For wear and tear

Как известно, враг моего врага — мой друг. Однако эта простая истина никак не могла помочь Акутагаве в его душевных метаниях. Потому что ни одна мудрость не может точно сказать, кто является большим врагом на определенный момент, и с кем против кого стоит объединяться. Акутагава с пренебрежительной задумчивостью переводил взгляд с одного конца кабинета на другой. Справа от него («В красном углу ринга…» — промелькнула ненавязчивая мысль) — Ацуши Накаджима, назойливый коллега, которого он, Рюноске Акутагава, невзлюбил с того самого момента, как устроился на эту проклятую работу чуть меньше месяца назад. На закономерный вопрос «Почему?» Рюноске не смог бы сформулировать точный ответ, объясняющий глубину неприязни к милому, добродушному светловолосому пареньку. Возможно, его отталкивало это самое добродушие, которое, как Акутагава не раз убеждался в жизни, зачастую бывало напускным. Возможно, дело было в постоянных попытках Накаджимы «подружиться» с ним, с Акутагавой, несмотря на то, что последний наотрез отказывался дружить с кем-либо вообще. Как выразился сам парень: «Я здесь, чтобы выполнять свою работу. Всё остальное, включая дружбу — лишь отвлекающий фактор. Если ты несобран в рабочее время, это не значит, что все ведут себя так же». Кажется, после этой фразы Ацуши впервые при Акутагаве проявил характер, фыркнув: «Всегда пожалуйста, я лишь хотел помочь адаптироваться на новом месте», — в ответ на это Рюноске лишь бросил на Ацуши невпечатленный взгляд; Накаджима лишь закатил глаза в ответ, но после этого перестал обращаться к коллеге с вопросами, не касающимися работы. Возможно (в чем сам Акутагава никогда не признается), он завидовал тому, как хорошо относились к Ацуши коллеги и начальство, учитывая его юношескую наивность, неуклюжесть, неосторожность. Акутагава мог бы назвать парня «Человеком — катастрофой», но никак не «чудесным юношей», как выразилась одна из коллег, и не «душой нашей скромной компании», как его однажды назвал начальник. Серьёзно, Акутагава выполнял гораздо больше работы, чем Накаджима, хотя работал здесь от силы месяц, но он не прижился в коллективе, да и начальник поглядывал на него с легким неодобрением. Возможно, он недолюбливал Накаджиму из-за всех причин сразу, к которым добавлялись все те неловкие ситуации с участием сотню раз клятого коллеги, о которых Акутагаве не хотелось бы вспоминать (разве что о той нелепости с чаем), и которых произошло слишком много за неполный месяц. Они определенно не должны были работать в одном кабинете. Определенно. Тем не менее, если бы Акутагаву спросили, он ответил бы, что не любит Накаджиму просто за то, что тот существует. В системе жизненных ценностей Акутагавы это был самый весомый из аргументов. В защиту Ацуши стоит сказать, что он, смирившись с неспособностью коллеги нормально общаться, стал отвечать ему с тем же холодом и отвращением, а на все вопросы о коллеге отвечал лишь: «Он придурок, и я не собираюсь ни с кем его обсуждать. Много чести», — чем повергал некоторых коллег в шок. Услышав эти слова однажды, Рюноске лишь понимающе хмыкнул, убедившись, что был прав насчет всего этого добродушия. Рюноске слегка повернул голову, отрываясь от размышлений о всех отвратительных качествах своего коллеги. Слева от него («К черту ассоциации про ринги, я даже не смотрю бокс») стоял он. Большой белый, с металлическими выдвижными ящиками, сканер — головная боль обоих парней. Акутагава за всё время работы так и не смог научиться правильно настраивать этот кошмар, смеющий называть себя техникой. Он нескончаемо сильно ненавидел себя за эту слабость, но, учитывая, что даже Ацуши, проработавший в компании чуть больше года, иногда входил в ступор от того, какие ошибки выдавал сканер, Рюноске давал себе ещё две недели на то, чтобы укротить своевольную технику. Но на данный момент ему нужно было срочно подключить сканер и приступить к работе, а значит необходимо было просить помощи у Ацуши. Обычно тот сам настраивал сканер перед работой, но сегодня он, очевидно, был ему не нужен, поэтому сканер глумливо демонстрировал Акутагаве чёрный экран. Рюноске, слегка сжав зубы, с мыслью «уж включить-то я его точно смогу», подошел к сканеру и, нажав на нужную кнопку, стал ждать, пока загорится монитор. Спустя две минуты напрасного ожидания парень решил повторить попытку, но тоже тщетно. «Ты, должно быть, издеваешься», — подумал Акутагава, чуть сильнее сжав челюсть и снова нажав на кнопку. После трех минут ожидания парень раздраженно выдохнул сквозь зубы, обошёл сканер по кругу, проверяя, все ли подключено, вернулся к кнопке, вновь надавив на нее, и тут почувствовал на себе чей-то взгляд. «Чей-то? Очевидно чей. Насмехается, поди, надо мной», — с этой мыслью он повернулся к Накаджиме. Тот действительно ухмылялся, но затем ухмылка сменилась уставшей полуулыбкой, и парень спросил довольно спокойным голосом: — Помощь нужна? Акутагава на это поджал губы и равнодушно отвернулся, снова нажимая на кнопку, в этот раз с чуть большей силой. Расценив молчание как знак согласия, Ацуши встал из-за стола и, подойдя к сканеру слегка пнул его с той стороны, где от корпуса отходили провода, заметив при этом промелькнувшее в глазах коллеги удивление. Столь явные и несвойственные Рюноске эмоции позабавили Ацуши, но не больше чем то, каким плоским голосом Рюноске, услышавший наконец гул включившегося сканера, произнес: — Он действительно включился. Ацуши издал тихий смешок, заслужив при этом предупреждающий взгляд, и уточнил: — Видимо, там какая-то неполадка внутри. Если ударить, провода встают на место или что-то вроде того, — затем он подошел к монитору сканера, движением руки прося Рюноске слегка отойти. — В этот раз настрою я, последовательность действий быстро запоминается, так что моя помощь больше не понадобится. Но если вдруг будут появляться уведомления, которых на экране быть не должно — лучше скажи мне. Акутагава следил за тем, как Накаджима выбирал нужные опции на мониторе, неодобрительно хмуря брови на лекцию коллеги. Он не собирался просить помощи каждый раз, когда что-то идет не так, спасибо большое. Ацуши, закончивший настраивать аппаратуру, заметил упрямость во взгляде коллеги и прищурил глаза: — Ты обратишься за помощью, — он, поборов внутреннюю неловкость, уверенно взглянул в глаза Акутагавы, — потому что это необходимо для работы. Ты же не позволишь отвлекающим факторам, таким, как наша взаимная неприязнь, испортить качество выполняемой тобой работы, верно? Рюноске, высокомерно поднял голову, не отводя взгляд, но, подумав немного, кивнул, продолжая надменно смотреть на коллегу. Ацуши, не выдерживая исходящего от Рюноске холодного гнева, первым отвел взгляд, и Акутагава засчитал это за свою победу. Не говоря ни слова, они вернулись к работе, но согласие на вынужденное сотрудничество было дано, и атмосфера в кабинете стала чуть менее напряженной.