Осколки

      Гето Сугуру: осколки памяти       Деревня недалеко от Токио, 2007 год              Тени плясали перед глазами. Предсмертные крики людей вокруг ласкали слух.       Как же все оказалось легко, после стольких метаний, душевных терзаний и сомнений. Просто призвать собственное проклятье и посмотреть, как отлетает чья-то голова, отрываясь от туловища, в сопровождении фонтана крови и воплей ужаса находящихся рядом обезьян.       Они все смотрели на Гето, как на исчадие ада. Но кто здесь чудовище на самом деле?       – Вы это заслужили, – терпеливо пояснял Сугуру перед смертью каждого, с неудовольствием отмечая, что капли обезьяньей крови все больше забрызгивают одежду.       Очнулся он, когда вопли затихли, и наступила тишина. Оглянулся по сторонам – и увидел повсюду лужи крови, человеческие тела, растерзанные на части. А тени все ещё летали перед глазами.       Гето понимал, что сделал нечто непоправимое. Но совершенно не чувствовал вины.       «Это было справедливо».       Перед тем, как зайти в один из домов, Сугуру попытался привести себя в порядок, оттереть рубашку, но алые капли уже впитались в белоснежную ткань.       «Выгляжу как убийца, честное слово», – юноша мысленно хихикнул.       Потом прошёл к клетке с запертыми в ней двумя девочками-близняшками, открыл засов и железную дверь. Сел на корточки и протянул маленьким пленницам руку, улыбнувшись:       – Выходите, не бойтесь! Больше никто не причинит вам вреда. Меня зовут Гето Сугуру, и я защищу вас.              ***              Осознание наступало постепенно, гораздо позже. Сугуру побрел через лес с двумя малышками за руку и, спустя некоторое время, вышел на трассу.       В телефоне светились какие-то входящие сообщения. Гето пропустил их. Колотилось сердце. Начинали дрожать руки. Вихрь мыслей так некстати вытеснял приятное ощущение свершившейся справедливости.       Скоро о деревне узнают, и его, Гето Сугуру, будут искать. И обезьянья полиция, и маги.       Сможет ли он объяснить? Все должны понять! Ублюдки в деревне издевались над детьми только потому, что те обладали магическим способностями… такое нельзя простить.       Они должны понять. Хайбара ведь говорил: мир не настолько несправедлив.       Сугуру вызвал такси. Водитель странно посмотрел на их компанию. Гето уселся на переднее сидение, а девочек устроил на заднем.       – Что-то не так? – он дружелюбно улыбнулся в ответ на подозрительный взгляд таксиста.       Наверное, от Гето пахло чужой кровью и смертью. Да, на нем и правда была кровь, даже на лице. Хотелось умыться. Водитель направился в Токио, но Сугуру заметил, что руки мужчины дрожат.       По пути таксист остановился и, заикаясь, сказал, что ему нужно в туалет. Едва он вышел из автомобиля и принялся набирать номер на телефоне, проклятье Гето убило его и сожрало его мозги. Сугуру покачал головой, подобрав телефон, на котором уже высвечивался номер полиции. Сбросил звонок и сам сел за руль.       Ещё только полиции не хватает. Как же им, обезьянам, дать понять на нормальном, человеческом, что не будет преследования – не будет больше и смертей?       Стараясь внимательно следить за дорогой сквозь тени перед глазами, Сугуру размышлял о том, что первым делом нужно позаботиться о девочках: вымыть, напоить, накормить.       Гето сразу вспомнил про дом родителей. Не сказать, что отец с матерью понимали его, но хотя бы старались настолько, насколько могут стараться люди, не видящие проклятий.              ***              Гето подошел к входной двери и постучал. На дворе была глубокая ночь, поэтому открыли ему не сразу.       На пороге юношу встретили и отец, и мать, разбуженные его визитом. На лицах родителей Гето не увидел радости, лишь крайнее изумление и страх.       – Сугуру, – взволнованно спросила мать, – что произошло? Почему ты так выглядишь?       – Ты ранен?! – отец торопливо подошел к нему, собираясь осмотреть.       – А, нет, – сразу успокоил его Сугуру, – это не моя кровь… Что это вы так странно меня встречаете? Мы так давно не виделись, где радость на лицах?       Гето обнял родителей, а в сердце больно заскребло от ощущения, что даже здесь ему не рады и смотрят как на умалишенного. Было бы из-за чего…       – Ладно, – юноша снова улыбнулся, прогоняя из головы неприятные мысли, – такое дело: этим девочкам, ну и мне заодно, нужно где-нибудь остановиться на время. Вы ведь не против, правда?       – Откуда эти девочки, Сугуру? – тихо поинтересовалась мать.       – А, из одной деревни неподалеку… я просто убил всех там, и, наверное, нас могут начать искать. Представляете, люди там издевались над этими девчонками. Издевались над детьми! И знаете, почему?..       – Сугуру, – отец резко помрачнел, – что ты несешь?..       – Ты ведь шутишь, да? – мать нервно рассмеялась. – Скажи, что это розыгрыш! Ну правда, несмешно, милый. Я рада, что ты приехал, но это чересчур.       – Да нет, я не шучу, – нахмурился Сугуру. – Как вообще можно шутить такими вещами? Это правда.       – Ты говоришь, что убил… людей? – и выражение лица, и охрипший голос отца выражали глубокое потрясение.       – Да, убил. Тех деревенских, потому что какие же они люди? Хуже животных! Да не смотрите на меня так! Ну убил я их, убил, и что? ЧТО?!       Сугуру начал смеяться, пожалуй, так же нервно, как мать. Руки уже ходили ходуном, их сковывала дрожь, и юноша боялся даже представить свое выражение лица.       «Почему они так смотрят на меня? Я же их сын. Хотя бы они должны понять… хотя бы они! Почему ВСЕ ТАК СМОТРЯТ? ПОЧЕМУ?!»       – Я позвоню в полицию, – севшим голосом проговорил отец после долгого молчания.       Сугуру даже опешил.       – Ч-чего?..       – Все выясним. Если ты правда в чем-то виновен, сдашься с повинной, – отец направился к телефону. – Все расскажешь полиции: что, как, и откуда взял этих девочек.       – Нет, дорогой! – мать подбежала к отцу, плача. – Ты посмотри на него! Давай лучше позвоним в больницу… мальчик сошел с ума… я говорила еще два года назад… говорила, что не нужно было ему уезжать с теми странными людьми…       – СТОП, – Сугуру мгновенно оказался рядом с ними, цепляясь за руку отца и пытаясь отнять телефон. – Мы так не договаривались! Вы что, не понимаете?       – Объясни, Сугуру! – рыдала мать. – Объясни!       – Я же это и пытаюсь сделать! Я убил людишек из деревни, потому что они мучали этих девочек из-за их магических способностей. Это несправедливо, и я наказал эту деревню…       Все еще удерживая руку отца, Сугуру улыбался, но, кажется, его улыбка пугала больше всего в данный момент.       – Отпусти, Сугуру! – закричал отец, с силой отталкивая его. – Что с тобой?! Когда ты стал таким?! Не этому я тебя учил всю жизнь!       Закрывая собой рыдающую мать от него, Сугуру, отец набирал номер. Он смотрел на своего сына как на чужака.       Гето снова рассмеялся. Кажется, из его глаз текли слезы, но было правда смешно.       – Вот те раз… а я и не замечал раньше. Как же я мог быть настолько слеп?! Никакая вы мне не семья! Вы такие же обезьяны, как и те из деревни!!!              ***       Мир духов              Сугуру резко сел в постели, задыхаясь, душа его тревожно мерцала. Разбуженный Сатору моментально включил ночник и сел поближе к Гето.       – Что случилось?       Сугуру посмотрел на него – и Сатору впервые увидел оттенок безумия в его глазах. Годжо не на шутку забеспокоился.       А Гето засмеялся. Совсем не весело. Безумно, горько.       – Я вспомнил, – произнес он дрожащим голосом, – я вспомнил, как убил своих родителей.       Сугуру посмотрел на свои руки, потом показал их Сатору, повертел ладонями.       – Смотри! – он снова начал смеяться. – Смотри! Ты что, не видишь?! Мои руки по локоть в крови! Я так и знал! Возмездие приходило ко мне справедливо! Я убийца!       Годжо не нашел, что возразить. Это была правда, и он промолчал. Но Сугуру и не ждал ответа: сейчас он был погружен в собственные воспоминания.       – Я вижу это… и чувствую, – он обхватил голову руками. – Тени внутри меня слишком громко шептали тогда… Случилось нечто, что я не мог принять – и я выпустил их, дал им волю. Сначала эти злые люди, что вершили несправедливость… я убивал их десятками, и пелена безумия все больше окутывала меня. Эти тени… откуда они взялись? Из моих собственных переживаний… и от всех проклятий, которые я поглотил. Я был пропитан ими, пропитан безумием… И когда я пришел к родителям, когда понял, что они, как и все другие, никогда не поймут меня – боль достигла пика… я не смог остановить свой танец смерти той ночью…       Эти воспоминания должны были прийти, рано или поздно. Сатору хотел помочь Сугуру их пережить. Он взял ладони Гето в свои.       – Давай завтра положим побольше цветов к их памятнику.       Но Сугуру вырвал свои ладони из рук Годжо.       – Зачем ты меня трогаешь? Как ты можешь трогать убийцу?!       Он обхватил себя руками и долго не двигался, глядя в одну точку. Сугуру будто видел что-то перед собой: ту самую вереницу образов, раздробленных на осколки, что постепенно восстанавливали для него картину прошлого.              ***              Гето Сугуру: осколки памяти              Токио, 2007 год              Тела родителей Гето замотал в одеяла и убрал в гараж. Пусть позже кто-нибудь придет, обнаружит их и похоронит по-нормальному. В конце концов, они дали Сугуру жизнь, хоть и оказались в итоге тупыми обезьянами.       Потом юноша вернулся в дом с улыбкой на лице, быстренько отвел девочек в ванную и намыл. Надел на них мягкие домашние футболки матери, которые оказались им до пола. Наспех сварил рисовую кашу, а пока девчонки жадно ели, отмывал пол, стены и мебель от крови, насколько это было возможно. Сам Сугуру тоже переоделся в чистое, из того, что осталось здесь в его гардеробе. Нашел черную толстовку с капюшоном. Когда девочки поели и попили, Гето уложил их в своей комнате на кровать.       – Попробуйте поспать, ладно? – он снова мягко улыбнулся. – Я ненадолго уйду из дома, но обязательно вернусь. Оставлю здесь духа, чтобы он сторожил вас. Пока дух стоит рядом с дверью, никому не открывайте, ясно?       В глазах девочек отражался страх, но одна из них, светленькая, все же осмелилась кивнуть. Сугуру поставил одно из самых сильных проклятий на защиту дома и вышел в ночь.       Пошатываясь, Гето нашел какую-то подворотню, что казалась темнее прочих, и сел во мрак между домами, прямо на бетон. Долго смотрел в одну точку. Вокруг была лишь непроглядная тьма, такая же, как и в его голове.       Тени, заполнившие его сущность, хотели еще крови. Им было мало.       Человек по имени Гето Сугуру осознавал произошедшее.       Маленький одинокий мальчик в глубине его души плакал от непонимания и одиночества.       Руки дрожали то ли от желания убивать, то ли от слабости, то ли от страха.       «Я убил их… я убил сотню людей…»       «Но ведь они заслуживали этого, разве нет?»       «Я должен понести наказание…»       «Допустим, но на кого останутся девочки, которых я спас? Что с ними будет?»       «Я не хочу быть один… мне страшно… кто-нибудь, скажите, что это просто сон… помогите… спасите меня…»       Сугуру чувствовал, что задыхается. Судорожно вбирал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Легкие горели, к голове приливала кровь, мутнело в глазах.       Завибрировал телефон. Дрожащей рукой Гето включил его, чуть не ослепнув от яркого света монитора. Пришло сообщение от Сатору:       «Привет! Скоро вернусь! Устал! Накупи мне побольше моти!)))))»       Не выдержав внутренней боли, Сугуру закричал, но крик был беззвучным, как и рыдания, исторгаемые откуда-то из глубины. Теперь он трясся всем телом, вцепляясь пальцами в растрепанные волосы с такой силой, что мог бы выдирать их клоками.       «Помогите… кажется, я схожу с ума… помогите!!!»       Это не будет Сатору: их история закончена. Это не будет и Яга-сенсей. Со всеми ними история одна.       Для всего мира Гето Сугуру теперь – просто убийца.       «Покончить с собой… закончить весь этот круг мучений…»       «А как же девочки? Я должен вернуться к ним…»       «Я хочу помочь им… но кто поможет мне?..»       «Никто. Выбираться из всего этого я должен сам».       Сперва Сугуру подумал об алкоголе: бутыль чего-нибудь крепкого облегчит душевную боль. Но потом отмел эту идею.       «Не хочу, чтобы девчонки видели меня уродом: они и так уродов натерпелись. К тому же, нельзя терять концентрацию: меня могут найти в любой момент…»       Он уже шел по улице, так же пошатываясь и посмеиваясь себе под нос.       «И вообще, я сошел с ума. Мне нужно лекарство».       Гето зашел в круглосуточную аптеку, подошел к девушке-провизору.       – Здравствуйте, я сошел с ума. Мне бы какое-нибудь лекарство посильнее.       Девушка удивленно и, разумеется, с долей страха, воззрилась на него.       – У вас есть какие-нибудь рекомендации от врача?       – Что? Какие рекомендации? Просто дайте мне препарат от нервов, – Сугуру снова начало потряхивать. – Я не в себе, вы не видите?       – Но я не могу без рецепта… – девушка все больше сжималась в страхе и отступала от него подальше.       – Какой нахер рецепт?!       – Может, вам стоит сходить к доктору?..       Длинные когти призванного проклятья насквозь пронзили сердце девушки, и она упала в лужу собственной крови. Следующим ударом был убит охранник.       – Рецепт, блять… какой еще рецепт?.. Ни хера в этом не понимаю, – Сугуру решил спокойно походить по аптеке и почитать инструкции к лекарствам, плюс полазить в Интернете.       Домой он вернулся с бутылкой водки, купленной в соседнем баре, – все же не удержался – и целым пакетом препаратов. Их Гето тоже купил: оставил деньги на кассе той самой аптеки.       Он осторожно заглянул в комнату: девочки все-таки смогли заснуть в обнимку друг с другом. Вернувшись в гостиную, Сугуру откупорил бутылку и приглянувшееся успокоительное. Он не собирался пить все, но отрубиться стоило. Запив пару таблеток стаканом водки, юноша вырубился прямо на диване.              ***              Проснулся Гето ближе к полудню. Голова трещала нещадно, но разум более-менее успокоился. Сугуру принял обезболивающее, потом постоял под ледяным душем, чтобы окончательно прийти в себя.       Он не сомневался, что уже сегодня его начнут искать, поэтому необходимо было покинуть это место. Гето забрал все деньги родителей: на первое время должно хватить. А дальше…       Сугуру понимал, что прошедшая ночь оборвала все его связи с прошлой жизнью. Больше не было пути назад. Он долго смотрел в зеркало – и словно не узнавал себя. Лишь в душе слабо ныли отголоски осознания правды: сколько бы он не кричал – его не услышат. Не поймут. К горлу снова подкатил комок.       Нужно душить эту боль. Не время себя жалеть. Пока основная цель – позаботиться о девочках. Но неужели это все? Неужели он правда хотел ночью покончить с собой? Просто уйти из этого мира, когда вокруг повсюду творится несправедливость, и толпы обезьян унижают магов – высшую ступень этого мира?       Надеть вечную маску, скрывая безграничную ненависть к не-магам. Душить в себе демонов, порожденных собственной силой. Быть осторожнее. Ведь он гораздо умнее всех этих обезьян.       «Если я буду достаточно хитер, силен и терпелив, то рано или поздно смогу изменить этот мир».       Войдя в свою комнату и нацепив улыбку, Сугуру обратился к уже проснувшимся девочкам:       – Ну что, готовы отправляться в путь? Найдём себе дом, но прежде купим вам новую одежду.       Сейчас, несмотря на внутреннюю боль, рвущую душу, Гето Сугуру чувствовал себя полностью свободным. Просто разбить оковы законов и правил, придуманных неизвестно когда неизвестно кем. Осознать, что все прошлые чувства, эмоции, связи были ложью и сейчас разбиваются на осколки, столкнувшись с правдой жизни. Не оглядываясь назад, найти нового себя.       В том и есть сила одиночества.