For wear and tear

Когда речь заходит о разных неловкостях, следует помнить, что каждый может совершить ошибку, проявить свою неуклюжесть. Раз, или два, или даже пять. Но когда кто-то изо дня в день спотыкается, падает, роняет что-то, калечит себя и других — это не ошибка, это закономерность. Ужасно раздражающая закономерность, воплощённая в одном человеке. До встречи с Накаджимой Акутагава искренне предполагал, что такая неуклюжесть встречается только в комедиях да мультфильмах. Как же он ошибался… К примеру, даже эта самая первая встреча была абсолютна нелепа. Едва начальник, проводивший Акутагаве инструктаж в его первый рабочий день, вышел из кабинета за инструкцией по технике безопасности, как в кабинет буквально влетело нечто и, запнувшись о порог, полетело вниз, весьма неграциозно размахивая руками в попытке сохранить равновесие. Акутагава, до этого спокойно осматривавший новое рабочее место, с несвойственным для него удивлением на лице повернулся на стуле и сверху вниз посмотрел на нечто. Этим нечто был светловолосый парень лет двадцати, может, чуть меньше, в потрепанной рубашке, поношенных джинсах и не менее поношенных кедах. Акутагава скептически посмотрел на юношу и ровным голосом спросил: — Накаджима Ацуши, я полагаю? Я Акутагава Рюноске. В ответ на это Накаджима слегка приподнял голову, посмотрев на Акутагаву, и довольно ловко для человека, только что так неизящно упавшего, поднялся на ноги и протянул новоиспеченному коллеге руку: — Приятно познакомиться. Акутагава равнодушно взглянул на протянутую руку и вновь взглянул на собеседника, с легкой иронией спрашивая: — Разве рабочий день не начинается через три минуты? Ацуши нахмурился и поджал губы, недоумевая, чем обязан такому нахальству. Парень перед ним выглядел ненамного старше, задиристым тоже не казался, и сам Ацуши ему ещё ничего дурного не сказал и не сделал. — Ну, думаю, все могут иногда задержаться. В конце концов, я же не опоздал. Он выжидающе посмотрел на Акутагаву, и тот слегка повел плечом, отводя взгляд и поворачиваясь обратно к столу. — Верно, не опоздал, — сказал Рюноске, снова возвращаясь к равнодушному тону. Это было крайне нелепое окончание диалога. Акутагава готов был поклясться, что ни у кого другого в жизни не происходило более глупых ситуаций. И нет, он не драматизирует, кто бы что ни говорил. Ацуши в недоумении приподнял бровь. Ладно… Это было, пожалуй, одно из самых странных и неловких знакомств в его жизни. Он вздохнул, намереваясь предложить сходить вместе на обед в честь знакомства, но тут вернулся начальник, и момент был упущен. Другой пример: чай. Серьёзно, это не должно было вызвать проблем, Акутагава просто принес немного чая на свое рабочее место и собирался убрать его в общий шкаф. Кто мог знать, что его коллега в свое время полностью занял сразу все полки, набив две нижние разными коробочками, баночками и пакетами. Ещё две верхние полки были забиты сладостями, снеками и даже рисом. Акутагава не переставал внутренне удивляться странностям Накаджимы: на полках стояло по меньшей мере десять коробок с чаем, почти полных, три полупустые банки кофе, несколько пакетиков горячего шоколада и даже коробка какао («Невольно задаешься вопросом — где он все это взял и почему решил тратиться именно на еду и напитки, а не, скажем, на новую одежду?» — несколько сварливо подумал Акутагава). Переведя взгляд на коллегу, он выразительно откашлялся, привлекая внимание. Ацуши, резко повернув голову на звук и осознав суть проблемы, затараторил: — Да, извини, просто никого обычно нет. А я, знаешь, в перерыв обычно пью что-нибудь и перекусываю, поэтому много всего. Ещё раз извини, что не подумал оставить тебе место, сейчас исправлю, — он расторопно поднялся и подошел к шкафу. Ацуши сгреб коробки с чаем с нижней полки и, шаря взглядом в поисках свободного места, стал раскладывать коробки на верхней полке, но из-за спешки не сильно преуспел в этом деле, так как спустя несколько секунд коробки с глухим стуком посыпались на пол. Практически синхронно переведя взгляд на пол, оба парня раздраженно вздохнули и стали гораздо более размеренно собирать чай. Акутагава к тому же успевал вскользь читать названия на упаковках, отмечая про себя разнообразие. Несмотря на всю любовь к этому напитку, пакетированный чай он не любил из-за большого количества ароматизаторов, отдавая предпочтение обычному зеленому чаю, исключение составляли чаи с киви и с инжиром, которые были редкостью в магазинах. Поэтому для самого Рюноске не стал сюрпризом собственный удивленный тон, когда он спросил, слегка повысив голос: — У тебя есть чай с инжиром? Где ты его вообще нашел? Ацуши недоуменно застыл, не донеся коробку до полки, и доброжелательно предложил: — Можешь оставить себе, если хочешь, я на него случайно наткнулся около двух месяцев назад. Даже не открывал ещё. Но, наткнувшись на мрачный взгляд коллеги, Накаджима только мысленно закатил глаза и, отвернувшись, как бы невзначай уточнил: — Ты всегда можешь возместить стоимость. По цене обычного чая, например. Парень ничего не сказал в ответ, и все последующее размещение Акутагавы на рабочем месте прошло в напряженной тишине. Но на следующий день на столе Ацуши лежало несколько купюр, а Рюноске с самодовольным видом, совершенно неуместным в данной ситуации, попивал чай с инжиром. Ацуши, в свою очередь, остался позабавленным способностью нового коллеги превратить любое событие в настоящую драму. И вот теперь, спустя уже несколько недель после описанных событий, Акутагава в который раз задается вопросом, как можно быть таким неуклюжим и невнимательным. Следует разбираться по порядку. Утро у Акутагавы сразу выдалось каким-то проблемным: электрический чайник вышел из строя, вследствие чего парень остался без утреннего чая, замок на двери в течение трех минут напрочь отказывался открываться, а по дороге до офиса сам Рюноске угодил в пробку, из-за чего теперь был вынужден подниматься к кабинету почти впритык к началу рабочего дня. Раздосадованный мелкими неудачами и оставшимися до начала работы шестью минутами, он почти подошёл к кабинету, когда из-за угла вышел Ацуши, несущий в руках несколько пачек с документами и одновременно что-то увлеченно печатающий в телефоне. В свое оправдание Акутагава мог сказать, что он действительно пытался обойти коллегу, но тот, не видя ничего вокруг, всё равно врезался в плечо Акутагавы, из-за чего папки вместе с листами бумаги разлетелись во все стороны, а телефон стремительно полетел вниз. Ацуши, обративший наконец внимание на своё окружение, уже мысленно попрощался с телефоном, когда тот был подхвачен Акутагавой и буквально впихнут обратно в руки хозяина. Выражение лица Накаджимы к тому моменту приобрело удивлённо-виноватый вид, и парень лишь сконфуженно пробормотал «Спасибо». Акутагава уже было развернулся и пошёл дальше, когда за спиной раздался всё ещё смущённый голос: — Слушай, может ты поможешь? Опешивший Рюноске повернулся обратно к коллеге и с лёгкой злобой в голосе уточнил: — А что, того, что я спас твой мобильник, недостаточно? Ацуши, не впечатленный внезапной злобой Акутагавы, недоуменно нахмурился. Его оплошность может и заслуживала раздражения, но никак не очевидной злости. Парень решил уточнить ворчливым тоном: — Я имел в виду помочь с тем, чтобы отнести документы. Там и твои есть, между прочим. — Ну, тебя никто не просил их брать. И вообще, ты сам виноват, что они все разлетелись. В следующий раз будешь смотреть на дорогу, а не в телефон. Хотя это не поможет, — язвительно добавил Рюноске. Ацуши потупился, признавая свою вину в инциденте, но затем поднял взгляд и, поджав губы и глядя в глаза Акутагаве, с расстановкой проговорил: — Хорошо, признаю, я виноват. Прости меня, пожалуйста, за эту ситуацию, но… — заметив, что Рюноске собирается что-то ответить, он поспешил добавить. — Но насчет документов ты не прав. Финансовый отдел попросил срочно занести наши документы. И твои, и мои. А ты задерживался, так что я был вынужден забрать их сам. — Ну и чего ты тогда тут стоишь и разглагольствуешь? — проворчал в ответ парень, но наклонился, чтобы собрать разлетевшиеся листы. «Какой ужас, — промелькнула у него мысль, — я как будто очутился в третьесортном ромкоме. Отвратительное утро, ничего не скажешь». Собрав документы, парни направились дальше по коридору, поскольку Акутагава великодушно решил донести несколько папок самостоятельно. Бросив взгляд на коллегу, он понял по его решительному взгляду, что тот решил высказаться и прочитать лекцию. Закатив глаза. Но не имея рычагов давления, чтобы остановить Накаджиму, Рюноске приготовился слушать, с язвительной внимательностью поглядывая на Ацуши. Тот, собравшись с мыслями, выдохнул: — Я ещё раз прошу прощения за столкновение. Но мне абсолютно не ясно, что вызвало столь злобную реакцию. Это был несчастный случай, а ты на каждую мою ошибку реагируешь так, словно из-за неё наступит конец света. Рюноске скептично отвел взгляд, размышляя, что, возможно, так и будет. Когда-нибудь. Однако, осознав весь свой преувеличенный драматизм, он снова прислушался к собеседнику. — Я точно так же не понимаю, почему ты не хочешь установить хотя бы приятельские отношения. Если не со мной, то хоть с кем-нибудь, — тут Акутагава приоткрыл для Накаджимы дверь, на что тот совершенно спокойно сказал «спасибо», а после моментально вернулся к возмущенному тону. — И я понимаю, что ты меня ненавидишь, но не можешь же ты ненавидеть всех. Знаешь, хорошие отношения с коллегами иногда очень выручают. Рюноске слушал уже вполуха, задумавшись о том, как у парня получается так легко перескакивать с темы на тему, и о том, почему Накаджиму вообще волнует его благополучие. Не придя к ответу, Акутагава раздраженно прервал внеплановую лекцию: — Достаточно, Накаджима, заткнись. Нечего тут понимать и выяснять. Очевидно же, что у нас просто разные взгляды на жизнь. Закрыли тему. Ацуши только пожал плечами, но на его лице можно было заметить разочарование. Он видел, что Акутагава прислушивался к нему, и надеялся в этот раз достучаться. Накаджима только раздосадовано мотнул головой, возвращаясь к мыслям о работе. Отнеся наконец документы и вернувшись в кабинет, Акутагава тяжело выдохнул, вновь сетуя на тяжелое утро. Странная мысль промелькнула у него в голове, и по какой-то причине он решил поделиться ей с коллегой: — Эй, Накаджима, — парень повернулся, внимательно посмотрев на Рюноске. — На самом деле я тебя не ненавижу. Меня просто бесят ты и твои выходки. Часто бесят. Но я тебя не ненавижу. Ацуши продолжал пристально смотреть на коллегу, слегка приподняв брови, и не мог решить, как ему реагировать на внезапное откровение. Акутагава, видя непонимание Накаджимы, раздраженно закатил глаза и добавил, отворачиваясь: — У меня просто было кошмарное утро. Ацуши ещё несколько секунд смотрел на коллегу, затем неуверенно кивнул и отвернулся к своему рабочему месту с лёгкой задумчивой усмешкой на губах.