Спаси меня

— Эй, Хината, ну ты идешь? — раздается звонкий, веселый голос моей единственной подруги. Она явно настроена оторваться сегодня. А ведь учеба только началась…       Я бросаю пристальный взгляд в зеркало. Не люблю выделяться, мне не нужно лишнее внимание. Главное в одежде — удобство. Последний раз оглядев себя, глубоко вдыхаю и отправляюсь на выход из дома.       Меня зовут Хината Хьюга — и я ученица выпускного класса Конохогакуре. За все время учебы в старшей школе мне было совершенно не интересно все, что происходило вне школы. Я всегда ходила на уроки, прилежно училась, хоть и без особого энтузиазма, но каждый день стремилась поскорее сбежать домой. Меня успокаивало рисование, изредка я задерживалась на кружке Куренай-сенсей. Из всего класса общалась только с близкой подругой — Сакурой, а еще изредка переговаривалась со старостой, если это было необходимо. Кстати, именно эта подруга сейчас громко вопила, стоя в моем дворе. — Какая же ты копуша, вечеринка начнется без нас! — Сакура явно возмущена моим видом, ведь как можно так долго собираться, чтобы в итоге надеть ЭТО. Она в сотый раз разправляет свое платье, разглаживая несуществующие складки. — Напомни, пожалуйста, почему мы идем на какую-то молодежную попойку в первый же день учебы? — я искренне удивляюсь способности Сакуры влипать во всякие истории, но никогда не учиться на своих ошибках. Ведь мы обе знаем, что именно мне придется нести ее пьяное тело до дома, потом оправдываться перед ее родителями, после чего самой плестись домой. Конечно, ведь мне отец ничего не скажет. А утром мы встретимся в школе, как ни в чем не бывало. — Сколько тебе можно повторять, — она обиженно надувает губки и скрещивает руки на груди, — это не попойка, а вечеринка в честь начала учебного года. Послушай, Хина, я знаю, что ты такое не любишь, но ты ведь помнишь уговор? Это наш последний год в школе, а потом мы все разбежимся по разным колледжам и городам. Думаешь, мы когда-нибудь еще сможем вместе так повеселиться? Меньше чем через год ты уедешь в Токио учиться рисовать свои картины, а я буду учиться на врача в Киото… — Да не картины я буду рисовать! — теперь моя очередь обижаться. Сколько раз можно ей повторять, это просто невыносимо. Я закатываю глаза. — Да знаю я. Суть от этого не меняется — мы уже будем другими, так что если не сейчас, то когда? — Сакура бьет кулаком по раскрытой ладони, а в ее глазах загорается азартный огонек. — Ладно, пойдем уже, вон такси приехало, — с ней лучше не спорить. Да и может в этом есть смысл. В конце концов, хуже уже не будет. Иначе впереди будет маячить очередной год, когда я просижу за последней партой в одиночестве, буду готовиться к экзаменам и проводить часы на заднем дворе.       С этой мыслью я залезаю в подъехавшую машину вслед за подругой, закрываю дверь и натягиваю наушники. Хочется хоть 10 минут побыть наедине с собой, прежде чем мы ворвемся в душный особняк с огромным количеством пьяных и потных людей.

***

      За все те три года старшей школы я ни с кем кроме Сакуры не общалась. Когда я окончила среднюю школу, отец и вся наша ветвь семейства переехала в другую часть страны. Он говорил, что это более благополучный город, что тут лучше образование, но сам знал, что врет. На самом деле все было куда проще — мы сбежали.       Несостоявшаяся семья, которая раскололась много лет назад, но каждый ее член предпочитал игнорировать факты. Все эмоции выливались в пассивную агрессию, которая каждый день пускала все новые и новые трещины в отношениях. Я смотрела на это с болью в сердце, но изменить ничего уже было нельзя.       Мой отец, Хиаши, был уверен, что если мы изменим место проживания, поступим в новую школу и заведем друзей, то все наладится. Но ничего не изменилось, все стало еще хуже. Его бизнес резко пошатнулся после нашего бегства, поэтому все, что сейчас делает отец — сидит сутками на работе. Мы его не виним, точнее, делаем вид, что не виним.       Иногда это чувство становилось просто невыносимым. Жить под маской — то, чему меня учили с детства, не давая другого выбора. Хотя я и хотела. Честно пыталась, ломаясь раз за разом. Но я не справилась — не смогла наладить отношений с братом и отцом. Постепенно отдалилась и младшая сестра, которая все эти годы являлась единственным лучиком надежды. В отличие от Хинаты, она даже не помнила мать, ее узы с этой проклятой фамилией были еще тоньше.       Если говорить о моих друзьях — а точнее, друге — у меня просто не было никакого энтузиазма. Если вы когда-нибудь становились новеньким в давно сформировавшемся классе, то знаете каково это. Когда ты лишний, просто очередной человек, зашедший в кабинет. Я сразу почувствовала эту атмосферу и приготовилась к тому, что за следующие три года я натерплюсь от них.       К моему счастью, этого не случилось. Все просто проигнорировали меня. Ни один человек не подошел ко мне на перемене, не представился, не расспросил меня о жизни и прочей ерунде. На меня даже никто не смотрел. Меня это устроило, я привыкла быть пустым местом для семьи, поэтому новое безразличное общество меня не пугало.       Так было первые две недели. А потом случился ужас, имя которого было Сакура Харуно. Как оказалось, девушка была в затянувшемся путешествии по Африке, а вернувшись чуть не устроила разнос всему классу. Как только она зашла в кабинет, сразу стало понятно, что она всеобщая любимица.       Хотя может быть ее и не любили, но не обратить на нее внимание было невозможно. Каждая острая черта ее симметричного лица, шумный голос и даже нежно-розовые волосы — все кричало о том, что она тут самая яркая и взбалмошная.       Мне сразу же захотелось пригнуться, слиться с партой и учебниками, но черта с два мне дали это сделать. Уверенным шагом это чудо (или чудовище) подошло ко мне, окинув суровым взглядом. В этот момент действительно стало страшно. Вы когда-нибудь чувствовали огромную вину просто за то, что оказались во внимании конкретного человека? В этот момент я узнала много нового. — Я — Сакура Харуно, — продекламировала девушка и резко протянула руку для рукопожатия. Но от ее резкого движения я отшатнулась в сторону и настолько испуганно посмотрела на нее, что Сакура засмеялась и уже более расслаблено сказала, — Не пугайся, дорогая, я не кусаюсь. — Я-я Хината, — тихо проговорила я, неуверено протянув руку.       Кто бы мог подумать, что именно с этого начнется наша история.

***

      Легкий толчок выводит меня из ностальгии, заставляя вернуться в реальность. Мы приехали, и прямо сейчас я вижу перед собой огромный дом, мигающий всеми цветами. Гаснут и снова загораются прожекторы, спереди висит плакат «Добро пожаловать, выпускник».       Как сказала мне Сакура, этот дом принадлежит какому-то богатенькому мальчику из параллели. Кто он я не знала, но слышала, что мальчик остался сиротой в раннем возрасте, поэтому растил и воспитывал его старший брат и дядя, которые за несколько лет умудрились сколотить целое состояние на онлайн-магазине.       Внешне дом был не слишком вычурный, но в каждом элементе архитектуры угадывалось холодное спокойствие и уравновешенность. Где-то висел странный фамильный герб, изображающий веер. Я хмыкнула про себя: насколько же это под стать моей семье.       Подруга уже тащит меня за руку, словно на буксире. На ее пути преград не бывает — если нерадивый старшеклассник не успеет заблаговременно уйти в сторону, его просто снесут и даже не извинятся. Иногда энтузиазм этой бестии меня пугает. — Сакура! — я пытаюсь перекричать музыку, — Отпусти, ты мне руку сломаешь! Я понимаю, что тебе очень не терпится попасть в самое пекло, но не тащи меня за собой.       Видимо, я все-таки не смогла до нее докричаться, но в этот самый момент нас внесло в толпу, так что подруге пришлось отпустить мою руку. Через несколько секунд она уже уверенно шла в какой-то компании, активно размахивая рукой. Я же предпочитаю ретироваться, пока меня никто не заметил.       С интересом отправляюсь осматривать дом. На первом этаже оказалось слишком много людей, так что я решила, что самое время подняться выше. Это всегда меня удивляло — как хозяева дома так спокойно относятся к гостям, которые свободно разгуливают по их месту жительства. Ведь ты в любой момент можешь пойти в любую комнату, полазить по вещам, да даже вынести что угодно.       Этот вопрос никогда не давал мне покоя, хотя если быть объективным — я вообще не понимала смысл вечеринок. Если так хочется потанцевать — почему бы не сделать это в своей комнате под музыку. Что приятного в толпе мокрых и вонючих тел?       Находясь в глубоких размышлениях, я не заметила, как зашла в какую-то комнату. Подняв взгляд на стену, я замечаю фотографии в рамках. Молодой мужчина с суровым лицом обнимает миловидную женщину, которая с теплой улыбкой смотрит в камеру. На руках она держит сверток с ребенком, а между ней и мужчиной стоит еще один мальчик лет пяти. Своими маленькими ручками он держится за папу и маму, скромно улыбаясь. Какое-то время я не могу оторвать взгляд от фото, а потом опускаю глаза ниже и вижу надпись «Семья Учиха». Вот и хозяева дома. Я прикрываю глаза, молча отдавая дань погибшим.       Затем двигаюсь дальше, рассматривая фотографии. Много снимков двух мальчишек, явно братьев. Один из них — тот самый с семейной фотографии, вот только на каждой последующей его улыбка все более и более фальшивая. На стене еще висит пара грамот, какие-то школьные медали.       Следующей я вижу фотографию, которая сделана около нашей школы — на ней очень симпатичный молодой человек с плохо скрытой неприязнью в глазах. Да, этого парня я видела в школе. Он учится в параллельном классе, за ним вечно толпа девчонок бегает. Кто бы мог подумать, что Саске живет именно тут.       Побыв еще немного в этой комнате я решаю сходить на кухню и выпить. Думаю, от пары стаканчиков плохо не станет, а я тут все-таки для развлечения. Достаю из холодильника бутылку пива. Тут так же шумно, как на танцполе, хотя все-таки поменьше людей. Я отхожу в сторону, чтобы никому не мешать. Начинаю выискивать Сакуру, и меня уже покалывает чувство вины, что я бросила подругу на произвол судьбы. Хотя, будем честны, бросили тут меня.       Видимо, я не смогла открыть бутылку аккуратно, и пиво начало капать по рукам. Я даже внимания не обратила и продолжила искать розовую макушку в толпе. Сколько я так простояла? Не знаю. Я вышла из ступора только когда передо мной появился парень в ярко-оранжевой футболке.       Заметив перед собой человека, я хотела было отойти в сторону, но меня взяли за плечи. Вот тут я порядком испугалась. В голове пронеслась сотня мыслей: «Может стоит закричать?», «Какие там были приемы самообороны?», «Где, черт побери, Сакура?!», но потом я подняла глаза. На симпатичном лице читалось явное беспокойство, причем он что-то говорил. Пришло осознание того, что я его вообще-то не слушаю. -…что случилось? Тебе нужна помощь? У тебя рука в крови, — уже почти кричит он.       Тут я опускаю глаза вниз и понимаю, что пролилось вовсе не пиво. Что ж, я всегда была немного криворукой. Озадаченность проходит, я тяжело вздыхаю и собираюсь обработать рану. Только вот чьи-то сильные руки меня все еще держат. Уже и забыла про этого парня, надо что-то сказать. — Да я пиво неудачно открыла, все нормально, — я говорю спокойно, но парню это явно не нравится. Он тянет меня куда-то, явно намекая на то, чтобы я шла за ним. Ну что ж, видимо, моя первая вечеринка закончится изнасилованием в ванной под предлогом помощи. И, не знаю почему, но я иду вслед за ним.       Когда мы приходим в ванную комнату, он усаживает меня на бортик и лезет в шкаф. Странно, ведет себя как хозяин дома, хотя это явно не он и не его брат. Моя голова все еще несколько затуманена шумом музыки, поэтому когда парень поворачивается ко мне, я говорю: — Ты ведь не Саске, — парень хмурится, глядя на меня, но затем сразу же веселеет и запускает руку в свои непослушные блондинистые волосы. — Да, я знаю, но ты не подумай. Просто мы с Саске близкие друзья, почти братья, — его голубые глаза становятся грустными, — я, кстати, Наруто. Наруто Узумаки. А ты кто? Я тебя вроде ни разу не видел.       Я тупо на него смотрю. Наруто, значит. Кажется, Сакура рассказывала про него что-то. Говорила, что это главный клоун школы, всегда шумный и веселый, он очень уж раздражает мою подругу. Еще, вроде, он какое-то время бегал за Сакурой. А по первому впечатлению и не скажкшь. Что ж, в таком случае, стоит поддержать женскую солидарность и не особо проникаться симпатией к нему. Даже жаль немного, вроде симпатичный… — Я Хината, подруга Сакуры. Я случайно попала на эту вечеринку и собиралась уходить. Вообще, мне уже пора, так что приятно было познакомиться, — я уже практически встала, но меня перехватила крепкая мужская рука. Тааак, видимо опасения быть изнасилованной все-таки подтверждаются.       Наруто с упреком смотрит на меня. В нем не осталось ни капли веселости. Его яркие голубые глаза стали темнее. Он говорит довольно тихо и сурово, но я все равно слышу отчетливо: — Слушай, я знаю, что ты думаешь обо мне. Я не заставляю тебя проводить со мной время или дружить, и если тебе надо идти — то не буду тебя задерживать. Но у тебя вся рука в крови, поэтому я должен сначала ее обработать. А потом ты пойдешь, куда надо. Договорились? — я, вероятно, слишком долго и удивленно смотрю на него, после чего неуверенно киваю, как болванчик.       Следующие пять минут он молча сидит рядом и обрабатывает мою руку. Кожа на его пальцах достаточно грубая, сухая и теплая. Все его прикосновения аккуратные, словно он боится навредить еще больше. Когда со мной в последний раз кто-то был таким нежным? Пока он проделывает свои махинации, я исподлобья его разглядываю, оценивая. Накачанные, сильные руки, но при этом не слишком — он выглядит очень естественно в своем теле.       Шорты открывают вид на подтянутые икры, мышца на бедрах напряженно двигаются, когда Наруто смещает вес. Футболка скрывает виды на наверняка роскошный пресс, но это и хорошо. Его растрепанные блондинистые волосы, цвета золотистой пшеницы, явно не укладываются никаким лаком для волос. Хотя возможно, их просто очень часто взъерошивают.       Только я заканчиваю осмотр моего нового знакомого, как тот прекращает меня перевязывать и говорит уже веселее: — Ну вот и все, будешь как новенькая. И аккуратнее, — он лучезарно улыбается. Что-то меня задевает, внутри как будто что-то лопается. Эта улыбка… Я ее знаю, сама часто использую. Наруто мгновенно становится серьезным, — Что такое? — А? — Ты плачешь.       И тут я понимаю, что у меня по щекам действительно бегут слезы. Это странно, потому что я вообще ничего не чувствую, это что-то странное и новое для меня. Последний раз я плакала много лет назад, наверное. Я несколько мгновений обдумываю сложившуюся ситуацию, не зная, как объясниться. Трудно сказать, ведь я сама не могу разобраться в этой буре, что происходит где-то внутри. Только думаю — он поймет. — А, да все нормально. Прости, мне пора, — я резко выскакиваю из ванной, затем выбегаю из дома и вызываю такси.