человек-дом

      Для самопознания человеку необходимо наблюдать за своей работой. Отслеживать прогресс, замечать изменения, изучать потенциальный отклик окружающих на определенные действия: в общем, осознавать, что ты не стоишь на месте, теряя время и силы.       Для саморазвития же необходимо критиковать себя. Находить свои ошибки, признавать, что это не «часть твоего стиля», а дефект. И, естественно, исправлять, потому что вечное стремление — стремление к лучшему.       Сяо казалось, что у него отлично получается как самопознание, так и саморазвитие. Будь это новое занятие или что-то знакомое еще с самых детских лет, он, вероятно, даже и не мог подумать «ну, здесь и стараться не надо: работы на полторы с половиной минуты». Нет, каждый раз был чем-то отдельным и важным: либо прикладывай усилия, либо не начинай вовсе.       Проблема была в другом. В конкуренции и сравнении.       Потому что Сяо знал свои плюсы и минусы. И знал, что все его плюсы часто проигрывают чужим: так то, чем он старался заниматься несколько лет, потеряло свою значимость, стерлось на фоне похожих вещей.       И Сяо честно пытался, но как-то усиленно безуспешно: может, ему не хватило чего-то вроде веры в себя, может, фаталист внутри твердил, что «время не то, место нужно другое, а люди вокруг — слепые напрочь, не напрягайся». Как бы там ни было, шли месяцы, снежным шаром перекатываясь в года, а он лишь смотрел на прошлые работы, не находя сил попытаться еще раз.       Сомнения были. Странное чувство накрывало по ночам: Сяо метался от мыслей «никто еще не умирал от попытки что-то исправить» до знакомого чувства разочарования, когда надежда исчезает в очередной раз, а ты осознаешь, что бегаешь вперед-назад по знакомым граблям.       Когда грабли под ногами нещадно поднимаются, желая встретиться лицом к лицу с вечно ошибающимся, Сяо резко садится в кровати, случайно спихивая удивленную Булку, и понимает, что это был сон. Часы равнодушно показывают «4:27», Сяо складывает каждую цифру: тринадцать, из этого — четыре, а четыре ему упрямо не нравилась, вызывая смутные ассоциации с чем-то неудачным.       Он пытается отдышаться, прийти в себя и унять волнение о всем происходившем ранее. Хочется закурить, пусть это и прогонит сон, но Булка запрыгивает обратно на кровать, настойчиво пробирается к Сяо под одеяло, топчется на его ногах и лижет руку. Парень улыбается, выдыхает напряжение, закрывая глаза, но все равно чувствует легкую дрожь в ладонях. К счастью, их легко можно занять одной лохматой подругой.       Засыпает он через пару минут, окончательно отмахнувшись от прошлого.       Так вторник начинается с легкого напряжения, сложного разочарования в себе и уставшей Нирваны, которая еще долго не спала, охраняя спокойствие хозяина. Может, именно поэтому к моменту подъема он начинает чувствовать себя куда лучше.       Вторник — это проходной день. Клиентов не так много, как в выходные, но и до полупустой по обычаю среды далековато. Сяо пробивает заказы, перебрасывается короткими полукоммуникативными фразами с Аяксом и думает, что до четырех остается слишком мало времени, чтобы он мог подготовиться. Но, как говорила когда-то бабушка, перед смертью, кажется, не надышишься, а как-то иначе прогулку с почти незнакомцем назвать нельзя.       Справедливости ради: прогулку с Аяксом Сяо бы тоже иначе не назвал.       Он надеется, что Венти и впрямь хочет вернуть шорты и поболтаться с Нирваной: ну, чрезмерно настойчиво, но разные люди по-разному выражают любовь и все такое? А если начинать придумывать что-то лишнее, то можно разбежаться слишком далеко: Венти осуществляет чье-то предсмертное желание? Он видит призраков, а бабушка Сяо хочет, чтобы у внука появился друг? Венти собирается погибнуть, перед этим пафосно исправив чью-то жизнь?       Сяо отмахивается от своих же нелепых мыслей, делает арахисовый раф вместо Аякса, потому что тому звонит Чжун Ли — единственный контакт с невыключенными уведомлениями. Клиентка благодарит и вдруг просит его — Сяо — номер телефона, но парень теряется, слишком резко выкидывает «нет, не дам», и, когда девушка разочарованно отходит, замечает свою собственную смерть в широких джинсах.       Венти, затягивая цветной браслет на руке, смотрит на все происходящее с легкой долей непонимания и ничего не говорит. Сяо не уверен, жалеет ли парень о том, что пригласил «Главного Грубияна Кофейни» (прозвище придумано Аяксом около года назад) на вечернюю прогулку с собакой (да, собака не Венти принадлежит, но это мелочи). Он сглатывает и подходит к кассе.       — Добрый день. Будете что-то заказывать? — и парень также подходит ближе.       — Да, добрый, может, у вас есть что-то вроде латте со вкусом заинтересованности или американо со льдом и приветливостью? — Венти хихикает в рукав кофты, притворно пытаясь скрыть это действие.       — К сожалению, подобного в меню нет, — Сяо чувствует неопределенную неловкость, но (как минимум пока что) не знает, как ее устранить. — Но могу предложить корицу, лаванду или кокос.       — Остановлюсь на лаванде и твоей компании, — он улыбается, и за этими словами Сяо не находит ни малейшей неуверенности.       Чего бы Венти ни хотел от него, за последние несколько дней он точно все обдумал и решил для себя. Это осознание пришло с другим: свои проблемы с преследованием парень тоже решил, потому что он позволил себе сейчас просто стоять, не рассматривая каждый угол помещения.       — Ожидание кофе — девять минут, меня — шестнадцать.       — Благодарю!       И он садится за столик у окна, оглядывается вокруг, чтобы найти что-нибудь, чтобы себя занять. Сяо с удивлением отмечает отсутствие у него телефона и в целом вещей: кажется, все имущество Венти в данный момент — это одна банковская карта. И, говоря честно, это весьма странно.       Аякс рядом доказывает, что человек зря развивал гортань и язык: нужно было делать упор на мышцы лица, чтобы одним своим видом передавать окружающим все свои мысли. У него это получается весьма успешно, потому что Сяо не выдерживает и пары минут.       — Прекрати так смотреть, — он говорит негромко, но достаточно уверенно, чтобы угомонить Аякса, не привлекая лишнее внимание.       — Какой-то парниша заинтересован в моем котеночке, — притворно-испуганная гримаса растекается у него по лицу. — А вдруг все-таки маньяк?       — Актер истлевшего театра, — цокает Сяо, предпочитая не отвечать на все сказанное.       — Погорелого.       — В твоем случае все похуже.       Аякс не прекращает драмы, но меняет ее направление, когда Венти смотрит в их сторону: кажется, он едва ли не благословение свое дает. Сяо закатывает глаза, отходит подальше и клянется, что этот молодой человек считает себя звездой юмора.       Барбара прибегает как божья поддержка, и снятый Сяо фартук означает, что сейчас и станет известно если не все, то многое. Венти, стоя у двери на улицу, раскачивается на носках и улыбается ему так, как давно не улыбался никто.       — А твой коллега так переживает за тебя или это особый юмор? — уточняет парень, шагая слева все еще со стаканом кофе.       — Я редко с кем-то общаюсь. В пределах кофейни — тем более. Так что для него такое сродни знакомству с родителями.       — Но он больше похож на младшего брата, чем на отца.       Сяо усмехается, но ничего не говорит. Венти взаимно молчит, рассматривая все вокруг: вероятно, он живет не в этой части города, и сейчас может хотя бы узнать, что где находится. Его взгляд провожает всех животных, приходящих мимо них, и Сяо частично расслабляется. Но только частично.       — Не объяснишь мотивы своих действий? — все же уточняет он, и Венти задумчиво вздыхает.       А спустя пару секунд ускоряет шаг на момент, оказываясь прямо перед Сяо, и крутит в руках пустой стакан, собираясь с мыслями.       — Да, я могу, но, — он упорно не смотрит в чужие глаза, и это не то, чтобы напрягает, но заставляет думать мысли. — Но я хочу заключить с тобой контракт.       Внешне Сяо лишь слегка приподнимает брови в знак удивления, внутренне же он абсолютно не понимает ничего и, возможно, паникует.       — Обычно люди диктуют условия, — отвечает он, и Венти пожимает плечами.       — Диктовать я точно не буду, по сути, у меня нет ничего настолько ценного, что ты мог бы согласиться на все, что я могу предложить. Так что я расскажу идею, а ты либо согласишься, либо нет, — он улыбается, и в его глазах Сяо замечает то, чего в прошлую встречу не видел.       Взгляд у Венти до невозможного живой. Сяо даже не знает, как это корректно описать: он просто уверен, что есть тип людей вот с такими глазами, которые выдают сразу весь их характер. Искренность, перемешанная в скотч апельсиновым соком и водкой: пей осторожно, она дает о себе знать очень резко и спустя время.       — Ну так расскажи, — и Сяо еще с пятницы, еще с коротких шорт и довольной Нирваны знает, что этот живой, но несуществующий без загадки взгляд утащит его за собой.       — У меня есть около двух месяцев, — Венти чертит круг в воздухе, — чтобы принять решение. И я сомневаюсь на этот счет, потому что не вижу причин соглашаться. Так что, если ты не будешь против, я бы хотел видеться с тобой в течение этих дней. Предположу, — он взмахивает рукой, разрывая невидимый круг, — что для тебя это может быть…       — Я понял, — Сяо прерывает его, и Венти смотрит на него с более уверенной улыбкой. — Но, надеюсь, это не что-то из разряда поиска тринадцатой причины.       И парень смеется, уверяя, что все точно не так, но Сяо не спешит делать выводы. Венти продолжает молча идти слева, хотя что-то в его внешнем виде кричит, что это все ненадолго. А, может, Сяо не видит причин в двухмесячной коммуникации без непосредственно коммуникации.       Сам он не понимает, на что вообще согласился, и — что более важно — почему. Отказать Венти было равнозначно отказу кому угодно еще, а буквально полчаса назад кто-то ушел без его номера телефона. Сяо кусает губы и надеется, что его внезапный и необоснованный выход из зоны комфорта не будет большой ошибкой.       Ладно, Аякс всегда утверждал, что жизнь без необдуманных решений похожа на скучное прохождение новеллы, где в конечном счете ты выходишь на ветку с бывшим одноклассником, а потом не спишь всю ночь, думая о классном загорелом блондине-серфере или загадочном брюнете в плаще, ветки которых побоялся испортить. Не то, чтобы Сяо окружали горячие блондины и брюнеты, но суть-то одна, верно?       А к дому они подходят, так и не обсудив больше ничего, и Сяо спешит открыть дверь, чтобы Булка уткнулась ему в колени, радостно виляя хвостом. Венти рядом восхищенно наблюдает за животным, и это удивительно мило: он и впрямь… искренне воодушевленный.       Внимание переключается на уже знакомого гостя, Нирвана падает на пол около него и, кажется, пытается заманить на вечер внутри квартиры, но Сяо позади слишком быстро все разгадывает, забирает шорты и застегивает собаке ошейник.       — Я все хотел уточнить, — говорит Венти уже на улице, рассматривая варианты, куда можно пойти. — Справа — путь в город, ты там работаешь. Слева — океан, впереди — такие же дома. А сзади?       — Лес, — Сяо пожимает плечами. — Насколько я знаю, неплохое место, но мы там редко бываем.       — Почему?       — Нет конкретной причины. Просто привык к местным дворам.       Но Венти хватает пары минут, чтобы уговорить Сяо сходить именно туда. Булка рядом воодушевляется, но это скорее от энергичного нового знакомого, чем из-за самого факта посещения леса.       Сяо кажется, что он копил алмазы три года, чтобы растратить их все за пару месяцев, но не прерываться на середине истории перед сюжетным поворотом.       Лес находится минутах в двадцати, до него нужно обойти несколько дворов, но такой неловкости, что была ранее, Сяо уже не ощущает: Булка завоевывает всеобщее внимание, и Венти гуляет скорее с ней, чем с самим Сяо. Он держит поводок и следит за всем позади: в частности, его работа — это смотреть на детей таким образом, чтобы они не думали подходить.       Венти со своим ростом выглядит так, будто Нирване хватит одного прыжка, чтобы его сломать пополам (очевидно, ситуация с Сяо не лучше: кажется, он даже ниже), но у границы леса Венти распахивает руки, сначала наблюдая за картиной перед ним, а после оборачивается к Сяо с сияющей улыбкой. И Булка принимает его как знак: она, сидящая до этого рядом с хозяином, разбегается и несется к своему новому пока что живому другу.       Сяо помнит, как в это мгновение буквально попрощался с Венти, потому что в прыжке Нирвана полностью закрыла его собой. Но они падают на землю, Венти обнимает собаку и смеется — громко и счастливо, и Сяо выдыхает: все хорошо. Все довольны.       Потом Нирвана подбегает к нему, тянет за собой, и Сяо не сопротивляется, подходя ближе. Венти на зеленой траве все еще приходит в себя, часто дышит и сияет ярче всех украшений на городской рождественской елке.       — А в лесу может быть снег? — вдруг спрашивает он, и Сяо вспоминает, что зима закончилась не так давно.       — Нет, в Ли Юэ он быстро пропадает, это же не Мондштадт.       Венти кивает, все-таки встает и оттряхивается. Он со своими вопросами, действиями и непонятными мотивами кажется одной сплошной загадкой, но Сяо знает, что никогда не был Шерлоком. Его роль — это даже не Джон, это скорее Лестрейд, который вроде и что-то где-то, но, по большому счету, ничто и нигде.       И не потому, что не умеет и не может. Потому что лучше со всем справляется Шерлок. Сяо вспоминал о конкуренции?       — Пошли, — Венти, кажется, хочет взять чужую руку в свою, но вдруг останавливается, смотрит Сяо в глаза и только повторяет: — Пойдем. Твоя ненаглядная скоро заснет от собачьей скуки.       И они начинают свой путь под деревьями. Булку, отчаянно пытающуюся унюхать все новое, Сяо отпускает побегать, и та мгновенно испаряется, периодически шурша кустами по бокам.       Венти рядом осматривает все с не меньшим интересом и неожиданно ловит на себе чужой взгляд, тут же улыбаясь.       — Я впервые где-то в таком месте. Это все так странно, — он хихикает, отворачивается от Сяо и садится на корточки. — Здесь на растениях роса. Недавно был дождь?       — Я и впрямь не понимаю, в каком мире ты живешь, — Сяо садится рядом. — Да, из-за деревьев она медленнее исчезает, чем в городе, поэтому ты наблюдаешь красивую картину красивой росы.       Венти, слушая его, задумчиво кивает и выглядит, как задумавшийся о чем-то вечном мудрец. Сяо хихикает, сразу же отводя взгляд от чужого любопытства.       — Правда раньше не был в лесах? — уточняет он первым, не давая смутить себя.       — Нет, я великий актер, — цокает Венти. — Ну, я долгое время жил в центре города, не в Ли Юэ, а здесь я, опять же, редко бываю за пределами привычных мест. Так что не могу сказать, что привык находиться среди живой-живой природы.       Сяо не знает, что на это ответить, и они продолжают рассматривать все вокруг. Венти находит паутинку, изучает тончайший узор, пытаясь найти закономерность работы паука, но находит только очередные дождевые капли. Сначала отбрасывает их за обыденностью явления, но позже замечает, как в них переливается солнце: паутинка все же выше травы, покрытой тенью деревьев.       Это тоже не нечто из ряда вон: очевидно, каждый человек наблюдал за отражением солнца и в лужах, и на стеклянных поверхностях, но Венти смотрит на все как на предмет высшего искусства, и Сяо, роняя легкую маску скептицизма, повторяет за ним.       В природе нет ничего удивительного, когда ты наблюдаешь за ней какое-то время. Достаточно увидеть пару раз определенное явление, чтобы позднее не обращать на него внимания, но сейчас Сяо срывает цветок, рассматривает его лепестки и думает, что это все еще красиво, независимо от того, сколько раз ты это видишь.       У Венти, помимо его все еще загадочной личности, есть удивительное свойство находить прекрасное в обычном, и это не что-то уайльдовское, превозносящее именно внешний вид. В этом стремлении находить в привычных вещах позабытую красоту Сяо вдруг узнает себя из прошлого.       Ох, точно. Кажется, когда-то он и сам был из числа тех, кто останавливаются, чтобы получше рассмотреть закат или узоры на коре дерева. Это все вспоминается так размыто, будто Сяо думает о сне или собственной давней фантазии, но он уверен: это то, что действительно было.       Нирвана тычется носом ему в руку, и Сяо возвращается в реальность, гладит собаку, которая выглядит невероятно довольной. Ее нос пожелтел от многочисленного контакта с цветами, и Сяо приходится достать салфетки, чтобы исправить это.       — Надеюсь, тебе было весело, потому что я не знаю, когда мы сможем прийти сюда еще раз, — Сяо целует Нирвану в лоб и встает.       И чувствует чужие руки на своей голове. Он оборачивается, чтобы удостовериться: да, Венти стоит перед ним и улыбается.       — Что ты делаешь? — Сяо ощущает, как щеки предательски краснеют.       — Я собрал цветы и решил сделать нам веночки, — в руках у Венти и впрямь оказывается венок, который через пару мгновений перемещается ему на голову. — У тебя такой же, если ты не против.       Сяо не против, но он предпочитает отвернуться, чтобы ему не задали лишних вопросов. Неловкость, недоверие, непонимание и интерес ураганом пытаются усидеть внутри одного маленького тела, и Сяо хочет провести пару часов наедине с собой, чтобы заново разложить мысли по полкам, но.       — Помоги мне! — голос, понятно чей, раздается дальше, чем Сяо ожидал.       Оборачиваясь, он видит Нирвану, которая уже бежит к своему любимчику, и Венти, который стоит у высокого дерева и явно хочет совершить что-то, что раньше не решался сделать.       — Что ты…       — Я хочу залезть, и здесь много веток, на которые можно опереться, — Венти рукой указывает на вышеупомянутые, — но я не могу забраться даже на самую нижнюю. Ты можешь, ну, поднять меня?       Сяо моргает, пытаясь переварить ситуацию, нерешительно подходит ближе и смотрит на все еще раз.       — Надеюсь, ты не хочешь спрыгнуть оттуда.       — Да нет, — Венти закатывает глаза, впервые проявляя открытое несогласие-недовольство. — Я хочу посмотреть на вид сверху.       — Сложно быть низким?       — Странно слышать это от тебя.       Сяо оказывается не в состоянии долго поддерживать перепалку (его без стеснения расстреляли одним предложением), поэтому через пару минут он пытается удержать Венти на плечах, чтобы тот зацепился за большую ветку.       — Сделай пару шагов направо, — и Сяо поступает так, как велит этот голос почти божий.       — Ты же понимаешь, что я стараюсь ради слегка иного вида на деревья? — он держит чужие бедра и, возможно, слегка радуется, что сегодня выбор пал не на шорты. — Игра не стоит свеч.       — Свечи не стоит нести в подобные места, а я хочу хотя бы раз в жизни залезть на огромное дерево, — Венти упорно продолжает цепляться за что-то, чего Сяо не видит.       Спустя несколько неудачных попыток, множество странных звуков и одну разволновавшуюся собаку Венти забирается на нужную ветку, смотрит на свои расцарапанные руки, на удивленного Сяо и начинает смеяться, пытаясь не упасть вниз. Сяо там, рядом с Нирваной, сначала стоит в полном непонимании происходящего, но тоже смеется.       Он делает вдох, задерживает дыхание на пару секунд и ощущает себя невероятно свободным. Какое счастье, что одно маленькое тело смогло с него слезть.       Когда Венти скрывается среди листьев, Булка начинает нервничать, ходит вокруг Сяо и гавкает, но парень садится на корточки и гладит ее, успокаивая:       — Твой друг по-своему сходит с ума. После Аякса ты не должна удивляться.       И Нирвана успокаивается, заставляя Сяо искренне усмехнуться.       Венти возвращается спустя минут десять, аккуратно спускается к начальной ветке и, теряя яркую улыбку, понимает: нужно прыгать. Под ним только небольшой слой травы, Нирвана, которую нельзя покалечить, и Сяо. Выбор кажется очевидным.       — Ты меня поймаешь?       — Что? Не…       Но договорить Сяо не успевает, потому что совершает тактическую ошибку: встает, отходит от собаки ближе к Венти и поднимает взгляд прямо на него. Венти расценивает это как сигнал.       Они оба лежат на земле, заставляя Нирвану нервно перебегать от одного лица ко второму. Венти смеется, раскинув руки в разные стороны, Сяо, напротив, прикрывает лицо рукой, но так же не может сдержать искреннее хихиканье. Булка кажется здесь единственной обеспокоенной ситуацией.       — Ты сумасшедший.       — Зато теперь ты навсегда запомнишь такого вот меня, — Венти улыбается, и Сяо непроизвольно повторяет за ним. — И теперь ты не выглядишь так убито, как обычно.       Ответом ему служит лишь одинокий громкий выдох.       — Так ты увидел то, зачем лез? — уточняет Сяо, все еще не поднимаясь.       — Нет. Там реально было видно одни листья и деревья, — Венти садится на земле. — Я рассчитывал на большее.       Сяо позволяет себе посмеяться чуть громче, выражая этим что-то вроде «а я говорил», и Венти закидывает его листьями, заставляя Нирвану встать на его защиту.       — Не волнуйся, милашка, с ним все будет хорошо, — он целует ее в лоб, и собака послушно ложится рядом, открывая всего Сяо для дальнейшего закапывания.       Тот, не сопротивляясь, думает, что давно чего-то подобного не происходило. Кажется, еще со времен брошенной учебы в университете, когда они с Альбедо закапывали друг друга в снег.       Сяо ежится от воспоминаний, которые приносят одну большую грусть, и, когда он хочет хотя бы ненадолго уйти в себя, чтобы обдумать прошлое, перед своим лицом он видит чужую раскрытую ладонь.       — Пойдем, — Венти улыбается, другой рукой пытаясь удерживать Нирвану. — Сегодня был хороший день, но нам всем нужно домой.       И Сяо протягивает ему свою руку.