Не наш корабль в Америку

Лёгкий шторм начался ещё вечером. Ветер и дождь очень скоро разбушевались, поднимая с собой и волны. Стало холодно. Теодор сидел в центре отсека, подальше от холодных бортов и портов, продуваемых ветром, закутанный в плед. Эверард напротив устроился прямо рядом с пушкой так, что дождь измочил ему макушку и лицо, изредка освещаемое молнией. Кузнец-мастер поместья Каралайл боялся грозы. Он запирался в своей комнате, затворял окна, ложился в кровать и закрывал голову подушкой. Всё это давало Теодору возможность. Возможность снова увидеться с возлюбленным. В такие вечера Эви прибегал весь мокрый и извозившийся в грязи, пролезая под забором, и, незамедлительно раздеваясь, бросался в горячие объятья уставших рук. Замёрзшие и скользкие от воды рёбра ходили при вздохах и стонах, локоны падали на глаза и попадали в рот, но Эви не отвлекался и всегда делал хорошо. Эверард чихнул. Дурень! Заболеет же... Пледа хватило на двоих, когда Тео подошёл и укрыл вымокшего мальчишку. Тот положил голову на крепкое плечо и засунул ледяные руки под чужую рубашку, заставляя Тео скулить и айкать, одновременно смеясь. Шторм всё расходился. Теодора клонило в сон, Эверарда снова тошнило. Парень стоял на коленях и блевал в бойницу под пристальным взглядом Тео. Тот, выбрав неподходящее для этого время, наслаждался большими глазами Эви, которые слегка выпучивались при каждом рвотном позыве. Последнему было очень некомфортно заниматься выворачиванием желудка под таким близким наблюдением, но оторваться от процесса, чтоб сообщить о неудобстве, не получалось. — Может спать пойдёшь? Я лягу чуть позже и поодаль, чтоб тебя не будить, – выловив драгоценную минуту спокойствия. Тео кивнул и встал, оставив плед Эви. Качка убаюкала парня, как только он закутался в парус. Словно океан колыхалась в поле зелёная высокая трава. Пахла она странно и непривычно. Эви бежал куда-то и звал за собой, и так тепло было рядом с ним, так не хотелось отстать. Америка грезилась чудесной. Никаких серых домов, никаких помоев на улицах, да и вообще никаких улиц: просто отдельные дома среди чудесных деревьев и чистого моря. А главное — Эви всегда рядом и всегда улыбается. Шорох паруса — наверное, Эви наконец-то ложится. Резкий рывок за руку до хруста локтя выхватил Теодора из сна. Всё вокруг плывёт, судно всё ещё качает, но уже совсем слабо, дождь хлыщет ещё сильнее, жутко воняет. Глаз сфокусировался на морщинистом лице с мелкими глазами и вшивой бородой. Большой пират бросил Тео на пол и велел связать парня. Больно ударяясь затылком об пол, Тео думал только об одном: Эви. Где он? Успел спрятаться? Или уже мёртв? Где он? Может он не ложился и услышал шаги? Почему тогда не разбудил Тео? Эви нашли первым и уже сбросили за борт? Где он?? Пожалуйста... Тео не мог сопротивляться. Руки скрутили сзади жёсткой верёвкой. Кто-то крепко сжимает плечо так, что грязные ногти царапают кожу. В ушах гул и виски давят. Ведут к лестнице. В глазах темно или ночь особенно мрачная? Стекая обмороком на ступени, Тео красочно разбил бровь, отчего снова пришёл в себя, но идти нормально не получалось. Мужики почти тащили его тушку вверх, отвешивая параллельно тумаки и оплеухи. Эви... Где же ты? — Крыса ты корабельная, иди нормально, а то ноги переломаю, чтоб точно не встал больше!! – пират орал и плевался в ухо. Сзади кто-то тащил парус. Регулярно падая и обивая колени, Тео добрался до палубы. Резкий свет факелов и фонарей обжёг глаза, но разглядеть ничего всё равно не получилось. Толпа и только. Хорошо было видно только капитана: он стоял выше всех у штурвала. Снова толкая почти на центр палубы, Тео бросили во что-то тёплое и острое, но одновременно мягкое на полу. Парень упал, гремя костями. Под ним заскрипел тихий голос. — Эви?! — Заткнись. Эверард никогда не был груб, но сейчас его голос звучал сталью. Спихнув Тео с себя, как только мог, он встал. Тео не нашёл на это сил: ноги и руки трусились, голова шла кругом, горло болело от напряжения. — Молчи, пока я не разрешу говорить, слышишь? — Эви... — Сука, обещай! — Хорошо. Что это? Почему Эверард так говорит? Тео виноват в том, что произошло? Никогда, никогда, никогда он не был так жесток. Почему сейчас, когда и без того до смерти страшно, он бросает? Пираты смотрели и ждали приказа капитана, но молчание не продлилось долго. Мелкие шепотки переросли в стойкий гул из несвязных выкриков. — За борт крыс! — Пусть работают, пока не сдохнут. — На мясо! — Акулам! Держали язык за зубами только капитан и старый кок. Последний выглядел как-то встревоженно-грустно, а капитан напоминал Цербера, ждущего, пока недостойные уймутся, чтоб вынести свой вердикт. Длинные чёрные волосы, местами седые, свисали из-под шляпы на плечи, кожаная куртка была то ли из крокодила, то ли из змеи, на поясе висели два клинка. Капитан подозвал жестом, видимо, рулевого за штурвал, и медленно, цокая каблуками, спустился на палубу. Стал заметен его довольно высокий рост. Комплекции капитан был крепкой, но при этом был весьма сух. Разъярённый по глазам, но спокойный и медлительный, он подходил всё ближе и остановился лицом к лицу с Эверардом. Нет! Только не его! Нет!!! Почему не начать с обессиленного боязливого парня на коленях, почему? Что будет с Эви? Теодор явно предпочёл бы умереть первым. Сердце уже разрывалось от ожидания звука клинка, но его всё не было. Черноволосый мальчишка гордо и непреклонно стоял, смотря прямо в глаза капитану, тот отвечал тем же. Тео уже задыхался от нетерпения и ужаса. В горле было солёно и горько, глаза щипали. Безумно хотелось лечь и свернуться. Лезвие чиркающе вылезало из ножен. Эви не шелохнулся, даже когда остриё коснулось его горла и капнула кровь. Теодор смотрел, ужасаясь происходящему, но не в силах отвести взгляд. На тоненькой хрупкой шее скоро не окажется головы. Тео готов был кричать последние слова любви Эви, но тот приказал молчать. Любимые губы навсегда охладеют, не подарив прощального поцелуя. Тео затрясся ещё пуще, уже брызжа слезами. Капитан клацнул зубами и резко одёрнул клинок, убрав его в ножны. Вместо лезвия он приставал к чужой шее свою грязную шершавую ладонь и ухватился довольно крепко, так, что Эверард засипел. Пальцы жадно переминали молодую кожу, мясо и сухожилия, то цепляясь, то чуть отпуская, поглаживая. Ладонь переметнулась на плечо, также вгрызаясь в плоть, потом на руки, связанные впереди, потом на рёбра. Капитан залез ладонью под рубашку, мацая бока и грудь, царапая. Грубым рывком мужчина развернул Эверарда и вцепился ему в задницу, словно портовой шлюхе, а потом разместил на ней вульгарный шлепок. Тео готов был взвизгнуть от омерзения и боли за честь своего любимого. Капитан вертел и лапал Эви как куклу, но тот не ломался и спокойно смотрел прямо перед собой, не выражая никакой эмоции. Снова развернув Эви к себе, капитан принялся за мальчишечье лицо: схватив того за челюсть, но мял щёки, вертел голову, внимательно рассматривая, задирал лицо к небу, оголяя порезанную шею. Наконец отпустив, капитан чуть отошёл, чтоб размахнуться и дал звонкую пощёчину, что Эви чуть не упал, но быстро разогнулся и снова встал ровно, таращась прямо в глаза. Тео закашлялся. Оставь, оставь, оставь его!!! Но капитан улыбался. Лизнув большой палец, мужчина медленно протягивал его к лицу мальчика, внимательно следя за реакцией, но её не было. Тогда капитан принялся водить пальцем по тонким губам, растирая по ним свою слюну медленно и наслаждаясь процессом. Эви, кажется, впервые моргнул, разомкнул губы и чуть приоткрыл рот. Этого оказалось достаточно: капитан поводил по внутренней стороне губ и полез глубже, давя на язык. Мальчик не рыпался. Тео плакал, просто плакал. Было мерзко, жалко, страшно. Хотелось кричать: "Не трогай его, тварь", но Эви приказал молчать. Второй рукой капитан взялся за чёрные волосы, драгоценные чёрные волосы. Эви подался чуть вперёд, насаживаясь на палец, показывая покорённость. — К акулам в океан или ко мне в каюту? – впервые заговорил капитан. — К Вам в каюту, Капитан. — Это твой подстервёныш? – указывая на Тео. — Мой. — Послушный? — Беспрекословно. — Бери его с собой. — Понял, – Эви взглянул на Тео холодно и приказывающе, мол "Вставай". — Развязать мелким руки! Подбежал короткий мужичок и в одно движение перерезал жгут. Эверард развернулся и подхватил под руку Тео, но тот не поддался и только сильнее расплылся от прикосновения. — Теодор, вставай сейчас же, – шёпотом. Но в этих словах не было Эви, Тео его не слышал и не слушал, только продолжая стекать на пол, грозясь упасть вовсе. Гул в ушах перебивал всё. Пропасть... Эви одёрнул Тео на себя и неожиданно заговорил снова мягко, нежно и любя, прямо на ушко. — Тео, нельзя сворачиваться и молчать. Ты должен принять это прямо сейчас. Ты должен пройти через это прямо сейчас со мной. Ты должен работать, иначе мы умрём. Только не ступор, Тео. Всё образуется, только не убегай, прошу тебя. Помоги мне... — Эви, я тебя очень люблю... — Вставай, пойдём. Теодор послушался. Ноги трусились, и зверски болела голова, приходилось почти висеть на руке Эви, но Тео шёл, шёл, как только мог. Предстоящее ещё не было принято и осознано в полной мере, Тео не знал, куда шёл. Каюта была просторная и богато убранная. Капитан закрывал за всеми дверь, Эви шепнул Тео медленно раздеваться и толкнул его на широкую кровать, а сам подошёл ближе к капитану. Тот, с порога хищно схватив мальчика за шею одной рукой и за талию второй, начал облизывать его губы, что тяжело было назвать поцелуем. Язык и губы хлюпали и причавкивали, мужчина словно стремился сожрать Эви, подобно Кракену. Слёзы капали на рубашку, которую расстёгивал Тео, капали на брюки и простынь, но парень послушно выполнял приказ Эви, надеясь, что так будет лучше. Ничего не оставалось, кроме как верить и смотреть, как с твоей любви срывают штаны и бельё разом. Капитан хватался за нежную попу парня, царапая кожу до розовых следов и натягивая. Эви попытался начать раздевать мужчину, но получил очередную оплеуху за это. Тео дёрнулся, будто ударили его, а Эви, как ни в чём ни бывало, продолжил целовать слюнявую щётку над губой капитана. Он бросил Эви на кровать, как только раздел того до гола и облапал повсеместно. — Снимай с щенка рубашку и брюки, бельё мне оставь, – указывая на Тео и запуская ладонь к себе в пах. Максимально мягко и трепетно Эви заледенелыми пальцами дорасстегнул чужую рубашку, ставя колени по обе стороны от бёдер сидящего Тео, и принялся спускать её с плеч. Мальчик освобождал чужие руки из ткани и тепло выдыхал в шею. — Живее давай! Чуть хмурясь, Эверард развязал верёвку, на которой держались штаны Тео, и жестом велел тому приподняться. На Теодоре только трусы. Эви встал с колен и метнулся в дальний угол кровати, уступая парня капитану. Тот подошёл, достал руку из паха и ухватился Тео за нижнюю челюсть, намереваясь вертеть. Теодор хотел было судорожно отстраниться, но, почувствовав ладонь Эви на своём плече, решил терпеть. Обмацав парню лицо и шею, капитан сдёрнул с того бельё. Если бы не нежные касания Эви со спины, Тео уже умер бы от страха и отвращения. Мужчина принялся распоясываться прямо перед носом Тео. Эви понял намерения капитана. Почти отпихивая Теодора, мальчик устроился рядом, садясь на колени и кладя ладони на бёдра. Взгляд его устремился прямо в глаза капитану. Это был тот самый манящий взгляд, перед которым никогда не мог устоять Тео. То прикусывая губу, то приоткрывая рот, Эверард, кажется, готов был заскулить, лишь бы на него обратили внимание, и это сработало: капитан снова переключился на мальчишку. Тошнотворный кислый запах ударил в ноздри, когда мужчина расчехлился и достал член. Тео закрыл лицо руками, готовый блевать прямо на постель, и замер, бледнея, когда Эви взял орган в руки. Маленькое, бледное, чистое, непорочное, нежное солнышко! От этой мерзости теперь не отмыться даже в самой чистой воде! Даже святая вода вряд ли поможет... Губы коснулись члена, насаживаясь всё глубже. Капитан впился ладонью в затылок Эверарда, подстроил того под свой темп и запрокинул свою голову. Пользуясь моментом, Эви протянул левую руку Тео. Мальчик давился на протяжении нескольких минут, пока капитан не отстал от него, но, похоже, не на долго. — Вставай раком, белобрысый пусть трогает себя. — Тео, пожалуйста, выполняй. Слишком просто сказать: "Пожалуйста". Голый, замёрзший, униженный Тео замотал головой. Это было выше его сил: дрочить на потеху старому извращенцу. — Ты обещался, что он послушный. Ты солгал мне? – капитан ухватился Эви за горло и приподнял, что мальчик засучил ногами. — Нет-нет! – кашляя. — Прошу, минуту, и я его заставлю! Капитан отпустил, и Эви ринулся к Тео. Лицо его впервые за ночь выглядело напуганным и растерянным. — Я не справлюсь с ним один, Тео, пожалуйста, соберись! Он выбросит тебя за борт, если не станешь выполнять приказы. Умоляю, одна ночь! – срывающимся шёпотом. Слова звучали как из-под воды. Тео плохо понимал смысл сказанного, хоть и очень старался слушать. Тогда Эви вложил его ладонь в свою и принялся на примере показывать, что нужно делать. — Продолжай хорошо? — Угу... С неохотой оставляя Тео, Эви игриво улыбнулся капитану и раскорячился перед ним задницей. Тот снял штаны полностью, забрался на кровать и отвесил мальчику шлепок. Вошёл капитан резко, нарочно доставляя дискомфорт и боль себе и Эви, от чего тот заныл и зажмурился. Размеренные шлепки гениталий раздирали уши в кровь. Смотреть, как любовь твоей жизни жестоко насилуют, и трогать свою невозбуждённую плоть — за это Тео никогда себя не простит. — Что, не нравится, когда твоего дружка дерёт кто-то другой? Ты думал, это только твоё? Хочешь, раздам его команде? Он хорош, боцману понравится! Тео отчаянно мотал головой и ревел. Эви ничего не говорил, всё ещё стараясь довольно стонать. На его лице не читался ужас, но оттого только страшнее было представлять, что происходит у него в голове. Мальчик сильно выгибался, собирал пальцами простынь и закатывал глаза, когда капитан на него смотрел. Где Эви только этого понабрался? Мужчина ускорился, уткнул Эви лицом в подушку и через пару минут закончил. Эверард оживлённо подскочил с кровати, отыскал одежду Тео и бросил ему. — Куда собрались? Я не отпускал. Тобой доволен, а подстервёныш не справляется. Вяло. Тео было плевать, но Эви кажется очень встревожился неудовлетворительной оценкой работы Теодора. — Можно я помогу? — Валяй. Сахарно улыбаясь, Эви облокотил Тео к спинке кровати, сам разместился на животе у того в ногах. Как не хотелось принимать ласку от без того замученного, уставшего Эви! Он влажно целовал внутреннюю сторону бедра, поднимаясь выше. Языком проводя от основания к головке члена, он тепло выдыхал в пах. От прикосновений губ бросало из холода в жар. Эви очень старался. Плоть потихоньку набухала и вставала. Ужасное порочное плотское наслаждение разливалось по рукам и ногам. Так хотелось прекратить всё это, укутать Эви в плед и спрятать в самый тёмный и укромный угол... — Хватит. Вот ты, – капитан говорил Тео, — трахнешь его, – указывая на Эви. — Нет! Вам на потеху? Нет! – Теодор был в ярости. Чёткий удар пришёлся прямо по губам. Эви бил ладонью и оставил её на лице Тео. — Я говорил молчать! Убирая руку, Эверард заткнул Тео рот поцелуем и перекатился на спину, затаскивая парня на себя. — Эви, но я не могу, — тихо мыча в поцелуй. — Давай, Тео, я хочу тебя. Цепляясь обеими руками за жилистую шею, Эви гладил русые волосы и целовал щёку, ушко, висок. Мальчик раздвинул ноги. — Прости меня, прости, прости... – Тео входил медленно и извинялся за каждое движение, — прости... Эви звучал и охал совсем тихо, только на ушко, и иногда коротко хихикал. Мальчик улыбался и ласкался, как только мог, но это не сдерживало горьких слёз Тео. Кресло, на котором сидел капитан заскрипело. Мужчина пристроился сзади и схватил Тео за таз. Парень взвыл и почти лёг на Эви, когда толстый член протаранил его анус. — Чего остановился? Еби курчавого дальше! Тео не реагировал, он молча терпел боль. Эви понял, что не сможет его уговорить, поэтому приподнялся и постарался сделать всё самостоятельно. — Мне тяжело, помоги... Полное осознание наконец пришло... Эви всё это время тащил происходящее на себе, умудряясь ублажать капитана и командовать Тео, чтоб того не выкинули за борт. Тео по гроб жизни должен Эверарду. Превозмогая боль, Тео вернулся в рабочее состояние, опустил Эви на кровать, не позволяя ему ничего, кроме как лежать и терпеть, и перехватил инициативу, снова начиная двигаться. — Хорош, – капитан потрепал Тео по голове. Липкая горячая сперма разлилась внутри. Капитан оделся и закурил сигару. Одеться парням он тоже позволил. Ночевать капитан разрешил у себя: Эверарда устроил рядом с собой на кровати, Теодору отпустил кресло. Эви дрых как убитый, Тео не спал совсем. Эви по обыкновению проснулся с рассветом, намного раньше капитана. — Тео, как ты? – залезая на ручку кресла. — Ужасно... — Ради Америки, Тео... — Ты сможешь нормально жить после этого? — Конечно. — Я не уверен, что... — И ты сможешь! Без страданий нет счастья, и страданий в жизни порой намного больше, но счастье уже так близко! – Эви чмокнул Тео в лоб и снова лёг к капитану. Утром капитан распределил парней на работу: Эви на кухню, Тео мыть судно. Скоро Тео получил в прибавку огромный список обязанностей, с которыми с трудом справлялся. Весь день работая на палубе, он видел Эви изредка, когда тот выходил из спальни капитана или смеялся с ним на мостике. Дикая, яростная жадность овладевала Теодором, когда капитан хватал Эви за плечи, угощал его ромом или долго что-то рассказывал.