Не наш корабль в Америку

Ночь была красивая и звёздная. Вся команда кроме кока, Теодора, Эви и капитана спала. Кок корячился на кухне, где готовился ужин для капитана и Эви, а Тео выносил еду на палубу. Когда всё было накрыто, капитан пафосно подозвал к себе Эви, играющегося со штурвалом, и усадил его напротив себя. Теодору мужчина велел стоять рядом, но не мозолить глаза. Огромная рыбина, драгоценные кубки и ром украшали стол. Капитан разливал алкоголь, звеня кольцами о камни кубков. Эверард внимательно наблюдал за мужчиной и сверкал глазами. Тео не понимал, что происходит. С самой злосчастной ночи Эви изменился. Он будто бросил Тео, бросил мечту об Америке и решил остаться на корабле с капитаном. Эви тут вкусно кормили и почти не заставляли работать. Капитан был богат и щедр на подарки: он отказал мальчику кружевную рубаху, серебряное кольцо и сапоги. Эви улыбался и стонал той ночью не просто так: он с самого начала это задумал, как обман в карточном фокусе. Тео стоял поодаль и наблюдал, как утекает его счастье, а может, оно уже утекло в щупальца Кракена. Эви допил бокал, что-то сказал капитану, забрал у него треугольную шляпу, криво натянул её себе на голову и залился звонким смехом. Капитан, кажется, тоже смеялся, а потом подозвал Тео к себе. Мужчина объяснял, что уносить, что приносить, и велел тащить ещё рома. Но Эви... Эви даже не взглянул Тео в лицо, не повёл ухом в его присутствии, игриво таращась на капитана и покачивая пером на шляпе. Может это с самого начала было подстроено? Эверард познакомился с капитаном в порту, но тот согласился взять его на корабль, только если парень приведёт на корабль юнгу? Ведь Эви не пообещал, что в конце всё будет хорошо... Вечер закончен, и ужинающие отправились в спальню, а Тео в общую каюту. Пару недель прошло с той ночи. Эви стало совсем не видно. Видимо, целыми днями он сидел в каюте и ублажал капитана. Как-то под вечер Тео драил полы. Капитан вышел из каюты и велел принести с грузового отсека травяную настойку, а сам направился куда-то в сторону кухни. Довольно быстро отыскав названную бутылку, Тео поднялся в капитанскую каюту. Капитана там не было, зато был Эви. Теодор хотел было поставить бутылку и выбежать прочь из проклятой комнаты, но, когда парень уже дёргал ручку двери, Эви изошёлся кашлем. Эви заболел... Сильно заболел. Разворачиваясь, Тео не хотел видеть его лицо бледно-зелёным, а щёки, нос и глаза красными, но всё выглядело именно так. Мальчик сидел закутанный в одеяло и молчал. — Эви, что с тобой? — Не хочу тебя видеть, уходи! Слова разливались мурашками по коже. — Почему ты гонишь меня? — Потому что не хочу видеть, я же сказал! Сейчас капитан придёт, убирайся! — Что я сделал, что ты так остыл ко мне, Эви?.. Но мальчик не успел ответить: вошёл капитан и вышвырнул Тео за дверь. Эви болен, Эви страшно болен — эта мысль не выходила из головы Теодора ближайшие пару недель, выталкивая даже мысли о том, что Эви — подлый предатель. Работалось с этими мыслями тяжко. Не ведая, куда плывёт корабль и сколько времени ещё придётся провести на судне, Теодор просто жил, как мог: терпел унижения и избиения со стороны команды и драил полы по ночам. Такая жизнь была не на много тяжелее, чем жизнь в поместье, но в Англии было одно преимущество — прибегающий по вечерам Эви. На корабле по вечерам Тео ждала только мокрая тряпка и ведро. По обыкновению, корячась под поварским столом, отмывая присохшие капли рыбьей крови, Тео убирался на кухне, пока кок отдыхал в каюте с командой. Драить кухню было самым грязным и нелюбимым занятием Теодора на корабле. Чешуя, остатки мяса, переваренная липкая каша — всё это смешивалось в вонючее месиво, которое приходилось собирать руками и вываливать за борт. Дверь скрипнула и приоткрылась. — Я ещё не закончил, – не оглядываясь. — Еле нашёл тебя. — Эви?! — Сядь, – мальчик указала на лавочку. Эверард выглядел ещё хуже и измождённее, чем в прошлую встречу. Щёки его обвисли, губы иссохлись и потрескались, но держался парень уверенно. — Эви, мне столько нужно спросить, столько высказать! — Нет, молчи и слушай, – мальчик снова старался звучать строго, но слишком явно проглядывалась нежность. — Сегодня ночью корабль пришвартуется у берега континента. Ты сойдёшь. — Мы уже так близко к Америке? — Молчи, говорю! Прежде чем сойдёшь, ты должен мне пообещать: устроишься в кузницу и будешь непременно счастлив. — Эви... а ты? — Я хочу умереть на корабле, запивая кашель ромом. Тео вскочил и потянулся к Эви, но тот отошёл и вытянул руку, преграждая Теодору путь к себе. — Почему ты... почему ты так уверен в этом ужасном исходе? – Тео явно боялся называть слово "смерть". — Я смотрю правде в глаза и только. — Но, – Тео мотал головой и трусился, — ты не можешь вот так меня бросить! — Я тебя уже бросил! Я остаюсь с капитаном, ясно? Теодор снова сел и поднял глаза на последнее родное, что было у него. Эви злился, но, кажется, глаза его слезились. — Эви, можно тебя поцеловать в последний раз? Мальчик затряс головой, отвечая "Нет", но Тео, пользуясь своим физическим преимуществом, подошёл и очень сильно обнял Эви, не позволяя ему вырываться. Чёрные кудри тряслись — Эверард плакал. Впервые Тео видел, чтоб он ревел. Теодор гладил любимую голову и хотел было заплакать тоже, но слова потекли быстрее. — Нет, Эви, ты не можешь остаться здесь! Ты же мечтал ступить на берег Америки, ты столько вытерпел ради этого и теперь просто не можешь вот так убежать. Ты должен хотя бы сойти с корабля и увидеть материк своими глазами. — Я не хочу умирать у тебя на глазах, – бурчал Эви в грудь Тео. — Я не смогу жить, зная, что даже не попытался помочь тебе справиться с болезнью. — Какой ты дурак, Тео! – отталкивая парня от себя. — Я так старался заставить тебя поверить, что предал тебя, что променял тебя на капитана, я так не хотел, чтоб ты знал о болезни! Зачем ты припёрся в каюту тогда? — Капитан просил принести настойку. — Идиот старый! Твою мать, Тео! Я не знаю, что делать, не знаю, слышишь? — Так давай мы впервые поступим, как я решу? Эви залился слезами, закивал головой и хотел было вернуться в объятья, но изошёлся кашлем, да так, что сполз на колени от бессилия.