Муза

– Сасаки, нам нужно поговорить. – И тебе доброе утро. – Тебе нужно взглянуть на это - то, что я нашел в какой-то манге Эми. – Это еще одна непристойная вещь? Потому что я не очень пойму, что это, даже если я... – Нет! Нет, ну… нет, я так не думаю. Я не знаю, но это касается тебя.       Сидя в своем одиноком углу, мои уши покраснели, когда я навострил их. Относительный рай, установившийся за последнюю неделю спокойной работы в моем углу, разрушается, когда весь ад, наконец, вырывается наружу.       За несколько мгновений до этого в кафе ворвался тот самый шумный друг Хирано - Огасавара, а за ним плелся сам блондин - расстроенный и взволнованный. С моего места, расположенного далеко от стойки, я не вижу ни лиц, ни того, что Огасавара агрессивно сжимает в руках, но, в относительно пустом кафе, мне удается уловить каждое слово. Единственный другой посетитель - студентка, сидящая у окна с большими наушниками на голове, которую, похоже, не беспокоит суматоха, разразившаяся в несколько шагах от нее. Я завидую ей всем сердцем. – Огасавара, я не знаю, зачем тебе нужно постоянно втягивать нас в свои разборки по поводу BL-манги твоей девушки, - вздыхает Хирано.       Мое сердце перестает биться. BL-манга. Почему они говорят о BL-манге? Что они могут выкрикивать, обсуждая яой?       Все в порядке. Я не должен волноваться. У многих есть девушки-фудзёси, и я представляю, как многие парни, которые встречаются с фудзёси, приходят в кафе и громко жалуются на это. Это не повод для беспокойства. На самом деле, любой признак того, что я взволнован чужим разговором, скорее, выдаст меня с головой, чем что-либо еще. Я пытаюсь переключить внимание на свою работу, сосредоточившись на тонких линиях особенно детальной панели. – Дело не в этом! - Огасавара огрызается, - По крайней мере, не совсем. Это странно. Очень странно! Сасаки, тебе нужно взглянуть на это.       У меня в горле пересохло. Наверное, есть много причин, почему Огасавара хочет, чтобы Сасаки посмотрел на что-то, верно?       Верно? – Посмотри на это! – Ха.       Наступает мгновение тишины, и с каждой миллисекундой она разъедает стенки моего кишечника, пока я внимательно слушаю, не делая ни единого вдоха. – Разве это не стремно? Я нашел эту мангу открытой на ее столе, и этот чувак... Нет. – Этот чувак выглядит...       Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого. –...как…       О Боже. Пожалуйста, убей меня сейчас. –...ты!       Я больше не вернусь сюда. Это определенно конец всего этого. Только-только я вошел в ритм жизни здесь за последние несколько дней, только-только мне стало достаточно комфортно с двойником моего персонажа, работающим за прилавком круглосуточно без выходных, только-только я получил первый настоящий глоток свежего воздуха за последние годы, как все рушится. Это моя удача, не так ли? Есть какая-то божественная сила, какой-то злобный Бог на небесах, который не хочет, чтобы я писал свою мангу, и делает все возможное, чтобы у меня случился сердечный приступ до того, как мои влюбленные персонажи получат шанс поцеловаться.       В какой-то момент мой стилус, наверное, выскользнул из рук, потому что по лицу Сомы тянется огромная жирная черная полоса.       Я даже не могу уверенно прийти в себя, чтобы удалить историю этой метки. Мои руки так сильно дрожат, что я с трудом могу что-то нажать, пока слушаю разговор дальше. – Это всего лишь странное совпадение. Мы можем уже просто выпить кофе? - Я слышу стон Хирано, прежде чем замечаю его светловолосую голову, выглядывающую из-за угла стойки, - Мияно? Ты тоже здесь?       Пожалуйста, не смотри на меня. Меня здесь нет. Пожалуйста, оставайся там, где стоишь.       Несмотря на панику, я вежливо машу рукой, продолжая чувствовать себя так, будто дышу через бумажную соломинку.       Боже, порази меня. – Это не странное совпадение, Хирано. Позволь мне показать тебе, что еще я увидел... – Похоже, в последнее время ты очень увлечен мангой своей девушки. – Заткнись, Сасаки. Вот, смотри!       Закатив глаза, Хирано идет в мою сторону, пока радиопостановка продолжается. Урчание в животе говорит мне, что меня точно стошнит еще до истечения часа, а может, и раньше истечения минуты. Я собираю все свои силы, чтобы попытаться обрести самообладание и нормально улыбнуться своему старому наставнику и так же... – Видишь! "Шуумей". У него даже твое имя. Не слишком ли это странно?       Имя.       Я находил некоторое утешение в том, что его официально представили мне как Сасаки. Никогда даже не задумывался об имени Сасаки.       Весь мир вокруг меня размывается, когда такая маленькая деталь, такой основной факт об этом человеке, которого я едва знаю, рассыпается в моей голове. Это уже не может быть простым совпадением. Если я не только видел во сне этого человека до мельчайших подробностей, но и видел во сне его имя, даже не...       Времени на продолжение паники нет, так как в мою сторону топает огорченный Хирано. Инстинктивно я нажимаю кнопку сна на своем компьютере, пытаясь сглотнуть ноющую сухость в горле.       Мой старый друг бросает на меня обеспокоенный взгляд, как только занимает место напротив меня. – Мияно, ты выглядишь бледным. У тебя все в порядке?       Натянув неуверенную улыбку, я киваю: – У меня все хорошо! Я... то есть, я в порядке. В таком ответе нет абсолютно ничего убедительного, поэтому, прежде чем Хирано успевает ответить, я вношу поправку, - Вообще-то, я думаю, что у меня мигрень или что-то в этом роде, но все в порядке.       Его обеспокоенное выражение перерастает в недоверчивое, но он не развивает эту тему, так как наше внимания привлекли слова Сасаки: – Наверное, это немного странно, но мне кажется это крутым.       По моим горящим венам пробегает холодок. Я пытаюсь подавить что-то странное, таящееся в моей голове, что-то странное, почти похожее на надежду. Надежда? Это смешно - даже если он не признается, что его это пугает, это ничего не меняет. Это не то, в чем я могу признаться.       Даже издалека я слышу, как челюсть Огасавары упала на пол. – Ты думаешь, это круто? Что если у тебя есть какой-то странный сталкер-фудзёси, который завлекает тебя в свое порно? – Это не похоже на порно. – Конечно, но это может превратиться в порно! Я видел это тонну раз в том дерьме, которое читает Эми, где парни просто начинают прыгать друг на друга… – Правда? Тонну раз? Похоже, тебе это действительно интересно, ха? – Сасаки, заткнись. Не могу поверить, что ты считаешь это нормальным. – Что в этом плохого? Я думаю, что это действительно классное совпадение, даже если я и не читаю такую мангу, как твоя девушка.       Хирано с выразительным вздохом возвращается к ним: – Мы можем, пожалуйста, закончить с этим? У меня не так много свободного времени, знаешь ли. Твой экзистенциальный кризис должен подождать до окончания рабочего дня, если он мешает мне пить кофе. – Ладно, неважно, - ворчит Огасавара, - Но я хочу сказать, что если ты встретишь цыпочку по имени "Миямото Кадзуко", то тебе лучше бежать, потому что у нее наверняка есть твои фотографии, которыми она обклеила свой шкаф или что-то в этом роде.       Все надежды, которые секунду назад питали мой мозг, улетучиваются, как только я слышу, что он выплевывает мой псевдоним с лютым ужасом и отвращением. Мое встревоженное сердце замедляется, а леденящий стыд сжимает мою грудь. Я не могу точно определить, откуда берется этот стыд - трудно стыдиться самой работы - это мое драгоценное “дитя”, несмотря на то, что мне приходится скрывать его от мира. Возможно, стыд возникает из-за того, что я позволил себе бездельничать рядом с Сасаки последние несколько недель и использовать его образ даже сейчас, когда я знаю, что он принадлежит реальному, дышащему человеческому существу. Человеку с отдельной волей и личностью, чем все то, что я мог предписать этому лицу в своих снах. Я чувствую ужас и отвращение к себе, когда обдумываю это дальше - неужели я объективирую его, заставляю его участвовать в любовной истории моего изготовления? Что бы подумал Сасаки, если бы узнал, что я - Миямото? Даже если он поймет, что я начал эту историю до встречи с ним, тот факт, что я часто посещаю его место работы, полностью осознавая неоспоримое сходство между моим персонажем и его реальной личностью, наверняка выведет его из себя. – Хорошо, Огасавара, я обязательно передам ей твои слова.       После раздраженного ответа Сасаки разговор заканчивается. Я замечаю, что часть ярко окрашенных волос мужчины теперь торчит с противоположной стороны стойки, приступая к напиткам, которые он принял несколько минут назад. Холодное ощущение в груди сохраняется, и я более не смотрю в сторону баристы.       Часть меня хотела бы вернуть все назад, вернуться в прошлое и остановить себя от показа Шуумея миру. Более стыдливая часть меня вместо этого хотела бы прожить подольше в блаженном неведении, не зная, что Сасаки Шуумей - настоящий, живой человек за пределами моей головы и бумаги.       Я вспоминаю сон, приснившийся мне всего за несколько дней до этого. Странный сон с Сасаки, но, на самом деле, когда я проснулся, я не был полностью уверен, кто мне снился: Сасаки или Шуумей. Думаю, теперь этот вопрос не имеет смысла.       Последние несколько дней я пытался существовать, отрицая невероятную BL-ситуацию, в которую мой разум поместил меня во время моего бессознательного состояния. Конечно, это просто результат большого количества путаницы или еще большого количества времени, потраченного на то, чтобы сосредоточиться на написании и рисовании моей любовной истории. Это нормально - грезить о поцелуе с парнем, если я зарабатываю на том, что рисую целующихся мужчин, не так ли? Это ничего не говорит обо мне. Тем не менее, в этом сне была та же энергия, что и во всех моих предыдущих снах о Шуумее: такая невероятная реальность, как будто я перенесся в альтернативное измерение, где эта сцена произошла на самом деле. Каждая деталь осталась в моей памяти - квартира, увешанная семейными фотографиями, мягкость кошачьей шерсти, травянистый вкус чая, и тепло его губ на моих.       Поцелуй. Проклятый поцелуй. Почему я должен думать об этом сейчас?       Итак, мне приснился сон, в котором я поцеловал Сасаки. Точнее, нет - где он меня поцеловал. Это ничего не значит, опять же. BL-сюжеты легко входят в мое подсознание, поскольку я много читаю и пишу о нем - я даже не могу сосчитать все случаи, когда мой мозг превращал обычные случайности вокруг меня в материал для BL, неосознанно объединяя в пары мужчин, которых я вижу взаимодействующими, или ожидая смелого, гомоэротического проявления привязанности в обычном общении. Это ничего не говорит обо мне или даже о том, что я испытываю подобные чувства к Сасаки. Конечно, я знаю, что признаю красоту во внешности Шуумея - думаю, я не связывал эту часть с Сасаки. Объективно - он привлекателен, правда? Мне не нужно испытывать влечение к мужчинам, чтобы признать это. Даже вегетарианец может заметить стейк, который выглядит хорошо приготовленным.       Хирано идет за своим кофе и возвращается ко мне. Я хочу бросить стул в стену, сделать дыру и сбежать через нее. – Я прошу прощения за все это. В следующий раз я сам разберусь с ним до нашего прихода сюда, чтобы спокойно говорить с тобой о твоей жизни, а не о жизни его девушки, - говорит он, слегка улыбаясь, - Тебе действительно нужно отдохнуть, Мияно. Ты сегодня работаешь?       Незначительно кивнув, я опускаю взгляд на свой компьютер. – Д-да, я как раз работал, когда вы все пришли. Я работаю, хм, удаленно. – Правда? Ты вроде не рассказывал мне, чем сейчас занимаешься, когда я приходил в последний раз. – Ну, да, я-я работаю, э-э… – Мяуно - художник манги!, - меня перехватило дыхание, когда я замечаю Сасаки, подошедшего к нам и протягивающего Хирано заварное пирожное, - Разве ты этого не знал? Ты, должно быть, очень плохой сенпай, Хирано. – “Мяуно"? - Глаза блондина сузились, изучая меня, как лабораторную крысу, которую исследуют, - Нет, вообще-то. Он не говорил мне этого. Последнее, что я слышал - он планировал изучать коммуникации в университете.       Ошеломленный его проницательными голубыми глазами, я отвожу взгляд на стол, где стоит моя почти пустая кружка кофе. – У меня... изменились взгляды, я думаю. – Похоже на то. Что ж, я хотел бы, чтобы ты показал что-нибудь из своих работ. – У меня пока ничего не опубликовано, - утверждаю я, плохо выговаривая слова сквозь зубы, - Я пока не могу... показать.       Огасавара тоже выглядывает из-за угла и хмурится, присоединяясь к разговору. Когда все трое смотрят на меня, мне становится не по себе. – Ну, хорошо, - Судя по тону, Хирано на ноль процентов убежден в правильности моего заявления, но предпочитает не продолжать, - Нам действительно пора идти. Мой перерыв почти закончился. Увидимся, - Он кивает мне и Сасаки, его глаза задерживаются на мне еще на секунду, прежде чем повернуться и направиться к Огасаваре. Я вижу, как Огасавара что-то тихо говорит Хирано, когда они выходят.       Я наблюдаю за Сасаки, когда два его друга уходят. На какое-то мгновение в его выражении лица исчезает толика веселья, которая обычно присутствует в нем. – Мне жаль, что так получилось. Иногда он может быть таким. – Все в порядке, - говорю я, изучая лицо Сасаки, когда он вновь обретает свой обычный блеск. Конечно, все не в порядке - но это не вина Огасавары.       После того, как те двое ушли, в кафе вновь воцарилось спокойствие. Теперь в тишине можно нормально подумать, и я решаю пока не убегать. Это ничего не должно изменить, верно? Я ведь не собирался позволять кому-либо еще увидеть мою работу - это только поможет мне сохранить тайну. Конечно, мне придется быть очень осторожным, но это не причина отказываться от своего нового рабочего пространства.       Но дело не в этом. Я знаю, что совру себе, если скажу, что самое главное здесь - это рабочее место. Наблюдая, как Сасаки возвращается на свой пост, протирает прилавки и проверяет свой телефон во время перерывов, я не могу отрицать странную притягательность его присутствия. Как сильно я хочу запечатлеть эти моменты, обычные и простые, но изящные и значимые так, как я не могу описать словами. Прежде чем снова погрузиться в свою прежнюю работу, я набрасываю крошечные рисунки на полях одного из своих блокнотов, разложенных рядом с компьютером, - маленькие версии Шуумея, положившего на руку подбородок.       Если бы у меня действительно была причина прятаться, смог бы я так легко отказаться от своей настоящей музы? Я ненавижу факт этого, совершенно ненавижу, но Сасаки мотивирует меня настолько, насколько мне не удавалось это самому. За последние несколько недель я сделал больше работы, чем за последние два месяца. Всякий раз, когда я преодолеваю первые препятствия беспокойства, пребывание в его присутствии зажигает искру в моей груди, горящее топливо вперед, чтобы творить. Даже если чувство вины говорит мне, что неправильно использовать его образ, зная странную природу всего этого, я слишком эгоистичен, чтобы сдаться сейчас. С каждым движением запястья я проклинаю себя все больше.       Теперь, когда чувства Сомы стали известны, по крайней мере, ему самому, история приобретает новую энергию. Она захватывающая - если в начале повествование и развитие персонажей в какой-то мере было утомительным, то с переходом к любовной истории мой собственный интерес резко возрастает. Мое сердце разрывается, когда я набрасываю сцену, которую я представлял себе на этом этапе в течение многих лет: Шуумей, заболевший после холодного вечера, посвященного прогулке с Сомой по городу, получает визит от нервного, но заботливого Сомы, который настаивает на приготовлении пищи для него. В какой-то момент - момент, для которого я сейчас рисую скелет - Сома возвращается в комнату Шуумея, где спит рыжеволосый мужчина, чья маска, которую он надел, чтобы не заразить друга, спадает с его лица, открывая слегка раздвинутые губы. Сома, пораженный зрелищем, смотрит на него, не в силах отогнать мысли о губах Сасаки...       Нет, о губах Шуумея.       Может, не стоит оставаться здесь? Может, я обманываю себя?       Нет. Это нормально. Продвигайся дальше и просто разбирайся с этим, как взрослый.       Шуумей... Сасаки... Очевидно, разницы нет. Это делает его лучше или хуже? Не слишком ли поздно умолять моих издателей вернуться и изменить его имя в каждой копии моей работы?       Это неправильно. Это должно быть неправильно. Как такое вообще возможно? Тот факт, что имя даже совпадает?       Сосредоточься. Вернемся к истории.       Сома никогда раньше не испытывал чувств к другому человеку. Давным-давно он встречался с девушкой, но это были короткие и мимолетные отношения. Его одолевают мысли о поцелуе с другом, но он все равно протискивается вперед, входит в комнату и легонько трясяет Шуумея в плечо, подавая ему теплую миску с кашей. Когда он проснется и примет еду, на фрейме крупным планом будет показан Шуумей, его светлые глаза полны восхищения, которого Сома еще не понимает. Шуумей тоже пока не понимает. Они оба принимают это за платоническую доброту, но через несколько глав все изменится.       Конечно, это уже избитый прием, но я не могу отрицать, что подобные сцены вызывают во мне эмоции. Обычная простуда приводит к тому, что один человек заботится о другом. Красота во всем этом - мужчины всегда рассматриваются как защитники и кормильцы, и за ними никогда не нужно ни ухаживать, ни заботиться. Подобные сцены в романтических историях между мужчинами важны для признания мягкости, которая может существовать в мужчинах и мальчиках. Сома не менее мужественен, когда готовит и заботится о любимом, а Шуумей не менее мужествен, когда уязвим и нуждается в заботе. Это особый смысл, который не мог бы быть заключен в этих сценах, если бы это не было BL-историей.       Я бы хотел объяснить это другим. Мне бы хотелось, чтобы был способ донести это до друзей, родителей, сверстников - что эти истории стоит рассказывать и стоит слушать. Такая любовь не обязательно должна быть порочной, грубой или чрезмерно пошлой. В ней гораздо больше смысла, чем кажется на первый взгляд. Любовь в такой истории может быть такой священной, такой особенной из-за того, что, несмотря на то, как этих двух героев учили любить, они все равно полюбили друг друга. Это любовь, которая достаточно сильна, чтобы противостоять непонимающему миру. Она прекрасна, как и любая другая романтика.       Я снова поднимаю глаза на Сасаки.

***

      Я часто ухожу из кафе не позже пяти часов вечера, относясь к своему пребыванию там, как к обычному рабочему дню для любого другого человека. За исключением того дня, когда Сасаки впервые подошел ко мне с вопросами о моих рисунках - тогда я старался уйти до того, как меня могут поймать. Отчасти это происходит из желания быть вежливым, отчасти из страха, что он может заглянуть мне через плечо, когда вокруг никого нет. Сегодня, в последний день моей рабочей недели, я нарушаю свою негласную модель поведения.       Это не то, что я делаю специально, ни в коем случае. Энергия и импульс, нарастающие в моей работе над сценой посещения больного, увлекают меня до такой степени, что я полностью теряю счет времени. Задняя половина моего мозга смутно осознает, что вокруг меня исчезают другие посетители, а небо за окном окрашивается в теплые тона заката, но все это кажется незаметным по сравнению с тщательной проработкой деталей комнаты Шуумея и мини-кухни в его квартире. Только когда я слышу звук метлы, которой Сасаки подметает пол в нескольких шагах от меня, мой мозг возвращается в сознание.       Я поспешно выключаю компьютер и начинаю собирать свои вещи. – Вот черт, извини меня!       С добрым смехом Сасаки качает головой. – Даже не беспокойся об этом. Можешь оставаться столько, сколько захочешь, Мяуно, только, если ты не возражаешь, я подмету около твоих ног. – Ты... Ты должен был сказать мне, что закрываешься, - нерешительно говорю я, чувствуя, как румянец пробирается на мои щеки и уши.       Сасаки пожимает плечами, на этот раз действительно перемещая метлу к месту, где я сижу, чтобы подмести под моими ногами, пока я продолжаю запихивать свои вещи в сумку. – Ты был очень сосредоточен. Я не хотел тебя беспокоить. К тому же, приятно видеть кого-то рядом пока я закрываюсь, - Он улыбается мне, прежде чем маневрировать к следующей кабинке.       На моих щеках появляется яркий румянец, но он, кажется, не замечает этого, поскольку занят уборкой. Я осознаю тот факт, что мы впервые остались вдвоем наедине - в кофейне нет ни клиентов, ни коллег. Несмотря на то, что голос говорит мне взять сумку и уже уходить, какая-то опасно-смелая часть меня подталкивает к разговору, желая узнать больше о загадочном парне из моих снов. – Ты, должно быть, часто закрываешься один. Мне кажется, что я вижу тебя здесь каждый день.       Сасаки снова хихикает: – Ну, конечно. Технически, это место теперь принадлежит мне. В итоге я работаю почти все дни, когда мы открыты. – Так ты - владелец кафе? - спрашиваю я, искреннее любопытство и удивление пляшут вместе в моем тоне. – Да! - отвечает он, - Мой отец открыл это место еще до моего рождения. Он управлял им все это время, но несколько лет назад сильно повредил спину и со временем стал менее трудоспособным. Моя старшая сестра помогала то тут, то там, пока не вышла замуж, но сейчас ответственность за продолжение семейного бизнеса лежит на мне. – Ого. Звучит серьезно.       Он снова пожимает плечами. – Это не так уж плохо. Сейчас у нас небольшой спад, но мне нравится работать, к тому же у меня хорошие коллеги, например, сосед Хирано. Это место было здесь всю мою жизнь - это мой дом, - Он говорит это так спокойно, собирая в совок кусочки грязи и крошки. Сасаки исчезает на мгновение, чтобы выбросить мусор и вернуть оборудование в подсобку, а затем выходит с тряпкой и пульверизатором. Однако вместо того, чтобы начать протирать поверхности, он оставляет инструменты на другом столе и садится напротив меня.       Мои щеки горят. – Р-разве ты не должен убираться дальше? – У меня достаточно времени для этого. Я хотел бы поговорить с тобой, поскольку ты мой самый постоянный клиент за последнее время.       То, как его глаза смотрят на меня, заставляет пот собираться на моей шее. Наша атмосфера напряжена, даже если напряженность дружеская. Я чувствую себя как домашнее животное в клетке, за которым наблюдает его новый хозяин. – О чем ты хочешь поговорить?, - Я изо всех сил стараюсь сохранить свой тон как можно более ровным, несмотря на непреодолимую дрожь в руках и коленях.       Это слишком - быть в центре его внимания так долго. Даже если лицо мне так знакомо, быть под пристальным взглядом этих глаз - это не то, что я часто испытывал во сне. – Ну, наверное, я хотел подробнее поговорить о манге. Я не часто встречаю парней, увлекающихся сёдзе, особенно романтикой, и тем более парней, которые пишут подобное. Хотя, я вроде не спрашивал, пишешь ли ты именно это, но по тому, как ты разволновался, говоря об этом, я догадался.       Моргнув, я пытаюсь обработать его слова, прежде чем ответить: – Тебе это нравится? Манга про романтику?       Сасаки кивает с лучезарным выражением лица: – Ага. У меня не было особого выбора, когда я был подростком - большую часть времени единственным чтивом в доме была манга моей старшей сестры, но через некоторое время я даже не интересовался ничем другим.       Огонек надежды на мгновение вспыхивает в моей груди. Мне приходится гасить его напоминаниями о том, что если ему нравится романтика, это не значит, что он будет чувствовать себя комфортно в роли главного героя, особенно учитывая материал.       Когда я ничего не отвечаю, парень продолжает: – Итак, я, наверное, не спросил. Я знаю, что только что заговорил о романтике - ты когда-нибудь писал об этом? Или ты пишешь другие виды сёдзе?       Почему ты спрашиваешь меня об этом? Зачем тебе спрашивать меня о том, что может завести в ужасный, ужасный угол?       Мои мысли на секунду возвращаются к моему сну о нем. Там было нечто большее, чем просто поцелуй, не так ли? Точно, мы вместе читали мангу. Об этом почти жутко думать, когда он поднимает эту тему сейчас.       Если мои сны показывают мне человека из реальной жизни, с которым я неизбежно встречусь, включая его имя и все остальное, что еще может появиться? Что они вообще означают? Почему за все эти годы он не перествал мне сниться?       С трудом сглотнув, я поддаюсь давлению ситуации и киваю. – Д-да. Это... В том, что я пишу, много, ну, романтических моментов, я думаю...       Его глаза расширяются, а улыбка растет. Это больно, насколько драгоценно его выражение лица в данный момент. – Я с нетерпением жду возможности прочитать это, Мяуно.       Будь я проклят, ты никогда, никогда, никогда не прочтешь это, Сасаки. – Д-да, конечно, - бормочу я, опустив глаза на стол, - Мне, наверное, пора идти. Тебе нужно многое убрать и все такое, а у меня куча дел, которые мне нужно выполнить утром и… - Мой разум путается, придумывая новые оправдания. Я просто знаю, что мне нужно закончить этот разговор, пока он не зашел еще глубже, как бы сильно извращенная часть меня ни хотела остаться здесь, продолжить этот диалог и позволить неизбежному просто случиться.       Как и раньше, радость на его лице на мгновение исчезает. – О, хорошо. Конечно, я не хочу тебя задерживать. Мы можем поговорить как-нибудь в другой раз, - Я неловко встаю на ноги, но не отхожу сразу от стола, за которым остался Сасаки, - Увидимся ли мы снова здесь в понедельник утром?       Вопрос застает меня врасплох, когда мои глаза снова фокусируются на его лице, и я ищу любой смысл, который может быть скрыт под этим простым вопросом. Хочет ли он, чтобы я снова вернулся? Это способ завязать легкий разговор или намек на то, что мое частое присутствие здесь - это слишком? Беспокоит ли его, что я всегда здесь, в своем углу, почти ничего не заказываю, кроме нескольких чашек кофе и случайных закусок? В последнее время это происходит случайно, поскольку Хирано успешно продемонстрировал мне замечательную выпечку, которую предлагает кафе, но я знаю, что не вношу особого вклада в атмосферу или в кассу.       Или это что-то совсем другое? Хочет ли он, чтобы я был тут? Он искренне хочет продолжить этот разговор в будущем? Ждет ли он моего появления?       Любая из этих сторон подавляет меня. Находясь сейчас наедине с ним, я навязчиво вспоминаю комментарии Огасавары по поводу моего рассказа, мои рисунки спящего Шуумея, лежащего с приоткрыми губами, и то, какими мягкими были губы Сасаки в том сне. Каждая мысль мучает меня по-своему. – Да, - тихо отвечаю я.       Его улыбка полностью возвращается ко мне. – Я рад это слышать, Мяуно. Тогда увидимся. – Да. До встречи.       С этими словами я делаю несколько неуверенных шагов назад, прежде чем отвернуться. Моя голова низко опускается, пока я иду к двери, ярко чувствуя жар моего лица и глаза, которые смотрят мне вслед, когда я ухожу.       Это нормально - видеть сны о поцелуях с другим парнем. Это ничего не значит о тебе или о твоих отношениях с кем-либо - пытаюсь напомнить я себе, идя по улицам, которые теперь освещены фонарями, а не солнечным светом.       Меня никогда не привлекал другой мужчина. Это объективный факт, на который я могу указать, даже несмотря на то, что я фуданси. То, что я фуданси, не означает, что я гей или хочу реального жизненного опыта BL-манги. Я могу вспомнить один огромный пример, когда я был влюблен в девушку - девушку, которой я был увлечен в течение короткого периода средней школы, поскольку она научила меня многим основам рисования, которые я использую по сей день. Когда я вижу вокруг себя красивых женщин, я сразу же обращаю на них внимание - не в том смысле, что пытаюсь пялиться или зацикливаться на них, но я чувствую это влечение, которое, как я знаю, у меня есть. Никогда раньше я не чувствовал этого по отношению к кому-то своего пола.       И все же, нахождение так близко к Сасаки, когда он вот так подходит ко мне одному, возвращает меня к тому странному сну... Я чувствую, как что-то странное шевелится в моей груди при размышлении обо всем этом.       Это нормально - видеть сны о поцелуях с другими парнями.       Может быть, ненормально постоянно видеть сны об одном парне.       Особенно если эти сны снились мне еще до того, как я его встретил.       Это может быть плохо. Очень плохо.