистал бы вместо того, чтобы сливаться со своей черной одеждой.
— Перестань так на меня смотреть, меня это пугает. Ты воображаешь, что я твоя кукла? Твоя секс-кукла или что-то жуткое? — он спросил.
— Ну… нет, но теперь я… странно, как ты утверждаешь, что ты нормальный, и все же внушаешь мне эти маленькие извращенные мысли.
— Я не подбрасывал дерьмо. Ты смотрел на меня как-то странно, черт возьми, и о чем ты тогда думал?
— В какую одежду я бы тебя одел.
— Почему ты так любишь одежду? — спрашивает он, как будто это забота.
— Думаю, я бы одел тебя в неон.
— Нет, — говорит Алексей.
Я вижу магазин и спешу к нему, прежде чем затащить его внутрь. У меня почти кружится голова от волнения, когда я вижу все цвета, которые заставляют Алексея заслонять лицо.
— Больно, — плачет он.
— Но это хорошая травма, верно?
— Нет, это ужасно и отвратительно. Из-за этого мне нужно принять душ.
Мои глаза сразу бросаются в на одежду, и я хватаю рубашку с красивыми цветами прямо с вешалки. Они напоминают мне все цветы, которые я покупал Алексею. В тот момент, когда я держу его перед ним, я знаю, что так и должно было быть.
— Великолепно, — выдыхаю я.
— Убери от меня эту штуку, — рычит он, обнажая клыки, и это заставляет меня думать о том, как он целовал меня прошлой ночью, и о том, как я был бы не против поцеловать его прямо сейчас. — Теперь ты выглядишь так, будто хочешь меня съесть.
Я улыбаюсь при этой мысли.
— Я действительно хочу съесть тебя… и лизнуть тебя… и попробовать тебя всего.
Я не скучаю по румянцу на его щеках. Он легко разыгрывает это, отбрасывая рубашку и углубляясь в магазин, пока я просматриваю рубашки в цветочек, пока не нахожу подходящий для него размер. Затем я направляюсь туда, где нахожу розовые штаны, прекрасно сочетающиеся с рубашкой. Я никогда не делал покупки ни для кого, кроме себя, поэтому я никогда не понимал, насколько это весело!
Я нахожу Алексея стоящим возле крошечного стеллажа с черной одеждой.
— Почему эта одежда такая дорогая?
— Ты примеришь это? — спрашиваю я, держа перед ним одежду.
— Точно нет.
— Пожалуйста? — с надеждой спрашиваю я. Он выглядит так, будто его можно запугать, так что мне просто нужно продолжать.
— Нет!
— После того, как ты заставил меня поехать с тобой в Нью-Йорк, ты действительно не сделаешь для меня одну вещь? — Я спрашиваю.
— Заставил? Это была твоя идея, и ты уговорил Брукса позволить тебе приехать!
Я смотрю на него, когда он смотрит в ответ. Его губы дергаются, пока он не бормочет что-то себе под нос и не хватает их.
— Я примерю его только потому, что ты немного помог.
С довольной улыбкой я следую за ним обратно в коридор, ведущий в раздевалку, где он направляется в одну из комнат.
— Нет возможности надеть эти штаны. Это унизительно. У тебя есть извращение унижения, о котором мне нужно знать?
— Надевать сексуальную одежду — это унизительно? — спрашиваю я в замешательстве.
— Я выгляжу отвратительно. — Он распахивает дверь и бросает на меня взгляд, говорящий: «Я же тебе говорил», словно ожидая, что я соглашусь. Всплеск цвета заставляет меня дрожать в коленях.
— Ты сногсшибателен, — шепчу я.
Он выглядит сбитым с толку, пока я не вбегаю в примерочную, закрывая за собой дверь, и прижимаю его к зеркалу, мой рот на его губах. Он может вести себя так, будто я ему не нравлюсь или не хочет меня, но в тот момент, когда наши рты сталкиваются, его пальцы впиваются в мои волосы, и он притягивает меня ближе. Как будто он борется со мной, но нуждается во мне и не хочет меня одновременно. Я не могу сказать, поцелуй ли это ненависти или страстный поцелуй, но я не хочу, чтобы он никогда не заканчивался. Он грубый, такой же грубый, как прошлой ночью, но мне все равно, он мне просто нужен, и нужен сейчас. Его язык касается моего, вертится, пока я стараюсь не порезаться о его клыки.
А потом он резко отталкивает меня одной рукой, а другой отказывается отпускать. Когда я врезаюсь в закрытую дверь, я думаю, что он пытается отстраниться от меня, прежде чем я понимаю, что ему просто захотелось оттолкнуть меня в другую сторону раздевалки для развлечения, возможно, потому что его рот тут же вернулся на меня. От этого мужчины у меня перехватывает дыхание, и я не знаю, как после стольких лет я все еще могу удивляться и желать кого-то так, как его.
Он прикусывает мою губу, прежде чем медленно отстраниться, и именно в этот момент я понимаю, что загипнотизирован этим странным и опасным человеком.
— Ты играешь в рискованную игру.
— Очевидно, я люблю риск, — понимаю я.
— Это неразумно, — говорит он, когда мой взгляд падает на его губы. Губы, которые я хочу чувствовать снова. Губы, которые я решил сделать своими. Он хочет меня, ясно, что он хочет меня, но что-то его удерживает.
— Теперь я знаю твои секреты, нас ничто не сдерживает.
Он ухмыляется мне, и хотя это выглядит абсолютно зловеще, мой член болит от его прикосновений. Я действительно люблю рисковать.
— Ты даже не знаешь половины моих секретов, Зебра.
— Зебра? — я спрашиваю в замешательстве.
— Потому что ты выпотрошил одну, чтобы сделать свой костюм, — говорит он, отталкивая меня в сторону, чтобы открыть дверь, а затем выталкивает меня.
Ах, он станет моей смертью. Но, по крайней мере, я, наконец, добился чего-то с упрямым человеком. Скоро, очень скоро он может даже сказать мне, что терпит меня.
