Спаси меня

      Новый день начался с холодного октябрьского ветра. Когда я открыл окно, он словно влез мне под кожу, раскидал свои семена. И они взойдут в тот момент, когда я потеряю бдительность. Пустят корни, захватят разум, отравят кровь. Сам не замечу, как потеряю себя.       Резко запахнув окно, отправляюсь готовить завтрак, заварив себе горячий кофе. Он слегка обжигает кончик языка, но это даже приятно. Скоро начнется еще более холодный ноябрь с его ледяными дождями и скользкими дорогами. Но конец октября приносил не только грусть об уходящем тепле. Это означало, что скоро Хэллоуин. Каждый год они ходят на вечеринки, которые устраивает какой-то обеспеченный человек из управления. Готовить костюмы у них было не заведено, так что мы просто ходили оторваться под клубную музыку.       Я быстро ем, закидываю вещи в рюкзак и одеваюсь. Бодро направляюсь к выходу из квартиры, напевая под нос «Seven Nation Army». Вот он я — Наруто Узумаки, с радостью иду в школу в предвкушении чего-то необычного. И, конечно же, первая странность тут как тут — поджидает у подъезда. — Ты б еще цветы принес, — эта картина заставляет меня усмехнуться. Ну а как еще реагировать на помятого Учиху, который ходит туда-обратно мимо подъездной двери. Волосы торчат в разные стороны, под глазами пролегли мешки. Вид Саске оставляет желать лучшего, — Что, так вина тебя замучала? — Наруто, слушай. Я еблан, — начинает Саске, но тут же замолкает, не зная, как продолжить. — Это я знаю, не откровение. — Тц, — он переминается с ноги на ногу и подходит ближе. Да что за манера у всех этих людей — поджидать меня у двери, — Я правда виноват перед тобой. Наговорил кучу херни, совсем не контролировал себя и сделал тебе больно. Знаю, что я херовый друг, но ты ведь знаешь, как я тобой дорожу. Ты и Итачи — мои самые близкие люди. Я не могу тебя потерять. Прости дурака. И он протягивает свою широкую ладонь ко мне. Причинил боль, значит. Наверное, Саске даже не представлял, что было со мной после того разговора. Я вижу, что он говорит искренне, вот только… От этого не легче. Сейчас бы начать на него кричать, ударить кулаком по этому смазливому личику, вот только не хочется. И я выбираю поступить иначе. Саске ведь видит, когда я надеваю маски и вру ему, это будет для него уроком. — Саске, ты не сделал мне больно, — самая фальшивая из улыбок в моем арсенале уже красуется на лице. Вот только Учиха даже бровью не повел. Его явно больше беспокоят свои проблемы, так что друг прибежал за помощью. Просто пришлось попутно извиниться. Сейчас он и не заметит разницы. Его рука так и остается висеть в воздухе, потому что сил на рукопожатие у меня нет. Мы просто молча начинаем идти в направлении школы. — Я вижу, что ты хочешь о чем-то поговорить, — меня бесит это молчание ни к месту. И так ведь все понятно. — Дело в Сакуре… — Конечно, а в ком же еще. — Я хотел с ней вчера поговорить, но она куда-то ушла. Так ее и не нашел. Весь вечер звонил, писал сообщения — и все осталось без ответа. Почему она меня избегает? — Саске нервно теребит молнию куртки. Кажется, он и правда не понимает, в чем проблема. — Да ты серьезно, Учиха? — я разворачиваюсь к нему, резко останавливаясь. Руки опять чешутся, чтобы ему въебать и научить уму разуму. Беспокойные черные глаза друга ищут ответ на очевидный вопрос.       Я делаю глубокий вдох и говорю: — Саске, она все поняла. Вчера на физре увидела, как ты Карин отшивал. Сакура не глупая, она сразу прикинула, что к чему. У нее случилась истерика, — не хочу останавливаться, пусть ему будет еще больнее, — Я пошел ее успокаивать, а она на меня набросилась. Говорила, что ты мудак, а я — хороший. Сказала, что любит меня.       Саске глупо смотрит, хлопая глазами. Вряд ли он ожидал такого. Сейчас он только и мог, что продолжать смотреть, не понимая сути сказанного. Сколько он так стоял — сложно оценить. Я уже хотел его потрясти за плечи, но тут он тихо спросил: — А ты что?       Я начинаю истерически смеяться. Серьезно? То есть вместо того чтобы раскаяться, поговорить о Сакуре и своих чувствах, Саске боится, что его уже почти бывшая девушка изменила ему?! — Разложил ее на лестнице и трахнул прям там, — еще несколько секунд наблюдаю за другом, пока тот растерянно ищет, куда бы деть руки, — Бля, Учиха, да ты совсем дурак что ли? — Заткнись, — он зашипел, осознавая всю глупость ситуации. — Я отправил ее домой. С тех пор мы не говорили. Но я ясно дал ей понять, что она несет чушь. Это ваши проблемы, не вытягивайте меня в это, — я снова начинаю идти к школе. Саске еще немного медлит, но потом тоже присоединяется. Мы идем молча почти до самой школы. Когда здание уже рядом, он снова начинает говорить. — Я все испортил. Ты прав, это мои проблемы, я не могу просить тебя о помощи, — он хватает меня за рукав, заставляя обратить на себя внимание, — Я все исправлю.       Что ж, это уже однозначно лучше. Да, я зол на него, но Саске все еще мой самый близкий друг. Я просто хмыкаю в ответ, давая понять, что одобряю его действия. Около ворот стоит Шино и Киба и о чем-то ожесточенно спорят. — … а я тебе говорю, что вечеринка в этом году будет отпадная. Чего ты такой пессимист? — Киба ищет подмогу, у него закончились аругменты, так что он хватается за промелькнувшую надежду, — О, ребят, привет. Мы тут с Шино как раз обсуждали Хэллоуинскую вечеринку. Скажите ему, она ж сто процентов офигенной будет.       Я смотрю на него, мысленно проводя сравнения Инузуки с его псом. Мы знакомы давно, так что я частенько встречал его в парке с Акамару. Большой белый пес был почти точной копией хозяина, вот только не понятно, кто на кого был больше похож. Этот парниша был диковатым, его рефлексы часто напоминали звериные, и меня это всегда удивляло. Видимо, сейчас я его расстрою. — Думаю, будет тухло. Год от года ничего не меняется, так что мы просто придем, пропустим несколько бокалов, посидим в уголке и уйдем, — Шино победно поправил темные очки, а вот Киба сдулся окончательно. Саске рядом со мной думал о своем, так что вряд ли ему было дело до вечеринки.       Компания продолжала расти, теперь к ним медленно и лениво шел Шикамару, а за ним следовала парочка Каруи и Чоджи. Эти двое что-то говорили друг другу, со стороны выглядело даже не слишком слащаво. Я подумал о том, что теперь отношусь к этому как-то иначе. Но почему? — Шикамару, ну хоть ты им скажи, — взмолился Киба и поднял руки к небу, — Завтрашняя вечеринка будет просто бомбезной. Я ждал Хэллоуна так долго. — А мы что, опять пойдем на эту скукотищу? — одна бровь нашего гения поползла вверх, но почему-то остановилась. Он повернул голову куда-то в сторону. Я повернулся туда же, чтобы понять, что происходит. В школьные вороты заходила та самая троица. Я встретился с бирюзовыми глазами, молчаливо провожая их дальше. Гаара не моргал, но решил остановиться и сменить курс. Теперь он шел мне навстречу. Пришлось напрячься. — Наруто Узумаки, — Гаара стоят напротив, не говоря больше ни слова, не совершая ни единого движения. Напряжение внутри меня нарастало, переходя все возможные пределы. Да что ему опять надо? — Шикамару, привет, — Канкуро решил, что пора брать все в свои руки. Темари показательно отвернулась и пошла дальше в здание. Гаара вообще был еще более странным, чем обычно, так что пришлось одному спасать всю свою семейку, — А ты нас не познакомишь с остальными? Это же ты с Гаарой дрался тогда на физре!       Я внимательно смотрю на старшего брата демона. Он чуть ли не полная противоположность последнего. Выше его на голову, у него темные волосы, которые сейчас торчат из-под шапки. На лице красуется несколько странных фиолетовых полос. Настрой у Канкуро явно дружеский, так что можно расслабиться. — Да, я Наруто, — теперь уже протягивая ему руку для пожатия. Он охотно ответил тем же, а затем потянул брата за плечо. — Гаара, идем, — и хотя Канкуро и не надеялся, что тот так просто пойдет, Гаара все же быстро кивнул Наруто, а потом пошел в школу. Видимо, все были настолько удивлены, что уставились на меня. Только вот я и сам не знал. Время уже поджимало, так что мы просто отправились в класс.       Шикамару как-то странно себя вел после того как увидел эту компашку. Мы отделились от остальных, задержавшись в раздевалке. На то его и звали гением — он без слов понял мой вопрос. — Девчонки, — тяжелый вздох красноречиво сказал о том, насколько друг запутался. И, ками, как же я его понимал.

***

      Впервые я встретился глазами с Хинатой после всех уроков, когда мы наконец-то вышли на школьный двор. Сакуры нигде не было, но Ино сказала, что та уже ушла по каким-то своим делам. Саске я тоже нигде не увидел, так что решил, что они наконец-то поговорят.       Хьюга выглядела как обычно, только что-то поменялось. Она как будто светилась изнутри, светлые серые глаза сегодня были текучими, как жидкое олово. Я улыбнулся ей, она сразу же слегка покраснела. Видимо, ее тоже не отпускали все эти воспоминания. — Девчонки, — Киба опять завел свою шарманку, — готовьтесь к лучшей вечеринке года! Мы завтра празднуем Хэллоуин.       Ино задумалась. Она впервые за долгое время была без сопровождения бледного художника. Мне Сай нравился, хотя иногда он и бесил своим абсолютным непониманием происходящего. Тут лицо подруги изменилось, губы растянулись в улыбке, и она радостно объявила: — Да, завтра будет круто! — Ну слава ками, меня наконец-то поддержали, — Киба хотел обнять тонкую фигурку Ино, но та быстро отстранилась. Но Инузука вообще не обиделся, начал опять что-то рассказывать про вечеринку. Пользуясь моментом, я подошел к Хинате. — Пойдешь с нами завтра? — А что завтра? — ее глаза слегка расширились от удивления. Какая же она все-таки странная. Как она может быть настолько милой и невинной, но в то же время такой горячей? Нет, не стоит об этом думать сейчас, а то опять ходить не смогу. — Завтра вечеринка в честь Хэллоуина. Мы пойдём в один из особняков, что находятся в элитном районе, на краю города. Он принадлежит одной из городских шишек, и каждый год тридцать первого октября там проводят вечеринку с открытым входом, — тут приходится замяться, ведь это не совсем правда. Вход туда доступен всем, но нормальное обращение и алкоголь получают лишь избранные. Спасибо Итачи-сану, он всегда помогал как мог. — О, я не знаю… — Я обижусь, если ты не придешь, — делаю самые милые и просящие глаза, чтобы Хината не смогла отказать. Она мило улыбается и согласно кивает головой. Не знаю, что мною движет, рука дёргается, чтобы притянуть Хьюгу к себе. В последний момент я вспоминаю, что рядом стоят друзья. Так что выходит странный жест, что-то в роде похлопывания по спине. Повезло, что все быстро переключились на обсуждения вечеринки.       Везение на сегодня не заканчивается, я снова вижу эти бесстрастные бирюзовые глаза. Канкуро и Гаара опять проходит мимо, но я решаю проявить дружелюбие. Не знаю, зачем мне это сдалось, но… — Эй, Канкуро! — он тут же оборачивается ко мне и слегка улыбается, размахивая рукой. Быстро подходит к компании, Гаара предпочитает остаться в стороне, Темари с ними нет, — Пойдем с нами на вечеринку завтра. — Хэллоуинскую что ли? — он явно не ожидал такого предложения. Да и я тоже. — Да, мы планируем пойти большой компанией. Своих тоже позови, — Шикамару сказал это небрежно, вот только язык его тела говорил совершенно обратое. Ему очень уж хотелось увидеть эту наглую девчонку. — Неплохая мысль, мы придем, — и Канкуро возвращается к брату. Я смотрю на компанию, которая уже начала расходиться. Хината разговаривала с Ино и Каруи, Киба бегал вокруг Шино, пока тот спокойно шествовал к выходу. Шикамару стоял, покачиваясь и опустив руки в карманы. — Эй, Нара, а у тебя сегодня разве не математика? — я смотрю на то, как быстро меняется его лицо. Видимо, он забыл об этом, слишком сильно его что-то мучило. Я начинаю смеяться над другом. — Бля…

***

      Она ушла сразу после химии. Сказала Ино, что у нее дела, а на все попытки подруги узнать, что же все-таки нужно Сакуре, она промолчала. Сейчас надо было сделать одну очень важную вещь. Она направлялась в госпиталь.       Здоровье Харуно было в порядке, ей нужно было наконец-то расставить все точки над i, понять — что же ей нужно на самом деле. Действительно ли она хочет быть врачом и идти по этому, почти случайно выбранному, пути. Как ни странно, сейчас она стояла рядом с той самой больницей, в которой лежала 2 месяца назад. Воспоминания неприятным холодком начали распространяться по коже, заставляя снова подрагивать и истинктивно вжиматься в угол. Прошло много времени, да и много сил было вложено в то, что бы исправить последствия, только вот ничто уже прежним не будет. Это все придавало какой-то фаталистичный оттенок ее жизни. Сакура нервно теребила свои волосы, пытаясь справиться с наплывшими эмоциями. Она может. Она в этом уверена.       Наконец Сакура совладала с собой, подошла и открыла двери больницы. Внутри было довольно тепло. Искуственное освещение, белые стены, этот насыщенный запах лекарств. Больниц многие боятся, так что нотки страха тут тоже присутствуют. Только вот обычно это то место, где человека спасают, дают еще один шанс. Как дали ей.       В регистратуре сидела девушка в белой шапочке. Людей почти не было, так что она просто читала какую-то книгу, облокотившись на спинку стула. Сакура вообще не знала, что именно она хочет тут найти, не говоря уже о том — как объяснить девушке, что ей нужно. Да и разрешат ли? По идее, она не практикантка, как ее могут куда-то пустить?       Но все эти размышления прервал вошедший врач. Это была та самая женщина, Цунаде Сенджу, заведующая. Она лично лечила Харуно, когда та лежала в больнице. Вероятно, это была возможность получить то, что нужно Сакуре. Она быстро подошла к врачу, заговорила: — Цунаде-сама, извините за беспокойство, — пышногрудая блондинка обернулась, ее лицо, уже покрытое первыми возрастными морщинами, озарилось. Она узнала бывшую пациентку, — Я не знаю, помните ли вы меня. Я Сакура Харуно, лежала у вас 2 месяца назад почти. — Да, конечно помню, — врач улыбнулась и потрепала девушку по розовым волосам, — что-то случилось? — А, нет, нет, все нормально. У меня есть к вам просьба, — зеленые глаза больше не выдержали внимательного взгляда ореховых, так что быстро опустились, — дело в том, что я хочу поступать на врача. Только я не уверена, что я с этим справлюсь. Не знаю, я ведь никогда не видела того, что происходит на практике.       Цунаде слушала молча, наблюдая за беспокойной Сакурой. Та явна сильно смущалась, но была настроена решительно. — Послушай, что я тебе скажу. Быть врачом — это очень сложно. Тебе нужно не только разбираться в трудностях медицины, но и уметь общаться с людьми. А также это огромная нагрузка на твое собственное здоровье и нервы. Если ты думаешь, что быть медиком — это всегда получать почести и любовь пациентов, то это совсем не так. Нас часто проклинают, обвиняют в ошибках, мы несем ответственность за жизни людей — и не всегда можем спасти, — Сенджу специально начала давить, чтобы понять серьезность намерений Сакуры.       Прошло несколько секунд в тишине. Вдруг резко распахнулась дверь, туда влетел мужчина с девочкой на руках. Пот стекал у него со лба, глаза были расширены от испуга. Девочка билась в судорогах, рот был открыт и из него шла пена. Сакура нервно сглотнула, пытаясь подавить панику. Мужчина начал кричать. — Помогите, пожалуйста. Это моя дочь, у нее какой-то припадок, она умирает, — слезы брызгали из глаз. Сакура еще никогда не видела настолько напуганного мужчину. Это было страшно — видеть, как человек теряет своего близкого. Только вот Цунаде не впала в панику, начала действовать быстро и четко. Вызвала медбратьев — те отнесли девочку в палату, пока она распоряжалась, что следует сделать дальше. Потом она быстро развернулась и направилась в то же помещение, куда унесли девочку. Девушка на регистратуре начала опрашивать мужчину: как давно начался припадок, было ли такое раньше, есть ли у девочки признаки эпилипсии и так далее. Цунаде уже стояла прямо перед дверью, когда обернулась и взглянула на Сакуру. Та побелела, но стойко держалась на ногах. — Сакура, пойдём. Надень халат. Постоишь в сторонке, — и девушка сразу же пошла в сторону врача, не веря, что ей разрешат присутствовать при таком. Она мигом надела халат, который висел на крючке двери, а потом отошла в дальний угол.       Девочка лежала на койке, ее трясло. На ней уже растегнули рубашку, уложили на бок. Затем Цунаде начала ее осматривать, достала какую-то жидкость и вколола. Сакура видела, что приступ начинает проходить, амплитуда судорог становится меньше, девочка успокаивается. Еще через пару минут она совсем успокаивается и начинает спокойно дышать. Цунаде выходит в коридор, и Сакура видит через открытую дверь, как мучина расслабляется, глаза снова намокают от слез. Он сползает по стене, закрывая лицо руками и благодаря всех ками. Когда он убирает руки, лицо озаряется радостью, он подскакивает и жмет руку Цунаде. Она что-то говорит про желательную госпитализацию. А Сакура так и смотрит на этого счастливого отца, чьего ребенка только что спасли и, может быть, от смерти.       Цунаде закончила с этой пациенткой и они обе вышли в приемную. Харуно задемчиво и нервно накручивала прядь розовых волос на палец. В голове было много мыслей, из-за чего девушка чуть не ушла прямо в халате. Врач смотрела на нее, а потом спросила: — Ну что, Сакура, все еще хочешь стать медиком? Ведь этот человек начал благодарить богов, а не врача, который, собственно, помог его дочери. Ты готова к такому? — Цунаде-сама, — зеленые глаза снова встретились с ореховыми, вот только теперь они были другими. Теперь она знала ответ на свой вопрос, — Когда я увидела выражение радости и облегчения у этого человека, я, кажется, поняла смысл всех этих пафосных слов о желании спасать людей. И, я думаю, что это то, чем бы я хотела заниматься. Как бы ни было трудно.       Сенджу улыбнулась. Когда-то и она пришла в медицину, чтобы спасать других. Наверное, пора передавать весь свой опыт и знания дальше. — Хорошо. Тогда я жду тебя через неделю. Моя помощница Шизуне скажет тебе, с чего начать изучение. Начнешь сейчас подготовку к поступлению в колледж, а если будешь усердно заниматься, то я возьму тебя в помощницы через какое-то время, — после этих слов пышногрудая блондинка ушла, оставив Сакуру в одиночестве. Та стояла и глупо улыбалась.       Да, она нашла ответ.

***

      Нара бежал по лестнице, стараясь успеть к началу кружка. Их преподаватель ушел в отпуск, а потому сейчас в классе оказался только какой-то практикант. И, конечно же, она.       Темари была просто восхитительна. Она сидела, положив ногу на ногу, облокотившись на спинку стула. Шикамару пришлось сглотнуть, чтобы прогнать это чувство, как наваждение, снова появившееся внутри. Ему совсем не хотелось припоминать ее руки на своем торсе. Но было трудно удержаться. Уже чуть медленнее, гений шел к столу преподавателя, забирая листок с задачами. Сегодня были шоги. Это была однозначно его любимая тема, учитывая то, что на столе уже стояли коробочки с деревянными фигурками. Он не раздумывая направился к Темари, а та вовсе не удивилась, когда Шикамару сел напротив нее. Девушка сразу отложила листок, вгзлянув исподлобья на парня.       Однотонная черная водолазка обтягивает его рельефное тело. На шее висит какой-то небольшой кулон с изображением зажигалки. Волосы собраны в высокий хвост, напоминающий ананас. Темари тихо фыркнула, такое сравнение слишком живо предстало перед ее глазами. Шикамару нахмурился, перевел взгляд с листа на ее лицо. — Что смешного? — опять она что-то удумала и издевается. — Ничего, просто предвкушаю, как ты проиграешь девчонке в шоги, — она положила подбородок на ладонь, разрез ее кофты открыл чуть больший обзор на ее грудь. Шикамару с трудом переместил вгзляд на коробочку с шоги. Вот сучка, она же специально его провоцирует, а потом строит недотрогу. — Доставай фигурки, сейчас я тебе покажу, кто кому проиграет, — теперь его это бесило. Ну почему, почему ему нравятся такие проблемные девушки? Он даже пытался аккуратно поговорить с отцом. Шикамару пытался понять, как его отец — а Нара был почти точной его копией — связался с такой шумной и скандальнйо женщиной, как его мать. Вот только Шикаку лишь посмеялся, потрепав сына по голове. «Просто, когда она улыбается, то становится красивей всех на свете» — и, наверное, юный гений мог бы сказать, что не понимает смысла. Но нет — он понимает, особенно когда видит эту хитрую улыбочку на прекрасном лице Темари.       Они быстро расставляют фигуры на доске. В условии написаны какие-то определенные позиции, но начать хочется с классической игры. Шикамару откидывается на спинку стула, покачиваясь. Темари закусывает нижнюю губу, делая свой ход. Ее желание победить этого выскочку и сексиста настолько велико, что она периодически использует грязные приемчики. То поправит волосы и обнажит шею, то обопрется на стол так, чтобы ее декольте открывает больше, чем надо. Но сейчас Нара на это не ведется, и Темари становится немного обидно. Ей так хочется снова увидеть этот огонек желания в его глазах. Для нее это было странным — она знала многих парней. Встречалась с ними. Даже спала. Ее часто устраивало то, что ею просто пользовались, тащили в постель. С таким она смириться могла. А вот с тем, кто посягал на ее гордость и независимость — нет.       Сделав очередной ход, Нара хочет отклониться на спинку стула, только вот времени между двумя ходами слишком мало. Темари — сильный противник, она очень хороша. Она хороший стартег, хоть и часто разменивается одними фигурами для сохранения других. Шикамару так не может, он стремится спасти всех, потому что представляет, что каждая из них — его дорогой человек. Его близкий друг сенсей Асума, его жена Куренай или малышка Мирай. Он всегда просчитывает наперед. Только есть вещи, которые он до сих пор понять не может. Парень снова смотрит на соперницу, только теперь уже не с желанием. Он хочет знать многое. Хочет быть к ней настолько близко, насколько это возможно. Вот только…хочет ли она? Сейчас он без труда представляет ее одной из ключевых фигур в своей жизни. Почему-то чувствует, что она задержится тут надолго. Но так ли это? — Эй, хватит пялиться, делай ход, — зеленые глаза полны азарта, девушка очень уж хочет обыграть. Будет лишний повод унижать гения. Будет лишний повод показать самой себе, что она не хуже.       Шикамару возвращает взгляд к доске. Делает ход. Он уже видит, чем все закончится. Вот Темари двигает свою фигурку, но она как глупый кролик, который лезет в ловушку.       «Хотя, нет, это неверное сравнение. Она скорее львица — такая же бесстрашная и сильная, только вот даже самые отважные иногда проигрывают», — и он с улыбкой ставит ей шах и мат. Темари смотрит на доску, осознавая, как он смог так просто загнать ее в угол. Приходится смириться с поражением. Напускной гнев скрывает огромные пласты сомнений. Она не знает, почему вообще с ней общается этот гений. Ведь она именно такая, какой ее видят люди — просто глупая и стервозная девчонка, чьей семье плевать на ее занятия и увлечения. Да, вот она, Темари Но Собаку — просто жалкая одинокая девушка.       Укол в сердце заставляет боль распространиться по телу с новой силой. Контролировать это становится все сложнее, как и держать напускной гнев на это дурацкое поражение. Уйдя глубоко в свои мысли, девушка даже не замечает, что молчит уже достаточно долго, хмуря лоб. Шикамару сидит напротив, его глаза полны беспокойства. И он абсолютно искренен. Вот и еще один укол — она чувствует, что не достойна его. Противный голосок где-то в глубине сознания говорит ей об этом каждый раз, когда появляется хоть небольшая надежда на счастье рядом с этим парнем.       Внезапно он слегка придвигается, разворачивая корпус так, чтобы остальные присутствующие в кабинете не видели их действий. Он аккуратно накрывает ее маленькую ладошку своей большой сухой рукой. Взгляд Темари перестает быть туманным, возвращаясь в действительность. Она смотрит на их руки, потом в глаза Шикамару, и в этот момент она такая уязвимая, что хочется прикрыться. — Я знаю, что это не мое дело, но как бы я хотел тебе помочь, — он говорит это так тихо, как будто ей кажется. Он слишком близко и так далеко. Хочется поскорее оказаться в его объятиях, чтобы он укрыл ее от всех. На глазах проступают едва заметные слезы. А он так и смотрит, прямо в душу. Темари сейчас слишком настоящая, слишком открытая, это так страшно.       Но в его глазах слепая преданность — он сделает все, лишь бы Темари не плакала. Он уничтожит все ее страхи. Шикамару тут для нее. Темари больше не может держаться, отводит взгляд и убирает свою руку под парту. Без него так холодно, но это необходимо, чтобы наконец развеять это пьянящее чувство влюбленности. Нара медленно берет в руку одну из фигур — это оказывается король. — Темари, ты знаешь, кто король? — он теперь смотрит на фигурку, боясь поднять глаза. — Что? — девушка снова смотрит на него, вот только это снова не она настоящая, — Ты имеешь в виду, кто король в нашей жизни?       Шикамару коротко кивает, все еще не смотря на нее. — Я думаю, император, — она недоуменно поднимает бровь. Что за вопросы? — Это не так. Наверное, ты поймешь, когда придет время, — Нара быстро собрал шоги в коробку, встал и пошел к выходу. Сейчас силы есть только на это. Нет, он вовсе не бежит. Он будет тут, когда понадобится, только сейчас надо стать сильнее и защитить то, что он любит.