Глава 33
22 сентября 2022 г., 21:09
АЛЕКСЕЙ
Что-то разбудило меня, и я не могу сказать, что именно. Когда я тянусь к тому месту, где был Клод, я нахожу его пустым. Куда он делся?
Когда я сажусь, я понимаю, что слышу, как он ходит по первому этажу дома, и мой усталый мозг подсказывает мне, что он, вероятно, встал, чтобы попить или что-то в этом роде.
Я снова опускаюсь на кровать, обнаружив, что скучаю по его теплу рядом со мной. Когда я успел так привыкнуть к его прикосновениям? Его присутствию? Я подтягиваю его одеяло к себе, чтобы обнять что-то, когда слышу, как он идет по лестнице.
Что-то не так. Отсюда трудно сказать, но что-то кажется неправильным.
Я откидываю одеяло, уверенный, что беспокоюсь по пустякам. Это просто моя неспособность понять свои эмоции по отношению к кому-то, кто заставляет меня так себя чувствовать. Или, может быть, мой усталый мозг.
Даже так, я встаю и надеваю штаны. Они принадлежат Клоду, но я сомневаюсь, что он будет возражать. Я натягиваю их и медленно открываю дверь. Я пытаюсь позвать его, но что-то кажется мне неправильным, а если что-то не так, я не хочу никого предупреждать о своем присутствии. Я прохожу мимо библиотеки, в которой обычно нахожу Клода, и спускаюсь по лестнице на первый этаж. Единственный шум в доме доносится из столовой. Я поворачиваю за угол и когда вижу, что там сидит не Клод, а Дмитрий, у меня сжимается живот.
— Доброе утро, милый. Присаживайся, — говорит он так, будто для меня нормально находиться с ним в комнате.
— Где Клод? — Я рычу.
Он отмахивается от меня.
— Не беспокойся о нем. Присаживайся.
Я бросаюсь через комнату и хватаю его за горло, но он отступает и ставит стул между нами.
— Где. Клод?
— Что за одержимость им? Разве ты не видишь, что он ничто? Я позаботился о нем, так что тебе больше не о чем беспокоиться.
Нет нет нет. Он не мог… но Клод не такой, как Маркус. Он не боец, как Маркус.
— Я имею в виду… как ты мог действительно влюбиться в кого-то настолько чертовски легковерного? В тот момент, когда я сказал ему, что мне нужна его помощь, чтобы остановить Ефрема, он отбросил все барьеры и согласился помочь мне.
— Потому что у него есть чертово сердце? — Я рычу. — Потому что он видит лучшее в каждом?
Дмитрий пожимает плечами.
— Это было его ошибкой.
— Я убью тебя, — рычу я. — Где он?
Его глаза сузились.
— Он мертв. Я убил его.
Мой желудок сжимается, но я знаю, что не могу ему поверить.
— Тогда покажи мне его тело, — рычу я.
— Мне не нужно ничего тебе показывать. Я убил его. — Его глаза каменные, а выражение лица жесткое. — Зачем он тебе, когда есть кто-то вроде меня?
— Ты убийца. Ты безжалостный, эгоистичный и ужасный человек. Я ничего не вижу в тебе. Я был дураком, когда думал, что люблю тебя. То, что я чувствовал к тебе, ничто по сравнению с тем, что я чувствую к Клоду. И я заставлю тебя сожалеть о содеянном.
Он поднимает стул и швыряет его о стену, разбивая его в приступе ярости.
— Я так много сделал для тебя! Я освободил тебя из этой несчастной семьи. От твоего отца, который был связан и полон решимости сделать тебя солдатом и отправить в бессмысленную битву.
— Что? — спрашиваю я, когда его слова поразили меня. — Ты сделал что? — Нет нет Нет Нет. Из-за него я потерял семью? Почему он так полон решимости уничтожить меня? Из-за какого-то болезненного увлечения мной?
— Охотники всегда брали в рабство одного-двух вампиров, чтобы они были на их стороне. Я имею в виду, это действительно несправедливо, когда на их стороне сила, скорость и долговечность. Ты говорил о том, что не хотел быть солдатом, но это был путь, по которому ты должен был пойти. Я хотел тебя, Алексей, хотел, чтобы ты был моим, но ты отказывался смотреть на меня. Так что я просто приказал вампиру убить твоего отца. Дело матери и сестры было небольшим недоразумением, но на самом деле оно привело тебя ко мне. Это заставило тебя понять, как сильно ты нуждался во мне. Я сделал все это для тебя. Разве ты этого не видишь?
Столько эмоций нахлынуло на меня. Это смесь паники из-за Клода, боли из-за предательства, гнева из-за того, что он это делает, и так продолжается и продолжается.
В ярости я бросаюсь через комнату, готовый убить его, когда слышу, как входит вампир. Это еще один вампир, который пытается встать между нами, как будто собирается защитить монстра.
Я до сих пор, мои мысли возвращаются к обучению, которое мой отец привил мне.
— Алексей, ты никогда не должен позволять эмоциям брать над тобой верх во время боя. Твой ум должен быть ясным, даже если ты хочешь закричать, заплакать или ударить кого-то, тебе нужно сосредоточиться, иначе ты совершишь ошибку и поплатишься за это своей жизнью. Так что отбрось все назад и сосредоточься.
Мое тело возбуждено, наполнено тревогой. Но если Клод мертв, Дмитрий докажет мне это. Это значит, что он все еще жив, и мне нужно держать себя в руках.
— Алексей, пожалуйста. Как ты не видишь, что я сделал все это для тебя? Я тебя люблю.
— Ты пытался меня убить, — напоминаю я ему.
— Потому что я боялся тебя потерять. Потому что я думал, что это то, что должно было случиться, чтобы сохранить мои воспоминания о тебе. Но я вижу ошибочность своего пути и хочу тебя. Я сделал все это, чтобы показать вам, что я такой человек, который может поддержать и защитить тебя.
— А как же Ефрем? — Я спрашиваю. — Означает ли это, что он не контролирует это, как мы думали?
— Ефрем любит меня. Он немного… расстроен и завидует тому, как сильно я тебя люблю, но он это переживет. Если он этого не сделает, мы его убьем. Он был весёлым, но Алексей… ты там, где всегда было моё сердце. И теперь, когда я снова увидел тебя, я должен спасти тебя от этого. Я прощу тебя за это, — говорит он, размахивая вокруг себя, и я не совсем понимаю, что это значит, но я более чем уверен, что хочу ударить его ножом.
— Верни мне Клода, и я пойду с тобой.
Он громко вздыхает.
— Я не идиот, Алексей. Ты считаешь меня идиотом?
— Убери своего чертового вампира с моей дороги, — говорю я. — Это между тобой и мной.
— Алексей, мне кажется, ты не хочешь говорить. Я чувствую, что ты ведешь себя иррационально.
— Как ни странно, я чувствую, что мой мозг наконец прояснился. Я чувствую, что наконец-то могу полностью увидеть, где мне суждено быть, и это прямо здесь. С Клодом. И только так я закончу это, — рычу я, двигаясь вправо.
Его миньон-вампир врывается, чтобы остановить меня, но когда она отходит в сторону, я с легкостью обхожу ее. Меня почти смешит мысль, что он думает, что сможет остановить меня с помощью таких юных вампиров. Годы в VRC, годы жизни в одиночестве, делая то, что я должен был сделать, чтобы выжить, заставили меня научиться их читать. Поэтому, когда она вытаскивает охотничий нож, я поднимаю ее руку, хватаю нож и втыкаю ей в затылок, швыряя ее на землю.
Я поворачиваюсь к Дмитрию, который, честно говоря, выглядит совершенно потрясенным, увидев истекающую кровью женщину у моих ног.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — спрашивает он, как будто трудно понять саму мысль о том, что я не присоединюсь к его смехотворным идеям.
— Ты не приходишь в мою жизнь и не пытаешься ею управлять, — рычу я, переводя лезвие в более легкое положение, которое даст мне больше возможностей. Вампиры могут не полагаться на оружие, но меня так учили. В этом я преуспеваю.
— Я не пытаюсь управлять этим. Я тебя люблю. Как ты этого не понимаешь? — спрашивает он, совершенно бредя по поводу того, что я когда-нибудь не захочу его. — Все, что я сделал, это приблизился к тебе. Мне потребовались годы, чтобы найти тебя. И как только я это сделал, я знал, что должен привлечь твое внимание, поэтому я убил вампиров в твоем окружении, зная, что это сблизит тебя со мной. Показывая вам, что мы, охотники, все еще можем победить. Я позволил Ефрему сделать все возможное, чтобы сузить число. Я так хочу тебя, Алексей, что разорву для тебя этот мир. Разве ты не хочешь меня взамен?
Я хочу его. Я хочу, чтобы его голова была с одной стороны столовой, а тело — с другой.
— Ты убивал невинных людей ради… чего? Разозлить меня? Испортить жизнь другим? Как это вообще имеет смысл?
— Невинонных? Стоун был солдатом, убившим бесчисленное количество людей. Этот студент участвовал в попытке добиться равенства вампиров. Я могу продолжать и продолжать, если это нужно.
— Ты вампир. Как ты можешь не видеть, насколько это лицемерно?
— Это другое. Мы избавляем мир от жестоких вампиров. Мы охотники.
— И когда ты убьешь их всех, ты собираешься убить себя?
— Если это то, что я должен сделать, то я это сделаю.
— Ты дурак. — Я подхожу к нему, но он остается на месте, просто глядя на меня так, словно пытается понять, почему я не вижу его стороны происходящего. Когда я бросаюсь на него, он обходит меня стороной, ставя между нами старый стол, который я помог Клоду нести.
— Алексей, это всегда было для тебя. Все это было для тебя. Ты спрашивал меня раньше, почему кресты и клыки. Я не понимаю, как это может быть незаметно, — говорит он, вытаскивая из-под рубашки крест, и я понимаю, что это тот самый крест, который я дал ему в сарае много лет назад. Тот, который мой отец дал мне после того, как мой дед поклялся, что он защитити его от вампиров. — Я не знал, как тебя найти, поэтому подумал, что если оставлю подсказки, ты придешь ко мне. Кресты были для тебя. Но даже после многих лет путешествий по Европе и оставления тебе подсказок, чтобы найти меня, ты не пришел, и я знал, что мне нужно сделать больше. Я помню, как ты однажды сказал мне, что, возможно, вампиры были бы другими, если бы потеряли свои клыки, поэтому я подумал, что, как только ты услышишь о вампирах, умирающих с крестом и без клыков, ты должен будешь знать, что это я.
— Я даже не помню, когда говорил это. Если и говорил, то, наверное, сгоряча, Дмитрий… Я просто… даже не понимаю.
Он качает головой.
— Через некоторое время я понял, что ты, должно быть, бежал из России и Европы, и именно поэтому я приехал сюда. Ия был удивлен, увидев, что ты присоединился к VRC. Сила, построенная вокруг защиты вампиров.
— Сначала я не знал, что делать. Я просто ждал, потому что весь мой мир рухнул. Но я знал, что тебе просто нужен вкус прошлого, и я дам его тебе. А потом ты приползешь ко мне домой.
— Да, ты был неправ. Мой дом с VRC и с Клодом.
Он издает разочарованный звук и сильно пинает стол, отправляя его в мою сторону, но я уворачиваюсь и бросаюсь на него. Он блокирует первый удар и пытается обезоружить меня, но я бросаю нож прежде, чем он успевает схватить его и поймать свободной рукой, прежде чем вонзить ему в бок. Он отшатывается и бросается к входной двери, кажется, думая, что ему поможет больше места.
Я иду за ним, но когда выхожу на крыльцо, запах крови проникает в каждый мой дюйм. Кровь Клода.
Крыльцо обмазано им и такое ощущение, что кто-то сжал мой живот и оторвал его от тела. Дмитрий хватает меня и толкает к стене в момент моего колебания, и меня так одолевает страх, что он действительно убил Клода, что я даже не знаю, как заставить свои конечности работать. Я борюсь с ним, но он легко удерживает меня там, потому что я не могу перестать думать о Клоде. Если он мертв, я один. Я не могу снова быть одна. Мне нужен Клод. Он нужен мне больше, чем я нуждался в чем-либо.
— Тсс, все в порядке. Я здесь ради тебя, — говорит Дмитрий, проводя пальцами по моей щеке.
— Отстань от меня! — Я рычу, толкая его.
— Остановись. Просто расслабься. Ты увидишь причину. Я обещаю тебе, что ты поймешь. Как ты можешь не понимать? Я делаю это для тебя. Как и каждый охотник в моей группе, которому я помогаю. Я дал им повод жить.
— А как насчет тех, которых ты скормил своим вампирам?
— Эти люди теряли веру в меня. И любой, кто теряет веру, готов пожертвовать собой ради большего блага.
Фокус, фокус, фокус. Он привел меня сюда, чтобы запаниковать из-за крови. Он знает, что я лучший боец, и он знает, что не может победить один на один. Он привел меня сюда, чтобы бросить меня. Клод не умер. Если бы Клод был мертв, его тело было бы здесь. Он не мертв. Он не может быть мертв.
Я вырываюсь из его хватки и отступаю от него. У него есть преимущество. Я не могу ясно мыслить, поэтому знаю, что мне нужно опустить его до своего уровня.
— Я никогда не смогу полюбить тебя, — говорю я.
Он скалит зубы.
— Алексей, я знаю, что ты сейчас злишься, но ты поймешь.
— Я люблю Клода.
Он рычит на меня, как дикое животное.
— Ты не любишь его. Ты любишь меня. Ты говорил мне, что любишь меня снова и снова. Ты сказал ему?
Нет, но я буду.
— Да. Я говорю ему каждый день. Я говорю ему, когда он держит меня. Когда он любит меня. Он заботится обо мне. Он никогда не делал мне больно, как ты, потому что любит меня.
Я вижу, как внутри него нарастает гнев. Он действительно сошел с ума? Я всегда думал, что он сильный. Лидер. Человек, который ставил мир и других выше себя. Но теперь я понимаю, что он контролировал. Моя любовь к нему и наивность затуманили мое представление о нем. Он был худшим лидером. Из тех, кто находил людей на самом низком уровне и заставлял их делать невозможное, потому что знал, как это раскрутить. Они бы без раздумий рисковали своими жизнями ради его цели, и мы пошли бы за ним, потому что он знал, как уговорить нас на что угодно.
После того, как я ушел от охотников, я понял, что искренне, искренне считал вампиров презренными. Я был убежден, что все, что они делали, это убивали, калечили и насиловали, потому что Дмитрий рассказывал мне эти истории. Он наполнил ими всех нас. Но как ему удалось так хорошо уговорить нас поверить ему? Как мы никогда не видели монстра внизу? Он даже смог уговорить Ефрема, своего создателя и настоящего вампира, следовать за ним.
— Ты лжешь мне. Алексей, разве ты не видишь, как тебя замарали? Я защищу тебя от них. Иди сюда. — Дмитрий нежно машет мне рукой, будто я собираюсь нырнуть в его объятия.
— Клод всегда ставит меня на первое место. Клод защищает меня и наполняет любовью. На самом деле я думал, что никогда не смогу никого любить, пока не встретил его и не обнаружил, какой он добрый и заботливый.
— Замолчи! ЗАТКНИСЬ, — рычит он, бросаясь ко мне..
Я проскальзываю в сторону и втыкаю нож ему под ребра, так как это единственное отверстие, которое я вижу.
— Я понял, каким монстром ты был, и я понял, как на самом деле выглядели доброта и любовь. А теперь скажи мне, где Клод.
— Я прикажу убить его. Я собирался быть добрым, позволить тебе оставить его в качестве домашнего питомца, но теперь я вижу, что смерть — единственный способ положить этому конец.
— Да, твоя смерть, — говорю я.
— Если я не могу заполучить тебя, Алексей, то никто не сможет, — рычит он. Он такой легко читаемый, когда злится. Его движения сильны и грубы. Умение, которым он обладает, скрыто под его гневом из-за моих слов. За то, что я не прыгну к нему в объятия и не признаюсь ему в своей вечной любви.
Поэтому, когда он подходит ком мне, я подхожу к нему еще ближе. В последний момент я соскальзываю в сторону, когда его когти вонзаются в меня, но я принимаю удар, чтобы подобраться достаточно близко, чтобы вонзить нож ему в сердце. Он отшатывается назад, как будто удивленный, оставляя себя достаточно открытым, чтобы я снова вонзил в него нож, толкая его на землю.
— Ты бы не… Алексей… это я, — говорит он, хватаясь за меня. Его глаза широко раскрыты. Его руки отчаянно хватаются за меня, дико цепляясь за меня.
— Где Клод? — Я рычу, прижимая нож к его горлу.
— Просто скажи, что любишь меня. Пожалуйста. Были и другие, но никого из них я не любил так, как тебя.
Я вонзаю лезвие в его горло.
— Где Клод? — спрашиваю я, зная, что мне нужно вытянуть из него это до того, как он умрет.
Он дергает руку вверх, и я чувствую боль в боку, когда он пронзает меня чем-то, чего я не видел. Зная, что мне нужно покончить с этим до того, как он возьмет верх, я провожу ножом по его горлу и отступаю, наблюдая, как его кровь проливается на траву.
Медленно я встаю и оглядываюсь вокруг, кровь покрывает мои руки и бок. Я чувствую, что купался в нем. Мне нужно найти Клода, но я не знаю, куда идти. Где искать. Он нужен мне. Он нужен мне больше всего на свете.
— Клод? — Я отчаянно зову, но знаю, что его здесь нет, иначе я бы его услышала.
Это болит. Все мое тело болит, потому что я нуждаюсь в нем.
Мой взгляд упал на дом Финна и Маркуса, и я бегу к их двери. Я бью по ней и, когда никто сразу не открывает, выбиваю дверь.
— Маркус! Маркус!
Я делаю шаг вперед и врезаюсь в него. Я не осознаю, что поднял свой нож, пока он не обхватывает рукой мое запястье. Я не знаю, кого я вообразил в панике, но теперь, когда я вижу его, меня наполняет облегчение.
— В чем дело? — спрашивает Маркус.
Я почти кинулся на него, потому что у меня наконец есть кто-то, кто может мне помочь. Кто-то, кто поможет положить этому конец.
— Я не могу найти Клода.
— Что, черт возьми, случилось? — спрашивает Финн, спеша вниз по лестнице, пытаясь надеть протез руки.
— На нас напали… когда я проснулся, Клода уже не было, а Дмитрий был там. Он сказал мне, что убил его, но он не мог убить его. Я убил Дмитрия, но мне нужно, чтобы ты нашел Клода. Мне нужен Клод.
Маркус проталкивается мимо меня, а затем исчезает. Я поворачиваюсь, чтобы присоединиться к нему, но рука Финна на моем запястье останавливает меня.
— У тебя все нормально? — спрашивает он, глядя на мой бок, который все еще кровоточит. На лезвии должно было быть что-то, что мешало мне быстро исцелиться.
— Я в порядке, — говорю я, вырвавшись из его хватки и бросаясь к Маркусу, стоящему на крыльце дома Клода, покрытом кровью.
— Почему ты не позвал меня? — он спросил.
— Я не знаю. У меня не было телефона, и я не подумал закричать. Нам нужно найти его. Думаешь, он мертв?
Маркус следует по пути к дороге.
— Кто-то забрал его отсюда. Пойди посмотри, не взял ли он свой телефон. Возможно, мы сможем отследить его, если он все еще на нем, — говорит Маркус.
Я киваю, зная, что сделаю все возможное, чтобы вернуть его в целости и сохранности.
