Муза

      Его лицо на подушке всего в нескольких сантиметрах от меня. Я мог бы сейчас протянуть к нему руку и погладить по щеке, коснуться мягкой кожи лица, но это было бы неправильно. Он не мой, еще нет. Может быть, не после всего произошедшего.       Как только он начинает шевелиться, я отворачиваюсь к стене. Он снова затихает, ровное дыхание ощущается на моей шее, как легкий ветерок. Когда он успел так близко ко мне придвинуться? Конечно, кровать маленькая, но, не имея возможности видеть его сейчас, он кажется намного ближе, чем до этого. Либо он становится ближе, либо сама комната сжимается вокруг меня. Собственное дыхание становится неглубоким, так как его дыхание - единственный звук, который я слышу.       Его рука ложится на мое бедро, словно прожигая дыру в джинсах, в которых я заснул, затем он сам прижимается ко мне. Чужое дыхание по-прежнему ровное и глубокое. Бросив взгляд через плечо на Сасаки, я вижу, что его глаза все еще закрыты. Ничего страшного - он потянулся ко мне во сне, возможно, просто инстинктивно притягивая к себе источник тепла. Ничего страшного.       Я не отстраняюсь. Я не думаю, что смог бы отстраниться, даже если бы захотел.       С каждым днем сны становятся все хуже.       Мы с Сасаки стоим одни в кафе. Обстановка выглядит совсем заброшенной: в помещении только стойка и столы. Картины на стенах выглядят неправильно без остального декора, как будто кто-то надел галстук, не застегнув под ним пуговицу. Там, где на гладких черных столешницах были разбросаны различные маленькие машины и ингредиенты, остались только одинокая раковина и пустая витрина.       Сасаки смотрит вперед на окружение перед нами, его глаза, кажется, ни на чем не сосредоточены. Я делаю тихий шаг ближе к нему, чтобы взять за руку. Он не смотрит на меня, когда наши руки соприкасаются, но в ответ переплетает свои пальцы с моими. Его руки ледяные, слишком холодные для пребывания в помещении.       Мне приходится встать на цыпочки, поскольку он слишком высокий для того, чтобы я мог приблизиться к нему и без труда поцеловать его в щеку. Прежде чем я успеваю прикоснуться к мягкой коже лица Сасаки, он поворачивает голову, нежно прижимаясь своими губами к моим. – Все будет хорошо, - пробормотал я, с трудом отрываясь от его губ. – Я знаю. – Я люблю тебя. – Я знаю, - колебание, - Я тоже тебя люблю.       Почти каждую ночь появляется что-то новое. – Я нашел ее на недавней прогулке. Я принес ее в ветеринарную клинику на соседней улице, но они сказали, что у нее нет чипа. Если у нее есть хозяин, его, наверное, будет почти невозможно разыскать без удостоверения личности. Не думаю, что у меня хватит духу отдать ее в приют, Кадзу.       Она такая маленькая, но в его больших руках она выглядит совсем крошечной. Это ошеломляет, когда все их глаза смотрят на меня: ее - большие и невинные, его - сияющие и взволнованные. – Шуумей, я... я не знаю, что нам нужно делать, у меня никогда раньше не было домашнего питомца. – Правда? Ну, с кошками просто. Ее не трудно будет приучить к туалету.       Прикусив губу, я с трудом удерживаюсь от желания протянуть руку и погладить котенка, которого недавно принесли в мой дом. Я должен быть осторожным, но в глубине души я понимаю, что уже видел эту кошку раньше. Не лично, но я видел ее так же, как вижу многие вещи, которые, кажется, сами попадают мне в руки. Голубой и зеленый глаза - прямая улика, безошибочно узнаю оранжевую полосу, которая появлялась в прошлых видениях. – Ты уже видел ее? - спрашивает Сасаки, непринужденно и честно, несмотря на смысл того, что он мне говорит. – Как ты узнал?       Он улыбается, загадочно. – Я узнаю этот взгляд.       Это утомительно. И в том смысле, что это не прерывается, и в том, что это истощает меня эмоционально, когда я пытаюсь все это переварить. Мой мозг как будто миллион раз прошел через блендер, блендер Сасаки, который не оставляет ничего, кроме каши из BL-манги и запаха сладкой выпечки.       Новые видения перемешиваются со вспышками тех, что я уже видел, в частности с первым и, по крайней мере, единственным сном - это сон о физической близости с Сасаки. Это не идет дальше, чем раньше, каждый раз останавливаясь на моменте, ну, проникновения. Каждый раз это вызывает одну и ту же ошеломляющую реакцию, часто сопровождаемую слезами и учащенным пульсом.       Все это не имеет смысла. Снятся ли мне странные видения будущего, или я схожу с ума под мелодии симфоний мальчишеской любви, но они каждый раз оставляют в моем сознании обломки, когда я пытаюсь понять, что все это значит. Возможно, все это какой-то дикий лихорадочный сон, какое-то мое странное заблуждение, которое заставляет меня думать, что я каким-то образом вижу больше в сплетении мира, чем следовало бы. Есть еще шанс, что я проснусь через месяц или два в прошлом, вернусь к своему первому дню в маленькой квартире, в которой я живу до того, как все это появилось. Реальность, в которой Шуумей на самом деле не что иное, как плод моего воображения, и я обнаружил, что начинаю испытывать родственные чувства.       Если все это происходит на самом деле, значит, хотя бы часть моих снов сбылась, а значит, в будущем хотя бы часть из них может сбываться дальше. По какой-то причине мое сознание притягивается к этим предстоящим моментам меня и Сасаки, как будто есть какая-то неразрывная нить, которая крепко связывает наши судьбы. Это само по себе ошеломляет, если не принимать во внимание тяжелые романтические и сексуальные повороты недавнего потока снов. Я всегда был уверен в своей ориентации до того, как он появился в моей жизни и в моем сознании. Не то чтобы я был особенно сосредоточен на своей собственной романтической жизни, будучи человеком, который ходил на свидания с женщинами столько же раз, сколько я ходил на дно океана - по-настоящему у меня была только одна настоящая влюбленность, которая занимала много места на моей памяти. Подруга с окончания средней школы, которая время от времени общалась со мной и после - девушка, которая поделилась со мной своей любовью к искусству так, как я, вероятно, никогда не смогу ей отплатить. К сожалению, эти отношения стали жертвой того, как многие люди воспринимали меня тогда: она сделала комментарий, который показал, что она видит меня таким же милым и женственным, как и все вокруг. Хотя в глубине моего сознания у меня всегда было желание быть с кем-то, стремление к этому никогда не овладевало мной по мере того, как я продвигался к взрослой жизни. Если уж на то пошло, мне было легче просто быть одному; я до сих пор не знаю, как бы я мог объяснить подруге, что предпочитаю любовные истории про геев. Наверняка она сделала бы то же предположение, что и другие, - что я на самом деле закрыт в себе или планирую бросить ее ради мужчины.       Женщины прекрасны для меня, даже если я не нахожу, что меня действительно влечет к какой-либо из них больше, чем симпатия. Когда я думаю о безымянной, неконкретной женщине, я думаю, что было бы здорово целовать и прикасаться к ней, обмениваться добрыми словами и обнимать ее. После этого я не думаю о многом. Во всяком случае раньше у меня были какие-то опасения на душе, что я не хочу физических отношений ни с кем. Когда я пытаюсь думать о мужчине по умолчанию, либо о семе или уке по умолчанию, то не чувствую себя более способным представить себя физически с ними.       И когда я думаю о Сасаки, я не могу представить, что будет дальше после моих снов, но какая-то горящая часть меня очень, очень хочет знать.       Это ужасает.       Отношения с мужчинами всегда были для меня чем-то вроде приключений героя, в том смысле, что они увлекательны со стороны и в них можно потеряться на бумаге, но мысль о том, чтобы когда-нибудь поставить себя в ситуацию жизни и смерти, когда все, что у меня есть, это оружие и харизма как в аниме, совершенно не укладывается в голове. Я не хочу отправляться в эпические приключения больше, чем я хочу, чтобы другой мужчина был со мной. Это не значит, что я имею что-то против таких мужчин, я так не думаю, но как это не может быть чем-то сложным? Отношения с мужчинами не могут быть простыми. Мы от многого будем отрезаны, и нас постоянно будут осуждать. Я слышал, как в моей семье, за исключением моих родителей, сплетничали о некоторых моих более дальних кузенах, с отвращением и пристальным вниманием. Я знаю обо всем, чего у нас не было - законного брака, биологических детей, возможности легко ориентироваться в мире, как гетеросексуальные пары. Я желаю всем, кто состоит в таких отношениях, всего самого лучшего, но я никогда не смогу...       Я вспоминаю сон, обмен фразами "Я люблю тебя". Я вспоминаю моменты, когда Сасаки улыбался мне, когда он говорил со мной о манге, которую я ему дал. Я вспоминаю, как колотилось мое сердце, когда я впервые увидел его лично, в шоке глядя на пролитый на пол кофе. Я вспоминаю радость, затопившую мое тело, когда я впервые увидел Шуумея и Сому, напечатанных вместе в настоящем журнале. Я вспоминаю сон, в котором мы с Сасаки были в квартире, он готовил ужин и приходил ко мне почитать.       Даже если все выглядело не так, как у других, неужели такие отношения действительно могут быть такими трудными? Неужели это действительно того не стоит, если человек, с которым я был, так меня любит?       "Мне все равно, что ты мужчина! Я люблю тебя независимо от этого!" Это такая клишированная фраза BL, как будто многие из главных героев на самом деле не были геями, а просто нашли того единственного человека. Свою вторую половинку, свою пару, свою настоящую любовь, называйте как хотите. Может ли это действительно так работать? Иметь кого-то, кто нарушает все правила ради тебя?       Никто никогда не смотрел на меня так, как Сасаки. Никто никогда не понимал меня так, как он, когда мы говорили о манге. Но чтобы он был моей родственной душой, как будто такое существует...       Это невозможно.       Невозможно, как невозможно предсказать будущее.       Наверное, легко любить Сасаки. Он излучает живое тепло, как солнце в форме человека, даже если иногда его присутствие может быть подавляющим. Объективно говоря, он красив во всех традиционных отношениях - высокий рост, яркие миндалевидные глаза, плечи, которые выглядят сильными без того, чтобы выглядеть достаточно устрашающе с эстетикой преступника - это захватывает, но не пугает. Возможно, если бы его волосы не были крашеными, а в ушах не было лишних дырок, он мог бы стать моделью. Любому человеку повезло бы быть с ним, независимо от его пола. Он всегда подходит ко мне с добротой и искренним интересом к тому, что я хочу сказать. Когда я видел его в последний раз, он выглядел в восторге от беседы о манге, которую я ему рекомендовал. Никогда за все годы моей жизни мне не было с кем поговорить о том, что меня интересует.       Наверное, мне было бы так легко полюбить Сасаки, если бы он всегда был таким. Учтя и то, что я мог бы любить мужчину, а я не знаю, смог бы я, по крайней мере, до того, как я не... Но, помимо кризиса личности, я знаю, что если бы Сасаки знал меня глубоко внутри - он не полюбил бы меня. Я не могу предложить то же самое; Я неуклюж, у меня мало других интересов, я затворник, и теперь я балансирую на черте, не зная, схожу ли я с ума или у меня есть какие-то странные экстрасенсорные способности.       Если это действительно будущее, то значит ли это, что он уже любит меня? Не сейчас, но судьба уже направила нас на этот путь. Каким-то образом, несмотря на все, что связано со мной и с ситуацией, кто-то вроде него влюбится в такого, как я.       "Ёшикадзу, я так тебя люблю... Ты такой красивый... Я всегда хочу тебя".       Мой мозг болит.       Мой желудок тоже болит, когда я подхожу к очередному препятствию, где единственный вариант - вернуться в то дурацкое кафе. Взяв целую неделю после потока снов, я потерял столько драгоценных часов работы из-за собственной паники и растерянности. Хотя каждая глава казалась мне важнее предыдущей, а эта - эта действительно та глава, которую я не могу позволить себе испортить. Это глава, которую я набрасывал и представлял в своей голове годами, еще до того, как моя работа была принята к публикации.       Эта глава - первый поцелуй Сомы и Шуумея.

***

      Я изо всех сил стараюсь пробраться в кафе без лишнего шума, до боли скрещивая пальцы, чтобы сегодня за стойкой был только Кагиура или кто-то другой. Сначала, когда я вижу черные волосы и глаза лани у кассы, что-то в моем желудке расслабляется, но это расслабление тут же исчезает, когда меня ослепляет голос справа от меня. - Мяуно! - Глаза Сасаки загораются, когда он делает шаг ко мне, я вижу в одной его руке тряпку, скорее всего, для уборки столов. Его руки на мгновение поднимаются, а затем снова приклеиваются к бокам, когда он останавливает себя, прежде чем полностью войти в мой пузырь. Если бы мой разум не был полон беспорядка BL, который в настоящее время находится в моей голове 24/7, я бы, возможно, уловил, что это замедленное движение выглядит так, будто он собирается меня обнять.       Мой желудок сжался еще сильнее, когда я почувствовал, что меня переполняют мысли о том, насколько милым является весь его образ, несмотря на то, что он не милый - он классный и добрый, но он взрослый мужчина с явно мужскими чертами, которые не являются милыми ни по одному определению этого слова. Стараясь вести себя как можно более естественно, я сглатываю нервы и натягиваю вежливую улыбку. - Доброе утро, - Мои слова прозвучали сердечно, но слишком официально по сравнению с расслабленным поведением Сасаки.       Сасаки не кажется ошеломленным жесткостью моего ответа, яркость задерживается, когда он спрашивает: - Где ты был? Я не видел тебя всю неделю. Я уже начал волноваться, что как-то спугнул тебя.       Что-то вспыхивает в его глазах при этих последних словах, блеск чего-то необычного в его типичной веселой энергии во время нашего общения. Но как только я это замечаю, оно тут же исчезает, слишком быстро, чтобы я мог понять его смысл. - Прости, я... я просто...- Я пытаюсь придумать хоть какое-то оправдание своему отсутствию. В любой другой ситуации я бы не стал никому объяснять свое исчезновение, и, честно говоря, в большинстве других ситуаций никто не стал бы меня окликать за мое отсутствие. Я умею исчезать, о чем может свидетельствовать большинство моих дружеских связей. Даже те, с кем я по-прежнему близок - в основном только Куресава и Таширо - привыкли ожидать от меня молчания в течение нескольких недель, а иногда и целого месяца без связи. Я не привык, чтобы кто-то обращался ко мне подобным образом, и я не могу сказать ему ничего близкого к правде - что я был настолько ошеломлен сном о нашем сексе, что несколько дней не мог выйти из своей квартиры, что привело к еще большему количеству снов о нем, - Я болел - у меня был кашель и я чувствовал себя немного не в своей тарелке.       По крайней мере, эта ложь направлена на себя. Если карма ударит меня по лицу и сделает это реальностью, то страдать буду только я, а не бедная нога моей матери. - Ты должен был дать мне знать, - говорит Сасаки с глубокой искренностью в своем тоне, - Я бы зашел и занес что-нибудь для тебя. Я не очень люблю готовить, но я научился делать отличное рагу, которое получило положительные отзывы даже от Хирано.       Новая вспышка чего-то в моем мозгу. Не сон и не потенциальное предчувствие, а скорее сцена, которую я читал миллион раз, разыгранная со мной и Сасаки в центре внимания: типичный визит больного в BL, когда главный герой навещает своего возлюбленного и заботится о нем. Сасаки с маской на лице, которая не может скрыть улыбку в его глазах, сидит на краю моей кровати, рука поднимается, чтобы аккуратно убрать потные волосы с моего лица. Сасаки в моей ужасной мини-кухне, подогревающий чай и возвращающийся в мою "спальню", чтобы увидеть меня крепко спящим. Сасаки, наклоняющийся, чтобы поцеловать меня в лоб через маску, и шепчущий мне ласковые слова, пока он натягивает на меня одеяло, чтобы уложить меня как следует.       При мысли об этом у меня слабеют колени. - Спасибо... спасибо за беспокойство, но все было очень хорошо. Я бы не хотел, чтобы ты заболел, поэтому я и не заходил. - Ну, я рад, что ты чувствуешь себя лучше, Мяуно. Я пойду и сделаю для тебя свежий кофе, окей?       Клянусь, я уловил подмигивание в его глазах, когда Сасаки отвернулся от меня, собираясь присоединиться к своему коллеге за прилавком, и моя типичная рутина пошла своим чередом. Однако вместо того, чтобы окликнуть мое имя, как обычно, рыжеволосый мужчина подходит непосредственно ко мне, чтобы отнести кружку, к счастью, еще до того, как я успел успокоиться настолько, что на моем экране появилось что-нибудь вменяемое. Когда я киваю в ответ на тихое "спасибо" и протягиваю руку, чтобы взять у него кофе, мои пальцы задевают его руки, и я тут же отступаю назад, так как по моему телу проходит ток. Однако Сасаки не выглядит испуганным, а с едва заметной улыбкой ставит кружку прямо передо мной. Когда он отворачивается, я удивляюсь, как его пальцы могут быть такими холодными, когда он несет горячую чашку кофе.       С кофеином и сдобной выпечкой в желудке, в которой я так нуждался, я погружаюсь в работу.       Первый поцелуй - кульминационный момент в любой любовной истории. Если он происходит слишком быстро, то может показаться незаслуженным и поспешным. Если ему не предшествует должное напряжение, он может показаться неискренним и без должной химии. Хотя в предыдущих главах я неустанно работал над тем, чтобы обеспечить значимую связь между Сомой и Шуумеем, эта сцена может сделать или сломать правдоподобность отношений. У Сомы есть четкое обоснование для того, чтобы влюбиться в своего друга, в каждом из моментов, когда он заставал Шуумея заступающимся за него, или добротой в общении, которой Шуумей делится с ним, но что насчет Шуумея? Как я могу передать с ограниченной точки зрения общие эмоции? Как сделать так, чтобы именно он, а не Сома поцеловал его?       Я с самого начала решил, что буду писать исключительно с точки зрения Сомы. Поскольку Шуумей был центральной фигурой, вокруг которой я строил историю, я никогда не мог представить ни одну из сцен с его точки зрения.       Я бросаю взгляд на Сасаки, который разговаривает с Кагиурой, который, кажется, не заинтересован в разговоре.       Даже если Шуумей - это Сасаки, то Сома - это не я. Мне не нравятся мысли вокруг самовставок. Конечно, важно, чтобы писатель чувствовал связь с главным героем, и это может добавить дополнительный смысл, когда писатель может привнести в историю частички своего собственного опыта, но эта история никогда не предназначалась для меня или я сам проецирую в нее какие-то фантазии. Возможно, в некоторых основных чертах сходство есть: У Сомы темные волосы, хотя они короче моих, и он заметно более миниатюрный из них двоих, но разница в росте - ничто по сравнению с тем, как часто мне приходится поднимать глаза на Сасаки. У Сомы более мужественная линия челюсти, глаза поменьше, и хотя временами он бывает неуверен в себе, он не уклоняется от сложных моментов. Он знает, как общаться со своими друзьями, даже если не решается поделиться своими чувствами с Шуумеем, опасаясь, как тот отреагирует, если узнает.       Сома - не я, но когда я набрасываю крупный план его лица, я понимаю, что вложил в этого персонажа многое из того, кем бы я хотел быть.       Сцена заканчивается тем, что Сома хочет прояснить недоразумение, недопонимание, которое привело к разрыву между ними. Он размышляет о том, стоит ли признаться в своих чувствах, зная, что честность послужит достаточным объяснением того, почему он повел себя так, как повел. Это прекрасный момент, когда Сома набирается смелости, но Шуумей опережает его, признаваясь в своих чувствах раньше Сомы. Когда Сома слышит его слова, у него заплетается язык и он начинает волноваться, но ему удается схватить Шуумея за запястье, прежде чем тот успевает уйти.       "Ты действительно это имеешь в виду?" - спросит мой главный герой, широко раскрыв глаза.       "Конечно. Я люблю тебя столько, сколько себя помню, Ёши..."       Нет, нет, еще раз.       "Конечно. Я люблю тебя столько, сколько себя помню, Сома".       Лучше.       Я снова смотрю в сторону Сасаки. На этот раз он ловит мой взгляд и улыбается в мою сторону. Мои уши и щеки краснеют, когда я понимаю, что меня поймали, и я быстро поворачиваю голову обратно к своей работе.       Шуумей прекрасен, особенно с точки зрения Сомы. Меня очень увлекло рисовать крупный план его лица, момент, где внимание сосредоточено на его приветливых глазах, когда он спрашивает Сому, может ли он поцеловать его после того, как Сома, наконец, говорит о своих чувствах. Удовлетворительный момент для завершения главы, когда они обнимаются, соединив губы. Я знаю, что на этом моменте закончится и этот том. Конечно, впереди будет еще много интересного - драма и комедия, которые будут происходить на первых этапах их отношений, несомненно, но этот момент всегда будет ярко сиять в грандиозной схеме истории.       Изображая первые наброски поцелуя, трудно не почувствовать себя немного неловко, когда пишешь такую сцену. Несмотря на то, что мне уже далеко за двадцать, такого опыта у меня еще не было. Я часто пытаюсь сказать себе в отношении физической близости, как и отношений в целом, что это нормально, что я этого не испытывала - мне не нужно знать что-то лично, чтобы писать об этом. В конце концов, никто никогда не встречался лицом к лицу с огнедышащим драконом, но достаточно людей написали об этом. Что такого в том, что девственник-натурал пишет о любви геев?       Хотя, я думаю, часть этого высказывания сейчас спорна. Странно называть себя натуралом в контексте, ну, всего. Еще более странно думать о себе как о гее или о чем-то еще.       Я не часто задумываюсь о своем недостатке опыта, но в этот момент я не могу остановить эти мысли. Так много написано о поцелуях, о том, каково это, или как это должно происходить, или как вы должны это делать. Достаточно историй, в которых даже говорится о чьем-то вкусе, как будто чья-то слюна может иметь свой собственный вкус - трудно представить себе это, когда я могу с уверенностью сказать, что единственная слюна, которая когда-либо была у меня во рту, это моя собственная, и она, кажется, никогда не имела особого вкуса.       Интересно, есть ли у Сасаки сладкий вкус, как запах свежей выпечки? Может быть, в нем есть горьковатый привкус эспрессо, чтобы противостоять сахару. Хотелось бы надеяться, что он не слишком сладкий. Весь остаток дня я с неохотой размышляю о том, каково это - поцеловать Сасаки.       Когда остальные посетители магазина выходят один за другим, ко мне подходит солнечный мужчина. Даже после всего этого времени, проведенного в разлуке, я инстинктивно собираю вещи, готовый к тому, что он сядет напротив меня. Мои брови нахмуриваются, а глаза сужаются, когда я замечаю книгу под одной из его рук. - Что это? - спрашиваю я, когда он предсказуемо занимает место напротив меня.       С сияющей улыбкой он показывает мне обложку. - Второй том. Я знаю, ты сказал, что можешь одолжить его, но я... я был взволнован и хотел прочитать его, поэтому взял его, пока ты был на больничном.       Мое сердце учащенно забилось, но без намека на беспокойство в крови. - Тебе... действительно нравится? - Конечно, нравится. У тебя очень хороший вкус, Мяуно, - отвечает он, глядя на книгу, перелистывая страницы, - Сколько здесь томов? У тебя есть все остальные? Могу ли я одолжить следующий?       Я сглатываю, пытаясь сдержать волну волнения, грозящую завладеть моим голосом. - Это... это старая серия, которая закончилась давным-давно, так что там 16 томов. У меня они все есть, так что я могу принести следующий завтра, если хочешь. Это...       До этого момента я довольно хорошо сдерживал истерику отаку, но когда я вижу, как ухмылка Сасаки расширяется от моих слов, моя решимость полностью ломается: - Дальше будет только лучше, понимаешь, первые два тома, конечно, очень хороши, но они просто для того, чтобы показать персонажей и ситуацию. Сюжет набирает обороты в третьем томе и становится все более захватывающим, а затем в восемнадцатой главе... Нет, прости, я ничего не скажу, но когда ты дойдешь до восемнадцатой главы - сообщи мне. Это одна из моих любимых частей. А потом, когда ты дойдешь до пятого тома, там есть часть, где главный герой... Черт, извини, нет, тоже не скажу, но он делает кое-что, что действительно круто, особенно потому, что это еще один способ, которым он как уке подрывает ожидания, потому что обычно то, что он делает, это то, что сделал бы семе, и это все просто очень круто, учитывая, что ты почти никогда не видишь, чтобы уке так себя вели, особенно учитывая, когда это было написано, понимаешь?       Наступила тишина, когда я, наконец, смог сделать паузу, ожидая, что глаза Сасаки затуманятся или на его лице появится выражение сожаления о том, что он вообще затронул эту тему. Вместо этого, как только моя пауза стала понятна нам обоим, он издал смешок - не насмешливый, а мягкий, забавный. - Прости, я... наверное, я не часто говорю с людьми об этом.       Нежный взгляд Сасаки не ослабевает. - Тебе ведь действительно нравится такая манга?       Глубокий румянец покрывает мои щеки, когда этот вопрос наконец-то прозвучал. В любой другой ситуации я бы избежал его любой ценой, но здесь и сейчас мой немедленный ответ удивляет меня. - Да, мне... мне действительно нравится BL. Я знаю не так уж много людей, которым это нравится и особенно тех, кто не относился бы ко мне по-другому, если бы узнал. - Не говори это Огасаваре. Он может просто заставить тебя поговорить об этом с его девушкой.       Что-то в моем позвоночнике напряглось, когда я вспомнил друга Сасаки и Хирано. Как он выглядел таким обеспокоенным, когда держал открытыми страницы моей работы, указывая на явного двойника Сасаки. Подслушанный разговор о BL, в который я ввязался как во сне, так и наяву. Что бы он сказал мне, если бы узнал, что я одалживаю одному из его лучших друзей BL? Что бы он сказал мне, если бы узнал, что я чудаковатый художник, рисующий двойника Сасаки? - Да, - бормочу я в ответ, мой пик энтузиазма вытекает из меня, как воздух из булавки в воздушном шарике.       Сасаки, кажется, замечает перемену в моем поведении, так как его собственное выражение лица на мгновение колеблется. - Не беспокойся о том, что он скажет по этому поводу, он просто из тех, кто постоянно ссорится со своей девушкой. Я уверен, что через месяц ему будет наплевать на BL, и они будут ссориться из-за чего-то другого. - Звучит утомительно. Парень пожимает плечами. - Они встречаются со школы. Думаю, как у них все еще что-то получается. Хотя, когда тебе кто-то действительно нравится, ты можешь найти способ мириться с чем угодно, понимаешь?       Сделав паузу, я несколько мгновений изучаю лицо Сасаки, как будто в его глазах или словах есть какое-то скрытое послание, которое я могу разгадать. Часть меня говорит, что в его словах есть что-то еще, а часть укоряет себя за то, что я пытаюсь настолько глубоко заглянуть в ситуацию. - Да, наверное, ты прав.

***

      Жизнь возвращается в нормальное русло - по крайней мере, в то зарождающееся нормальное русло, которое состоит в том, что я прихожу каждое утро, заказываю свой черный кофе и сдобную выпечку и сажусь в свой уголок, чтобы углубиться в работу. Норма, которая включает в себя мое возвращение через несколько дней с третьей частью серии, которую читает Сасаки. Ближе к концу моей "смены" он обычно заходит за мой столик и с воодушевлением рассказывает мне о текущей главе манги, которую я ему одолжил. Вчера он говорил со мной об одной из моих любимых частей серии - когда за главным героем охотится новый враг и ему приходится прятаться в квартире его возлюбленного для безопасности, а возлюбленный настаивает на том, чтобы главный герой спал в его кровати, в то время как он предпочитает воспользоваться футоном на полу. Протагонист просыпается посреди ночи от того, что его спутник разговаривает во сне, трясется и явно видит в кошмаре свою трагическую предысторию, которую протагонисту еще предстоит полностью собрать воедино. Глава заканчивается тем, что главный герой осторожно пробуждает другого от своего кошмара и обнимает его, на что, казалось бы, холодный и отстраненный любовный интерес тает в его объятиях. - Мне очень понравилось, это было так мило, но есть одна вещь, которая меня расстроила, - сказал Сасаки, с волнением пересказывая мне главу, которую я читал сотни раз. - Правда? И что же?       Сасаки сделал небольшую паузу, обдумывая свой ответ: - Я знаю, что они еще не вместе, но мне хотелось, чтобы он предложил разделить кровать, а не место на полу. Они бы уместились на ней, понимаешь? Я думаю, это сделало бы момент еще более приятным, когда он вот так впустил его. Я не знаю, думаю, если бы они спали на одной кровати, он бы чувствовал себя более, ну... - Уязвимым? - Я покраснел, осознав, что в третий раз за этот разговор перебил парня.       Когда он улыбнулся и кивнул, стало ясно, что он не возражает. - Да, уязвимый, это хорошее слово.       Тщательно затеняя близкую сцену поцелуя - тщательно, в основном в том смысле, что постоянно отвожу глаза от экрана, чтобы не пропустить никого, кто может пройти мимо меня, - я обнаружил, что мне искренне хочется продолжить разговор. Я знаю, что, поскольку Сасаки погрузился в эту историю, у него будет такая же реакция на сцену "смерти", как и у меня, а затем такое же волнение, когда пара в конце концов воссоединится. С тех пор, как я прочитал концовку, мне хотелось, чтобы кто-нибудь похвалил ее. Я много раз обращался к Интернету, находил все группы фанатов, какие только мог, но никогда не чувствовал удовлетворения от досок объявлений и чужих сообщений. Интересно, плачет ли Сасаки при таких сценах?       При этой мысли у меня в груди запорхали бабочки: Сасаки сидит рядом со мной в моей кабинке, дрожащими руками держит страницу, на которой изображено страдающее лицо главного героя и его внутренние бредни отчаяния, а в карих глазах наворачиваются слезы. Хватит ли у меня духу не испортить это - не протянуть руку, чтобы вытереть слезу на его щеке и сказать ему, что любовный интерес возвращается? Неужели Сасаки из тех, кто способен эмоционально пережить несчастливый конец?       Я сильно прикусил губу, чтобы вытеснить этот образ из головы. Я не могу думать об этом прямо сейчас, пока я все еще пытаюсь понять значение своих снов.       Наверняка он из тех, кто плачет, читая что-то подобное. Мне всегда нравились эмоционально уязвимые семе.       Я сильнее прикусываю губу, потому что не только не собираюсь думать о Сасаки в таком ключе, но и не собираюсь навешивать на него такие ярлыки. Даже если в моем сне он...       Застонав, я опускаю голову на стол. Я выглядываю из-за стойки, радуясь тому, что Сасаки, похоже, слишком занят, чтобы заметить мое недовольство. Я делаю глубокий вдох, прежде чем поднять голову, выхожу с текущей страницы, чтобы бесцельно набросать что-нибудь отвлекающее и не связанное с BL, пока я слышу, как за окном начинается дождь.       В течение следующих нескольких часов гроза на улице постепенно усиливается, начиная с легкого стука капель дождя по улице и заканчивая ударами волн по окнам, заглушающими все остальные звуки города за стеклом. Я смотрю на ливень за окном, рассеянно собирая свои вещи и в очередной раз отмечая полное отсутствие зонта. В свое оправдание скажу, что вероятность дождя на этот вечер составляла тридцать процентов, когда я выходил из квартиры. "Тридцать процентов", черт возьми.       Я услышал хихиканье Сасаки, прежде чем посмотреть на него: - Не хочешь одолжить зонтик на этот раз?. - Все в порядке. Я могу переждать это снова. - Как тебе угодно, но не похоже, что он скоро пройдет. Есть ли поезд, который довезет тебя поближе? Я мог бы даже проводить тебя... - Нет, нет, все в порядке! - Я краснею при мысли о том, что мне придется делить зонтик с Сасаки, стоять так близко к нему, чтобы убедиться, что никто из нас не промокнет, - На самом деле нет - поезд не очень-то поможет, обычно лучше всего ходить пешком. Все в порядке, правда, - Я отвожу взгляд от бури и поворачиваюсь лицом к Сасаки. - Раз уж у тебя есть секунда, ты случайно не взял следующий том? Я только что закончил последний, который ты дал мне вчера вечером. Я хотел повременить с завершением до выходных, но не мог нормально спать прошлой ночью.       Спать. С этими снами мне становится все труднее хорошо выспаться. За последние несколько дней не появилось ничего нового, только повторение того, что я пережил до сих пор. - У меня его нет с собой, но я могу принести завтра, - отвечаю я, отгоняя мысли о снах, чтобы сосредоточиться на волнении от того, что мне предстоит разделить еще один том с моим другом. - Отлично! Я с нетерпением жду этого, - Что-то меняется в его выражении лица, когда между нами возникает долгая пауза. Такая пауза, которую обычно прерывает сам Сасаки, делясь очередными мыслями о прочитанном или задавая мне вопросы о сюжете. Она затягивается до такой степени, что я почти нарушаю молчание, но как только я открываю рот, он, наконец, говорит, - Эй, Мяуно, могу я спросить тебя кое о чем?       Моя грудь начинает гореть от неприятного жара. - Конечно.       О чем он хочет меня спросить? Он поймал мой рисунок, когда я не заметил? Догадался ли он, что здесь происходит? Заметил ли он, что я наблюдаю за ним, когда его глаза не направлены в мою сторону? - Итак, это было... Было очень приятно увидеть тебя в книжном магазине на днях в свободное от работы время.       Я моргаю, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, пока мой горящий разум пытается уловить хоть какой-то смысл в его словах. Увидеть меня в книжном магазине? Он хочет, чтобы я помог ему купить больше книг? Возможно, это было бы не так уж ужасно, хотя нам придется быть особенно осторожными, чтобы не ходить в часы, когда на нас могут смотреть блуждающие глаза. Где люди могут что-то о нас предположить только потому, что мы два парня, стоящие и рассматривающие мангу BL. Может быть, ему придется просто стоять в другом проходе, пока я выбираю предложения, и при этом мы не будем смотреть друг другу в глаза, как при какой-то гейской сделке по продаже манги. Смирится ли он с этим? Почувствует ли он облегчение от такого предложения, или ему будет обидно, что я не хочу, чтобы меня видели рядом с ним в таком виде?       "Я всегда хочу тебя".       Эти слова из моего сна. Конечно, они были сказаны в очень-очень специфическом контексте, но если мои сны действительно что-то предсказывают, значит, это правда? Хочет ли Сасаки быть рядом со мной? Хочет ли он, чтобы я пошел с ним в книжный магазин? Не волнует ли его, что люди делают предположения о нас?       Пока я прокручиваю свои мысли, я понимаю, что он смотрит на меня, ожидая, что я скажу. - Да, да, это было... здорово.       Он смотрит на меня еще несколько секунд, его глаза буравят меня так, как никогда раньше. Это происходит на грани дискомфорта, как будто я - головоломка, которую он пытается разгадать. - Я рад, что тебе тоже понравилось, - сказал он мягко, мягче, чем должно быть. Его голос звучит странно глубже, когда он говорит вот так, без типичного подпрыгивания. Я наблюдаю, как его грудь расширяется от глубокого вдоха, а в голос возвращается уверенность, - Я не знал, может быть, ты захочешь как-нибудь снова потусоваться. Мы могли бы сходить в книжный магазин, как тогда, или я хотел бы угостить тебя обедом или чем-нибудь еще. - Угостить меня... обедом? - С таким же успехом он мог бы говорить по-гречески, - Обедом? Типа пойти поесть вместе? Как... - Как на свидание.       Как на свидание.       Свидание. Он хочет пригласить меня на свидание. Сасаки приглашает меня на свидание.       На улице гремит гром, заглушая все логические мысли в моей голове, я слышу только дождь и стук своего сердца.       Он хочет пригласить меня на свидание, но это не может быть правильным. Он не знает - он не знает меня, не знает тех вещей, которые заставили бы его думать иначе, не знает постыдных причин того, что я делаю и почему я это делаю. Мне даже кажется, что я больше не знаю себя, мой мозг затоплен путаницей между моими снами и моей бодрствующей жизнью. Как я могу ему понравиться, если он узнает о моих снах, о навязчивой тяге к нему в моей психике? Любой разумный человек был бы взбешен, захотел бы, чтобы между ним и мной была тысяча миль.       А что, если сны неправильные? Что, если я причиню ему боль? Что если он узнает о моих снах и решит, что я сошел с ума? Что, если он наконец узнает о том, что я пишу, наконец увидит, что он - субъект этого, и взбесится? А вдруг я раскроюсь перед ним и он насовсем возненавидит меня? Что, если я сделаю все это еще хуже?       Я хочу пошевелить губами. Я хочу сказать что-нибудь, что угодно, пока он наблюдает за мной, и уверенность, которую он набирал, исчезает с его лица. Все мое тело замирает, несмотря на агрессивный жар, горящий в моих венах. Даже легкие как будто не двигаются, дыхание задерживается в горле. Что я вообще могу сказать? "Эй, Сасаки, спасибо за приглашение, но я думаю, что ты должен знать, прежде чем пытаться пойти со мной на свидание, что с тех пор, как я был первоклассником в средней школе, ты снишься мне, по крайней мере раз, в месяц, а в последнее время - каждый день, так что никакого давления, но либо мы будем вместе навсегда, либо я схожу с ума, и тебе, вероятно, следует бежать от меня очень, очень далеко. О, а еще ты знаешь ту мангу, где герой похож на тебя? Я тайно писал главы прямо у тебя под носом, используя твое сходство без твоего согласия. Так что, да! Обед звучит отлично".       Это может быть так просто - любить Сасаки. Не думаю, что мне понадобились бы какие-то сны, чтобы понять это. Так же легко, как сказать "да" прямо сейчас и позволить судьбе сыграть так, как ей нужно, прыгнуть с обрыва, не позволяя тяжести моих мыслей прижать мои ноги к земле. Если это может быть так просто, почему я чувствую, что меня душит настоящий человек? - Я...- сначала я могу издать только один маленький звук, все мысли отключаются, так как система перегружается и перегревается.       Что-нибудь, просто скажи что-нибудь. Он все еще смотрит на меня.       Но больше ничего не выходит. Мое лицо онемело, что резко контрастирует с тем, что все остальное тело продолжает пылать.       Мое молчание говорит громче, чем любые другие слова, которые я мог бы произнести, когда глаза Сасаки отводятся от меня. - Мне жаль. Это не было... Я не должен был... Просто забудь об этом, хорошо? - К тому времени, когда он доходит до последних слов, в его тоне появляется натянутая легкость, но она слабая, словно сквозь солнечный нрав просвечиваются трещины, -Я схожу за томом, который одолжил наверху.       Мы больше не обмениваемся словами, когда Сасаки исчезает в подсобке. Находясь у прилавка, я краем глаза замечаю, как Кагиура смотрит на меня. Я изо всех сил пытаюсь остановить дрожь, угрожающую моим рукам. Сасаки с улыбкой возвращается и кладет мангу и зонтик на стол, после чего снова исчезает в подсобке. Я беру зонтик с собой, выходя на улицу в грозу, позволяя унылой серости поглотить меня.