Муза

      Я никогда не считал себя чувствительным человеком. Не то чтобы я осуждал кого-то из-за эмоциональности, ведь не раз замечал слезы на глазах мамы, наблюдающей по телевизору за тем, как двое влюбленных произносят поэтические признания друг другу. Даже в самом начале моих "приключений" по BL-манге я представлял, что меня тянуло к этим историям скорее с точки зрения завершенности и удовлетворения - всегда появлялось успокоение благодаря тому, что двое предназначенных друг для друга людей становились парой. Это кажется правильным - фантазия о том, что для всех нас есть кто-то, кого мы непременно добьемся. Тот факт, что в историях, которые я читал, это были два мальчика, говорит лишь о более интересном элементе - это люди, которые настолько предназначены друг для друга, что даже социальные нормы и неодобрение семьи не смогли разлучить их. "Мне все равно, что ты парень! Я люблю тебя таким, какой ты есть!" - это было то самое банальное признание, которое повторялось снова и снова. Истории следовали комфортному шаблону.       Я никогда не думал о себе как о человеке, который может плакать, читая историю. Особенно если это BL-манга. Конечно, самая первая манга вызвала у меня слезы, но я убедил себя, что это случайность, просто я не привык к подобному.       Наверное, только через полгода, после становления фуданси, я обнаружил конкретно эту историю. К тому моменту меня уже не привлекала драма - в основном я предпочитал легкие сюжеты о влюбленных школьниках, офисные комедии или случайные додзинси, которые были более нежными по содержанию. Я боялся погружаться в нечто более серьезное, боялся того, что не будет следовать тем же легким ритмам, к которым я привык, может не удовлетворить в такой же степени.       С самого начала я понял, что этот роман окажется с сюжетом типа "случайные любовники". Главный герой родом из небольшой деревни, и ему внезапно посчастливилось оказаться в большом городе, когда он получил задание найти и доставить письмо определенному человеку. В свою первую ночь в городе главный герой сворачивает не туда по дороге к хостелу, в котором он остановился, и оказывается загнанным в угол группой мужчин, которые пытаются ограбить его, а может быть, что похуже. Один из них уже достает нож, но его останавливает нечто - слабое свечение окружает его тело, пока он полностью не исчезает из виду. Остальные мужчины разбегаются, а главный герой замечает фигуру в конце переулка. Начинается медленное развитие событий, когда главный герой пытается проследить за этим загадочным человеком, который в итоге защищает его снова и снова во время миссии по доставке письма. Поворот за поворотом, главный герой проводит все больше времени с этим человеком, его чувства к своему волшебному спасителю растут, когда он обнаруживает, что человек, которому он должен доставить послание, был захвачен группой злодеев, которые назначили награду за голову его любовного интереса.       В предпоследний том заканчивается тем, что главный герой находит мертвое тело своего возлюбленного. Я плакал несколько часов.       Меня отпустило отчаяние, когда посреди ночи я читал на ноутбуке следующие главы еще не опубликованного последнего тома. В этих главах выяснилось, что труп был обманом, но не раньше, чем главный герой прошел через страницы эмоционального потрясения, которое вновь вызывало слезы. Однако самая сильная реакция наступила в конце одной из глав, когда главный герой открывает дверь общего убежища и обнаруживает в коридоре своего возлюбленного, живого и практически здорового.       Я всегда любил рисовать. Мне всегда нравилось рисовать, и я мечтал о том, как бы написать собственную историю, но как только я взял в руки этот последний том и пролистал его последние страницы, меня охватило надвигающееся чувство желания заставить кого-то почувствовать то же, что и я. Написать что-то настолько эмоционально сильное, что это может привести к слезам, к смеху, к отчаянию, к надежде. Впервые я увидел магию повествования, которая притягивала меня.       В панике я выбрал именно этот том для Сасаки. Вспомнив, я зацикливаюсь на этом, понимая, что это был интенсивный выбор по сравнению с некоторыми другими более легкими историями, с которых я начинал. Несомненно, ужасный выбор для начинающего читателя BL-манги. Сейчас, спустя несколько дней, я миллион раз успеваю проклясть себя, меня наполняли стыд и страх при мысли о том, что вот-вот увижу Сасаки после того, как дал ему именно эту мангу. Однако я смог отговорить себя от желания навсегда спрятаться в своей квартире, понимая, что кофейня по-прежнему является моим самым продуктивным рабочим местом.       Я знаю, что Сасаки будет добр. Он, вероятно, даст какую-то вялую реакцию на эту историю и больше никогда не будет просить меня рекомендовать ему что-либо. Он, скорее всего, будет меньше общаться со мной, держась на дистанции, пока в его голове плавают предположения обо мне, которые я не смогу оспорить, потому что все они почти наверняка верны. Ну, нет, не все - никаких предположений о моих личных предпочтениях. Возможно, то, что он уйдет из моей жизни, будет хорошо, даже если мысль об этом сжимает мне горло.       По дороге я понимаю, что небо становится пасмурным. Вероятно, скоро пойдет дождь. Надеюсь, ненадолго, поскольку я знаю, что уже слишком поздно возвращаться, чтобы взять зонтик.       Смесь облегчения и разочарования заседает в душе, когда я вхожу в помещение и вижу высокого черноволосого коллегу Сасаки за прилавком. Кагиура - сосед Хирано. Я почти не говорю с ним, мы лишь обмениваемся любезностями, что свойственно при контакте с работником общепита, но ужасная часть моего мозга задается вопросом, какие именно отношения связывают его с моим бывшим наставником. Соседи по комнате как любовники всегда были одним из моих любимых тропов: двое людей, вынужденных жить вместе в силу самых простых обстоятельств, обнаруживают, как сильно они зависят друг от друга и наслаждаются совместной компанией. Кто-нибудь из них случайно открывал дверь в ванную, пока другой мылся? Приходилось ли им заботиться друг о друге, когда кто-то заболевал, а другой через несколько дней заразился? Носил ли кто-нибудь из них сознательно или неосознанно одежду другого? Возможно, это было бы сложно, учитывая разницу в росте. Разница в росте. Ох. Мой семпай - уке?       Мияно, о чем ты, черт возьми, думаешь? Я мог бы ударить себя по голове, если в помещении не было неуклюжего гиганта, делающего мне напиток, и пожилого мужчины, в данный момент погруженного в толстую книгу.       Достаточно того, что я буквально превратил Сасаки в BL-объект. Я не могу вернуться к старым привычкам и шипперить окружающих людей. Что если я подсознательно начну вписывать их в свои истории? Мне еще предстоит создать хорошую второстепенную пару в этой истории, хотя я пытаюсь связать небольшие намеки на то, что два друга детства Сомы окажутся вместе. Это всегда приятное дополнение после того, как главная пара оказывается вместе, чтобы начать уравновешивать фокус с другими парами в истории. Они могут стать интересной опорой для главной пары, если все сделано правильно, или это будет союз, больше ориентированный на комедийную разрядку или совершенно другой вид драмы.       К счастью, никто из нынешних персонажей моей истории, кроме Шуумея, не похож ни на кого из моих знакомых. Надеюсь, так будет и впредь.       Вооружившись своим фирменным черным кофе и булочкой (Хирано был прав, когда в первый раз потребовал, чтобы я попробовал ее, - она восхитительна и гораздо более соленая, чем сладкая), я стараюсь не дать своим плечам опуститься, пока иду к нужной кабинке в углу кофейни. Я должен почувствовать облегчение, не так ли? Если Сасаки сегодня здесь нет, это должно быть хорошо, но чем больше я смотрю по сторонам и не вижу его, тем больше меня охватывает отчаяние.       Как раз когда я достаю свой планшет, я слышу знакомый голос, зовущий меня по имени из дальнего угла: – Мяуно!       Разочарование рассеивается, когда я смотрю на Сасаки: он выходит из одной из дверей за прилавком и направляется ко мне, на его лице сияет улыбка. Инстинктивно я отключаю экран и отодвигаю свои рабочие материалы.       Он выглядит таким красивым, когда так улыбается. Логично, что даже натурал может оценить его привлекательность. Сны не могут быть такими глубокими, верно?       И все же, один сон уже сбылся. – Мяуно, у тебя есть минутка?       Я даже не успеваю ответить ему, как он уже усаживается напротив меня, опираясь локтями на стол, устраиваясь поудобнее. Сасаки действительно не отдаляется от меня, на самом деле, чем больше я с ним общаюсь, тем больше убеждаюсь, что его личного пузыря практически не существует. – Я-я, эм… Да, конечно.       Ухмылка на его лице расширяется. – Отлично. Я бы хотел поговорить о манге, которую ты мне посоветовал.       Блять.       Я опускаю взгляд на стол и крепко цепляюсь за край, чтобы унять дрожь в руках. – Прости, это не обязательно - я обычно не рекомендую подобное, и я не обижусь, если ты, кхм, если ты не... – Мне понравилось.       Оглянувшись на него, я смотрю в его мягкие карие глаза. – Тебе... понравилось? – Да, я прочитал ее всю сразу. Я не мог оторваться. – Не мог?       Я сейчас сплю? Это какой-то розыгрыш? Он воистину хороший актер?       Нет, если бы мне это приснилось, то был бы большой риск, что это все равно произошло бы. Похоже, Сасаки не испытывает злости. И в том, как он говорит со мной сейчас - есть что-то более глубокое в теплой интонации, какой-то блеск в его глазах, который, как мне кажется, не смогли бы воссоздать даже самые талантливые актеры. – Признаюсь, я не ожидал, что история так сложится - я никогда не читал ничего, ну, про двух парней, и особенно меня удивила сцена в отеле...       Не в силах контролировать свой страх, все мое тело напрягается, когда я резким шепотом говорю: – Стой… не говори так громко!.       Сасаки смеется, но принимает мой совет, говоря тише. – Ну, я никогда раньше не читал ничего с такой парой, но это было действительно захватывающе, меня это правда заинтересовало. То, как главный герой побежал за незнакомцем, когда заметил его на другой стороне улицы, но потом оказалось, что… – Это была уловка! - Я нарушаю свой собственный упрек о тихой интонации, когда бессознательно перебиваю Сасаки, а затем, слегка покраснев, затихаю, чтобы мягко извиниться, - Прости, я не хотел тебя перебить.       Он снова смеется, улыбка полностью достигает его глаз. – Не волнуйся. Так очаровательно видеть тебя взволнованным.       При этих словах румянец на моем лице становится еще ярче. Очаровательно. Это слово всегда вызывало у меня неприязнь, когда девочки в средней школе снисходительно называли меня так, говорили о том, какое у меня очаровательное лицо или как очаровательно, что я ниже некоторых из них ростом. Даже когда я подрос на несколько сантиметров и отрастил волосы, чтобы скрыть свои женственные черты, от этого слова у меня каждый раз что-то скручивало в животе, даже когда оно было обращено не ко мне. Услышав, как Сасаки использует это слово, я не чувствую типичного скручивания. – Мне пора работать, но давай поговорим об этом позже, хорошо? - И снова он не дает мне времени на ответ, прежде чем подняться с сиденья, бросая на меня еще один мягкий взгляд, прежде чем повернуться к стойке, откуда на него прищуренно смотрит Кагиура .       Я выдохнул, не заметив, что все это время сдерживал дыхание.

***

      Грозовые тучи застилают все небо за окном. Дождь льет с полудня, лишь изредка прекращаясь, так как город покрывает незаканчивающийся ливень. В обеденный перерыв в магазин заходят только два человека, один из которых одет в мокрый дождевик, а другой - бедняга, не имеющий ничего, что могло бы защитить его от ливня.       Остальные посетители уходят задолго до закрытия, делая все возможное, чтобы найти периоды затишья непрекращающегося дождя. Пока я играюсь с различными текстурами для спальни Сомы на фоне момента, где Шуумей впервые посещает квартиру своего "друга", я слышу, как Сасаки разрешает Кагиуре уйти пораньше, поскольку он не ожидает еще прихода людей, и брюнету лучше уйти, пока дождь не усилился. Кагиура не задает ему вопросов, а, схватив свой зонт, направляется к двери.       Зонт. Мне действительно следовало вернуться за своим зонтом. Прогноз, конечно, обещал дождь, но я не думал, что он будет идти так долго. Если я попытаюсь преодолеть этот тайфун снаружи, то, несомненно, пострадает мое оборудование, бумажные блокноты и хрупкие компьютерные принадлежности. Примерно в то время, когда я обычно собираюсь идти, я стою возле входа в кофейню с полностью собранной сумкой, надеясь, что если я буду долго смотреть на ливень, он ослабнет.       Но он не ослабевает.       Сосредоточив все свое внимание на непогоду, я подпрыгиваю от голоса, раздавшегося прямо за моей спиной. – Не хочешь одолжить зонтик?       Я оглядываюсь через плечо на Сасаки, который смотрит на меня с нежной улыбкой. Всего несколько секунд назад он стоял за прилавком и наводил порядок. Для такого высокого человека он двигается незаметно, как кошка, выслеживающая добычу. – Я не могу. Я бы не хотел, чтобы ты шел под дождем без зонта, - говорю я, отводя взгляд. Одалживание зонтов - или, что еще хуже, совместное использование зонтиков - это романтическое клише, с которым я не могу сейчас связываться.       Сасаки хихикает, и этот смех щекочет мне уши. – Не переживай. Я живу наверху, в квартире над магазином. Я легко доберусь.       Блять. Мне нужно что-то еще. – У меня есть плохая привычка терять зонтики, если быть честным. Я бы не хотел... Я бы не хотел, чтобы ты потерял зонт, понимаешь.       Я не решаюсь оглянуться на него, уверенный, что глаза, смотрящие на меня, могут насквозь увидеть мою реакцию.       Когда он отвечает, в его голосе нет ни осуждения, ни подозрения, только бодрый тон, который он всегда использует в наших разговорах: – Что ж, тогда можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Я бы не хотел, чтобы ты промок, - Я слышу, как растет его улыбка, пока он говорит, - Кроме того, я хотел поговорить с тобой о манге, которую ты мне одолжил, если не возражаешь.       Сдавшись, я поворачиваю голову и смотрю на него. Он полностью занял место рядом со мной перед окном, его глаза кажутся почти серыми от мрачного света внешнего мира, отражающегося в них. – Я рад, что тебе понравилось, - пробормотал я, едва сдерживаясь. – Понравилось! Пока что мне очень нравится главный герой, особенно то, как он, кажется, полностью очарован другим парнем. Мне нравятся истории, в которых они… Как бы это сказать? Когда один человек просто очень заинтересован другим и постоянно говорит об этом... – Тоска       Его выражение лица светлеет. – Точно! Мне всегда нравятся такие истории. Хотя читать что-то с двумя парнями для меня в новинку - я даже не знал, что такая манга продается в книжных магазинах, честно говоря, я думал, что это в основном просто странные грязные вещи, которые появляются в интернете. В любом случае, мне нравится, что в ней все еще есть персонаж, который тоскует по другому. Тем более приятно, когда они в конце концов оказываются вместе - ну, предполагаю, что на этом история и закончится и я хочу, чтобы это было так.       Глубоко внутри меня щелкает переключатель, который никогда не щелкал раньше, поскольку мой рот двигается быстрее, чем мозг. – Разве это не здорово? Я люблю истории, где главный герой тоскует по другому, особенно когда семе тоскует по уке, не только в том смысле, что некоторые семе очень собственнические, но больше когда семе просто очень влюблены в уке, и они очень нежны к ним, хотя здесь главный герой - уке, что тоже хорошо. Хотя мне также нравятся истории, в которых главный герой не осознает, что он влюблен, он постепенно осознает это, но им свойственно чувствовать тоску, но они просто не воспринимают это как любовь, потому что не осознают своих чувств. Но этот главный герой - один из моих любимых, он такой приземленный, и мне кажется, что выбор, который он делает, действительно реалистичен, учитывая странную ситуацию, в которую он попал, и он всегда ведет себя так храбро, даже будучи уке и несмотря на то, что он не волшебник, как семе. Видеть, как он находит способы быть сильным и спасает их обоих, действительно здорово и подрывает многие ожидания относительно ролей, которые каждый из них играет, ведь во многих других историях уке просто становится какой-то девчонкой в беде но мне нравятся эмоционально сильные уке.       К тому времени, как я наконец прихожу в себя, глаза Сасаки расширились. На секунду мне стало страшно, что я зашел слишком далеко - что я сказал слишком много и отпугнул единственного человека, который ненадолго заинтересовался моим увлечением. Прежде чем дрожь в моей груди успевает вырваться наружу, выражение лица Сасаки возвращается к прежнему сияющему взгляду. – Значит, как я полагаю, вышло больше томов? - Дождь громче стучит по крышам, но это все белый шум, так как голос Сасаки становится единственным звуком, который я могу услышать, - Можно я пойду с тобой в книжный магазин в следующий раз, Мяуно? Я хочу купить следующий том, и мне бы очень хотелось услышать больше твоих предложений. – Я могу просто одолжить тебе следующий том, - Он моргает, глядя на меня. Я моргаю ему в ответ, так же удивленный своим ответом, прежде чем добавить, - Если хочешь. У меня есть все тома, так что тебе не нужно идти и покупать ее всю. Я могу, гм, принести ее с собой позже.       В разговоре наступает пауза, ужасно долгая пауза, когда все, на чем я могу сосредоточиться, это неподвижные губы Сасаки, прежде чем он наконец отвечает. – Я бы очень этого хотел.       В этот момент, впервые, я чувствую себя полностью понятым.

***

      Закрыв глаза, я чувствую падение.       Должен ли я испугаться? Мое сердце бешено колотится в груди, но страха нет, пока падаю в неизвестность, приземляясь на что-то мягкое и упругое. Когда я открываю глаза, первое, что я вижу, это Сасаки, который смотрит на меня сверху вниз сквозь челку, нависая прямо надо мной и подпирая свое тело руками по обе стороны от моих плеч. Мир вокруг меня становится теплее, не до дискомфорта, как в душные дни лета, а скорее расслабляющим и манящим, как парилка в бане. Глядя мимо парня передо мной, я понимаю, что мы не в ней. Комната вокруг нас выглядит простой, свежей и чистой. Обстановка неброская: бежевого цвета комод и шкаф, стоящие у стены, и скромный телевизор в углу комнаты. Взгляд в сторону показывает алебастровые простыни и соответствующий плед. Точно, я на кровати.       Я на кровати с Сасаки.       Это не моя квартира, но и не его. Я знаю, что это место чужое, но, лежа под ним, я чувствую себя в полной безопасности.       Большая рука ласково гладит мою щеку, затем Сасаки наклоняется и осторожно целует меня в губы. По крайней мере, он начинает нежно, постепенно переходя в нечто более глубокое, более желанное. И не только он - я чувствую, что сам продвигаюсь дальше, тяну его губы своими, как будто знаю, что делаю. Нерешительно обвиваю его шею руками, прижимаясь к нему ближе, чтобы попытаться углубиться в поцелуй. В ответ свободная рука Сасаки ложится на мое бедро и я чувствую его язык на нижней губе. Инстинктивно мой рот приоткрывается с приглушенным вздохом, давая возможность его языку прижаться к моему.       Это опьяняет, быть так близко и ощущать его сладкий вкус на своих губах. Даже в этот момент он слабо пахнет свежим хлебом и кофейными зернами. Волны тока проходят по моему телу, заставляя каждую клеточку чувствовать себя наэлектризованной от любого прикосновения. По моему позвоночнику пробегает дрожь, когда одно из его колен перемещается между моих ног, давая ему достаточно места, чтобы сблизить наши бедра.       Я хочу его, больше всего на свете. Желание сотрясает мое сердце, посылая обжигающий жар по всему телу, доходя до конечностей и кончиков пальцев на руках и ногах.       Из горла вырывается стон, напряженный и тихий, не похожий ни на один звук, который я когда-либо издавал раньше. Если бы я не почувствовал, как он вибрирует в моих голосовых связках, я бы не поверил, что он исходит от меня. На этот звук Сасаки улыбается в поцелуе, а затем отстраняется и прижимается лбом к моему. Он прижимает вторую руку к щеке, чтобы чуть сжать мое лицо между ладонями. Когда я открываю глаза, чтобы посмотреть на него, я вижу вспышку чего-то золотистого на его левой руке. – Ёшикадзу, - Он произносит мое имя с легким вздохом - вздохом облегчения, откидывая черные пряди волос с моего лица, - Я так тебя люблю. – Я тоже тебя люблю.       Сасаки снова опускает голову, чтобы поцеловать меня в подбородок, в то время как его руки опускаются ниже, к пуговицам на моей рубашке. – Могу я...?       С трудом сглатывая последние капли влаги в горле, я с энтузиазмом киваю. – П-пожалуйста.       Я ощущаю то, как он хихикает около чувствительной коже моей шеи, пробираясь к пуговицам рубашки, прохладный воздух щекочет обнаженную кожу, прежде чем тепло, исходящее от тела Сасаки, достигает ее. Когда все пуговицы расстегнуты, я приподнимаюсь, чтобы помочь ему стянуть рубашку с моих плеч. Он прижимается ко мне и начинает покрывать поцелуями ключицы, прежде чем я отталкиваю его.       Глаза Сасаки расширяются, когда он смотрит на меня. – Все в порядке?       Мое лицо краснеет, и я киваю, смущенно отвечая: – Я хочу сначала снять и твою рубашку тоже.       Лицо Сасаки краснеет так же, как и мое. Сколько бы раз это ни происходило, всякий раз, когда я проявляю какую-либо инициативу, как сейчас, мой партнер очаровательно смущается, как будто он никогда не ожидал, что я хочу прикасаться к нему и видеть его так же, как он хочет прикасаться ко мне и видеть меня. Он еще больше откидывается назад, опираясь только на колени, давая мне достаточно места, чтобы сесть и начать снимать с него рубашку. Она с легкостью падает с него, прежде чем мои дрожащие пальцы переходят к его поясу, и я робко смотрю на него, ожидая зеленого света. Он лучезарно кивает, и мы погружаемся вперед.       В некоторые моменты нам становится неловко, когда мы раздеваемся еще больше, приходится менять позы и разрывать контакт, чтобы снять штаны. Есть моменты, когда мы оба хихикаем, пытаясь маневрировать, возбужденные и нервные от желания прикоснуться к обнаженной коже друг друга. Когда на нас обоих остается последний слой одежды, мы возвращаемся в удобное положение, на этот раз Сасаки сидит, прислонившись спиной к подголовнику, а я устроился на его коленях, вновь соединив наши губы, пока наши руки исследуют торсы и спины друг друга. По моему позвоночнику пробегают мурашки, когда сильные руки сжимают мои бедра, прижимая к себе и я чувствую его бедра. Однако его хватка даже не нужна: каждая клетка моего тела толкает меня к нему, желая быть как можно ближе.       Я могу потеряться в этом уединении - моменте полной уязвимости с ним. Мое сердце трепещет, как крылья бабочки, всякий раз, когда я открываю глаза, чтобы посмотреть на него, впитывая каждую деталь его лица. Это так необычно - быть так близко к нему. Я вижу веснушки, мелкие шрамы и пятнышки разных цветов в светло-карих глазах. Я хочу остаться здесь, чтобы иметь возможность существовать в этом мире, где есть только мы. Я хочу запечатлеть этот момент, запечатлеть его во времени, как я делал это раньше в своих рисунках, но я знаю, что это не для показа миру. Это пространство - священная территория, только для меня и Шуумея. Я слишком эгоистичен, чтобы делиться этим со всем миром. Эти моменты принадлежат только мне.       Шуумей - мой, а я - его.       Мы не задерживаемся в этой позе слишком долго, наши крепкие хватки и мягкие штаны сигнализируют о взаимном желании идти дальше. Время вокруг меня, кажется, ускоряется, когда меня осторожно опускают на спину, прежде чем последний предмет одежды будет торжественно снят с моего тела. Даже после стольких лет нашей совместной жизни по телу проходит дрожь от того, что я настолько обнажен. Прижавшись поцелуем к моему животу, Сасаки шепчет, щекоча кожу: – Ты очень красивый. – Ты тоже. – Не так сильно, как ты. – Это соревнование? – Да, и ты побеждаешь, - Глядя на меня из-под ресниц, он загадочно улыбается - эта улыбка могла бы сломить мой разум, если бы он уже давно не был сломан им, - Я сейчас вернусь, хорошо, Кадзу?       Я киваю, снова поймав золотой блеск на его руке, когда он поднимается с кровати. Я закрываю глаза, когда слышу, как он шуршит одной из наших сумок, и чувствую, как холодный воздух гостиничного номера касается моей обнаженной кожи. Мои глаза остаются закрытыми, даже когда я чувствую движение на кровати и знакомое тепло возвращается ко мне. Он снова прижимается ко мне, и, очевидно, полностью раздетый. Губы Сасаки прижимаются к моему уху, вызывая мурашки по позвоночнику, когда я чувствую его горячее дыхание, щекочущее мою шею. – Могу я начать готовить тебя? – Пожалуйста. Пожалуйста, я хочу, чтобы ты это сделал, - Мои щеки пылают ярким румянцем, когда я тихо и робко добавляю, - Я хочу тебя, Шуумей.       Он тихонько смеется, не дразня, а просто ласково. – Это хорошо, потому что я всегда хочу тебя.       Я слышу щелчок открываемой пластиковой бутылки. Чувствую, как его руки раздвигают мои ноги, его прикосновение сильное, но нежное, когда его пальцы скользят ниже. Я медленно вдыхаю, когда он целует меня в щеку, шепчет что-то, чего я не могу разобрать, когда что-то проникает в меня.       Слезы наполняют мои глаза, с их появлением чувствуется подавляющая волна эмоций, которые я не могу назвать, подкатывает к моему горлу и груди. Кромешная тьма в моей комнате показывает, что сейчас, должно быть, уже глубокая ночь. Теоретически я могу еще поспать, но дрожь в конечностях и биение в груди говорят о том, что отдых - несбыточная мечта.       Я вытираю капли, стекающие по щекам, пытаясь выровнять дыхание и сосредоточиться на чем-либо, кроме сна, но все это продолжает колотить меня снова и снова. Наглядность всего этого, то, как ужасно реально все это ощущалось и ощущается до сих пор, как будто я все еще чувствую руки на своем теле и нежное тепло вокруг меня. Слова, все слова, которыми мы обменивались, такие искренние, сострадательные и любящие. Любящие. Любовь.       "Ёшикадзу, я так тебя люблю".       Слова эхом отдаются в глубинах моего черепа, вырывая из горла тяжелый всхлип, и я тянусь к подушке, чтобы крепко ухватиться за нее.       Я не знаю, что делать, во что верить. Последний сон с Сасаки стал явью. Сны, которые я видел до того, как встретил его, дали мне четкий образ, который совпадал с внешностью человека, с которым я столкнулся в кафе. Я не знаю где просто сон, а где - будущее, с которым мне, возможно, еще предстоит встретиться. Но это никак не может случиться. Я даже не знаю, почему мне это приснилось, почему во сне я занимаюсь... Нет, даже мысль об этом слове вызывает новую панику в моем животе. Паника, смешанная с чем-то незнакомым и пугающим.       "Я тоже тебя люблю".       Мои собственные слова слетели с моих губ, произнесенные, когда я смотрел на его лицо. В тот момент я почувствовал это, даже в бессознательном состоянии. Я ощущал такое сильное обожание к другому парню, который улыбался мне с нежным взглядом. Красивые, светло-карие глаза, почти как у кошки, когда они полуприкрыты. Его ласковая улыбка, подчеркивающая изгиб его губ. Во сне они выглядели такими пухлыми, на несколько тонов темнее после интенсивных поцелуев.       Я зарываюсь лицом глубоко в подушку, как будто могу задушить свои мысли о губах Сасаки.       Я не гей. Я не люблю Сасаки. Все это странно и непонятно, но я не такой. Все не так.       Я вспоминаю наш разговор о манге, которую я рекомендовал. То, как озарилось все его выражение лица, когда он говорил со мной, казалось, он был почти так же сильно увлечен историей, как и я в первый раз. Без сомнения, в те моменты я чувствовал что-то глубокое, как и в каждом сне, который я видел до этого.       Я должен испытывать отвращение, когда думаю о том, как закончился сон. Я должен испытывать, по меньшей мере, отвращение при мысли о нем внутри меня. Я не только не гей, но и никогда бы не занимался ничем подобным.       Я не гей. Я не люблю Сасаки. И я определенно не уке.       Я должен испытывать отвращение. Самое страшное в этом сне то, что когда я вспоминаю те последние мгновения, какая-то часть меня хочет знать, что будет дальше.       Может быть, какая-то часть меня, мизерная часть, зарытая где-то глубоко внутри, испытывает чувства к Шуумею?