Муза

      Я провел час в своей ванной, похожей на кладовку, готовясь к своему второму визиту в кафе.       Я - Мияно Ёшикадзу, взрослый парень. Даже несмотря на низкий рост, у меня достаточно жизненного опыта, чтобы справиться с обычным походом в заурядную кофейню. Я могу зайти туда, заказать маленький черный кофе, как обычно это делаю, и сесть за свой столик. Я потратил последние пять лет своей жизни на то, чтобы стать автором и художником, не для того, чтобы сойти с ума в такой ответственный момент. Глядя на свое отражение в зеркале, я вижу в собственных темных глазах, как колеблется моя уверенность.       Сегодня не произойдет никаких казусов. В конце концов, у меня есть план посещения кофейни. Не будет никакого шокирующего сюрприза, который заставит меня снова пролить кофе и выставить себя дураком перед незнакомыми людьми. Более того, есть вероятность, что этого человека вообще не будет. Я частично замираю от этой мысли, понимая, что сильное вдохновение не накрыло меня, если бы его не было рядом - явно для того, чтобы пролить на него кофе. Однако будет спокойнее, если мне придется весь день общаться только с незнакомцами.       Наверное, уже в раз пятый я умываю лицо и тяжело вздыхаю. Наконец делаю попытку покинуть ванную комнату после этого.       В начале лета странно холодно - возможно, это последнее напоминание весны перед тем, как она впадет в спячку до следующего года. Ветер слишком холодный для моей тонкой одежды, но я решаю идти вперед, несмотря ни на что. Возвращение в квартиру за свитером даст мне больше времени, чтобы передумать идти в кафе. Это был бы полный перезапуск мучительного процесса. Да и путь не такой уж длинный - я смогу пережить прохладу в течение нескольких минут или около того. В любом случае, большую часть дня я проведу в помещении. Прохладный воздух, возможно, даже поможет немного ослабить нервное тепло в моем животе.       Сердцебиение увеличивается с каждым шагом к цели. Мой разум зацикливается на воспоминаниях о баристе, его яркой улыбке, мелодичном смехе. Я вспоминаю свои давние сны, вспоминаю Шуумея с тем же выражением лица, его клык, торчащий сбоку рта. Повторяющиеся сны о нем на кухне, где он ритмично месит тесто и напевает себе под нос, а я наблюдаю за ним издалека. Я никогда точно не знал, был ли я частью этих моментов или просто наблюдал за происходящим передо мной. Интересно, выглядел бы этот человек так же с того ракурса, с белой банданой, оттягивающей его крашеные волосы назад от лица, и маленьким пятнышком муки на щеке, случайно ее потер.       Перестань так много думать об этом, Мияно. Ты ведешь себя странно и пугающе. Он просто парень, с которым ты случайно столкнулся.       Парень с точно таким же пирсингом, как у воображаемого.       Совпадение.       Мое горло сжимается, когда я вижу вдалеке неприметный фасад кофейни. Еще не поздно сдаться. Я могу позорно повесить голову и вернуться в свою квартиру, чтобы покричать в подушку часок-другой.       Но я не сдаюсь. Я иду вперед, преодолеваю душевный шторм и встречаю эту тревогу лицом к лицу, несмотря на агрессивное биение в груди.        Переступив коварный порог помещения и войдя внутрь, я замечаю двух посетителей у стойки, которые загораживают мне обзор, чтобы оценить, появился ли сегодня рыжеволосый бариста. Несмотря на их повседневную одежду, они оба придерживаются менее официального стиля, судя по тому, как я вижу их со спины: у мужчины слева яркие светлые волосы, а у того, что справа, - всклокоченные черные волосы с синими прядями, едва заметными с моего ракурса. Робко подойдя, я встаю позади них, чтобы терпеливо дождаться своей очереди сделать заказ, хотя, судя по тому, как они вели беседу, не похоже, чтобы они делали заказ, а просто разговаривали. Мне пришлось подойти ближе, чтобы увидеть между ними ещё двух - баристы, которых я видел ещё вчера. Через пространство между посетителями передо мной мне удаётся установить зрительный контакт с ним - с двойником Шуумея, который улыбается мне - не широкой и сияющей улыбкой, как раньше, а более сдержанной, милой.       Встав поближе, я начинаю улавливать суть разговора, пока человек с синими полосами оживленно говорит: –...Я просто не понимаю, чел. Я не понимаю, почему ее это так привлекает! Я нашел еще один под ее подушкой, когда остался у нее прошлой ночью, и когда я спросил ее об этом, она стала странно защищаться, и с тех пор она так себя ведет… – Ой, Огасавара. За нами кто-то стоит, мы должны… - блондин оглянулся через плечо на меня, а затем взглянул снова, голубые глаза расширились, - Мияно?       Мои карие глаза также расширились, когда я уставился на него. – Хирано?       Конечно, вот он стоит во плоти: мой семпай со старшей школы. Неожиданно видеть его таким, не только в таком месте, но и потому, что его внешность сильно изменилась с тех пор, как я видел его выпускником. Когда-то он был одним из самых дотошных членов дисциплинарного комитета, а теперь его волосы обесцвечены до чертиков, а в обоих ушах проколоты большие гвоздики. – Ты выглядишь... вау, эм, по-другому, - произнес я.       Я четко чувствую, что на меня смотрят еще три пары глаз, помимо моего старого наставника. Рыжий бариста продолжает улыбаться мне, но, как и раньше, его черноволосый коллега выглядывает из-за кофемашины и смотрит на меня с легким беспокойством на лице, а черно-синеволосый парень смотрит на меня сверху вниз. Я не знаю, какое из этих выражений, направленных на меня, пугает больше. – Ты выглядишь все так же, - говорит Хирано, моргая при взгляде на меня, – Я понятия не имел, что ты будешь здесь. Прошло много времени, рад тебя видеть. – Хирано? Ты знаешь этого человека? - спрашивает черноволосый бариста с заинтересованным лицом.       Блондин кивает, оглядываясь на остальных: – Это Мияно, он мой кохай из старшей школы, - его внимание снова переключается на меня, - Я не видел тебя с выпускного. Что ты здесь делаешь? Как у тебя дела?       Я пытаюсь скрыть напрягающий румянец, пока его глаза не отрываются от меня. Меня пугает эта линия вопросов, расспросы о моей нынешней жизни, риск случайно рассказать о своей профессии под оценивающим взглядом незнакомцев. Я осторожно говорю: – Я недавно переехал сюда. Совсем забыл, что ты живешь в этом районе… – Думаю, да. Я вообще ничего о тебе не слышал.       Меня пронзает чувство вины. Хирано определенно занимает одно из первых мест в списке людей, с которыми я был близок, но моя нервозность и интроверсия не позволили мне поддерживать контакт с ним, как только мы перестали находиться в одном месте. Он напоминал о себе на протяжении большей части средней школы, постоянно проявлял поддержку, в которой я нуждался тогда, когда мы больше не были вместе в одном школьном комитете. – Прости меня за это, - отвечаю я, стараясь сохранить вежливый тон и не слишком стесняясь, - К-как ты? Как твои дела? – Дела идут хорошо… А, прошу прощения, это немного невежливо, - Хирано оглядывается на остальных, второй бариста скрылся за кофе-машинами, словно пытаясь не попадаться на глаза в этот момент, - Мои друзья из детства. Огасавара, - он жестом указал на синеглазого мужчину, который теперь немного меньше хмурится, - И Сасаки.       Сасаки, при упоминании его имени, еще больше улыбается мне. – Вообще-то, я встретил твоего друга вчера, когда он заходил сюда, - говорит он, и от его ярких слов у меня начинается учащается сердцебиение, - Мияно, ты сказал?       Что-то в том, как он произносит мое имя, кажется неправильным. Не в том смысле, что он произносит неправильно или искажает, но что-то глубоко внутри меня замирает от того, как он произносит мою фамилию. Как будто он пытается воткнуть квадратную шпильку в круглое отверстие в моем мозгу. – Да, - бормочу я в ответ. – Ну тогда, Мияно. Закажешь сегодня еще один черный кофе? Только обещай мне, что он будет в твоей руке, а не на полу.- слова Сасаки звучали бы злобно, если бы не его игривая манера подачи, как будто он разговаривает со старым другом, братом или сестрой. – На полу? - уточнил Хирано, бросая на меня обеспокоенный взгляд.       Сасаки усмехается: – Не думаю, что ты когда-нибудь учил своего друга правильно держать чашку, Хирано.       Бывший семпай бросает на Сасаки предостерегающий взгляд: – Не смейся над моим кохаем. Ты ведешь себя грубо.       О, точно. Хирано всегда проявлял чрезмерную заботу обо мне, как о своем подчиненном. Несмотря на легкую агрессию в его тоне, ему не удалось этим задеть Сасаки. Вместо этого он отворачивается, чтобы заварить свежий кофе. – Тот, который хорошо скрылся, - Кагиура, - добавляет Хирано, продолжая, несмотря на вмешательство Сасаки, - Он мой подопечный из колледжа, который живет в моей свободной комнате, пока заканчивает учебу. – О, он твой сосед по комнате, - прокомментировал я.       Хирано поправил меня: – Нет. Он просто живет в моей свободной комнате, пока заканчивает учебу.       Но из-за стойки выглядывает голова и произносит: – Да. Я его сосед по комнате.       Ошеломленный одновременным ответом, я смотрю на другого парня - Огасавару. Он больше не смотрит на меня, вместо этого он сосредоточен на своем телефоне и судорожно набирает текст на экране, скорее всего, длинный.       Хирано продолжает болтать со мной, пока я жду свой напиток, задавая мне несколько основных вопросов о моей семье и других моих одноклассниках, знакомых ему. К счастью, рабочие вопросы на арену не выходят. Это приятно, даже если это всего лишь краткий момент общения. Несмотря на то, что у него есть связь с этим загадочным двойником, было бы неплохо провести время с Хирано, пока он рядом. На момент нашего разговора, я понимаю, что мне очень не хватало его компании после школы.       В положенное время Сасаки возвращается к стойке с маленькой чашкой и своим неизменным сиянием: – Это тебе, Мияно?       Хирано хмуро смотрит на меня. – Ты не возьмешь ничего из выпечки? Это место популярно благодаря ей. Тем более, что Сасаки делает все с нуля. – Я не очень люблю сладкое, - говорю я, извиняясь перед Хирано и Сасаки.       Мой старый наставник лезет в карман, достает бумажник, чтобы взять несколько монет и положить их на стойку передо мной: – За кофе и булочку. Она вкусная, тебе понравится.       В этот момент я не могу отогнать теплый розовый цвет, который распространяется по моим щекам и ушам: – Спасибо.       Хирано пожимает плечами: – Звони мне с этого момента, хорошо? - он дергает Огасавару за рукав, прерывая его напряженную концентрацию на телефоне, - пойдем, мы опаздываем. Рад был повидаться с тобой, Мияно. Ты здесь не чужой.       С этими словами они оставляют меня одного в кафе, с новым кусочком головоломки - загадочным двойником Шуумея.       Сасаки. Это имя греет душу.

***

      По мере того, как проходит неделя, мне становится комфортно в кафе. После того дня, когда я познакомился с баристами, я сразу же приступил к работе. Вдохновение не поразило меня так же, как в мой первый визит, но то, что у Сасаки есть имя и предыстория, помогло мне успокоиться. Я точно знаю, что он не просто какая-то фигура, вырванная из моей головы и перенесенная в реальный мир, если Хирано знает его с детства. Возможно, я каким-то образом видел Сасаки раньше, возможно, он заходил в школу мимоходом или я столкнулся с Хирано, когда Сасаки был с ним. Может быть, это и не объясняет всего, но мне стало легче.       Я начинаю чувствовать рабочий лад, находя себя на правильном пути, чтобы уложиться в срок и даже больше. Мне удается дополнить первоначальный удар вдохновения осознанием Сомы, и сцена продолжается тем, что два главных героя стоят бок о бок на фестивале, вместе наблюдая за фейерверком. Я нахожу уникальную радость в обстановке этой сцены, уделяя особое внимание узорам фейерверка. Трудно передать что-то настолько яркое и красочное в черно-белых панелях, но мне удается то, что хорошо заседает в моем желудке.       Должно быть, мое утешение становится очевидным, потому что я замечаю, как Сасаки приближается все больше и больше, причем так, что это останавливает нарастающий покой. Возможно, я был бы в полном порядке, если бы не его улыбки в мою сторону и более частое прохождение мимо моего места. Тем не менее, наша связь не идет дальше взаимодействия за стойкой каждый день до пятницы, моего последнего дня, посвященного просмотру и редактированию перед тем, как я представлю готовый проект.       Солнце уже склоняется к горизонту, оставляя внешний мир в теплом оранжево-розовом сиянии. Кофейня закроется в течение часа, и мне нужно будет поскорее уйти, о чем свидетельствует то, что я последний посетитель. Это, наверное, самое долгое мое пребывание в кафе, но моя сильная концентрация на том, чтобы как можно лучше доработать свой текущий проект перед отправкой, толкает меня вперед. Я настолько увлечен, что почти не замечаю, как Сасаки, с метлой в руках отлынивая от уборки перед закрытием, пробирается ко мне и бросает взгляд на мою работу.       С молниеносной скоростью я переключаюсь на страницу, на которой только Сома и фейерверк. – Что ты рисуешь?       Яростный жар обжигает мое лицо, когда я смотрю на него, его светло-карие глаза сужаются. У меня пересыхает в горле, когда я понимаю, как близко он находится, как четко он должен видеть мой экран еще до того, как я успею полностью затемнить его. – Это... эм, это... для работы.       Я мысленно пинаю себя. Зачем ты это сказал? Зачем вообще говорить, что это для работы? Теперь он просто будет продолжать задавать вопросы, пока ты все не расскажешь. – Работа? О, так вот чем ты все время здесь занимаешься?.       Вот видишь, ты идиот. С таким же успехом ты можешь сменить имя и переехать в Россию. Ты все испортил.       С пересохшим горлом, не способным произнести ни слова, я могу только кивнуть.       Теперь, когда он знает, он попытается увидеть, что я нарисовал. Он будет настаивать, пока не узнает, что я рисую мангу, потом он будет спрашивать, пока не узнает, что я пишу, и в конце концов он узнает, что мой возлюбленный - его копия. Он посчитает это отвратительным, возможно, даже расскажет Хирано, и все будет испорчено. Возможно, это дойдет даже до моих родителей. Они отрекутся от меня? Разочаруются ли они во мне? Кружась в этой бесконечной гипотезе, я хочу стать черепахой и заползти в свой собственный панцирь. – Это так круто, Мияно. Можно посмотреть?       Нет, абсолютно нет.       Он снова произносит мое имя так, что у меня закладывает уши. – Это не... это э-э... это еще не готово, - ужасно лгу я, - Я, эм, у меня есть еще кое-что, что нужно закончить, и технически, я не... не должен, ну, делиться этим с людьми, которые не... хм... да. На мою явную нервозность, Сасаки смеется: – Все в порядке. Может быть, в другой раз, когда все будет хорошо и готово, - Он подмигивает мне, отчего у меня взрывается мозг.       Он игрив, это совершенно ясно, но это в ужасной манере, которая почти имитирует флирт. Это слишком походит на моменты BL-манги, это слишком болезненно напоминает BL-мангу, что причиняет боль моему разуму, отчаянно пытающемуся держать себя в руках рядом с ним. – Ты художник манги?       Я тоскую по своему панцирю.       Я жажду чего угодно, лишь бы скрыть свое лицо, которое ужасно покраснело. – Д-да. Да.       Глаза Сасаки загораются, как фейерверк, над которым я только что работал. – Правда? А что ты пишешь? Ты что-нибудь публиковал? Это так круто, ты обязан рассказать мне об этом побольше.       Мне хочется плакать. Почему он смотрит на меня так возбужденно?       Почему какая-то часть меня хочет рассказать ему об этом побольше?       Может, я могу говорить полуправдой? Пока он не знает всей истории, я могу сохранить свою личную жизнь и не переезжать на другой континент или даже планету. Может быть, если рассказать ему некоторые правдивые моменты, это не даст ему зайти слишком далеко? Это глупость, это точно, но в данный момент я не знаю, как выйти из этого разговора. Он смотрит на меня, смотрит с таким блеском в лице, что мой живот принимает форму воздушного шарика.       Боже, этот взгляд. Я хорошо его знаю. Я нарисовал именно это выражение лица в своей второй главе, во время первого полноценного разговора между Сомой и Шуумеем. На самом деле, Сома тогда был так же встревожен, как и я сейчас.       Возможно, он больше похож на самовставку, чем я предполагал. – Я... Мне неловко. Я не думаю, настолько интересно, как кажется.       Сасаки продолжает наблюдать за мной, ожидая ответа. – Я... я пишу... сёдзе.       Идеальная полуправда, потому что, технически, так оно и есть. То, что я пишу, определенно может попасть под эту категорию, поскольку я знаю, что самая маленькая аудитория, которая у меня есть, - это, в основном, девочки. Это любовная история, ориентированная на PG-13; у меня никогда не хватило бы духу написать что-то непристойное или граничащее с порнографией. Не только потому, что у меня нет опыта в этой области - будь то с мужчиной или женщиной - но и потому, что это похоже на ту сторону Шуумея, которую я не хочу показывать миру. Я не хочу, чтобы моих персонажей рассматривали как сексуальный объект. Не то чтобы я имел что-то против BL-манги, которая идет в этом направлении - я просто не могу вести себя так, будто начитался таких историй, в которых есть сексуальные сцены, но, даже просто читая, я не пытаюсь это запомнить. Что привлекает меня в BL-манге, так это не физические отношения, а больше эмоциональные.       Его выражение лица становится еще ярче. – Это здорово, Мяуно.       Я навострил уши. Внутри меня что-то переключается, заставляя меня сесть немного прямее, сосредоточиться немного сильнее, наклониться немного ближе.       Мяуно       Что-то в этом слове кажется знакомым и успокаивающим, как вкус маминой стряпни или голос отца. Это не воспоминание, на которое я могу указать пальцем, но как будто это слово, которое я выучил давным-давно на языке, на котором я больше не говорю. Может быть, это еще что-то из сна? Я не могу вспомнить, но не думаю, что Шуумей когда-либо называл меня так во сне. На самом деле, я не думаю, что он когда-либо обращался ко мне - мои сны всегда были наблюдениями, а не взаимодействием с ним.       Глаза Сасаки слегка расширились, как будто он увидел этот ток, пробежавший по моему телу от нового прозвища: – Прости, ничего, если я буду называть тебя так? – Да, д-да, ты можешь называть меня так.       От этого согласия Сасаки усмехается и возвращается к своему прежнему состоянию: – Хорошо, Мяуно. Что ж, думаю, мне надо закончить уборку, и тебе тоже пора уходить, но давай поговорим об этом позже, хорошо?.       Все, на что я способен, это на крошечный кивок, так как мои мысли разбегаются.       Когда он отворачивается, чтобы продолжить уборку, я начинаю собирать свои вещи.       Это здорово, Мяуно.       Мяуно.       Мяуно. Ничего если я буду называть тебя так?       Эти слова звенят в моих ушах, как церковные колокола. Это такая мелочь, но когда он так произносит мое имя, называя "Мияно" - это противоречит здравому смыслу, но "Мяуно" - это аккуратная иллюзия на то, что я плыву по течению. Что-то внутренне правильное.       Я хочу послушать, как он скажет это снова. Я хочу сидеть здесь с ним часами, глядя в его глаза, когда он произносит мое новое имя.       Тепло переполняет мою грудь, когда меня захлестывают мысли о том, чтобы быть рядом с Сасаки, оставаться здесь часами после закрытия, пока он расспрашивает меня о сёдзе-манге. Вместе с жаром приходит противоречивый холодный стыд, стыд за то, что я думаю о человеке, которого едва знаю, вот так. Что бы он подумал, если бы узнал, что я думаю об этом? Пожелал бы он, чтобы я больше никогда не возвращался в кофейню?       Что бы он подумал, если бы знал все?       Сасаки кажется милым. Он кажется добрым, хотя иногда и слишком фамильярным. И он друг Хирано, так что это говорит мне о том, что он хороший парень, даже несмотря на лишь внешнее дружелюбие. Может быть, он даже сможет стать мне другом, если я смогу преодолеть чувство поразительного сходства с Шуумеем из снов. Было бы здорово завести нового друга после всего этого времени, проведенного в одиночестве. Наверное, я не пытался узнать кого-то по-настоящему со старшей школы. Завести друга в лице Сасаки может быть полезно для меня. – До скорого, Мяуно! - зовет он меня, когда я выскальзываю за дверь.       Мяуно.       Вот опять. – И-и тебе.

***

      Я нахожусь в квартире, но она не моя, по крайней мере, не моя нынешняя. Слишком большая, чтобы быть моей, и все в ней не выглядит знакомым. Она больше похожа на помещение, рассчитанное на целую семью, хотя здесь нет никого, кроме меня на этом чужом, но удобном диване. В воздухе пахнет свежеиспеченным хлебом с маслом и горьковатым привкусом кофейных зерен, и все окружающее тепло ощутимо скапливается на моих щеках. В комнате, где я сижу, есть небольшой телевизор, стоящий на старой и побитой консоли, стены выкрашены в тускло-красный цвет и увешаны фотографиями. Счастливая, улыбающаяся семья - двое родителей, сын и дочь - все на разных этапах своей жизни, иногда в сопровождении домашнего кота или кошки. Неожиданно я чувствую, как что-то мягкое прижимается к моей ноге. Это должно было напугать меня, но это кошка, которую я узнаю. Она уже прижималась ко мне раньше. Ее имя вертится у меня на языке, но я не могу его назвать.       Эта квартира не является чужой, она просто чем-то новая для меня.       Я знаю, что бывал здесь раньше.       За окном я слышу стук капель дождя, падающего на землю и на крышу. Мы на втором этаже. Я знаю это.       Запахи из помещения этажом ниже никогда не исчезают, даже спустя несколько часов. Это успокаивает, это постоянное напоминание о том, где я нахожусь и с кем я здесь.       Потому что запах выпечки всегда напоминает мне о нем.       Он на кухне. Я знаю это, не видя его. Когда я прислушиваюсь, то слышу, как он напевает себе под нос и ритмично постукивает ножом, что-то нарезая. Я знаю, какую песню он напевает. Она из передачи, которую мы смотрели вместе.       Оглядывая стены, я понимаю, что пропустил еще несколько фотографий. На них не только семья из четырех человек. На некоторых фотографиях есть мои родители и я. Как я мог пропустить это в первый раз?       Кошка больше не наслаждается прикосновением к моим ногам, а уже запрыгивает на диван и перемещается ко мне на колени. Я вижу, как ее два разноцветных глаза смотрят на меня, когда она ласкается о мою руку. Она нуждается в ласке, как и ее хозяин.       Жужжание и шинкование прекращаются. Я слышу, как включается конфорка на плите, звук работающей раковины, а затем шаги направляются в мою сторону. – Ужин будет готов через минут двадцать или около того. У нас есть время немного почитать?       Он появляется в прихожей, одетый по-домашнему. Он в трениках и в одном из своих оранжевых кардиганов. Я носил его несколько раз - один только взгляд на него заставляет меня вспомнить о неком уюте, когда я кутаюсь в свитер, который слишком велик для моей фигуры. С сияющей улыбкой он исчезает на кухне, а затем возвращается с двумя кружками чая в руках.       Он занимает место рядом со мной, передав в мои руки одну из кружек, а затем тянется к журнальному столику перед нами, где лежит томик манги. Это BL-манга, которую я читал уже много раз. Это мой томик - я могу судить по износу корешка. Довольно типичный офисный роман, где лучший друг детства главного героя оказывается его новым боссом. – Может, мы сегодня еще немного почитаем? Было бы здорово.       Я киваю, делая глоток из своей кружки: – Конечно. Мне кажется, тебе понравятся следующие главы, если я правильно их помню. Я знаю, что тебе очень нравится, когда они… Ой, я хочу, чтобы ты удивился, поэтому не скажу. Но я согласен почитать это. – Отлично, только при условии, что ты не опрокинешь на меня свою кружку, - Он подмигивает мне.       Нахмурившись, я произношу ответ: – За прошедшие несколько лет я этого не делал. Ты ведь никогда не позволишь этой ситуации повториться?       Он смеется, его глаза отражают свет тёплой лампы. – Я просто дразню тебя. Можешь проливать на меня любые напитки, когда захочешь, Кадзу.       Этого имени я раньше не слышал, хотя оно кажется приятным и сладким, когда произносится с его губ. Никто больше не сокращает мое имя таким образом - родители всегда называют меня Ёшикадзу или Ёши. Друзья называют меня только по фамилии. Где-то в своей голове я знаю, что Сасаки тоже не всегда называл меня так. Я всегда был Мяуно. Он использует то имя только в такие моменты, как сейчас, когда есть только мы, когда мы находимся на уровне домашней близости.       Я хочу снова услышать, как он произносит это имя. – Хорошо. Я могу просто вылить его тебе на голову, если ты будешь продолжать дразнить меня по этому поводу.       Он наклоняется ближе ко мне, его колени упираются в мои. Я вижу россыпь веснушек на его щеках. – Ну, я могу загладить свою вину, если ты мне позволишь.       Я теряюсь в его полуприкрытых глазах, когда он наклоняется ко мне еще ближе. Глаза Шуумея. Нет, это глаза Сасаки.       Какая разница?       Он отклоняется на мгновение, чтобы поставить свою кружку и мангу. Кошка на моих коленях не шевелится ни на мгновение, привыкшая к тому, что будет дальше, и просто счастливая от того, что лежит на ком-то и крепко спит. Когда Шуумей снова оказывается в крайней близости ко мне, его большие нежные руки поднимаются по бокам моего лица, обнимая ладонями щеки. Его прикосновение кажется теплым, как солнечный свет в середине лета, падающий на мою кожу. На короткое мгновение я смотрю в его глаза и вижу весь свой мир.       Когда я закрываю глаза, я чувствую, как его губы прижимаются к моим с нежностью, не похожей ни на что, что я когда-либо видел в BL-мангах.       И я просыпаюсь, мой пульс стучит в ушах, пока это все, что я слышу.