Глава 23
1 сентября 2022 г., 21:44
КЛОД
— Где Алексей? — спрашивает Финн, когда я иду в отдел с коробкой пончиков специально для него, потому что никто другой не может их есть, а Маркус обычно не ест в присутствии других, что выдаст, что он настоящий вампир.
Я также купил Алексею небольшой подарок, который, я уверен, ему понравится.
— Он еще не пришел? — удивленно спрашиваю я. Он производит на меня впечатление человека, который постоянно успевает во всем.
— Нет… о, это пончики?
— Только для тебя, — говорю я, ставя перед ним огромную коробку. — Он обычно опаздывает?
Финн качает головой, открывает коробку и заглядывает внутрь.
— Ооо… нет. Не совсем. Я имею в виду иногда, если он что-то делает, но обычно Брукс знает.
— Хм… вчера он тоже не ответил на мое сообщение «ты такой сексуальный»… в общем, я получаю, по крайней мере, «я тебя блокирую». Что могло случиться? — что никогда не бывает хорошим взглядом на меня. — Ты же не думаешь, что что-то случилось, верно?
Выражение беспокойства на лице Финна заставляет меня спросить:
— Что самое худшее, что могло случиться? — переключись на «Произошло что-то совершенно ужасное».
— Позвольте мне поговорить с Бруксом. Иди посмотри, сможешь ли ты найти Маркуса, может быть, кто-то из них его куда-то отправил. Я уверен, что все в порядке, — говорит он со странным поднятым большим пальцем и натянутой улыбкой, прежде чем быстро умчаться в офис Брукса.
Я мчусь по отделу и нахожу Маркуса наверху, разговаривающего с Браяр в коридоре.
— Маркус, Алексей сказал, что опоздает?
— Нет, он еще не здесь?
Выражения удивления на лице Маркуса достаточно, чтобы повергнуть меня в панику.
— Нет… — я обеспокоен. Должен ли я беспокоиться? Я чувствую, что должен быть. Он не ответил на мое сообщение прошлой ночью. Я думал, что он сексуально упрям, но теперь я беспокоюсь, что что-то случилось. — Как ты думаешь, что-то случилось? Боже мой, что-то случилось…
— Стоп, успокойся, — говорит Маркус. — Я уверен, что все в порядке.
Браяр поворачивается к Маркусу.
— Но он всегда вовремя.
Маркус смотрит на Браяр.
— Не беспокой его больше. Когда Клод волнуется, его мозг перестает работать.
— Мой мозг не перестает работать. А если он у охотников? Мне нужно проверить, — говорю я, выбегая прямо из двери и направляясь к своей машине, набирая его номер, поняв, что… На самом деле я еще не набирал его телефон.
Он не отвечает, подтверждая мои подозрения, что на него обрушилась беда. Скоро может наступить конец света.
К тому времени, когда я подъезжаю к его дому, я знаю, что что-то случилось. Обычно он упрям и делает вид, что ему не нравятся мои звонки, но всегда отвечает. Не помогает и то, что когда я выхожу из машины, я чувствую запах людей. Не отдельные люди, а толпа, собравшаяся вокруг дома. Однако запах не настолько свежий, чтобы они все еще были здесь.
Подойдя к двери, я вижу, что замок поврежден, толкаю его и вытаскиваю телефон.
В тот момент, когда я вхожу, становится ясно, что здесь были люди, которые двигались. Их запах исчезает, но его достаточно, чтобы сказать мне, что они были здесь.
— Алексей? — Я звоню на всякий случай, но когда я захожу в соседнюю комнату и вижу разбитое окно, я знаю, что его здесь нет. Я звоню Маркусу, понимая, что даже если у нас могут быть разногласия, он всегда будет рядом, чтобы помочь мне.
— Ты нашел его? — спрашивает Маркус.
— Нет, я чувствую запах людей, которые были здесь,
и его окно разбито. Думаешь, его забрали охотники? — Я спрашиваю.
— Мы будем там через десять минут. Просто держись крепче и не делай ничего опрометчивого.
— Я бы никогда не стал опрометчивым, — говорю я.
— Ты очень опрометчив, когда дело касается кого-то, о ком ты заботишься, — говорит он, прежде чем повесить трубку.
Я начинаю проверять каждую комнату, ища что-нибудь, что могло бы помочь, прежде чем добраться до его спальни. Похоже, именно здесь и началась ссора, если об этом говорят разбитая картина на полу и дыра в стене.
Я опускаю взгляд и замечаю, что это фотография с дня рождения Финна, которую я ему подарил. Он выглядел почти взволнованным, когда я передал его, но я должен был знать, что он сохранил ее.
Я слышу, как подъезжает машина, зная, что Маркус, должно быть, превысил скорость, поскольку я не мог блуждать уже десять минут, и выхожу на улицу, где вижу Маркуса, идущего к задней части дома. Он замедляется, чувствуя запах воздуха вокруг себя.
— Что это? — Я спрашиваю.
— Я чувствую запах крови, — говорит он, и я удивляюсь, почему я не уловил этого первым. Может быть, моя паника разбавила мои чувства. Финн бежит, чтобы догнать нас.
— Было довольно много… наверное, человек двадцать или тридцать, — говорит Маркус.
— Значит, мы должны предположить, что его забрали охотники, верно? — говорит Финн.
Ярость поглощает меня. Неподдельная ярость, что кто-то попытается отобрать то, что мне дорого.
— Я убью их, — рычу я.
Финн удивленно смотрит на меня.
— Хорошо… все будет хорошо. Мы просто… должны разобраться во всем немного быстрее, вот и все.
— Погоди, — говорит Маркус спокойным голосом, хватая меня за запястье и разворачивая лицом к себе. — Все в порядке. Мы найдем его, хорошо? Обещаю, мы сделаем все, что в наших силах.
Я киваю, цепляясь за его слова, чтобы успокоиться.
— Уверен?
Маркус сжимает мое плечо.
— Да. Карсын довольно крутой, а эти придурки не знают, с кем имеют дело, понятно? Я удивлен, что они первыми пошли за Карсыном, — говорит он, и я понимаю, что, может быть, не могу дождаться, когда Алексей скажет им правду. — Что это за взгляд?
— Какой взгляд? — Я спрашиваю.
— Что ты нам не рассказываешь? — спрашивает Маркус, и меня раздражает, как легко он всегда мог меня понять.
— Это история Алексея, и он должен рассказать вам, ребята… Мне кажется, что если я расскажу вам, я могу предать его доверие, — говорю я, но, возможно, мне придется это сделать, чтобы вернуть его в целости и сохранности.
Финн складывает руки на груди и смотрит на меня.
— В этом может быть разница между тем, найдем ли мы его живым или нет.
Бля, блять, блять.
— Ты не можешь… ты ничего не можешь с этим поделать. Маркус, я тебе доверяю. Я знаю, у нас были разногласия, но ты всегда был рядом со мной.
— Говори.
Алексей, пожалуйста, не ненавидь меня за это.
— Алексей был охотником на вампиров до того, как его обратили, и они, вероятно, нацелились на этот район из-за него.
Глаза Финна становятся огромными, а лицо Маркуса становится непроницаемым.
— Извини меня. Очевидно, я неправильно тебя расслышал.
— Ну… ты этого не сделал. Но… за этим стоит целая история.
— Он был охотником на вампиров? — спрашивает Финн. — Как будто он убивал вампиров только за то, что они вампиры?
— Я сказал, что за этим стоит история. Вампир убил его семью, а люди, приютившие его, были охотниками, которые заставили его поверить, что все вампиры такие же, как тот, кто убил его родителей и сестру. Маркус, ты из всех людей не можешь обижаться на это. Тогда было другое время, и разве ты не был другим? Ты предположил, что большинство людей ужасны из-за того, что мы общались с немногими.
Маркус сжимает челюсти.
— Но я не стал их убивать.
— Меня, твою единственную семью, тоже не убивали. Если бы меня убили, что бы ты сделал? — Я спрашиваю.
Он колеблется, и я знаю, что поймал его, даже если он отказывается в это верить.
— Он изменился. Вскоре после того, как он попытался меня убить…
Выражение лица Маркуса заставляет меня задуматься, стоило ли мне пропустить эту часть.
— Он был охотником на вампиров, который пытался тебя убить? Печально известный охотник, которого боялись даже настоящие вампиры? Неудивительно, что он может уклоняться от меня.
— О черт, это беспокоило его всю ночь. Он был такой: «Ты думаешь, я болен? Поэтому он прошел мимо меня? Я становлюсь медленнее? Что со мной не так?», — передразнивает Финн.
— Вот это потому, что он был злым предателем! — говорит Маркус.
— Алексей не предатель! Все произошло более ста пятидесяти лет назад. Мне нужно напомнить тебе, что ты был человеконенавистником сто пятьдесят лет назад? А теперь помоги мне найти его, черт возьми!
Финн успокаивающе кладет руку мне на плечо и нежно сжимает.
— Все будет хорошо. Мы найдем его. Обещаю.
Маркус кивает, хотя все еще выглядит немного неохотно.
— Да. Я уверен, что все будет хорошо.
Я знаю, что должен доверять ему; У меня всегда так было, и всегда получалось… в основном к лучшему.
