How to Lure a Hunter (VRC: Vampire Related Crimes #3) by Alice Winters Как заманить охотника

АЛЕКСЕЙ Когда мы прибываем, уже почти полночь. Пока я чувствую себя достаточно бодрым, чтобы сразиться с охотниками, Маркус сообщает мне, что мы поговорим об этом утром. Они идентифицировали жертву как Дон Гарсия, тридцатилетнюю вампиршу, которая посещала вечерние занятия в школе, а не дочь Имани, что оставляет вопрос о том, где ее дочь. — Готов? — спрашивает Клод, когда мы направляемся к стоянке, где нас ждет Финн. Его машина одна из немногих, так что найти его нетрудно. Проблема в том, что он решил взять с собой Маркуса, который за рулем, и его паршивых дворняг. Один из них размером с лошадь и не оставляет нам места в машине. Я также совсем не уверен, что он нас не съест. Кажется, ему действительно нравятся только Маркус и Финн. Открываю заднюю дверь и смотрю на собаку. — Где мы должны сидеть? — Я спрашиваю. — Багажник, — говорит Маркус. — Я вижу, с тех пор, как мы ушли, ты не стал лучше, — рычу я на него. Он пожимает плечами, как будто не слишком беспокоится. — Ты должен быть рад, что мы пришли. Финн был убежден, что постель куда привлекательнее, и теперь, когда я увидел твое лицо, я с ним согласен, — говорит Маркус с водительского сиденья. — Да, — говорит Финн, подавляя зевок. — Но Маркус сказал: «Нет! Мы не можем оставить моего брата-близнеца и лучшего друга в аэропорту на всю ночь». — Ой! — говорит Клод, как будто он взволнован тем, что это произошло, чего, конечно же, не было, особенно учитывая выражение лица Маркуса. — Ничего этого не было, — рычит Маркус, бросая взгляд на Клода, а не на Финна, как сказал Клод и был виноват в этом. — Ну, как отдых вместе? — спрашивает Финн с лукавой ухмылкой, словно ожидая, что я просто начну рассказывать о том, как Клод мне отсосал. Меня огорчает одна мысль, и я быстро отвожу взгляд. Боже мой, почему мой разум переключился туда? — Что это за взгляд? — спрашивает Финн, поворачиваясь на пассажирском сиденье, чтобы просто посмотреть на меня. — Какой взгляд? Я рычу. Он выглядит совершенно довольным, и я помню, почему мне не стоит с ним дружить. — Это очень отчетливое выражение ужаса на твоем лице. — Нас подорвали охотники, гоняли, обстреливали, что еще вы хотите, чтобы я сказал? — Я спрашиваю. — Звучит весело, — говорит Маркус, и я почти уверен, что он говорит правду. — Я хорошо провел время, спасибо, — говорит Клод, довольный рядом со мной. — Да, но мы все знаем, что ты мазохист, и втайне наслаждаемся тем, как Алексей тебя мучает, — говорит Финн, оглядываясь на нас и подмигивая, гладя Хелу. Когда я впервые увидел ее в приюте, я не мог определить, милая она или уродливая, но ее огромная личность компенсирует это. Я смотрю на нее какое-то время, и она, кажется, думает, что это значит, что я хочу ее, когда она запрыгивает на заднее сиденье ко мне на колени, поэтому я поднимаю ее. Я решаю, что идея отвлечься на что-то, чтобы мне не пришлось продолжать этот разговор, идеальна. — Почему твоя крыса на мне? — Она не крыса! — Финн говорит, но это определенно так. Я успешно отвлек его. — Так насчет этих выходных? — настаивает Финн. Или нет. — Меня взрывали, я присутствовал на допросе и даже угрожал некоторым людям, — говорит Клод, избавляя меня от необходимости что-либо делать. — Ты угрожал людям? — недоверчиво спрашивает Финн. — Алексей заставил меня. Он сказал, что это сексуально, когда я рычал на них, — говорит Клод, потому что он предатель. — Я этого не говорил! Я игнорирую всех вас. Для этого я беру собаку и смотрю в ее маленькую крысиную мордочку. Странным образом, чрезвычайно странным образом, она немного милая. Но не слишком. Я думаю, что то, как ее хвост движется со скоростью сто миль в час, когда я смотрю на нее, делает ее немного милее, чем она есть. Как будто она рада меня видеть и, может быть, даже помнит меня с тех пор, как я гулял с ней в приюте. Обычно меня рады видеть только те существа, которые одержимы идеей сделать меня несчастным… как Клод. — Как вам комната? — спрашивает Финн, и я помню, что Брукс оставил его ответственным за это. Половина того, что произошло в эти выходные, — его вина. Он уверен, что он реинкарнация Купидона, а я уверен, что он просто надоедливый и любопытный. — Это было классно! — говорит Клод. — Мы были переведены на этот люкс, потому что произошла путаница или что-то в этом роде. У нас был огромный номер с двумя кроватями размера «king-size» вместо «queen-size». Алексей заставил меня спать возле балкона, сказал он, на тот случай, если ему нужно будет по какой-то причине вытолкнуть меня оттуда. Коварная ухмылка Финна исчезает, а моя растет. Ах, Клод явно понимает мое любимое занятие по срыву коварных планов Финна. Это как-то сделало его более горячим в моих глазах. Финн, напротив, выглядит разочарованным. — Я думаю, это мило. Я имею в виду, что номер, который я забронировал для тебя, был намного лучше. Могли бы быть какие-то объятия, немного ласки, может быть, немного приятного времени. — Жизнь твоей собаки сейчас в моих руках, moj zanuda, — напоминаю я ему, поднимая Хелу, на случай, если он забудет, что я держу крысиную собаку. Он улыбается мне, явно не беспокоясь о жизни своей собаки, так как он думает, что я никогда не причиню ей вреда. — Меня это не беспокоит. Расскажите, что еще вы, ребята, делали вместе? — Мы на месте, — говорит Маркус, въезжая на мою подъездную дорожку, и я никогда не был так счастлив, выходя из машины. — Слава богу, — стону я, когда Клод выходит, чтобы я мог выйти, поскольку гигантский пес преграждает путь к другой двери. Я не отпускаю Хелу, потому что мне нужно сдержать свое обещание. — Моя собака! — Финн плачет. — Я же сказал, что позабочусь о твоей собаке, если ты не исправишься. Хела в восторге от всего, пока я достаю свой чемодан из багажника. — Маркус, сразись с ним! — настаивает Финн. Маркус приближается ко мне, потому что этот человек сделает все, о чем его попросит Финн. — Я должен сразиться с тобой сейчас. Именно в этот момент я понимаю, что никогда не дрался с Маркусом. Он не знает, что меня обучали драться. В лоб, Маркус побьет меня. Он сильнее и невероятно быстр, но он не ждет от меня многого, и у него много подсказок. Зачем скрывать свои фишки, если он всегда будет самым сильным и быстрым в комнате? Поэтому, когда я смотрю на него прямо, он бросается на меня. Осторожно, не причиняя собаке вреда, я двигаюсь влево, так как ясно, что он шел вправо, и я в своем доме, прежде чем он даже понимает, что произошло. У меня может быть глупая широкая улыбка на лице, когда я опускаю собаку, чрезмерно гордясь собой, особенно потому, что я все еще их слышу. — Какого черта, Маркус? Ты споткнулся? Что случилось? — Финн плачет. — Он такой сексуальный. Думаю, я просто снова влюбился, — вводит Клод. — Я… он… но… — Маркус, кажется, потерял дар речи, когда собака танцует у моих ног. Кажется, она способна понять мою радость от того, что Маркус, Маркус, потерял дар речи. Поскольку у меня на самом деле нет еды или чего-то еще для собаки, я неохотно открываю дверь и позволяю ей выбежать обратно, чтобы воссоединиться со своей странной семьей. Мой телефон издает звуковой сигнал, когда я слышу, как машина отключается. Клод: Бля. Ты чертовски сексуален. Я фыркаю, шагая дальше в дом, не совсем уверенный, что сказать, но уверенный, что мне нужно выкинуть это впечатление из его головы. Тут я замечаю нечто странное. Это не запах и не шум, но что-то не так. Что-то не так. Медленно я иду вглубь дома, пытаясь определить, что это такое. Вот тогда я понимаю, что здесь кто-то есть. Вампир. Они ближе к задней части дома, но почему он в моем доме? Я толкаю дверь спальни, готовый убить кого бы то ни было, когда вижу, что он стоят ко мне спиной и держат фотографию в рамке, которую дал мне Клод. Фотография всех нас с вечеринки Финна, в которой меня заставили принять участие. Но пока мой разум говорит мне, что мне нужно уничтожить этого человека за то, что он вломился в мой дом и вломился в мою жизнь, я ловлю себя на том, что просто смотрю на него. Тупо глядя на знакомую спину. — Ты вернулся, чтобы убить меня? — с любопытством спрашиваю я. Не уверен, что даже удивлен, что он здесь и у него все хорошо. Часть меня знала, что он бродит вокруг, в то время как другая часть меня думала, что его забрала смерть. Я изо всех сил старался не обращать внимания ни на что. И теперь, когда он здесь, передо мной, я чувствую что-то странное, что не является ни любовью, ни печалью, ни гневом. Как будто мое тело просто устало. Я устал с этим справляться. Я устал от того, что он лезет в мою жизнь. Я устал от всего. Я просто хочу, чтобы это закончилось, но ничего не похоже на то, что это произойдет. Мне всегда было интересно, жив ли он еще или умер много лет назад. Думаю, у меня наконец-то есть ответ, и он не очень хороший. Дмитрий медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Алексей, — говорит он с улыбкой, прежде чем бросить фотографию на пол, где стекло разбивается. Как будто он ненавидит мысль о том, что я создаю воспоминания с людьми, которые любят меня и заботятся обо мне. — Надо же. Вот ты… спустя столько лет… Он делает шаг ко мне, и вместо того, чтобы отступить, мое тело напрягается, и я немного опускаюсь, позволяя моим коленям согнуться, чтобы я был готов толкнуться вперед. Это явно боевая стойка, и она заставляет его колебаться. Он поднимает руки вверх и растерянно смотрит на меня, как будто понятия не имеет, почему я так отреагировал. — Я пришел не драться, Алексей. — Я чувствую, как твои охотники окружают дом, — рычу я. — Да, но они слушают меня, и я не собираюсь нападать на тебя. Ты пойдешь со мной? Пожалуйста? Просто поговорить? — Оставь мой дом. Бери своих охотников и уходи, пока я не убил их всех. Его губы превращаются в тонкую линию, и я не знаю, почему я чувствую боль в груди, даже спустя столько лет. Наверное, я не знал, жив он или умер. Но теперь, когда я стою перед ним, я хочу уйти от него. Я был бы счастлив никогда больше не видеть этого человека. — Я удивлен, что ты не дождался, пока я засну, чтобы поджечь дом, — рычу я. Он выглядит огорченным, когда мои слова прорезают его. — Алексей… не делай этого. Я был молод, я был зациклен на том, чтобы сделать мир лучше. Я сожалею о том, что я сделал. Я знаю, что ничего, что я могу сказать или сделать, не исправит того, что я сделал с тобой, но это в прошлом. Это было… — он отводит взгляд, потирая лицо. — Я не понял. Хорошо? Я думал, что спасаю тебя. — Это смешно, правда, что для тебя спасти меня означало убить меня, но в тот момент, когда ты стал вампиром, все изменилось. Его глаза сузились. — А у тебя было иначе? — он спросил. — До того, как тебя обратили, ты был рядом со мной, убивая каждого вампира, на которого я тебе указывал. — Я думал, что спасаю людей. Ты заставил меня думать, что я помогаю людям. Только когда я изменился, я смог понять, что ты заставляешь меня убивать всех вампиров, независимо от того, заслуживают они этого или нет, лжешь мне о том, кому нужно умереть, а кому нет. — Ты ведешь себя так, как будто я заставил тебя. Как будто я вывернул тебе руку или угрожал тебе. По твоей собственной воле ты был рядом со мной на каждом шагу. — Я не знал, что не все они монстры, потому что мне говорили об этом снова и снова. Но я знаю, что если бы ты пришел ко мне так, как я пришел к тебе, я, черт возьми, не поставил бы своей целью убить тебя. Я никогда бы не подумал, что причиню тебе боль так, как ты сделал мне. Выражение боли на его лице не останавливает меня. — Это была ошибка, — говорит Дмитрий. — Я допустил ошибку. Ты действительно собираешься упрекать меня в этом спустя более ста пятидесяти лет? Этот мужчина. — Ну… сожжение заживо, похоже, имеет некоторые… долгосрочные последствия. А теперь убирайся из моего гребаного дома и бери своих охотников, — рычу я. Дмитрий качает головой и идет ко мне, протягивая руку, словно ожидая, что я заберусь прямо ему в объятия. — Алексей, пожалуйста. Я просто хочу поговорить с тобой. Я хочу, чтобы ты понял. Я слышу, как открывается входная дверь, когда охотники толпятся вокруг моего дома. Я не могу сказать, сколько их там, но я слышу по крайней мере двадцать из них. Если Дмитрий скажет им атаковать, у меня уйдет чертовски много времени, чтобы убить их всех. — Убирайся, — рычу я и тянусь к телефону, зная, что если бы я мог просто привести сюда Клода и Маркуса, мы бы легко справились с таким количеством охотников. Я слышу, как они приближаются, и поворачиваюсь, чтобы остановить их, зная, что против Дмитрия будет труднее всего выступить. Когда двое охотников входят в мою спальню, я врезаюсь в них, сбивая их с ног прежде, чем они успевают коснуться меня. Затем я поворачиваюсь лицом к Дмитрию, во мне пробегает гнев. — Убирайся из моего дома! — Я рычу. — Нет, — говорит он, бросаясь ко мне. Я обхожу его стороной, когда он приближается. Дмитрий всегда был отличным бойцом, но он никогда не был лучше меня. Проблема в том, что это было, когда мы были людьми. Похоже, он продолжил свое обучение даже после того, как стал вампиром, но я не позволю ему завладеть мной. Я не позволю ему снова уничтожить меня. Теперь, когда у меня, наконец, все идет хорошо, когда у меня наконец есть люди, которые заботятся обо мне, он должен вернуться? Похоже ли, что он знал, что я наконец обрету счастье и покой? Что я, наконец, преодолела чувство вины, которое преследовало меня на каждом шагу моей жизни, и теперь он здесь, снова врывается в мою жизнь. Когда он чуть не ударил меня, я понимаю, что поступаю опрометчиво. Я позволяю своим эмоциям и гневу управлять моим мышлением. Я успокаиваю себя, и когда он приближается, я хватаю его и швыряю о стену, и в этот момент я чувствую укол в своей коже. Я вздрагиваю, пораженный, прежде чем посмотреть вниз на то, что пронзило меня. В меня стреляли раньше, это определенно была не пуля, но в тот момент, когда я ее вижу, я точно знаю, что это такое, потому что Финн все время использует их, чтобы нокаутировать вампиров. Эффект не мгновенный, но это означает, что у меня меньше трех минут, чтобы уйти или убить их всех. — Ты как будто не можешь насытиться тем, что предаешь меня, — рычу я, отталкивая его и поворачиваясь к двери. Куда мне идти отсюда? Что мне делать, когда мое тело уже начинает казаться туманным, как будто меня окружает густой туман? Мне придется бежать. Единственный, от кого я не могу убежать, это Дмитрий, но я знаю местность лучше, чем он, так что есть вероятность, что я смогу от него спрятаться. Я бросаюсь к окну, пробивая его, прежде чем выпрыгнуть наружу. Повсюду есть охотники, но когда моя цель бежать, а их - схватить меня живым, им трудно меня остановить. Я врезаюсь в одного, разрывая его на землю, когда другой бросается на меня. Они хватают меня за горло, будто собираются поставить на колени, но я вонзаю ногти им в руку и тяну вниз, запах крови мгновенно наполняет воздух. — Алексей, пожалуйста, я просто хочу поговорить, — говорит Дмитрий. Охотник, держащий меня, отступает, боль заставляет их отступить, но теперь, когда я прорвалась, мои конечности тяжелеют, а голова кружится. Я спотыкаюсь и, когда выпрямляюсь, понимаю, что больше не двигаюсь. Я хочу убить их, сразиться с ними, погубить их, но я знаю, что это просто гнев толкает меня вперед, когда мое тело поддается наркотику. И поскольку охотники создают вокруг меня барьер, я клянусь, что уничтожу их всех до последнего.