Осколки

      Мир духов              Бежать. Дальше и дальше, чтобы не быть найденным. Бежать от всего мира, от своих воспоминаний, от самого себя.       Осколки складывались в образы, картины, расставлялись по хронологии и как паззл вставали каждый в свою нишу.       Гето Сугуру, просто потерянная душа, обреченная на смерть, бежал по темному ночному лесу, все дальше от места, которое стало его домом. Он знал, что Сатору найдет его по собственной же проклятой энергии, поэтому долгое время не останавливался. Оказавшись в глубокой чаще, где даже лунный свет не проникал сквозь кроны и листву, Сугуру прислонился спиной к толстому стволу старого дерева и устало осел вниз, обхватив руками колени.       «Хватит…»       Гето больше не хотел видеть, не хотел вспоминать. Он устал от кошмаров. Уже само осознание себя приносило боль. Сейчас Сугуру не чувствовал жажды крови и желания убивать – последствия собственной проклятой техники отныне не были властны над ним. Но само видение мира, память о несправедливости, о собственных деяниях и крови на руках – все это осталось с ним и терзало душу. Наибольшую же боль причиняло осознание того, что практически никто вокруг не способен его понять, и воспоминание о собственной смерти в одиночестве.       Сугуру не хотел видеть Сатору: ему казалось, будто он барахтается в паутине, словно бабочка, которой дают надежду лишь затем, чтобы потом жалом пронзить сердце.       Гето был мертв. Но теперь он вспомнил все.       Зачем Годжо вернул ему эти воспоминания?       Уткнувшись лбом в колени, Сугуру постарался успокоиться. Сейчас, невольно воскрешая в памяти картины своей прошлой жизни, он думал и пытался найти ответы.       «Что же ты делаешь, Сатору?..»              ***              Гето Сугуру: осколки памяти              Токио, 2010 год       – Хотел поговорить? – Сугуру стоял на пороге квартиры в одном из современных домов в дорогом спальном районе.       Прежде чем войти сюда, он много раз проверил дом на наличие подозрительной проклятой энергии или каких-либо магических ловушек.       – А, ты все-таки пришел! – обрадовался Годжо Сатору. – Надо же, кишка не тонка. Ты совсем не изменился, Сугуру.       Гето осмотрелся. Квартира была роскошной студией со всеми удобствами.       – Ну, если ты решил-таки меня убить, думаю, я сумею сбежать. А больше ничьего присутствия я здесь не ощущаю.       – Я же написал, что больше никого не будет. Ты мне не веришь?       Сугуру фыркнул. Письмо, что передал ему ассистент из его религиозной организации, было в голубеньком конверте, обклеенном стикерами с зайчиками. Весьма в духе Сатору.       – Так чего хотел? – он нетерпеливо потоптался на месте.       – Может, зайдёшь? Кофе попьём…       – Нет.       – А чего тогда пришёл? – Годжо насмешливо повёл бровью.       «Вот ублюдок», – подумал Гето.       – Всё ясно, я ухожу, – сказал он вслух и развернулся обратно к двери, собираясь дёрнуть за ручку.       Ему не дали этого сделать. Вместо дверной ручки пальцы Сугуру наткнулись на горячий торс, обтянутый чёрной одеждой. Пальцы словно обожгло. От неожиданности Гето отступил, чуть не отскочил, на пару шагов вглубь квартиры.       – Смотри, как я умею, а? – заулыбался Сатору. – За эти два года я ещё лучше научился телепортироваться! Как тебе, Сугуру?       – Дай пройти, – Гето сердито попытался отстранить его от двери, но Годжо крепко стоял на месте.       – Мы же даже не пообщались, – заныл он.       – Решил поржать надо мной? Мало уже развлечений?! – Сугуру попытался с силой оттолкнуть Сатору, но наткнулся на бесконечность. В следующее мгновение Годжо схватил его за запястье, другой рукой притягивая к себе за талию. Гето в панике начал вырываться, заехал свободной рукой Сатору в челюсть, благо бесконечность между ними тот убрал. Удар, правда, получился смазанный: прошёл по касательной, задев, в основном, черные очки, которые упали на пол.       – Блин, ты чего какой злющий?! – заорал Годжо.       – Пусти меня, засранец! – Сугуру осознал, что все идёт совсем не так, как он планировал.       А планировал ли он вообще? Да лучше бы Годжо попытался его убить: это было бы проще и понятнее. Но вот эта рука, обнимающая за талию, сводила с ума и спутывала все мысли.       «Чего я, в самом деле, сюда припёрся, как идиот?!»       От злости и на Годжо, и на самого себя Гето призвал сразу десяток проклятий первого и второго ранга. На особый ранг нужно было больше концентрации и две свободные руки, но одну сейчас удерживал Сатору. Сугуру клял себя на чем свет стоит, что так тупо попался, что все развивается слишком быстро и вообще происходит невесть что. Все-таки за два года он уже начал забывать, какой Сатору долбанутый на всю голову авантюрист.       Чтобы изгнать проклятья, Годжо понадобилась рука, обнимающая Сугуру. Едва освободившись, Гето снова врезал ему по лицу, на этот раз от всей души и как надо.       – Ах ты говнюк! – завопил Сатору.       В следующий миг Сугуру показалось, что мир промелькнул перед глазами. Закружилась голова. Еще через секунду Гето оказался брошен на широкую двуспальную кровать лицом вниз и придавлен чужим телом. Ладони Годжо, окутанные бесконечностью, с силой прижимали руки Сугуру к кровати за запястья. Гето попытался брыкнуться, но бороться против бесконечности не было смысла.       – Блиин, кажется, ты мне нос разбил, – услышал он нытье Сатору слишком близко от своего уха. – Ты вообще представляешь, как сложно телепортироваться с кем-то, пусть и на такие короткие расстояния? Ты реально злодей… у меня кровь идет из носа…       – Вылечись, блять, и отпусти меня уже! – прошипел Гето, барахтаясь под телом Сатору.       Он почувствовал использование обратной проклятой техники у себя над головой, но отпускать его Годжо и не подумал. Напротив, Сугуру снова ощутил горячее дыхание возле своего уха, на сей раз даже ближе, чем было.       – Видишь? Если бы я хотел убить тебя, ты был бы уже мертв, – прошептал Годжо.       Это была правда. И Сугуру ощущал себя полным дураком.       «Как я мог сюда прийти? Зачем? Почему?»       – Тогда какого хера тебе нужно? – не скрывая досады в голосе, спросил он.       Будто вместо ответа, Гето почувствовал обжигающее прикосновение языка к своему уху. Сатору провел кончиком по мочке, обводя плаг, поднялся к ушной раковине. По телу тотчас пробежали мурашки, и Сугуру вновь затрепыхался как бешеный.       – Да успокойся ты уже, – тихо рассмеялся Годжо. – Я тут просто долго думал, представляешь? И сделал вывод, что наш с тобой первый и единственный, скажем так, полноценный раз прошел не слишком хорошо, в первую очередь для тебя. Хочу поработать над ошибками и наверстать упущенное.       Кровь моментально прилила к ушам и щекам.       – Пошел нахуй, – проговорил Сугуру, но сам поразился, как слабо это прозвучало.       – Так ты не против?       – Я против! – Гето все еще предпринимал попытки борьбы, но под тяжелым телом Годжо уже становилось жарко.       – Вот же упрямец, – Сатору перехватил запястья Сугуру над его головой, удерживая теперь одной рукой, а второй уже активно возился с его одеждой. – Блин, что за хрень ты на себя нацепил? Выглядит тупо, честное слово.       Он снял годжо-кэса, выкинув куда-то в сторону, и принялся задирать юката снизу, одновременно продолжая бороться с брыкающимся Сугуру. В итоге раздвинул его ноги своим коленом, и Сугуру позорно простонал в простынь.       – Вот видишь, приятно же, – Сатору уже активно спускал с Гето штаны. – А будет еще приятнее.       Своей вездесущей рукой Годжо освободил от белья член Сугуру и, обхватив ладонью, принялся неторопливо ласкать, оглаживая по всей длине. Гето стиснул зубы.       «Только не дрожать… только держаться…»       Но проклятье, Сатору еще никогда не ласкал его так: внимательно, нежно. Он то останавливал ладонь, то снова набирал темп, ускоряясь; то сжимал член чуть сильнее, то ослаблял хватку. При этом Годжо, казалось, следил за каждой реакцией Сугуру, пытаясь понять, как тому нравится.       А потом Гето почувствовал чужие губы и прикосновение языка к своей шее сзади – и не смог сдержать стона. Сатору покрывал горячими поцелуями его загривок и скулы, покусывал уши. Как же Сугуру мечтал о подобном тогда, в прошлой жизни…       Гето пропустил момент, когда его руки перестали удерживать. Только понял это по тому, что одновременно с ладонью, неторопливо ласкающей член, другая ладонь распустила резинку на его волосах и принялась активно стягивать юкату с его плеч. Каждый новый обнажающийся участок кожи запечатывался жарким поцелуем. Сугуру только тихо стонал, прикрыв глаза, приподнявшись на локтях. Он покорно позволил полностью стянуть с себя штаны и приподнял задницу, повинуясь ладони Годжо, надавившей снизу на живот.       «Я как шлюха, – обреченно думал Сугуру, плавая в удовольствии будто в тумане. – Как дешевая шлюха… приперся и все ему позволяю…»       А быть может, в глубине души, он всегда хотел, чтобы Сатору вспомнил о нем вот так? Гето думал, что ему удалось закрыть на замок свое сердце… но неужели, на самом деле, он все еще скучал, и желал любви, желал только этого человека?..       Годжо отстранился, попросив снять юкату, и Сугуру повиновался. Сатору разделся и сам, после чего Гето почувствовал прикосновение пальцев к заднему проходу. Он тотчас испуганно сжался, но Сатору только хихикнул, погладив по ягодицам.       – Да шутка, ты чего? Стой спокойно.       Через некоторое время Сугуру ощутил вокруг дырочки холодок лубриканта. В этот раз Сатору использовал много смазки, и растягивал его медленно, не спеша, сначала долго водя внутри одним пальцем, потом осторожно добавляя второй и раздвигая их внутри как ножницы. Через некоторое время добавился третий, и Сатору вводил все три пальца на всю их длину. Свободная рука его двигалась по телу Сугуру, гладила, изучала. Вот пальцы сжали сосок, пока губы прикусили кожу на скуле… Гето застонал и повел бедрами навстречу пальцам Годжо.       Сатору повернул его голову к себе, наконец, глядя в глаза своими, невозможными и прекрасными. Сейчас в них плескалась неприкрытая страсть. Годжо поцеловал Сугуру глубоко, мокро, с жаром. В следующую секунду он вынул пальцы, но вместе с пустотой внутри Гето ощутил, как к его растянутой дырочке прикасается горячая головка возбужденного члена. Он снова томно простонал и повел бедрами, не в силах больше ждать.       – Я не сделаю этого, пока ты не скажешь, что не против, – игриво, но уже тяжело дыша от нетерпения, шепнул Сатору. – Так что?       – Я не против, – выдохнул ему в губы Сугуру.              ***              Позже они лежали в постели, расслабленные после секса и абсолютно голые, рядом, но не касаясь друг друга. Сугуру смотрел в большое окно, на крыши и закатное небо. Сатору смотрел на Сугуру.       Это бесило. Едва Гето бросал на Годжо взгляд – тотчас тонул в глубине бездонных бирюзовых глаз. То ли пытливых и изучающих, то ли жалобных и преданных, будто у щенка.       «Вот зачем все это?», – Сугуру раздражала складывающаяся ситуация. Этот Годжо Сатору даже забыть себя не даст! И зачем? Что нужно самому Годжо? Тупо секс? Сугуру был абсолютно уверен, что Сатору не страдает от нехватки партнёров.       Еще и этот раздражающий взгляд вкупе с молчанием…       Хотелось что-нибудь сотворить. Позлить этого придурка. Или напомнить ему, что они вовсе не счастливая пара из сказки.       Под пристальным взглядом Годжо Гето поднялся с кровати, поднял свою валяющуюся на полу одежду, повесил на кресло. Порывшись в штанах, нашёл пачку сигарет и зажигалку. После чего вернулся в постель и закурил.       Годжо молча встал и достал из шкафчика пепельницу. Поставил рядом с Сугуру и вернулся в кровать.       Гето подозрительно посмотрел на него.       – Вкусно? – поинтересовался Сатору.       – Ага, – Сугуру довольно улыбнулся, затянувшись. – Попробуй-ка.       Он наклонился к лежащему рядом Сатору, после чего глубоко поцеловал. Годжо охотно ответил на поцелуй.       – Ну как?       – Мерзость, – отозвался Сатору. – Леденцы вкуснее!       – В таком случае, ты мог бы просто отстраниться, – хмыкнул Гето, внутри довольный собой.       – Я не хотел. Это же ты.       Сугуру мысленно стиснул зубы от злости.       – А знаешь про смерть троих человек в Роппонги вчерашним вечером? Это я их убил, – он улыбнулся и снова затянулся сигаретой.       – Знаю. Не делай так больше, – как-то тихо пробормотал Годжо.       Гето сперва удивленно уставился на него, а потом расхохотался.       – То есть ты правда считаешь, что я перестану убивать обезьян только потому, что ты так сказал?!       – А зачем ты их убил?       – Ясное дело, они заслужили. Они оскорбили одного моего знакомого, человека с магическими способностями.       Некоторое время Годжо молчал.       – Читать мораль – это не мое, – наконец, вздохнул он. – Но чем больше ты убиваешь, тем больше за тобой тянется след. И тем сильнее желание колледжа и старейшин поймать тебя.       – Кишка у них тонка. Весьма странно, что ты не пытаешься меня поймать…       В ответ Годжо снова прижал Гето к кровати, накрыв его ладони своими. Их пальцы переплелись.       – Уже поймал, – игриво улыбнулся Сатору и припал губами к шее Сугуру, посасывая кожу.       Гето довольно заурчал, как кот, наевшийся сметаны.       – Интересно, – томно протянул он, – каково это – трахать убийцу, преступника и террориста? – он обхватил ладонями голову Сатору, отрывая от своей шеи и заставляя посмотреть себе в глаза. – Ведь в таком случае ты и сам становишься не лучше… ты, Годжо Сатору, сильнейший, надежда мира магов…       Годжо моргнул своими невозможными глазами.       – Ты придешь еще? – невозмутимо спросил он.              ***              И Гето приходил. Снова и снова, в эту квартиру, запечатанную магическими амулетами и невидимую никому, кроме них двоих. Годжо предложил сделать еще один экземпляр ключей, но Сугуру отказался. Он всегда приходил позже Сатору, было в этом для него какое-то небольшое оправдание тому, что он делает. Разум упорно говорил повернуть назад, душа и тело же, как минимум раз в неделю, направлялись в это место, чтобы встретиться с другим телом и другой душой.       Они старались не говорить на болезненные темы. Поначалу просто трахались и перебрасывались несущественной болтовней после секса. Сугуру никогда не оставался на ночь: сон в одной постели представлялся ему некой точкой невозврата, абсолютной слабостью в плане чувств.       Проходили недели, месяцы… Годжо и Гето начали ужинать вместе. Либо заказывали еду из ресторана, либо Сатору покупал продукты, а Сугуру мастерил из них какое-нибудь блюдо. За столом по большей части молчали, но казалось, им не нужны слова. Достаточно было взглядов, бросаемых друг на друга, улыбок, открытых со стороны Сатору и сдержанных со стороны Сугуру. Потом в ход пошел совместный просмотр фильмов с поеданием снеков – они всегда любили это занятие еще со времен колледжа. Правда, сейчас обсуждение происходящего уже не было таким оживленным: сказывались идейные разногласия.       Однажды, лежа в постели рядом с Сатору, Сугуру долго думал, прежде чем спросить:       – А что будет дальше?..              ***              Токио, 2011 год              Гето почувствовал чужую проклятую энергию, выйдя из душа. Вообще-то он должен был ощутить ее гораздо раньше, но страсть и ненавистные ему эмоции, что он испытывал в постели с Сатору, затуманили разум.       Сугуру застыл посреди комнаты: проклятой энергии было невероятно много. Не один маг, нет. Десяток, не меньше. Слабые источники, вроде учеников, и более сильные, вроде клановых магов. Они окружали здание.       В комнате потемнело: кто-то за окном установил завесу. В следующий миг лопнули скрывающие квартиру магические амулеты.       Сугуру растерянно перевел взгляд на Сатору, который уже судорожно одевался, матерясь.       – Что это?       – Да хер ли я знаю! – воскликнул Годжо. – И хер знает, почему я не смог сразу их обнаружить!       Гето скептически повел бровью.       – Не смог обнаружить? Я знаю про твои глаза. И знаю, на что ты способен. Они все из твоего колледжа. Ты меня за дурака держишь?       Годжо подскочил к нему, схватив за плечи.       – Сугуру, я правда ничего не знаю!       В голове шумели тени. Взгляд странно расплывался, ноги готовы были подкоситься. И дело было вовсе не в давлении проклятой энергии за окном: ее Гето сейчас почти не замечал.       Он резко дернул плечами, отстраняясь, и медленной походкой направился к балкону: квартира находилась на третьем этаже. Выйдя прямо так, в одном махровом халате, обвел взглядом толпу, собравшуюся внизу.       – Гето Сугуру, – прокричал один из самых сильных магов, – выйди и сдайся добровольно! За все свои преступления ты должен быть казнен. У тебя нет шансов против нас!       Гето прикинул свои шансы: и правда, магов слишком много. Ему не победить. Сердце невероятным пульсом трепыхалось в груди.       – Вы чего делаете?! – услышал он голос Сатору рядом с собой. – Пошли все отсюда! Какого хрена вам здесь надо?       – Годжо Сатору, – прокричал тот же маг, явно лидер операции, – спускайся и присоединяйся к нам. Твоя роль в этой операции выполнена.       Сугуру почувствовал, как в том месте, где находится душа, расползается пустота. Боль была невыносимой настолько, что ему стало трудно дышать.       – Какая роль?! – проорал Годжо. – Я ничего не знаю! Сугуру, это правда так…       – Годжо Сатору, спускайся к нам, или мы не сможем атаковать!       Сугуру смог вздохнуть. И расхохотался. Смеялся он долго, до слез: над этими идиотами внизу, над ситуацией, над самим собой, не меньшим идиотом.       – Блин, а вы забавные! – крикнул он толпе, позволив теням внутри немного выползти наружу. – Дайте хоть одеться, и я сам с удовольствием к вам спущусь!       В него сразу полетело десяток магических атак, но не успел Сугуру призвать проклятья, как перед ним возник щит из бесконечности.       – Прекратите, блять! – заорал Сатору.       – Что ты делаешь, Годжо?! – закричал один из магов. – На чьей ты стороне?!       – А правда, – Сугуру ласково похлопал Сатору по щеке, улыбаясь, – на чьей?       Гето вернулся в комнату. Одевался он с чувством собственного достоинства, не спеша. Привел в порядок наполовину высохшие волосы. Рядом что-то говорил Сатору, но Сугуру не слушал. Абстрагировался.       Годжо схватил его за плечо.       – Да послушай ты меня! Я правда не понимаю, что происходит… это не я…       – Тогда пойдем со мной! – цепляясь за последний осколок своей разбитой души, Сугуру с надеждой и мольбой заглянул ему в глаза. – Если это правда не ты, давай убежим вместе, сейчас! Мы станем непобедимы! Мы вместе уничтожим всех обезьян и построим новый мир без не-магов, в котором все будут счастливы!       Годжо, не мигая, смотрел на него, растерянно и подавленно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он отстранился, так, будто сам не верил в происходящее. И помотал головой.       – Я не могу.       Голос Годжо больше походил на шепот, но даже этого было достаточно, чтобы ощутить, как темная пустота внутри поглощает все живое, кричащее от боли. Сугуру горько хмыкнул, стараясь унять дрожь на губах.       – Понятно. Снова наигрался, а, Сатору?       Он снова вышел на балкон. Годжо больше не останавливал его. Гето сел на свое летающее проклятье и оглядел сверху вниз толпу магов.       – А теперь простите, – он улыбнулся, – но никак не могу присоединиться к вашему веселью. У меня, видите ли, еще есть семья, о которой нужно заботиться…       – Атакуем! – прокричал маг. – Изгоним же проклятье по имени Гето Сугуру!       – Не так быстро! – Гето снова рассмеялся, уворачиваясь от залпа атак. – Здесь, в этом доме, есть живые люди, верно? Что вы с ними сделали? Погрузили в сон?       Призванное им проклятье первого уровня отразило собой очередное мощное заклинание.       – Лучше подумайте и о них, и о себе в том числе. Сейчас вылетит птичка!.. ой, ха-ха, простите, тысяча проклятий! Сумете быстренько их изгнать – может и догоните меня.       Гето поднял указательный палец вверх, концентрируя в одном месте невероятное количество проклятий, слитых в единое целое.       – СПИРАЛЬ.              ***              Несколько дней спустя…              Где-то далеко за морем, в дорогом отеле на побережье, Гето Сугуру вернулся в свой номер, уложив Нанако и Мимико спать. Девочки были в восторге от начавшегося путешествия, которое Гето давно им обещал, но в последнее время почему-то то и дело откладывал.       Сугуру запер дверь в номер и вышел на балкон. Ночное небо цвета индиго было усыпано звездами. Гето долго смотрел в эту темную даль, постепенно убирая улыбку, приросшую к лицу. Нужно будет тренироваться перед зеркалом, делая ее более естественной, а то аж скулы сводит.       В последние дни у Сугуру было удивительно много дел и хлопот: собрать вещи, купить билеты, замести все следы от назойливых магов и построить работу своей религиозной организации так, чтобы на его счет всегда был приток денег, где бы он ни находился. Все-таки двое детей на воспитании и путешествие по миру – дорогое удовольствие.       Сейчас, впервые за долгое время, Гето мог немного расслабиться.       Сидя в плетеном кресле на балконе, Сугуру выкурил сигарету и отхлебнул виски прямо из горлышка. Небо, куда он неотрывно смотрел, напоминало бесконечность.       Губы предательски дрогнули, дыра в душе отозвалась невыносимой болью. Сугуру закрыл лицо руками, пытаясь сдерживать судорожные всхлипы, рвущиеся наружу. В том месте, где еще совсем недавно цвели пробудившиеся чувства вперемешку с надеждой, теперь царили одиночество и пустота.              ***              Годжо Сатору: осколки прошлого              Токио, 2011 год              Сатору сидел в полутемной комнате рядом с залом старейшин, растекшись по креслу наподобие жидкости. Тело не желало двигаться. Глаза были закрыты.       Проклятье, до чего же он устал…       С момента бегства Гето прошло несколько дней. И все это время, не зная зачем, Годжо пытался отыскать его, но безуспешно. След Сугуру обрывался в аэропорту: он покинул Токио.       Но даже если бы Сатору нашел Гето, то что бы он ему сказал? Он сам отказался следовать за Сугуру, и сделал это осознанно. Это был его выбор.       «Тогда почему так больно внутри?..»       Старейшины рассказали Годжо, что произошло. Его семья заметила его длительные отсутствия, и отец заподозрил, с кем Сатору проводит время. Совместно со старейшинами и магами из клана Камо они создали заклинание, которое помогло найти Сатору по его крови, невзирая на любые другие заклятья. Также, благодаря крови клана Годжо, маги смогли на некоторое время скрыться от видения шести глаз.       После случившегося старейшины, разумеется, пожурили Сатору за плохое поведение, но охотно простили. В конце концов, даже несмотря на свое могущество, юноша оказался всего лишь жертвой коварного искусителя Гето Сугуру, но теперь спасен.       Подошел Яга Масамичи. Встал рядом, похлопал по плечу. Сатору не шевельнулся.       – Я убью их всех, – вдруг сказал он так спокойно, будто его осенило.       – Не глупи, мальчик.       – Думаете, я идиот? – Годжо резко выпрямился. – Думаете, мне слабо?! Или типа силенок не хватит?       – Думаю, хватит, – подтвердил Яга.       – Вот видите? Как все, оказывается, легко! Я прямо сейчас войду в зал и убью их всех! – Сатору вцепился пальцами в волосы. – Я ненавижу их! Они похерили мою жизнь!       – В таком случае, ты мог бы просто уйти с Гето…       – Бля, замолчите! Не вам говорить! Вы вообще ничего для него не сделали!       – Ты прав, – произнес Яга.       Сатору замолчал, не готовый к этому покорному согласию. Сейчас ему хотелось орать, спорить, буянить, драться… что угодно, лишь бы унять гребаную боль от ощущения собственной беспомощности.       – Я действительно не сделал для Гето того, что мог бы сделать как учитель, – продолжил Яга. – Но сейчас я уже не в силах это изменить. Нам остается лишь жить с последствиями наших действий и нашего выбора. Так почему ты остался, Годжо?       Сатору снова закрыл глаза. Память рисовала в голове образ Сугуру в форме ученика и с пучком на затылке. Как наяву Годжо видел его добрый взгляд, слышал мягкий голос и поучительный тон.       «Мы должны защищать слабых, Сатору, – говорил Гето. – Мы должны защищать простых людей».       – Мне Сугуру так сказал, – прошептал Годжо.              ***       Токио, 2016 год              Они встретились случайно, спустя пять лет. И Сатору едва узнал человека, о котором не забывал на протяжении всего этого времени.       Не сказать, что Гето сильно изменился внешне. Даже носил все то же монашеское одеяние. Но Сатору отметил, что его лицо похудело еще сильнее, и под глазами виднелись первые морщины, те, которые появляются от стресса. Сугуру улыбался, и выражение дружелюбного благонравного монаха не сходило с его лица.       Гето стал опытнее, хитрее, мудрее. Никто из магического колледжа не знал о его возвращении в Токио, и Годжо сделал для себя пометку, что с новыми способностями Сугуру нужно считаться.       Они встретились случайно, на многолюдной улице в самый час пик. Их взгляды пересеклись – и вместо знакомого, родного тепла в карих глазах Сатору увидел лишь пустоту. Она, а еще застывшая на лице улыбка, полностью скрывающая вихрь мыслей и душу, – вот чем стал Гето Сугуру. В этом человеке больше не было эмоций по отношению к нему, Годжо, будто он убил их в себе.       – Сатору, старый друг! – воскликнул Гето. – Вот это сюрприз!       – Сугуру… – Годжо застыл как вкопанный.       Вокруг них сновали люди.       – Сто лет не виделись, – хихикнул Гето в рукав.       Сатору не придумал, что сказать, и просто сделал к нему шаг.       Вот так, странно: проблем с речью Годжо никогда не испытывал, все было хорошо, даже чересчур. Он всегда знал, что и кому хотел сказать. И говорил, в общем-то, не стесняясь.       Но с Сугуру он то и дело будто проглатывал язык.       – Ты уж извини, не могу сейчас поболтать о старых добрых временах, – Гето сделал рукой магический жест. – Но могу познакомить тебя с одним очаровашкой, которого я поглотил во время своего путешествия по Африке…       В стороне раздались крики множества людей. Нахмурившись, Годжо увидел гигантское проклятье, явно особого уровня. Внешне оно напоминало древнего ящера вроде тираннозавра. Неторопливо передвигаясь по улице, проклятье поглощало все живое, десятки людей, оставляя после себя лишь смерть.       – Вы пока пообщайтесь, – мило прощебетал Сугуру, – а я пойду поем мороженого: жара на улице страшная!       Пока Годжо изгонял проклятье, Гето уже и след простыл.       В дальнейшем Сугуру смог так же исчезать от любого внимания магов колледжа на протяжении полутора лет, до самого Парада Духов.              ***       Токио, 24 декабря 2017 года              Последний удар.       Сделать его очень легко. Сконцентрировать проклятую энергию в ладони и пронзить сердце. Это займет всего пару секунд.       Так почему же так дрожит рука?       Сугуру сидел перед Сатору, смертельно раненый, истекающий кровью. Его правая рука отсутствовала, а плечо превратилось в месиво. Спутанные пряди волос закрывали спокойное лицо. Изо рта, улыбающегося легко и чуть печально, стекала алая струйка.       «Хотя бы прокляни меня напоследок…»       И удар проклятой энергией врезался в стену. Годжо схватил Гето за целое плечо, другой рукой убрав волосы с лица, и притянул ближе к себе, чуть ли не тряся.       – Сугуру, блять! Ты слышишь меня? Что же я делаю… Просто ответь… ответь! Давай я тебя спасу, а? Давай ты выживешь?       Не узнавая собственного голоса, он шептал безумно, исступленно.       – Мы что-нибудь придумаем. Сейчас я отнесу тебя к Сёко, она по тебе скучает, правда. Она поможет, она тебя исцелит… а потом… потом я попрошу старейшин… а если откажутся, то давай просто убежим? Как ты и хотел, а? Я спасу тебя, Сугуру… я же сильнейший…       Тело в его руках шевельнулось. Окровавленные губы чуть приоткрылись, будто желая что-то сказать. Темные глаза встретились с кристально-голубыми, прежде чем остекленеть навсегда.              ***              Сёко Иери замерла при входе в ванную.       – Годжо…       На ее лице отразилась целая гамма эмоций. Сатору, плохо читающий людей, решил особо на этом не заморачиваться.       «Ну, шок – это да. А вот жалость тут абсолютно лишняя».       В ванне, в воде с плавающими кубиками льда, лежало тело Гето. Годжо подготовил его к приходу Сёко: закрыл глаза, намыл, расчесал волосы. Теперь лицо Сугуру было чистым, невероятно умиротворенным и, как всегда, очень красивым.       – Ладно, перейдем к делу. Ты ведь вернешь Сугуру руку? Без нее ему будет неудобно. Ну и вообще, давай-ка подумаем: можно ли с помощью обратной техники снова завести сердце и заставить дышать? Нет ведь ничего невозможного…       – Годжо, – голос Сёко почему-то прозвучал очень слабо и устало, – ты что, не добил его?       – Да причем тут…       – Годжо Сатору! – Сёко заговорила гораздо громче, серьезнее. – Он умер не от проклятой техники, а от кровопотери, так?       – Он еще не окончательно умер…       – Окончательно. Мертвее мертвого. Ты знаешь, что он переродится Проклятым духом…       – Да нет же!..       – Приди в себя, Годжо! – воскликнула Сёко. – Я согласилась сохранить его тело для похорон, но от тебя тоже кое-что требуется. Не смей из-за личной прихоти подвергать опасности всех вокруг!       Некоторое время они молчали. Наконец, Сёко вздохнула и ласково провела рукой по волосам Годжо. Сатору не стал отстраняться. Ему казалось, что холод этой комнаты уже проник внутрь него, сковывая и вызывая острую боль где-то в месте души.       – Ты все-таки подумай, ладно? – напоследок попросил Сатору.              ***              Ночью Годжо услышал звук открывающейся двери в ванную, а затем шаги босых ног по коридору.       Он резко сел на кровати и моментально просканировал квартиру. За дверью в спальню стоял сгусток проклятой энергии, невероятно мощный, сконцентрированный, хаотичный в своей сдержанности и потому еще более опасный.       Дверь открылась.       На пороге комнаты стоял Гето, полностью обнаженный. С его тела и длинных прядей волос стекала ледяная вода.       – Сатору, – произнес Сугуру хрипло, – мне холодно.       «Мне тоже», – хотелось сказать Годжо. По телу пробежали мурашки. Гето подошел ближе, и Сатору, вскочив с кровати, сделал шаг назад.       – Куда же ты? – прошептал Сугуру. – Не уходи от меня. Ты нужен мне.       Годжо почувствовал, как к горлу подкатывает странный комок, а ноги наливаются свинцом. Сугуру тем временем приблизился к нему вплотную. Протянул целую левую руку, холодную и безжизненную, желая коснуться горячей щеки.       – Поцелуй меня, Сатору. Ведь я всегда… тебя любил…       Сугуру тянулся за поцелуем, а вместо глаз его Годжо видел две черные пропасти, бездны проклятья, что уносили разум в глубины тьмы… и понимал, что прикосновение к этим губам означает смерть…       Рефлексы сработали быстрее, и в следующий миг рука, окутанная сконцентрированной проклятой энергией, пронзила холодное тело.       Последний удар… это и впрямь оказалось быстро. Всего одна секунда.       Мертвые глаза снова остекленели и закрылись, проклятье исчезло. Годжо аккуратно положил тело Сугуру на ковер и сел рядом, обнимая.       Отчего-то щипало глаза. Что-то горячее скатилось по щеке. Странное ощущение.       Потом Сатору понял, что ему смешно. И впрямь глупая ситуация. Столько хлопот – и ради чего? Он вспомнил, как тащил домой пакеты со льдом, как прятал труп, как чуть не поссорился с Сёко из-за этого дерьма…       Он начал смеяться. Громко, сотрясаясь всем телом, до слез. Годжо сам был не рад, и ненавидел эту вездесущую влагу из глаз, что все текла и текла, не желая останавливаться.       Все это и впрямь не имело смысла.       Все прошлые часы. Дни. Годы.