remember my promise so that i can remember you

Гостиную заполняет теплый свет от яркого предзакатного солнца. Чимин расположился у кофейного столика на мягком светлом ковре. Перед ним лежал новый деревянный конструктор, который он не мог раньше собрать. Все никак не хватало времени. Со стороны может показаться, что Пак абсолютно абстрагировался от всего внешнего мира, но это не так. Он слушает громкую перепалку своих друзей, которые вместе играют в приставку. Обычно Чимин и сам активно принимает участвие в достаточно жалких попытках Тэхена обыграть Чонгука в любой возможной игре, но сегодня ему вполне достаточно послушать. А донсены и не достают его, за что Пак мысленно их благодарит. В голове у Чимина громкая тишина, которая была бы напрягающей в полном одиночестве, но рядом с шумными друзьями и интересным занятием она абсолютно не мешает. Так даже спокойнее, ведь не нужно стараться заглушить болезненные мысли и воспоминания. Ему бы хотелось остаться в этой комнате, в этом моменте, ведь здесь так безопасно. "Самое спокойное море именно после шторма", – так Паку говорила мама в детстве. Сейчас он полностью с ней согласен, даже если речь не о водной глади. Оторваться от конструктора Чимина заставляет мелодия звонка Чонгука. Они с Тэхеном обмениваются одинаково удивленными взглядами. Чону почти никогда никто, кроме них самих, не звонит. Разве что Миссис Чон, и та сейчас должна быть еще занята работой. То, как спокойно и с полуулыбкой Чонгук берет трубку, вызывает еще больше вопросов. Чонгук здоровается и обращается к собеседнику "хен", а когда замечает вгляды Пака и Кима, с улыбкой произносит: - Хен, я могу включить громкую связь? Ты знаешь, что я с ними, так ведь? Как только старшие слышат голос из динамиков телефона, их лица непроизвольно расплываются яркими улыбками. Громкий голос Хосока обращен теперь ко всем троим: - Вы моя надежда, я ваша надежда, я – Джей-Хоуп! - Чимину кажется, что в помещении стало еще ярче. Словно, засветило еще одно солнце. Ах, нет же, это всего-лишь общий смех его донсенов и любимого солнечного Хоби-хена. - Я чего звоню собственно... Как вы смотрите на то, что сегодня я приеду к вам в гости? - голос Чона из яркого, веселого превратился в более серьезный и даже какой-то нервный. - Я не напрашиваюсь, просто переживаю за вас и вот... Захотелось приехать к вам, провести время вместе или что-то типо того... Если вы не против, конечно. - Хоби-хен, ты что, мы всегда будем тебе рады! - Чимин сам от себя не ожидал, но подорвался и резко приблизился к микрофону, чтобы хен точно услышал его слова. Он ни на секунду не сомневался в мнение младших относительно этого предложения. Неожиданно было то, как быстро он среагировал. Тэхен и Чонгук только спустя пару десятков секунд осознали проиходящее, после чего стали так же по очереди говорит Хосоку, как хотят его увидеть. Чон-старший по ту сторону телефона лишь смущенно смеялся и издавал звуки счастья. Послышался хлопок дверей автомобиля Хосока, и он снова заговорил: - Отлично, тогда говорите, что мне нужно купить, куда заехать по дороге и какие прикольные штучки для вас привезти! - Чон вполне серьезно, но уже намного более расслабленно говорил с донсенами, реально собираясь отыскать для них все, чтобы они не попросили. - Слушайте, у меня есть идея куда лучше, - Чимин осмотрел парней перед собой и продолжил говорить: - Давайте просто все вместе сходим до ближайшего супермаркета, купим все, что только захотим и устроим пижамную вечеринку? Чонгук сощурил глаза, скрестил руки и твердым тоном проговорил: - Никакой выпивки, Пак Чимин. - Я похож на алкоголика, чтобы пить по любому поводу, еще и в будний день? - Чимин отразил позу Чона. Всего на пару секунд он показался рассерженым, после чего расслабился и с улыбкой выдал: - Мне вообще-то завтра танцевать за два дня, да, хен? - Я бы мог сказать, что все не так уж и плохо, но, увы, работы и правда много, Чимин-и, - Хосок говорил об этом настолько спокойно, с легкой усмешкой в голосе, что Пак на мгновение позавидовал его умению держать все под контролем, не поддаваясь стрессу. Чон решил закрыть все незаконченные вопросы и вернуться к самому интересному: - Работа подождет до утра. Чонгук-и, не переживай, мы не будем пить. А вот идея Чимина мне очень нравится! Что скажешь, Тэхен? Ким улыбается, когда понимает, что про него не забыли и отвечает на заданный вопрос: - Ты не представляешь, хен, как я люблю вечеринки Чимин-и. Тебе обязательно понравится! - Я не сомневаюсь! - смех Чона такой заразительный, что заставляет вторить ему всех присутствующих. - Хорошо, тогда я сейчас быстренько заскочу домой за пижамой и сразу к вам. Ждите меня в ближайший час! Не прощаюсь. Иногда Чимин правда боиться открывать людям себя настоящего. Себя домашнего. Ведь именно тут, в их квартире, на нем нет ни грамма макияжа, нет хорошо подобранной одежды, нет укладки, нет извечной улыбки на лице. Дома Пак Чимин становится собой. Таким его видеть может даже не его семья, а только Тэхен и Чонгук. Недавно его, похожим на настоящего Чимина, видел еще один человек, но сейчас его имя Пак не хочет вспоминать. В течение часа к ним приедет Чон Хосок и именно Чимин захотел устроить пижамную вечеринку, то есть очень интимную по своей обстановке дружескую посиделку. А все из-за того, какой Хосок человек. Он добрый, веселый и самый светлый парень, которого когда-либо встречал Пак. Когда-то Чимин мечтал влюбиться в такого человека, но случилось то, что случилось. Мин Юнги – почти полная противоположность Чон Хосока.

* * *

В квартире Тэхена и Чимина почти никогда не бывает тихо, даже когда их по-обыкновению трое, но с появлением Хосока на пороге материализуется удивительное чувство оживленности. Может, это Паку так кажется из-за его внутреннего анабиозного состояния. Кто знает. Но факт остается фактом: Чон Хосок прекрасно вписывается, как в их небольшую компанию, так и в интерьер их, можно сказать, общего гнездышка. Конечно же Ентан с порога был зацелован и с десяток раз обнят, и конечно же Хосок повторил ту же процедуру с каждым в порядке очереди, начиная с самого младшего. Чимин оказался в его объятьях последним, но пробыл там значительно дольше. Он благодарен Чону за то, что тот ничего не говорит и не спрашивает. Хосок просто здесь для Чимина, улыбается и смеется для того, чтобы тот не чувствовал никаких изменений. - Йа, Чимин-и, я принес это специально для тебя! Клубничное мороженое! - Чон отдавал холодное ведерко в руки донсена с такой неподдельной радостью в глазах, что Пак и сам невольно стал светиться улыбкой. - Спасибо, хен! - Чимин снова кинулся в объятья Хосока. Он невероятно сильно любит клубничное мороженое. - Мое любимое, но как ты... - Да просто повезло, видимо. Ассоциируешься ты у меня с ним, вот и все, - Чон улыбался, говорил быстро, а сам за спиной скрестил пальцы левой руки. Мысленно он просил прощения за, хоть и маленькую, но ложь. Тэхен, от радости видеть Хосока в их квартире, потащил хена за руку на очень подробную "экскурсию". Чонгук везде ходил за ними хвостиком. Хоть он и редко встревал в диалог старших, глаза его сияли счастьем. Пак же решил спокойно подождать парней, пока вернувшись к своему конструктору. Настроение его поднималось просто от того, как засветились Тэхен и Чонгук с приходом хена. Да, они и до этого чувствовали себя неплохо, но Чон смог оживить то, что было глубоко спрятано из-за всех нахлынувших переживаний. Чимин и сам почувствовал облегчение с его приходом. Словно старший прогнал демона, спрятавшегося в неосвещенном углу. Его не было видно, но присутствие этой темной сущность пускало холодок по коже. А теперь не было ничего, кроме закатного солнца за окном и его отражения в улыбках каждого в этой квартире. Чимин услышал, как кто-то тихо хихикает на пороге гостинной. Подняв свой взор от деталей, он видит, как все трое пытаются сдержать смех, смотря в его сторону. - Что? - Пак был в недоумении, но и сам улыбался им. - Чимин-и, ты сейчас так похож на пожилого дедушку, - в конце фразы Тэхен подавился собственным смехом. Видимо представил то, что сказал. - Аджосси, получается, - Чонгук ехидно усмехнулся, пока Ким и Чон-старший рядом с ним согнулись от смеха. Тон донсена насмешил их, ведь искрил неподдельным желанием поиздеваться над Паком. - Ах, малыш Чонгук-и, с тобой рядом кто угодно будет аджосси, ты то у нас все еще на уровне учеников средней школы, - Чимин поддаваться донсену не станет никогда, потому нацепил на себя надменную улыбку и произнес каждое слово с такой мастерской снисходительной интонацией. Годы дружбы с этим остроумным малым и не такого научат. Чон принял свое поражение поднятыми вверх руками и уверенным:"Все-все, я понял, хен". Он не часто называет Пака хеном, но всегда делает это очень искренне. Чимин на это лишь смягчается, встает со своего места и движется в сторону ребят. Он дотягивается до головы Чонгука, а тот, в свою очередь, помогает, опустив лицо в пол. Пак треплет его по голове и сам тихо просит прощение за то, что сказал. Они всегда делают так, дабы никогда не ранить друг друга словами. Тэхен в этот момент лишь мягко улыбается своей по-особенному красивой улыбкой, поворачиваясь в сторону немного удивленного Хосока. Конечно же они ему позже объяснят, что к чему в этих небольших ритуалах. - Ну так что, идем в магазин? - Пак напоминает всем о своем плане на этот вечер, и парни кивают ему в ответ. Хосок играет с Ентаном, пока остальные переодеваются в уличную одежду. Когда они все вместе покидают квартиру, Тана, к сожалению, приходится оставить дома. Магазин вряд-ли станет для него стоящим местом для прогулки. Особенно грустно от этого становится не самом Ентану, а Чону-старшему. Большой супермаркет находится буквально в пяти минутах ходьбы от жилого комплекса, что, и в правду, очень удобно. Там каждый из них берет с полок абсолютно любые снеки, сладости или еще какую гадость. Все было очень вредно, но сегодня ни один из них об этом не думал. Из более менее серьезной еды был разве что рамен на всех и кимпаб. В торговом зале было не так уж и много людей, поэтому они свободно могли общаться, шутить и смеяться. В такие моменты можно по-настоящему ощутить себя молодыми и счастливыми. Парни проходили мимо отделов со всякой бытовой химией и косметикой, когда Чимин резко остановился. Тэхен заметил это моментально, развернувшись в сторону Пака, а вот Чонгук в принципе шел себе с тележкой дальше, пока его не дернул за руку Хосок. Они так же развернулись к Чимину лицом, молча наблюдая за его взглядом, который был направлен совершенно не на них. Пак смотрел на ряд с краской для волос. Кажется, парни уже догадывались, о чем он думает. Тэхен преодолевает разделяющих их шаг и берет руку Чимина в свою, заглядывая ему в глаза. Пак смотрит на него в ответ и произносит тихо: - Хочу убрать этот цвет с головы. Он напоминает мне о нем. Чоны, который стояли дальше, ничего не услышали, зато отчетливо слышал Тэхен. Ким лишь понимающе улыбается и кивает. Глаза Чимина за секунду загорелись счастьем, когда Тэхен одобрил его эмоциональный порыв. Пак решается сказать это Чонгуку и Хосоку: - Как вы думаете, будет ли круто, если вы поможите мне покраситься сегодня вечером? У обоих Чонов расширяются глаза, ведь никто из них не думал, что Чимин соберется сделать это прямо сейчас. Хотя уже через пару секунд они стоят рядом с Паком и Кимом, громко заводя разговор о цвете и том, как именно будут делать это вместе. На вопросы о цвете Чимин отвечает, не сильно задумываясь: - Теплый блонд. Как желтый, но ближе к блонду. И вот уже через две минуты они стоят у полок с разными брендами и оттенками краски цвета блонд, вместе выбирая все, что им сегодня понадобится. Никто не стал обсуждать выбор Чимина, а лишь помогали ему воплотить задуманное в реальность. Хосок рассказал о своем опыте с изменением цвета; о том, как красил своих друзей, не уточнив, кого именно. Все присутсвующие прекрасно поняли, о ком речь. Чонгук внимательно изучал составы и описание каждой коробочки, обсуждая плюсы и минусы каждой. Тэхен не выпускал руку Чимина из своей, параллельно ищя в интернете пример "того самого" оттенка, который ему описывал Пак. Уже выходя из отдела с коробочкой краски, осветлителем и новой кисточкой, Чимин снова остановился, но на этот раз позвав парней. Когда они все оборачиваются на него, Пак ярко им улыбается, до щелочек вместо глаз, и говорит лишь одно уверенное слово. "Спасибо". Чимин не ждет их реакции, просто снова равняется с ними и двигается вперед. Они никак это не комментируют, лишь молча улыбаются и думают каждый о своем. Веселая беседа снова сама собой окутывает их, словно махровый плед холодными ночами у окна, сопровождая своим теплом до самого дома. * * * Весь их вечер наполнен смехом, музыкой, вкусной едой, запахом краски и лаем удивительно активного Ентана. Они не засиживаются надолго, ведь уже в двенадцать сидят в темной гостиной, поедая остатки снеков, под новый для них всех фильм. Чимин снова расположился на ковре, только уже с клубничным мороженным, вместо конструктора. На его плече голова Тэхена, между ног которого спит Тан. За их спиной Чонгук и Хосок вполне удобно поделили между собой диван. Фильм оказался и вправду интересным, что особенно радует и дополняет их небольшую пижамную вечеринку. К концу Хосок и Чонгук засопели, так как, в отличии от Чимина и Тэхена, очень много дел переделали в течении дня. Их никто не стал будить. Лишь накрыли пледами, подложили мягкие подушки и прикрыли за собой дверь, выходя. Ким и Пак еще с час провели за разговорами обо всем на свете и ни о чем конкретно связанном с их жизнями. Просто чтобы еще немного продлить этот день и помочь друг другу спокойно уснуть. Этой ночью Чимина снова сгребли в крепкие объятья, а он и не против. Перед тем, как полностью отключится Пак слышит мягкие слова низким, сонным голосом Тэхена: - Тебе очень идет этот цвет. Теперь ты, как настоящее солнышко. Только улыбайся, солнышко наше. Пак Чимин в этот день засыпал дважды. Утром, со слезами на глазах и кровоточащим сердцем внутри; и вечером, с легким отражением улыбки на губах и все таким же кровоточащим сердцем внутри. Там, под ребрами, все так же болит, но сейчас Чимин не хочет навсегда лишиться чувств, лишь бы избавиться от страданий. В этот раз он, засыпая, готов побороться со всем миром и собой, лишь бы оставить себе такие вот счастливые моменты. Ведь Пак прекрасно понимает, что если лишиться чувств – больше никогда не улыбнется своим друзьям так, как сегодня. Чимин понятия не имеет, что делать со своей влюбленностью в Мин Юнги. Но это пока. Он найдет решение. Пак Чимин обещает себе сделать это.

* * *

Свое утро Юнги встречал в даже более расстроенном состоянии, чем обычно. Ему не хотелось вставать, не хотелось собираться, не хотелось ехать в офис, не хотелось снова сидеть в студии, не хотелось никого видеть. Вообще никого. Слово "пробежка" звучало слишком утомительно даже если о ней просто подумать, не то что воплатить ее в жизнь. Как бы не хотелось этого отрицать, Мин признавал, что такими темпами придется снова записываться к своему терапевту. Не лучшая перспектива, если честно. Юнги вот уже сутки задается вопросом, почему один человек способен так сильно влиять на его состояние? Как Мин Юнги позволил кому-то получить над собой такую власть, и почему этот конкретный "кто-то" способен сделать еще хуже? Мин осознает, что ответов на эти вопросы не найдет ни сейчас, ни через еще пять минуток под одеялом, поэтому пересиливает себя и начинает свой день. Силы воли Юнги вполне хватит на то, чтобы даже в таком состоянии быть продуктивным в этот день. Он на это, по крайней мере, надеется. Мин не имеет привычки тратить много времени на рутинные сборы, от того и не опаздывает даже сегодня, при этом успевая сделать все. Даже Мин Холли счастливо виляет хвостом после их прогулки, провожая Юнги на работу у двери. В офисе все идет как обычно: Мин приезжает раньше своих друзей, потому в одиночестве проходит к своей студии и начинает настраиваться на рабочий лад. Позже к нему заглядывает Намджун и не задает лишних вопросов, говоря исключительно на рабочие темы. Правда, Юнги все равно ловит его внимательный взгляд и понимающе вздыхает. А вот что выбилось из раздела "норма" – опоздание Хосока. На целый рабочий час. Как только дверь в студию открывается, Мин поворачивается, скрещивает руки на груди и пристально рассматривает фигуру вошедшего. Юнги не задумываясь, спршивает: - И что же такого невероятного случилось, что наш пунктуальный и ответственный Чон Хосок-щи опоздал? - Мин показательно смотрит на свои наручные часы, наигранно удивляясь: - Ах, еще и так надолго. Кошмар. Как ты так мог, Хосок-щи. Глаза названого танцора непроизвольно глубоко закатились. Чон раздраженно цыкнул, проходя к дивану студии, параллельно обращаясь к Юнги: - Ты просто невыносим. Самый ужасно противный человек, которого я только встречал. - А ты, если будешь так глаза закатывать, когда-нибудь не сможешь их вернуть в прежнее положение и на всю жизнь таким останешься, - Мин ехидно улыбается, видя, как от этой фразы вздрогнули плечи Чона. - Фу, хен, тебе заняться нечем сегодня? Яда много накопилось? Давно никого не кусал, вот и решил на бедном мне отыграться? - О да, я давно не издевался ни над кем. Понимаешь ли, некогда было, а тут ты, весь такой привлекательно издевательный, - Юнги показательно облизался, подобно змее, увидевшей свою потенциальную добычу. Хосоку на секунду показалось, что и глаза у старшего со змеиными зрачками. - Ах, ладно, Хо, больше мне не интересно. Давай к сути. Как вечер прошел? Почему опоздал? Неужели так напились, что аж проспал? - Ты вот по себе судишь, да? Или совершаешь типичную когнитивную ошибку? Сверхобобщаешь? - Не выëбывайся. - Справедливо. Неа, мы не пили, - Хосок пожал плечами, как бы говоря, насколько это было очевидно. - Угу, это я уже понял. Дальше, - терпению Юнги безусловно можно позавидовать. - Мы устроили пижамную вечеринку, в конце которой дружно смотрели фильм. И если Чимин и Тэхен днем выспались, мы с Чонгуком конкретно так заебались, вот и отключились на диване к часу, - произнося последние слова, Чон хрустнул шеей, от чего Мин тихо рассмеялся. - Дай я за тебя продолжу: ты забыл поставить будильник, так как в принципе не собирался у них оставаться, а когда малой тебя разбудил, было уже поздновато, - Хосок даже не удивился, когда Юнги с удивительной точностью рассказывал все за него. Мин всегда был хорош в таких вещах. - Ах, но домой тебе все равно нужно было, потому что твоя форма не была в машине. Как же все очевидно. - Ну вот и смысл с тобой говорить, если ты все знаешь? - Чон откидывается на спинку дивана, громко вздыхая. Он думает о своем графике, от которого теперь отстает. А еще, о программах на приближающийся концерт. - А я и не знаю, - Юнги пожимает плечами, улыбаясь, ведь их диалог стал для него хорошей эмоциональной разрядкой. Правда, пришло время поднять тему, на которую Мину не очень хотелось говорить. - Как Чимин? Чон снова вздыхает, только теперь в этой выдохе чувствуется неуловимый привкус тревоги. Хосок поднимает голову и встречается в Юнги взглядами: - Я не знаю его так хорошо, как Тэхен, Чонгук или хотя бы, как ты, но даже мне видно, что он не в порядке. Чимин ведет себя тише, чем обычно, хоть и старается это минимизировать; меньше улыбается. А еще, в глазах сейчас нет этих его искорок. Мин чувствует подступающую к горлу тошноту. Как бы он хотел никак не реагировать на все происходящее между ними. А что происходит вообще? Как Чимин поведет себя перед ним? Юнги хищно улыбается, думая о том, что же может произойти. За его улыбкой скрыты страх и боль. Хосок все это время не сводил с него глаз, потому решает сказать последние слова и наконец-то пойти работать: - И ты тоже не в порядке. Очевидно. Юнги, посмотри на меня, - названный подчиняется, смотря своими пустыми глазами на парня перед собой. Чон продолжает говорить серьезным тоном: - Не смей закрываться от нас. Станет совсем плохо – ты должен сказать хоть кому-нибудь из нас. Не важно кто это будет, Юнги. Ты слышишь меня? Мин подавляет свой порыв съязвить, обжечь Хосока за такие очевидные вещи, вместо этого послушно кивая, вторя тихим "я знаю". Чон удовлетворенно улыбается, превращаясь обратно в яркого Чон Хосока. Они быстро прощаются. Дверь студии хлопает, а Юнги почти насильно заставляет себя сесть за аранжировку мелодии.

* * *

Позже, в обеденное время того же дня, Юнги чувствует сильную усталось. Как бы ему не хотелось отучить себя от кофеина, сейчас он ему необходим, как глоток воды в пустыне. Вот именно поэтому Мин сейчас выходит из студии с наушниками в ушах, телефоном в руке и картой под чехлом. У него нет желания идти с кем-то, поэтому он не заходит к Намджуну. Юнги хотелось бы сейчас зайти за другим человеком, но он не будет рад видеть Мина. От этого он лишь грустно улыбается и уверенно шагает по направлению к давно знакомой кофеине. Идя обратно со стаканчиком айс американо, Юнги внезапно задумывается, как же на самом деле он любит музыку, и как странно, что она, даже став его работой, так же привлекает его в быту. Даже сейчас Мин просто включил свои избранные в спотифай и шагает под бит песен. Он и сам пишет биты, что, иногда, в разы лучше тех, что он слышит в наушниках. И даже так Юнги просто нравится музыка. Он как полюбил ее в подростковом возрасте с диска Эминема и песен Epic High, так и сейчас заслушивается десятками разных композиций. Юнги так и рассуждал бы о музыке про себя, если б не увидел дальше по коридору фигуру, идущую навстречу. Силуэт был настолько хорошо узнаваем, что Мин аж скривился. Только с Пак Чимином еще столкнуться не хватало. Юнги достаточно быстро решает, что будет делать. Конечно же, ничего. Если Чимин соизволит поздароваться – остановится и ответит, если нет – пройдет мимо. Мин даже остановил музыку изящным касанием тачпада. Сердце с каждым шагом учащало свой ритм. Дыхание мелко сбивалось, но Юнги продолжал глубоко дышать, не выдавая своей нервозности. Ему не свойственно так реагировать, но Мин даже не думает себя осудить за все проиходящее. Не его вина в том, что его нервная система запустила химическую реакцию, которую люди проще называют "влюбленность". Юнги как в замедленной съемке видит каждое движение Чимин. Тот бросает на него быстрый взгляд, отворачивается и просто проходит мимо. Только сейчас мозг Мина обработал сам внешний вид Пака, от чего глаза его расширяются. Юнги резко останавливается, оборачиваясь на Чимина. Он проважает Пака взглядом, полным боли, тихо шепча себя под нос: "Блондин". Юнги не помнит, как он оказался в студии, не помнит, как сел на диван, не помнит, когда покатилась первая слеза. Может, еще в коридоре, а может, уже в студии. Мин был уверен утром, что сможет пережить игнорирование со стороны Чимин, но, оказывается, Мин Юнги слабее, чем даже сам о себе думал. Внезапно в голове проскакивает мысль, от которой в помещении раздается нервный смех. "Больше никако сахарной ваты. Больше никаких ярких улыбок Чимина". Юнги вспоминает, что дружили они всего несколько месяцев, а ощущение потери внутри такое, словно у него отобрали сразу всех друзей разом. Но ведь и Намджун, и Хосок, и Джин рядом. Тогда почему так пусто? Он прямо сейчас может позвать двоих из них, а хочется ему лишь одного: пусть Чимин-и еще раз улыбнется для Юнги. Пусть еще раз назовет хеном. Просидев еще немного, внутри Мина разгорается новая эмоция. Злость. Что Юнги сейчас сделал не так? Неужели он не показал, как сильно изменился? Почему именно его судят по настолько давним поступкам? Мин был глупым, травмированным ребенком. Тогда почему на него сейчас бросает такую огромную тень этот маленький мальчишка? От всей этой чертой несправедливости, Юнги срывается с места, подобно фурии. На глазах его все еще слезы, но теперь уже перемешанные с яростью, текущей по каждой вене, артерии и капиляру в виде адреналина. От рук Мина с грохотом летят все возможные предметы. Все канцелярия, статуэтки, содержимое шкафа, тумбы – абсолютно все, что показывалось на глаза Юнги, швырялось им в стены, об пол и некоторое даже в потолок. Единственное целое – апаратура Мина. Ее он и пальцем не тронет. Слишком дорога она его сердцу даже в такие моменты. Мин Юнги стоит посредине своей студии, тяжело дыша, ломая в руках последние целые карандаши. Он начинает потихоньку осознавать, что только что произошло, от чего из его рта снова звучит истеричный смех. На этот раз громкий и заливистый. Юнги прикрывает рукой рот, начиная захлебываться слезами. - Что же я творю..? Мин медленно опускается на пол. Он обнимает колени руками, пряча в них свои последные слезы. Единственное, что Юнги сейчас понимает, так это то, что он все разрушил. И свою дружбу с Чимином, и самого Чимина, и свою студию, и себя. "Какой я молодец". Юнги не знает сколько прошло времени, когда он слышит щелчок двери. Мин предполагает, кто снова его нашел. Этот "кто-то" замирает в дверях. Юнги решает, что состояние Намджуна сейчас важнее его собственных страданий, поэтому поднимает голову и говорит, смотря Киму в глаза: - Я в порядке. Ничего не пил, ничего с собой не делал. - Что ты сказал? В порядке?! - Ким произносит первую фраза настолько тихо, относительно второй, когда его голос почти перешел в полноценный крик. - Какого черта, Юнги? - Намджун осматривает помещение еще раз, после чего подходит вплотную к Мину, опускаясь на колени рядом. Следующие слова он говорит тихо, с видимой болью в глазах: - Что случилось? - Ничего особенного. Пак Чимин меня игнорирует. Мы теперь друг друга друзья друзей, получается, - Юнги говорит все это с ухмылкой и абсолютно пустыми глазами. - Ах, он еще и перекрасился. - А со студией ты что сделал? - Немного разозлился, ничего более, - Мин готов сотню раз повторить Киму, что ничего с собой не делал, лишь бы тот не нервничал. Он снова будет испытывать вину за то, что именно Намджуну пришлось это видеть. Немного помолчав, Юнги понял, что ему сейчас нужно: - Наму, я хочу домой, но очень не хочу за руль. - Ладно, я понял. Давай встанем пока, хен, - Ким помогает Мину подняться и сесть на, стоящий в паре шагов, диван. Юнги снова поджимает ноги к груди. Так он чувствует себя защищеннее. - Юнги-хен, я сейчас дам тебе твои наушники. Посиди здесь сам немного. Я быстро сбегаю за Хо и мы вместе решим, что делать, ладно? - Нет, я иду с тобой, - Мин встает на ноги, слегка пошатываясь. Он самостоятельно находит все нужные вещи среди этого ужаса и уже через две минуты готов идти. - Ты уверен? Можешь посидеть у меня в студии. Там в зале будет Чимин, ты же это понимаешь? - Намджун не в восторге от этой идеи, но спорить в Юнги нет смысла. Мин лишь уверенно смотрит на него, произнося:"Мне плевать", и выходит за дверь раньше самого Кима. Они молча спускаются к залу. Юнги в это время включает один из наушников, абстрагируясь хотя бы частично. Его правда мало интересует возможность встретиться с Паком. После того, что произошло какое-то время назад, Мин уже просто не сможет проявить никакой серьезной эмоции. Ресурса не хватит. Намджун просит подождать себя возле входа в тренировочый зал. Сейчас там внутри Хосок и Чимин вдвоем оттачивают новую совместную хореографию для выступления. Киму плевать, если он их прервет. Сейчас его вообще не интересуют неудобства других, когда его лучший друг стоит там за дверью. Чон должен все понять, а Пак пусть делает, что хочет. Намджун не злится на Чимина, по крайней мере старается этого не делать, ведь тот ни в чем не виноват. Но ведь Юнги тоже не виноват... Ким закрывает за собой дверь нарочито громко, чтобы его услышали. В дополнение к этому он громко говорит: - Хоби, есть дело. Чон останавливается, громко вздыхает и подходит в колонкам, выключая музыку. - Что такое, Наму? Не видишь, что некоторые пытаются работать, в отличии от вас, балбесов? - Хо, ну вот прям вообще сейчас не до этого. Подойди ко мне на пару слов, пожалуйста, - взгляд Кима, который ловит Чон, доходчиво дает понять, что дело серьезное. Намджун обращает внимание на второго танцора в зале, говоря: - Без обид, Чимин-а, дело правда важное. - Все в порядке, хен, - Пак лишь пожимает плечами, отходя к своей сумке с вещами, дабы дать парням немного личного пространства. После достаточно емкого монолого Намджуна, послышался громкий вскрик: - Он сделал что?! - после него Хосок нахмурился, начиная о чем-то активно размышлять. Чимин пил воду, стараясь не думать о ком же они говорят. Мало ли у этих двоих совместных знакомых. Пак заметил, что все бутылки в помещении опустели, что натолкнуло на мысли о пополнении запасов. Как раз и незапланированный перерыв образовался. Чимин приспокойно проходит мимо парней к двери, краем уха улавливая знакомое имя, никак не акцентируя на нем свое внимание. Об этом он подумает дома, но никак не в рабочее время. Как только Пак продвигается за дверь, переферийным зрением улавливает силуэт. Прямо рядом с собой. Поворачиваясь, Чимин видит Юнги. Тот приоткрыл один глаз, не отрывая затылка от стены, и смотрел на Пака в ответ. Чимин замирает, ведь видит, насколько лицо Мина опухло, а глаза покраснели. Ему сейчас неимоверно сильно хотелось спросить о самочувствие Юнги, но от одной мысли об этом становилось плохо. Лицо Чимина непроизвольно скривилось, но он продолжал стоять и смотреть на Мина. Просто глазеть и все. Юнги это надоело. Он устал. Очень сильно устал. Ему больно видеть эту грмасу смеси боли и страха на лице Пака. Именно поэтому Юнги закрывает глаза и говорит: - Уходи. Чимина пробирает мелкой дрожью. Сейчас в лице Юнги перед собой он снова видит хмурого хена. Мин даже говорит так же. От этого ком подступает к горлу. Страх заставлет Пака развернуться на пятках и бежать. Пока Чимин бежал, Юнги позади смотрел ему вслед, а сердце внутри него снова кровоточило. У Пака же в голове воспоминания всплывают, как такое уже было с ними.

* * *

И каждый день смотрел маленький Чимин на Мин Юнги. Этот мальчик казался ему взрослым и серьезным. Такие качества отталкивали всех вокруг детей, но только не Чимина. Хоть был и очень хрупким этот хмурый хен, всегда готов был сдачи дать обидчикам своим. И слов хватало у него, и кулаков. Чимин же был всегда со всеми мил, за что был бит и обижен множество раз. Мальчишка каждый день мечтал стать таким, как хмурый Юнги-хен, ведь тот был сильным. Поэтому Чимин не оставлял надежды найти к хену подход и в этот день пришел к нему, когда тот на скамейке отдыхал. Юнги лежал, закрыв глаза. Он наслаждался тишиной и солнцем. Ведь лето же, тепло, а Мин любил тепло в любое время года. И вот в момент его источник теплоты с лица куда-то испарился. Юнги нахмурился, открывая один глаз. Над ним стоял надоедливый мальчишка. Пак Чимин. - Хен, хочешь вместе поиграть в мяч? - за спиной Чимин правда был его красивый новый мяч. Он очень хочет чтоб Юнги наконец согласие дал сыграть хотя бы раз за столько месяцев, как мальчишка звал его. Но хмурый хен лишь прозвище свое оправдывает – сводит брови вместе и злобно смотрит на мальчишку. - Уйди. Чимин не слышал более и слова, ведь оттолкнул его рукой Юнги и дал понять, что стоит ему уйти подальше. Пак бежал в тот день к Тэхену и тихо плакал на плече, не понимаю, за что его так ненавидит Мин Юнги.