Огонь в моей душе

      Итачи проснулся на полу в подъезде. Тело онемело от неудобной позы, голова раскалывалась. Каждое движение вызывало болезненный треск где-то в затылке. Спасибо замутненным узким окнам старой пятиэтажки — свет почти не проходил на лестничную клетку, и не резал своей яркостью глаза. Запустив пальцы в волосы, он сидел опираясь локтями в согнутые перед собой колени и проклинал последние два дня беспробудной пьянки. Возможно, вчера он даже употребил что-то из легких наркотиков, но так ли это на самом деле, вспомнить не удавалось. Он заставил себя выпить пару глотков воды и съесть хотя бы одно печенье, что лежало в пакете рядом, в надежде, справиться с обезвоживанием.       Пытаясь собрать мысли в кучку, мужчина чертыхаясь начал искать по карманам телефон, который никак не хотел обнаруживаться. Тут, сквозь пелену похмелья, ему пришло, наконец, осознание того, что ни телефона, ни, главное, портмоне при нем не было. Итачи стал не щадя тереть ладонями свое лицо пытаясь снять похмельное онемение и начать уже думать.       «Блять, ну куда уж было хуже то», — ругался он про себя пытаясь встать.       В наполовину разбитую форточку было видно, что солнце уже находилось в своем зените, а значит время скорее всего приближалось к обеду. Раскачиваясь, Итачи стал спускаться по лестнице вниз, параллельно пытаясь зажечь сигарету — единственное что нашлось в кармане его пиджака.       В голову почти сразу стали возвращаться кадры с позавчерашнего заседания суда. Почти 3 часа нескончаемой перепалки. Адвокаты отца с пеной у рта, но без особенного продвижения оспаривали обвинение. Казалось, все уже кончено, но судья в последний момент объявил о новой встрече через месяц. За это время защиту просят собрать более устойчивое алиби. Фугаку из-за решетки ни разу не повернулся в сторону сына, хотя Итачи знал, что о его присутствии было известно. В груди больно закололо. Итачи выбросил недокуренную сырую сигарету мимо урны и быстрым шагом стал двигаться прочь из двора, словно пытаясь убежать от гнетущего чувства разочарования.       Нужно было сточно найти своего нового знакомого, который вчера так неожиданно исчез. Пройдя чуть-чуть вдоль основной улицы, Итачи окончательно понял, что местности совсем не знает. Он помнил, что позавчера в баре в центре города сцепился языками с компанией парней и с ними же провел последующие сутки. Они постоянно куда-то двигались, в транспорте он сразу засыпал, потому даже примерно предположить, где он оказался не представлялось возможным. При помощи прохожих он нашел единственный в округе бар, чье вычурное название сразу вспомнилось, стоило ему издалека завидеть вывеску.       Только тут, напротив декоративных отражающих панелей входа в заведение, он, наконец, смог разглядеть свое отражение. Из «кривого зеркала» на Итачи смотрел мужчина бомжеватого вида, с взлохмаченными волосами, как попало завязанными в хвост, и ярко синим синяком на правой стороне лица. Даже значок Lacoste на черной ветровке выглядел жалко и общее впечатление не спасал. Итачи никогда не носил слишком длинных волос, но за последний год они выросли на добрых сантиметров 10, и делать привычную укладку гелем стало проблематично даже по редким поводам. А сейчас эта шевелюра выглядела особенно ужасно.       В глаза бросились черные нитки на мочке правого уха. Итачи аккуратно ощупал шов, отмечая легкую болезненность. Образ девушки со странным цветом волос всплыл в памяти.       «Значит вода и печенье тоже ее рук дело», — воспоминания о вчерашнем дне туго пробирались в голову. На лестничном пролете они добивались каким-то алкоголем, потом произошел конфликт. Итачи бил парня так, будто он был его кровным врагом. Этот незнакомец стонал, не успевая даже вскрикнуть. Костяшки пальцев до сих пор были отекшими, черными от грязи и крови. «Ты меня не слышишь?» — фраза отпечаталась в памяти. Он кричал это со сбитым дыханием, по слову при каждом ударе. Бедный парень попал под горячую руку и на вряд ли понимал, что вообще значили слова Итачи. У собутыльника был нож, это он хорошо помнил. Можно ли назвать теперь свои действия самообороной? Последние мысли перед тем, как Итачи отключился, были о том, что его теперь точно посадят за убийство. Это уже был не замкнутый круг неудач, а скорее спираль, по которой вся его жизнь быстро скатывалась в тартарары. Но, уже то, что он проснулся один и не в полицейском участке, давало смутную надежду, что все скорее всего не так плохо, как могло быть.       Через час у бара наконец появились его работники, у которых Итачи надеялся узнать имя и контакт своего вчерашнего знакомого. Блондин бармен, который вчера щедро наливал стопку за стопкой и устраивал несколько раз файр-шоу по началу поддерживал разговор, но как услышал, кого Итачи ищет, слился, придумав тупую отговорку. Похоже, тут ему никто не поможет, своего они не сдадут. Что-то в груди начало сдавливать легкие. Неконтролируемая, необъяснимая ярость снова просыпалась в Итачи. Ему казалось, что весь мир будто ополчился против него. Он уже было хотел залететь в бар и вытащить из бармена силой все, что ему нужно, когда в метрах ста пятидесяти вдруг увидел знакомый силуэт. Патлатый брюнет в старом худи удалялся в сторону дороги.       — Эй, ты! — имя вспомнить все никак не получалось. Парень был в метрах двухстах от Итачи, и, похоже, ничего не слышал. Итачи закипал все больше. Кража его личных и слишком важных вещей была последней каплей его терпения. Парень уже подходил к остановке, и Итачи сорвался на бег, чтобы успеть догнать его. — Пацан!       Женщина на остановке, заметив Итачи, обратилась к парню в толстовке, указывая пальцем на бегущего издалека мужчину. Как в замедленном кино он повернулся, параллельно вытаскивая из уха наушник и, увидев, что на него несется его вчерашний агрессивный собутыльник, развернулся на пятках и побежал спотыкаясь через дорогу.       — Стоять, блять! — Итачи еле успел пересечь проезжую часть до того, как его задела бы машина. Погоня обещала быть недолгой, потому что парень впереди то и дело спотыкался о собственные ноги.

***

      Сакура проснулась к обеду и лениво выполняла запланированные на день дела. Выйдя из квартиры, она с облегчением отметила, что вчерашнего парня на лестничной клетке уже не было. Было страшно думать, что он теперь от нее не отстанет. Мало ли, что у человека в голове. Хотя об этом, конечно, лучше было бы думать вчера. Она уже не в первый раз ловила себя на мысли, что сначала действует, а потом уже анализирует ситуацию. Иногда это стало даже попахивать слабоумием. Сильная отвлекаемость, плохая память и перманентная прокрастинация намекали на определенный диагноз, но лечить других всегда легче, чем себя. Она давно начала закрывать глаза на очевидные вещи касательно своего состояния, и цель у этого была одна: как можно меньше вспоминать о прошлом.       Быстро отправив свои работы покупателям на почте, и забрав свою посылку с новыми красками, девушка уже подходила к своему двору, как вдруг ее окликнули.       — Сакура! Беги! — она успела лишь обернуться, когда мимо пролетел Киба еле успевая ее обогнуть, а следом что-то черное сильным ударом снесло ее с ног. В полете ее обхватили и перевернули вверх от земли, из-за чего она ударилась лишь ладонями, приземлившись на них в попытке удержать себя на руках при падении. Сбоку послышался громкий звук разбившегося стекла — пострадала посылка.       — Сссс, — прошипело под ней тело, явно пострадавшее больше Сакуры. Она подняла голову и увидела перед собой зашитое правое ухо, а затем и все лицо своего обидчика. Невероятно знакомое лицо. Он лежал на земле, скривившись и пытаясь сдвинуть с себя навалившийся груз.       — Какого хрена? Киба?! — она обращалась к обоим мужчинам, быстро вставая на ноги. — Я же просила не водить сюда никого! Опять…       — Где мои вещи, придурок? — перебил ее хриплый голос снизу. Парень пытался подняться, держась за грудную клетку. Ушиб наверняка оказался не слабый.       Киба вдруг засуетился и стал рыться по своим карманам, доставая оттуда черное кожаное портмоне и смартфон.       — Вот, вот, друг, забирай! — он положил вещи на землю перед Итачи и отошел на пару шагов. — Я как раз хотел тебе все вернуть, их не я взял, честно, это все Канкуро!       — А нахрена бежал, раз вернуть собирался? И деньги где? — со злостью спросил парень, проверяя бумажник. Телефон не включался. Все важное на месте и на том спасибо.       — Так а ты чего с таким лицом нёсся?! Я не хотел как Шино под твою горячую руку попасть, — все еще задыхаясь прошипел Киба, — Когда я забрал кошелек, денег там уже не было, так что нефиг наговаривать! Ты вчера нормально так потратил вообще-то…       Итачи все еще сидя в пыли запустил пальцы в совсем растрепавшиеся волосы с силой зачесывая их назад. Сакура обратила внимание на синяки, расцветшие на его лице со вчерашней ночи. Теперь, когда осеннее солнце освещало его раскрасневшуюся от бега кожу, он казался живее и даже моложе: пьяный отек никого красивей не делает. Итачи поднял телефон и протянул его Сакуре.       — Зарядка есть?       — Эм, да, есть, — замешкавшись от вопроса, и параллельно замечая движения штор в окне на первом этаже, все-таки решила завести парней к себе, боясь, что соседи заметили перепалку. Сакура подняла с земли пакет с посылкой, на дне которого уже растекалась лужа красного акрила. — Пойдем, только без фокусов.

      ***

      Квартира у Сакуры была однокомнатная, до ужаса тесная, с кучей мелких деталей. В глазах рябили старомодные обои в вертикальную полоску с вензелями и шторки-бусы в дверном проеме кухни. Деревянная несовременная мебель, обилие странных картин на стенах и растения в каждом свободном углу создавали впечатление того, что здесь живет скорее бабушка за 70, чем молодая девушка. Единственная жилая комната была заставлена полотнами, коробками с красками и другими художественными инструментами.       Киба по-свойски ходил по квартире, и, пока хозяйка готовила чай, провел Итачи экскурсию.       — Стиль тут, конечно, специфический, но Сакура не хочет ничего менять, хотя бабуля умерла уже пол года как, — объяснил он, хотя Итачи интереса не проявлял. Киба сел на диван перед винтажным журнальным столиком и достал из выдвижного ящика альбом, на котором оказался грайндер, спичечный коробок и на половину скуренный косяк.       — Присоединишься? — он указал взглядом на столик.       — Нет, — Итачи почувствовал тошноту от одного лишь взгляда на марихуану. Он нетерпеливо нажимал на основную кнопку телефона, ожидая, что тот, наконец, включится. На экране издевательски загорался индикатор зарядки, не смотря на то, что телефон уже был подключен к сети.       Сакура зашла с тремя чашками чая и конфетами на подносе. Она села на диван неодобрительно глядя на Кибу, но ничего не сказала по поводу его действий.       — Может расскажете, что это все вообще было? — она начала с поднятой бровью, придерживая ушибленное плечо.       — Я встретил Итачи в баре позавчера, и мы нормально так скорешились, — затараторил Киба, — в городе ловить нечего, так что я решил показать ему наш район. Я и на крышу хотел его сводить, но там оказалось закрыто, не знаешь, кстати, почему?       — Соседи просят закрывать, чтобы такие как вы не шлялись, — сказала она хмурясь. — А травмы откуда? И зачем Канкуро вещи украл?       Киба искоса посмотрел на Итачи, думая, как объясниться, чтобы не спровоцировать гостя, который похоже тоже очень хотел услышать об этом.       — Мы с ним пошли отлить, были уже совсем в говно, так что задержались, а когда вернулись увидели Шино всего избитого, и Итачи рядом в крови. Мы думали Шино тебя зарезал, забрали его и свалили, — он виновато посмотрел на Итачи со сложенными в мольбе руками. — Сорян, чувак. Но ты Шино нормально так надавал, он только днем очнулся и сказал, что убить тебя он не мог, потому что ты почти сразу его повалил. — Сакура нахмурилась. Ее терпение было на грани. — Я тогда решил найти тебя и вернуть вещи, не думай, что мы воры!       — Киба, я миллион раз просила не таскать сюда никого, — раздраженным, но ровным голосом Сакура наехала на друга. — Мне не нужны проблемы с этой квартирой. Да и вообще давно пора завязать уже.       — Простиии, — протянул он со своими извиняющимися жестами и затараторил дальше.       Все это время Итачи молчал. Он уже значительно протрезвел и успокоился, найдя свой телефон, и ключ-карту от квартиры в кармане портмоне. Голова еще раскалывалась от похмелья, но на удивление вкусный чай выправлял ситуацию. Ярость не была свойственна его характеру, и на фоне разговора ребят, он не переставая анализировал свои действия последних дней. Казалось, что что-то в нем надламывается. Что-то очень важное, основополагающее. Густо заправленный интерьер отвелекал на себя, глаза постоянно за что-то цеплялись, но в этом был свой плюс: фокусироваться на своих гнетущих мыслях становилось труднее. Квартира напоминала арт выставку, на какой он раньше бывал, что-то в стиле шэбби-шик. Разговор на фоне закончился, и Итачи увидел, как Киба затянулся косяком. Телефон звякнул кучей входящих сообщений, после долгой отключки.       Несколько сообщений от «Адвокат», куча писем от поставщиков, и пропущенный от «Шоги». Итачи открыл приложение и заказал такси, параллельно удивляясь в какую задницу его занесло.       — Мне пора, — он встал и накинул свою ветровку. — Спасибо за чай.       — Я провожу, — Сакура вышла за гостем в коридор. — Сними швы через 3 дня, должно уже зажить, — сказала она, облокотившись плечом о стену и наблюдая за тем, как Итачи обувается. Он был странным. Взгляд парня то был невыразительным и отрешенным, то резко наполнялся раздражением, будто он что-то вспоминал.       — Не боишься так впускать двоих мужчин в свою квартиру? — успев мимолетом взглянуть на сообщения от адвоката, Итачи уже начинал нервничать, и не смог сдержать выпад желчи.       — Киба — мой кузен, — сказала она нахмурившись, — Да и с подбитым Форестом Гампом мы бы, думаю, справились, — закатила глаза.       — Спасибо за помощь, — он вышел, и как только дверь закрылась, Сакура чертыхнулась про себя, думая о том, каким же странным и порывистым был ее новый знакомый. Просто отождествление фразы про чертей в темном омуте: не ясно как поведет себя в следующую секунду. Разворачиваясь, она запнулась за пакет со своей посылкой, которая растеклась теперь уже по полу.       — Сука.