Не наш корабль в Америку

Гул тяжёлых металлических шаров, катающихся по полу, босой топот, шорох полотна, непонятного происхождения щелчки, звон и даже непроизвольный бубнёж Эви — всё это Тео был готов проклясть. Неужели даже тут, на корабле, не получится выспаться? Громкий и низкий по тональности цок — очередной чугунный валун ударился о груду таких же валунов. Самодовольный "Фух"... Полотно, оказавшееся на свету чёрным, хорошо закрывало от солнечных лучей, но совсем не спасло от звуков. — Тео, я уже всё тут посмотрел. Мне скучно. Вставай! А то проспишь наш первый совместный рассвет. Правда его совсем плохо видно... В ответ только недовольно мычание. — Пожалуйста, поднимайся! Я столько тебе расскажу! — Позже, прошу... Кажется, мальчик сдался, замолчал и куда-то затопал, чем-то зацокал... ВЫСТРЕЛ!! — Эви!!! – всё ещё сонный, но до смерти напуганный, Теодор истерически выпутывался из ткани. — О, рад, что ты, наконец, проснулся, – помогая разгребать складки. — Эви, что это было?! Ты цел? — Вылезай, и посмотришь. В руках Эверарда был заряженный пистолет. Тео ринулся осматривать и ощупывать Эви, проверяя, не ранен ли он. — Я цел, успокойся, – Эверард убрал пистолет за пояс, — С добрым утром, – и поцеловал ошарашенного Тео. — Я возмущён! Я напуган! Откуда у тебя пистолет? Почему ты стрелял? — Ты не хотел просыпаться, поэтому я сочёл этот способ тебя разбудить приемлемым. — Нет, он ужасен. — Но мне нужно с тобой кое-чем поделиться. Слушай, – ставя указательный пальчик прямо к раскрытому для порции негодований рту Тео. Тот послушно замолк. — Видишь дыры в корпусе и пушки? — Вижу. Это как бойницы в замке? — Это называется порты, – явно хвалясь своими знаниями. Часто бывая во всех уголках города, Эверард знал много всего, чего Теодору, запертому в четырёх стенах, было неведомо. — А теперь считай. — 4..8...10... 15. Пятнадцать пушек. — Не кажется, многовато для пуританского галеона? — Я не знаю. — А я знаю — многовато. И это только нижний ярус. Думаю, их тут тридцать, не меньше. — И? — Не перебивай. Дальше смотри, – указывая на ткань. — Знаешь, что это? — Тряпка. — Парус. Чёрный парус. — И?.. — Ну, Тео, соображай! Пистолет у меня откуда? — Из ящика какого-нибудь... — Да, и не из нашего. — Ну так... — Это на наш корабль, это пиратской судно, дурень! Теодор отшатнулся, закрыл глаза, нахмурил брови и мягко замотал головой. — Нет. Ты придумываешь, чтоб оправдать важность того, что меня разбудил. Не нужно, Эви, я тебя прощаю. — Тео, судно пиратское, хочешь верь, хочешь нет! Теодор стёк на пол и собрался калачиком. В ближайшие полчаса он будет молчать. Парень всегда реагировал именно так на что-то дурное, и Эви знал это. Он аккуратно лёг рядышком и затих. Пиратский корабль? Как Эви мог перепутать? Да, было темно, но Эви всегда такой ответственный. Куда плывёт судно? Не хотелось бы вот так глупо умереть. Что теперь с мечтой об Америке? Почему Эви так спокоен? Разве ему не страшно? — Эви... – наконец заговорил Теодор. — Что теперь? – голос его хрипел от удержанных слёз. — Всё так же. — Куда мы плывём? — В Карибское море. Пришвартуемся где-нибудь на островах, а оттуда до материка, говорят, не долго. — Откуда знаешь? — К сожалению, только догадываюсь. — Эви... Обещай, что всё хорошо будет. Эверард долго молчал. — Я не могу.... Прости. Теодор не плакал, и даже глаза его не были красными, но едкая горечь стекала по горлу в грудь и разъедала там всё. Парень достал из-под себя локоть и крепко, может даже слишком крепко обнял Эверарда, стараясь затолкать его прямо к сердцу. Чёрные кудри щекотали шею. — Зато на корабле много рома... Дни тянулись очень долго: Эверарда постоянно тошнило; приблизительно трижды в неделю в грузовой отсек спускались за едой и питьём, и это были самые напряжённые часы; света в отсек попадало мало, поэтому постоянно хотелось спать и вскоре молодые люди сбились со счёту, сколько они уже в пути: где-то месяц или больше. Эви каждый день пытался придумать что-то интересное, Тео хоть и старался поддержать затею, в душе был бы рад впервые в жизни ничего не делать. Пугало то, что заканчивалась припасённая еда. Видимо, сами пираты по большей части питались выловленной рыбой, но никогда не спускали её в грузовой отсек. Пищу пришлось экономить, от этого сил становилось изо дня в день всё меньше. Эверард завтракал рано утром, когда Теодор ещё спал, но последнего не покидало ощущение, что Эви не завтракает вовсе, экономя. Случалось, члены экипажа задерживались в отсеке надолго, обсуждали что-то, искали что-либо определённое, смеялись. Тогда Тео жутко исходился на дрожь, Эверарду приходилось крепко держать его за руку и, если позволяла удалённость от пиратов, шептать на ухо "Всё нормально, сейчас уйдут, я с тобой, я тебя люблю".