Глава 34
22 сентября 2022 г., 21:10
КЛОД
Когда я просыпаюсь, моя шея немного болит, но, кажется, что она снова срослась. Вот тут-то я и вспомнил, что чуть не потерял голову, когда Дмитрий пытался ее отрезать. Я был дураком, что доверился ему. Я просто… видел, как он защищал Алексея от Ефрема, поэтому я подумал, что он говорит правду.
Когда я сажусь и вижу, что мужчина смотрит на меня, я колеблюсь.
— Ефрем, — говорю я, удивляясь, что мой голос звучит нормально. Должно быть, я отсутствовал достаточно долго, чтобы все полностью зажило.
— Что вы делаете, когда любите кого-то так сильно, что это причиняет боль, только чтобы обнаружить, что он любит кого-то другого? — он спросил. — Я бы разрушил для него мир… черт, я это сделал, и все равно я ничего не получаю взамен. Даже после более чем ста лет слепого следования его прихотям, идущего против своего вида, я все еще ничего не получаю взамен.
— Прости, — говорю я.
Он смотрит на меня с удивлением.
— Почему бы тебе сожалеть об этом? Мы сделали все возможное, чтобы разрушить твою жизнь и убить тебя, а ты меня жалеешь? Что с тобой не так?
Я думаю об этом на мгновение, потому что, возможно, он прав.
— Что со мной не так? Я доверчив, потому что стараюсь найти лучшее в каждом. Мне сказали, что мое чувство стиля оставляет желать лучшего и что я не понимаю намеков.
Он смотрит на меня, и теперь мне интересно, был ли это риторический вопрос.
— Что я знаю точно, так это то, что я люблю Алексея и сделаю все, чтобы увести его от Дмитрия. Похоже, наши цели схожи. Так что, отпусти меня, я возьму Алексея, и мы уедем далеко, где Дмитрий никогда нас не найдет. Вы двое, должно быть, были счастливы, когда Алексея не было рядом, иначе ты бы не задержался с ним так долго. Пожалуйста. Дай я возьму Алексея, и ты нас больше никогда не увидишь.
— Сомневаюсь, что это сработает, но сейчас я достаточно зол, что мне надоело соглашаться с идеями Дмитрия. — Он встает и открывает дверь, прежде чем пройти через нее. — Убирайся отсюда, пока я не передумал.
Я встаю, чувствуя себя немного не в своей тарелке из-за ужасного количества потерянной крови, и медленно иду к двери. Я почти уверен, что кто-то собирается снова ударить меня ножом в спину, но когда я вижу пустой коридор и слышу, как охотники далеко от меня, я пробираюсь сквозь него. Я следую своим ушам к ближайшему выходу, и когда я прохожу через выход и не слышу, чтобы охотники бежали за мной, я задаюсь вопросом, действительно ли он отпустил меня.
Мое тело кажется слабым и хрупким, когда я двигаюсь, но я толкаю себя вперед, зная, что мне нужно выбраться и уйти от всего этого. Когда я вижу движение, я замираю, задаваясь вопросом, остались ли у меня силы защищаться от них.
— Клод!
Я резко поднимаю голову, смотрю и понимаю, что это Алексей движется ко мне. Очевидно, мои глаза играют со мной злую шутку. Это точно Алексей?
Он врезается в меня, заключая в свои объятия.
— О Боже, я думал, что потерял тебя. Я думал, ты умер. Я люблю тебя, прости, я был упрямым ослом. — Он отчаянно цепляется за меня.
Понятно, что это сон. Я должен быть мертв.
— Я тоже тебя люблю, — говорю я, хватаясь за него. Он тонет в моих объятиях, и мне так чертовски приятно держать его в своих объятиях, когда я думал, что, возможно, больше никогда его не получу.
Я слышу движение позади него, когда Маркус и Финн догоняют его.
— Как только команда будет здесь, мы возьмем район, — говорит Маркус. — Они знают, что ты выбрался?
— Не знаю, но Ефрем меня отпустил, — говорю я, прижимая Алексея к себе и нежно гладя его по спине. Он пахнет кровью и выглядит более уязвимым, чем я когда-либо видел его. — Все в порядке, — уверяю я его.
— Позаботься о себе, — говорит он.
— Я в порядке. Просто голоден.
— Ты можешь меня укусить, — говорит Финн, и мой взгляд приковывается к маленькому пакетику с кровью.
— Хм…. — Боже, он выглядит восхитительно. — Нет… нет, я в порядке. Будь осторожен.
Они вдвоем удаляются, не приближаясь к месту, а переходят на позицию, откуда они могут следить за ним, и я остаюсь наедине с Алексеем.
— Ты можешь укусить меня, — говорит он.
— Ты уверен? — Я спрашиваю.
— Да, очевидно, моя кровь не беспокоит тебя, как большинство вампиров, — говорит он, наклоняя шею.
Я не жду дальнейшего приглашения. Я слишком голоден для этого, поэтому вонзаю зубы ему в горло и вытягиваю из него кровь. На вкус он такой сладкий, и я не могу насытиться. Было ли что-нибудь в моей жизни таким вкусным? Осторожно, чтобы взять только то, что мне нужно, прежде чем отстраниться, я провожу языком по его горлу, прежде чем поцеловать бледную кожу.
— Прости, — говорю я. — Прости, что позволил этому случиться.
Он отстраняется и хватает меня за плечи.
— Почему ты извиняешься? Все это, все это вращается вокруг меня.
— Нет, это не так. Но если бы я был как Маркус, я мог бы остановить его и защитить тебя.
Алексей качает головой.
— Я не хочу, чтобы ты был Маркусом. Я хочу, чтобы ты был таким, какой ты есть. Мне нравится, что ты даешь людям шанс. Мне нравится, что ты ищешь лучшее в каждом. Мне нравится, что ты немного наивен, когда дело доходит до злодеяний других. Клод, если бы ты был как Маркус, ты бы не дал мне шанса. Мы бы, наверное, задушили друг друга за наше эпическое упрямство.
— Вероятно, — признаю я с ухмылкой.
— Я люблю тебя из-за тебя. Никогда не думай иначе, — говорит он, прежде чем поцеловать меня. — Я просто… так рад, что с тобой все в порядке. Я думал, он мог убить тебя. Я не думаю, что смогу снова справиться с одиночеством.
— Где… что случилось с Дмитрием?
— Я убил его. Нам не нужно беспокоиться о том, что он снова причинит нам боль, — уверяет он меня.
— Мне жаль, что тебе пришлось так поступить с кем-то, о ком ты когда-то заботился.
Он качает головой, выражение его лица показывает его решимость.
— Нет. Та же участь постигнет того, кто хоть пальцем тронет то, что принадлежит мне.
Я прижимаю его к себе.
— Напомни мне не лезть в твою дурную сторону.
— О, как будто ты волнуешься, — говорит он.
— Совсем немного, — поддразниваю я.
Когда команды VRC начинают подъезжать, я знаю, что мне нужно позволить Алексею делать свое дело, но сначала я подтягиваю его ближе в последний раз.
— Я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, солнышко.
После того, как в первый раз он отказался правдиво сказать мне, что это значит, я спросил его снова. Я уверен, что он никогда мне не расскажет, но то, как он выглядит смущенным, говорит мне, насколько это особенное.
Но, конечно же, я должен был найти его. И после того, как я узнал, что это работает как нежность и переводится как «солнечный», я сохранил это в своем маленьком секрете. Я не хочу, чтобы он знал, что я это понял, на случай, если он перестанет им пользоваться.
