For wear and tear

Поймав недовольный взгляд директора, Ацуши облизнул губы, выдохнул и на несколько секунд прекратил едва слышно стучать ногой по полу, сосредотачивая свое внимание на докладе сидящего слева коллеги. Следующим по очереди должен был выступать сам Ацуши, поэтому нервное напряжение в теле все возрастало, и приходилось следить за дыханием, чтобы не выдавать свое волнение. Ему не так часто приходилось выступать перед публикой, поэтому Накаджима не мог отнестись к возложенной на него обязанности с равнодушием привыкшего к этому человека, особенно если учитывать не всегда удачный опыт предыдущих выступлений. Их нельзя было назвать полностью провальными, но Ацуши всегда замечал, как во время них он чаще обычного запинался, а его голос дрожал. Для вида согласно кивая на слова коллеги и стараясь не пропустить мимо ушей окончание его доклада, Накаджима выравнивал дыхание, вспоминая совет Акутагавы. Говорить так, словно он объясняет тонкости работы ему, Акутагаве, а не всем этим людям за столом совещаний. Звучит довольно просто. Услышав, как директор передает ему слово, Ацуши встал, крепко сжав в ладонях планшет с некоторыми данными, глубоко вдохнул, краем сознания отмечая, что от пиджака Акутагавы едва заметно пахнет духами с ароматом зеленого чая, что заставило его приподнять уголки губ и настроится на выступление. Выдохнув, Накаджима приглушенным голосом, сорвавшимся на шёпот, начал: — Касательно… нашего, — откашлявшись и прикрыв на секунду глаза, вызывая под веками образ Рюноске, Ацуши уже увереннее продолжил. — Извините. Касательно нашего отдела, занимающегося в первую очередь заключением договоров с иными фирмами: общие тенденции положительны. Например, за последний квартал… Ацуши казалось, что он отключился от своего доклада и продолжал говорить уже автоматически, не задумываясь. Смотря четко перед собой, он лишь изредка опускал взгляд на планшет, чтобы свериться с данными, при этом продолжая говорить с уверенной интонацией, которая, вкупе с отстраненным, пустым взглядом, могла бы показаться некоторым слушателям несколько дерзкой и высокомерной. Однако это впечатление исчезало, когда Ацуши, отвечая на возникающие вопросы, улыбался неизменно доброжелательной улыбкой. Образ Акутагавы, направлявшего всё его выступление, помогал задать докладу нужные интонации, отчего тот звучал просто и понятно для всех слушателей. Директор слегка удивленно выслушивал доклад, и вместе с тем одобрительно кивал головой. — Пожалуй, на этом я вынужден закончить свой доклад, передаю слово моей коллеге, — сказав это, Ацуши сел за стол и тихо, но рвано выдохнул. Осознание постепенно доходило до него, и он незаметно для других удивленно-радостно усмехнулся, сдерживая расплывающуюся на лице широкую улыбку и прикусывая губу. Прикрыв глаза на несколько секунд, он задумался о том, как лучше отблагодарить Рюноске за поддержку и совет, мысленно пожелал тому удачи, а затем переключил внимание на продолжающих отчитываться по проделанной работе коллег.

***

Рюноске, однако, на первых парах справлялся несколько хуже, в чем винил комиссию, с первых минут испортившую отношение к себе. Во-первых, опоздания он мог простить только Ацуши, и то не всегда. Во-вторых, тот, в отличие от «многоуважаемых гостей», как минимум всегда извинялся за опоздания, а не смотрел на него с высокомерием, достойным самого императора. В-третьих, Ацуши уж точно не утраивал с первой минуты допрос с пристрастием о каждой детали работы их фирмы. Таким образом, Акутагава, опешивший поначалу от такого напора, никак не мог последовать совету друга, поскольку в воображении Рюноске доброжелательное выражение лица Ацуши упрямо сменялось презрительным взглядом одного из «гостей». Это несколько выбило его из колеи, и, хотя он и не планировал огрызаться, Акутагава довольно резко заметил: — Полагаю, я предпочту рассказывать всё по порядку. Мысленно поморщившись и заметив недовольный взгляд одного из коллег, он уже спокойнее продолжил: — Так этот своеобразный доклад будет более цельным. Вспомнив наставление друга, Рюноске уговорил себя выдавить хотя бы подобие доброжелательной улыбки. Мысленно убеждая себя думать, как Ацуши, и держа в голове примерный план своей «экскурсии», на скорую руку написанный Накаджимой, он продолжил: — Думаю, следует начать с отдела кадров и отдела подготовки кадров. Пройдём, скажем так, по пути каждого из работников, — очередная улыбка показалась Акутагаве слишком уж фальшивой, а полушутливое вступление — жалким и глуповатым. «Возможно, эта белобрысая голова всё же бесполезна в составлении речей. Хотя этим, кажется, нравится, — с легкой тоской и сомнением думал Рюноске, бодро, тем не менее, докладывая о работе каждого из отделов. — Тем не менее, улыбаться им гораздо проще, если думать о том, как бы на их высокомерие отреагировал сам Ацуши. Надо отблагодарить его, без него, вероятно, в течение часа бы разразился скандал». Улыбаясь уже своим мыслям, Акутагава уверенно представлял проверяющим наиболее ценных сотрудников, кратко докладывал о разрабатываемых ими проектах, задумываясь о том, что после этого фарса он сможет считать свои навыки вежливого и доброжелательного общения с людьми одними из самых лучших в мире. После навыков Ацуши, очевидно, потому что тот удивительным образом умудриться подружиться с самим Рюноске. — Достаточно самокритичная мысль, — Акутагава мысленно фыркнул. — Зато честная, — мысленно поддакнул голос, подозрительно похожий на голос Накаджимы. — Тебя слишком много, — сам не зная почему, продолжил диалог Рюноске. — Но зато ты хорошо справляешься с «экскурсией», не так ли? — Справедливо. Внутренний диалог позволил игнорировать несколько неприятную действительность, но, закончив свой рассказ, Акутагава всё равно с облегчением выдохнул: — На этом, пожалуй, всё. Остались ли ещё какие-либо вопросы? — с почти нескрываемым самодовольством Рюноске наблюдал, как «гости» покачивают головами. — Что ж, тогда предлагаю вам пока подождать окончания совещания в комнате для отдыха сотрудников, вторая дверь слева. Хорошего дня. Улыбнувшись напоследок, Акутагава развернулся и, раздраженно поджав губы, стремительно направился к своему кабинету.

***

Войдя в кабинет, Рюноске наткнулся на полный любопытства и энтузиазма взгляд Ацуши, который едва сдерживал несколько наглую предвкушающую улыбку. — Ну как? — нетерпеливо спросил тот. Слегка подвиснув от нескрываемого самодовольства друга, Акутагава нахмурился и с нехарактерной для него неуверенностью пробормотал: — Нормально, кажется… — затем, придя в себя, увереннее продолжил. — По крайней мере, вопросов ни у кого не осталось. Думаю, мне следует отблагодарить тебя. Кстати, а ты сам как? — Замечательно, правда, — Ацуши подскочил со своего рабочего места и с не сходящей с лица улыбкой несильно сжал плечи Рюноске. — Твои советы помогли. Спасибо. Честно, спасибо, — протараторил парень и притянул друга в объятья. Акутагава замер с широко распахнутыми глазами, к щекам внезапно прилил жар, затем Рюноске резко побледнел и пришел в себя лишь после того, как чуть слышно и очень выдохнул сквозь зубы. Это было… Слишком. Слишком жизнерадостный Ацуши, слишком бурная реакция друга на успех, слишком близкий, открытый и доверительный жест. Акутагава откашлялся, на пару секунд ответил на объятие, а затем отстранил Накаджиму от себя, и, отчего-то не разрывая зрительного контакта, хрипло и недоуменно спросил: — Тебе не кажется, что ты слишком рад чему-то столь незначительному? Ты справился с поставленной задачей, а не узнал внезапно, что тебе раза в три повысили зарплату или что ты выиграл в лотерею. Ацуши на это легко рассмеялся: — Может быть, но дело совсем не в этом. Я преодолел себя и смог уверенно выступить с докладом. Это весомое достижение. Да и ты успешно преодолел свое общее презрение к людям. — Не сказал бы, но продолжай. — Я лишь хочу сказать, — Ацуши взглянул на Рюноске с такой трогательной, но одновременно несколько ироничной улыбкой, что у того на мгновение перехватило дыхание, — что мы заслуживаем если не похвалу, то хотя бы самопоощрение. Приподняв подбородок, Накаджима с вызовом взглянул на друга. Тот в поражении поджал губы, оперся на стол и с сарказмом спросил: — Ну и что ты предлагаешь? Я же вижу, что у тебя возникла идея. — Как насчет ужина? Сегодня, после работы, в ресторане через дорогу? Рюноске скрестил руки на груди и немигающим взглядом уставился на Ацуши, обдумывая предложение. Чем конкретно было это приглашение? В отличие от внезапных объятий, оно заставило Акутагаву взглянуть на ситуацию с холодной головой. После всего, что уже произошло, он не был уверен, что сможет общаться с Ацуши в неформальной и прежде всего дружеской обстановке. А свидания — не совсем его профиль. Каждая рациональная мысль, приходящая в голову Рюноске, содержала аргументы против этого ужина, и Акутагава, скованный страхом перед последствиями, уже собирался отказаться. Однако, видя, с какой надеждой смотрит на него Накаджима, он неожиданно для себя кивнул: — Ладно, полагаю, я могу позволить себе один ужин в ресторане. Ацуши обрадованно тряхнул головой, возвращаясь на рабочее место: — Отлично, благодарю. Для меня это важно, — заметив, что Рюноске все ещё в легкой растерянности стоит посреди кабинета, он постарался разрядить обстановку. — Думаю, мы можем позволить себе кружку чая перед тем, как вернуться к работе. Ты будешь? Удивленно фыркнул, Акутагава закатил глаза и тяжело вздохнул: — Конечно буду, — а затем недовольно добавил. — Манипулятор. Ацуши прикусил губу, пытаясь скрыть самодовольную ухмылку, и невзначай подумал: «Это не манипуляция, если я действую в твоих интересах, а ты прекрасно знаешь о ней». Эта мысль отозвалась нежным теплом в грудной клетке. Легкая, непринуждённая атмосфера, вернувшаяся в кабинет, позволила обоим расслабиться, забыв на время и о внезапных проверках, и о взбалмошной начальстве, и об одежде с чужого плеча, и о возникших вдруг недомолвках. Тихая музыка, включённая Ацуши, разливалась по кабинету, свеженалитый чай успокаивал и согревал, и на пару секунд Акутагава подумал, что всё это — идеал времяпрепровождения.