Не наш корабль в Америку

Потянутое запястье неестественно свисало чуть набок, а по пальцам стекала кровь вперемешку с грязью. Не имея никакого образования или хотя бы поверхностных знаний в медицине, Теодор бинтовал изуродованную руку возлюбленного, стараясь просто зафиксировать её в правильном положении. Эверард не унимался: — К черту это, ты меня не слушаешь! — Точно так же, как ты меня. Я просил тебя не лезть в драки: ты слабый. — Ау! Нет, ты должен... Я слабый? Если бы не я, ты бы умер от голода! Махать молотом целыми днями не значит быть сильным! Ты же беспомощный! Я пытаюсь нам двоим помочь, а ты просто выслушать не можешь! – видно было, что идея засела глубоко в голову мальчика. "Лекарь" добинтовал запястье и отпустил руку, позволяя активно жестикулировать, как любил делать Эверард. — Рассказывай. — Чудно! Корабль отплывает ночью через 5 дней, это очень удобно: за это время ты успеешь собраться, и ночью тебя вряд ли засекут. Пробраться на корабль легко: берём по ящику и изображаем грузчиков. На нижней палубе хранится и еда, так что мы с комфортом доберёмся до самой Америки! — Засекут. — Пускай! Упадёшь на колени и станешь молиться, а я слёзно буду упрашивать посвятить нас в пуританство прямо на корабле. — Но ты иудей, да и я хочу верить в твоего Бога, какое пуританство? — Тео, главное добраться! Пуритане — протестанты, они до дрожи пекутся о своей численности и влиятельности в обществе, поэтому поверят в любые сказки, лишь бы завербовать больше народу. А в Америке, — там дикие земли, — никто никогда не найдёт нас среди полей, если мы захотим. Или устроимся на ферму к честному работодателю и будем вольны уйти в любой момент! Или приручим диких лошадей и продадим, получив денег на год вперёд! Или... Или будем ловить рыбу, я слышал, там все реки ещё чистые! —Ладно, ладно, прекращай, верю. Эви замолк, а Тео не знал, что ответить. Слишком это было спонтанно и рискованно. Но если оценить здраво, то терять было нечего: жизнь на пороге смерти или смерть по пути к жизни — почти одно и то же. — Я могу рассчитывать, что ты всё продумаешь? — Конечно! У меня уже всё готово. Я даже ящики для нас приготовил, которые грузить будем. Там шерстяной плед, сухари на всякий случай, нож и немного вина. Уперевшись головой в ладони, Теодор снова замолк. Тревога рассыпалась от кончиков пальцев до самого живота. Похоже, последняя неделя в кузнице станет самой тяжёлой, может даже снова высекут. *** Широкое плечо застряло в дыре между землёй и забором так, что не сдвинуться ни вперёд, ни назад. — Нужно возвращаться. — Совсем глупый? — Это Божий знак. Ничего не получится. Толкай меня обратно. — Господь желает нам счастья, но посылает трудности, чтоб мы это счастье заслужили. Так что хватит ныть и приготовься страдать. Как ни старался Эверард толкать или тянуть Теодора, ничего не получалось. Тогда парень достал из широких штанин нож. — Эви, ты решил отправить меня в Америку по частям? — Оторвись от земли, как только можешь, и не рыпайся. Нож острый, я не хочу вспороть тебе грудь, но другого выхода у нас нет. Земля и пыльная рубашка почти сливались в темноте. Старательно и аккуратно Эверард водил лезвием, максимально нажимая, подкапывая и вынимая землю из-под застрявшего туловища. Дело продвигалось медленно, но продвигалось. Пролез. *** Порт блестел луной в волнах и отвратительно пах рыбой: свежей и не очень. Тео впервые видел корабль так близко. Раньше, когда они с мастером выезжали на рынок, мачты этих гигантов мягко покачивались на горизонте, но теперь это чудо прямо перед глазами, поскрипывает и хлюпает у мостиков. Корабль был далеко не один, и самое страшное, что в глазах Эви читалась растерянность. — Скажи, что знаешь какой нам нужен. — Я выбираю из двух. Видишь, всего два судна грузят, другие просто пришвартованы. — Значит нам на любой?.. — Нет, конечно. Я сейчас узнаю. Жди меня здесь. Эверард убежал, оставив до дрожи напуганного и замёрзшего Теодора где-то посреди мокрой улицы. Куча тревожных мыслей вертелась у него в голове, даже не успевая формироваться в слова, но одна из них была самая яркая, она являлась главным страхом — добраться до Америки, но в одиночестве. Эви вечно болен, а на корабле вряд ли будет лекарь, на корабле холодно и сыро, возможно будет голодно... Стоит ли игра свеч? Все эти свободные земли... Зачем они? Славно было работать весь день в поте лица, яро надеясь встретить Эви вечером с чем-то съестным, славно было гладить господскую собаку, которая иногда приносила мясо, славно было получать редкую похвалу от мастера, но теперь ждёт только неизвестность и какая-то призрачная Америка. — Дальний! Идём! Затеряться среди других грузчиков оказалось ещё проще, чем казалось, ведь большинство из них тоже были почти детьми. Дети — дешевая рабочая сила. Грузовой отсек был по-настоящему огромный. Там действительно было много еды, сундуков, и почему-то рома. Это странно, ведь пуритане позиционируют себя как аскетичное сдержанное общество, но пускай... Эверард поставил свой ящик где-то в углу и, схватив Теодора за руку, потащил того к огромному полотну, сложенному в несколько десятков раз. Зарывшись в ткани, молодые люди стихли и ждали до самого отплытия. — Свобода! – Эви заливался смехом и катался под тканью. — Тео мы плывём в Америку! Мы переселенцы! Мы смогли, слышишь? — Славно. — Ты не рад, я вижу. — Я рад, но мне очень страшно. Пойми меня, я всю жизнь просидел в поместье, а теперь плыву в другую страну, и не известно, доплыву ли. — Понял тебя, – резко утихая. — Всё будет чудесно, обещаю. В самом конце всё будет, как мы мечтали. — Ты мечтал. Я просто пошёл за тобой, слепо веря. — Спасибо. Эверард выпутался из складок и прискользил очень близко к Тео. — Хочешь расслабиться? – упрашивающе улыбаясь и мягко теребя чужую пуговицу на груди. — Куча времени будет, не сейчас. Давай спать. — Ладно, – вылезая из тёмной ткани и расстёгивая рубашку. — Но я буду спать голый, чтоб ты пожалел об отказе, лицезря мою красивую задницу. — Ну нет, Эви, ты замёрзнешь, заболеешь и умрёшь, – уставши хмуря брови и закатывая глаза. — Пускай, и это будет на твоей совести! — Прошу, Эверард... Но мальчишка уже спустил брюки и начал стягивать бельё. Красивое, изящное тело покрывалось мурашками от влажного морского воздуха, но из-за темноты знал об этом только его обладатель. Луна иногда проглядывала через пушечные порты, но света было слишком мало. Корабль качнуло, Эви споткнулся обо что-то и, вероятно бы, упал, но Тео поймал его под грудь и больше не отпускал. — Ты уже замёрз, – Тео щекотно гладил хрупкие рёбра. — Согрей, – мальчик, развернувшись, повис одной рукой на шее Тео, другой расстёгивал несчастные три пуговицы. Дразня, Эви целовал только в уголок губ, каждый раз отстраняясь, при попытке поцелуй углубить, а потом вовсе отшатнулся и залез в ткань, маня за собой. Внутри было намного комфортнее, хоть и душно. Эви забрался сверху и, непристойно елозя бёдрами по чужим гениталиям, вкусно целовал. Судно постоянно кренилось, отчего парень заваливался на бок, поэтому Теодором было незамедлительно принято решение жадно вцепиться тому в задницу, заодно притягивая ближе к себе. Корабль снова качнуло, и Эви резко приподнялся, закрывая рот ладонью, выглядел он при этом встревоженно. Качнуло ещё — парень выпутался из ткани и, согнувшись, отбежал куда-то в темноту. — Эви? Что случилось? –Тео поспешил за ним. — Нормально... – сидя на коленях. — Морская болезнь, – и вытошнил остатки обеда. — Ты уже успел заболеть!? Как мне тебя тут лечить?! — Нет, нет, это не совсем болезнь... Ну то есть меня просто тошнит от качки. Нормально всё, Тео, успокойся, – через рот и нос вышел завтрак. Теодор принёс из ящика припасённый плед и накрыл больного. Эверарда тошнило пол ночи, вторую половину до самого утра молодые люди проспали.