For wear and tear

Понедельник для Акутагавы ознаменовал себя образом Накаджимы, нещадно ругавшим всё вокруг себя, начиная со степлера, который «зараза такая, отказывается нормально работать, да сколько можно», и заканчивая начальством. На закономерный вопрос Рюноске о подобном скандальном настроении Ацуши разразился тирадой, сопровождаемой обильной жестикуляцией и бессмысленной суетой: — По понедельникам, как ты знаешь, я стараюсь не опаздывать, поэтому сегодня я, как и полагается, пришел ни свет ни заря, — голос Ацуши наполнился истерическими нотками, и Рюноске тщетно попытался жестами и взглядом убедить коллегу дышать глубже. — Около получаса назад зашёл директор и, сообщив об отмене планерки, поручил к завтрашнему дню полностью заполнить документацию за последний квартал о сотрудничестве со строительной компанией и набросать примерный план на следующий месяц, — парень в раздражении махнул рукой на пустые чёрные папки на столе, при этом отправляя на печать очередной файл. — Но проблема не столько в объеме работы, сколько в том, что все вокруг отказывается работать, и я чисто физически ни черта не успеваю! Акутагава с некоторым шоком смотрел на парня, который в конце своего монолога резко подорвался с места и переместился сначала к стеллажу с документацией, а затем к сканеру, едва не снося при этом Акутагаву. Тот, возмущенный абсолютной невменяемостью коллеги, попытался призвать того к спокойствию, но его перебили, и он раздраженно поджал губы, выражая высшую степень невербального недовольства. — Тебе он, кстати, принес огромную коробку с какими-то документами и сказал разобрать до среды, так что не очень расслабляйся, — протараторил Ацуши, с излишней для того силой садясь за стол и рывком открывая папку. Акутагава, не выдержав, рявкнул: — Накаджима, угомонись! — громкий звук привлек внимание парня, и он наконец остановил мельтешение, с виноватым видом уставившись на Рюноске. — Твоя излишняя энергичность и агрессивность тебе не поможет, вдохни и выдохни. Нет смысла прикладывать столько усилий впустую, если только ты не собираешься действовать мне на нервы. — Но я ничего не успею! — почти с отчаянием воскликнул Ацуши. Акутагава мысленно проклял сверхэмоциональность Накаджимы и спросил себя, почему он вообще пытается помочь этому невменяемому. Быстрый взгляд на покорно замершего коллегу пробудил в груди Рюноске едва ощутимое сочувствие, из-за которого парень в раздражении на себя сжал зубы и слегка поморщил нос. Напомнив себе, что спокойный Ацуши куда лучше той катастрофы, что он увидел сегодня, он успокаивающим тоном произнёс: — Всё ты успеешь, не придумывай, — парень ободряюще приподнял брови и улыбнулся самым уголком губ. — А будешь продолжать паниковать — вышвырну из кабинета, — осознав нехарактерную для себя мягкость, добавил Рюноске раздраженным тоном. — Хорошо, — едва слышно шепнул Ацуши, виновато улыбаясь, а у Акутагавы от этого шепота по ногам пробежали едва заметные мурашки. Рюноске невольно задался вопросом, как этот парень вообще смог в одно мгновение перейти от истерики к покорности и спокойствию. — Твои эмоциональные перепады сведут меня в могилу быстрее, чем я выйду на пенсию. — Извини, — у Ацуши хватило чести выглядеть пристыженным, — и спасибо за поддержку. — Обращайся, — буркнул Акутагава, удивляя и Накаджиму, и себя самого. «Дожили, — подумал Акутагава, — знал же, что даже легкая привязанность навредит работе. С другой стороны, теперь он хотя бы не разносит кабинет. Надеюсь, этого спокойствия хватит до конца дня. Ненавижу бессмысленную суету…»

***

Какого же было удивление Акутагавы, когда на следующий день, придя заранее на работу, он увидел Накаджиму, беспробудно спящего за рабочим столом среди вороха бумаг. Позвав коллегу по имени приглушенным голосом и не дождавшись ответа, Акутагава молчаливой тенью проскользнул на рабочее место, не решаясь включать свет и как-либо иначе будить Ацуши. Похоже, эта ходячая катастрофа, оставшись допоздна, сама не заметила, как заснула. Садистская мысль, что так ему и надо, быстро была отметена после того, как парень ещё раз взглянул на бледное лицо Ацуши. Вызывающая одновременно зависть и сочувствие умиротворенность на этом лице побудила Акутагаву выйти с полупустым электрическим чайником в коридор: звук кипячения мог разбудить Накаджиму, а Рюноске уже решил позволить парню поспать до начала рабочего дня. Поражаясь собственной мягкости, Рюноске в тишине, нарушаемой только легким сопением Ацуши и его, Акутагавы, редкими недовольными вздохами, достал две кружки — одну полностью чёрную и одну белую с логотипом какой-то музыкальной группы — и заварил в них чёрный чай и кофе соответственно, по привычке добавляя в каждую по три кубика сахара. Закончив, Акутагава отпил из своей кружки с чаем и скользнул взглядом по кабинету, отмечая несвойственное офисам спокойствие этого утра. Взгляд остановился на горшке с фикусом, и Рюноске едва заметно улыбнулся, задумавшись над способностью Ацуши заполнять всё пространство вокруг себя чем-то светлым и тёплым: феноменальная способность придать всему особый смысл, превратить рутину в уют, а обычную работу — в ежедневное приключение. Наконец, отдёрнув себя от сентиментальных мыслей и мельком взглянув на часы, парень взял со стола кружку с кофе и подошёл к Ацуши. — Накаджима, я всё понимаю, но рабочий день никто не отменял, и ты, хоть и не признаешь этого, но проклянешь меня, если я тебя не разбужу, — твёрдо, но с почти ощутимым теплом в голосе произнес Акутагава, положив руку на плечо Накаджимы, получив в ответ неразборчивое и недовольное мычание. — Я серьёзно, вставай, отоспишься, когда отнесешь документы. Я даже возмущаться не стану, — уже более настойчиво добавил парень. Наконец, Ацуши открыл глаза, тут же сощурившись и в непонимании оглядев кабинет, задерживая взгляд на Рюноске, чем вызвал у того насмешливое фырканье: — Тебя зовут Накаджима Ацуши, я твой коллега Акутагава Рюноске, ты у себя на работе среди незаконченных со вчера отчётов, которые нужно сдавать через три часа. С возвращением в реальный мир. Взгляд Ацуши приобрёл осознанность, но вместе с тем и недовольство, когда он спросил: — Именно в этой ситуации у тебя резко проснулось чувство юмора? — Я проигнорирую эту фразу, но, раз уж ты теперь в сознании, советую выпить кофе и сесть за работу. Накаджима в недоумении уставился на свою кружку на столе, но почти моментально протянул руку, делая глоток и с едва ли скрываемым отвращением морщась: — Сколько сахара ты туда положил? Это невозможно пить! У Рюноске даже глаза округлились от такой наглости, и он на секунду подумал, что ему послышалось, потому моментально уточнил: — Ты же не серьёзно? Начнем с того, что я вообще не был обязан его заваривать, — ему почти стало обидно, что жест доброй воли не был по достоинству оценен и, что ещё хуже, был так просто обесценен. — Да, ты прав, прости. Но я действительно не понимаю, как можно пить что-то с такой концентрацией сахара, — осознав свою грубость, Ацуши поспешил извиниться и, вопреки своим словам, продолжил пить кофе. — Я всё равно благодарен за заботу, просто сообщаю на будущее, что предпочитаю кофе без сахара. — Какое будущее? Это была единичная акция, — заявил Акутагава, всё ещё оскорбленный комментарием коллеги, но, взглянув на его понурый вид, раздраженно хмыкнул. — Только если ты поклянешься в случае чего заваривать мне зелёный чай. Ацуши тут же улыбнулся, пихая всё ещё стоявшего Акутагаву локтем в бедро чуть выше колена, чем тут же заслужил убийственный взгляд коллеги, заставивший в смущении убрать руку. — Извини. И ещё раз спасибо за поддержку и заботу. — Я же сказал — обращайся. Но с тебя плитка шоколада. Белого. За то, что я никому не расскажу, что ты отсыпался на рабочем месте в рабочее время. Он указал на часы, сообщающие, что с начала рабочего дня прошло уже пятнадцать минут, но, увидев, как Ацуши в ужасе смотрит на окружающие его документы, добавил: — Дыши. Ты всё успеешь: судя по бумагам вокруг, вчера ты остался здесь не зря и почти всё доделал. Накаджима несколько раз нервно кивнул, но искренне улыбнулся Рюноске: — Всё это очень мило с твоей стороны. Можно ли мне теперь считать тебя своим другом? — Как хочешь, не думаю, что для этого действительно нужно разрешение, — Рюноске сохранил ровное, спокойное выражение лица, но внутри у него что-то ёкнуло, что-то, напоминающее глубокую привязанность. - Однако не стоит надеяться, что это взаимно и что мы будем проводить время вместе, как в примитивных сериалах. — Справедливо, — примирительно заметил Ацуши, радуясь этому небольшому прогрессу в их отношениях. Парень всё больше понимал, что Рюноске, так старательно избегающий привязанностей, сам вполне охотно идёт ему, Ацуши, навстречу, когда понимает, что эти шаги не будут всерьёз восприниматься как что-то из ряда вон выходящее. Оставив это понимание при себе, парень переключил свое внимание на монитор компьютера.