человек-дом

      Среда начинается так же, как и всегда: с двух постоянных клиентов и дальнейшего отсутствия работы до часов двенадцати. Чунь рядом протирает кружки, Чжун Ли в соседней комнате договаривается о закупке товара и прибытии новых работников, а Сяо, пытаясь не зевать, вспоминает вчерашний день.       Они с Венти в итоге дошли до его — Сяо — дома, постояли у подъезда, пока Нирвана получала свои прощания, а потом этот странный парень уточнил про рабочие и выходные дни и убежал к автобусной остановке. Почему-то уверенность, что он в итоге не поехал, а пошел пешком, так же вспоминая все, что произошло, не покидала ни на секунду.       Чунь перелистывает песни в плейлисте, начинается какой-то современный сюр, и Сяо морщится — безвкусица как она есть.       — Почему ты не займешься плейлистом? — спрашивает он Чунь Юня, который удивленно моргает в ответ. — Ну, я как-то слышал, что Син Цю говорил о твоем увлечении музыкой, — и Чунь начинает хмуриться, вызывая усмешку Сяо. — Предполагаю, что он попал в больницу из-за своих разговоров.       — Он был очень близок к этому, но нет, — Юнь улыбается. — Его пытались ограбить, и Син Цю подрался с этим мужчиной, сломал руку, но добился правосудия.       Сяо удивленно присвистывает. Он не ожидал чего-то подобного от знакомого Син Цю, который обычно обсуждал книжки с Чунем и посетителей с Аяксом. Впрочем, мысль, что Сяо вне работы с ним и не общался, чтобы знать его как человека, прокрадывается в голову.       Со вчерашнего Сяо в целом об этом думал. Его годами выстраиваемая оборона рушилась из-за одной вовремя протянутой руки. Убеждения, конечно, так легко не исчезают, но вероятность, что тогда все было не полностью по вине Сяо, начала укрепляться в его сознании.       Может ли быть Альбедо прав? Ну, его под сомнение ставить никак нельзя, но и полностью доверять кому-либо Сяо не умеет.       — А насчет музыки: ну, это хобби, конечно, но я предпочитаю что-то из инструментала, а сюда это не подойдет.       — Подожди, — Сяо сосредотачивается, пытаясь вспомнить наверняка. — А когда кто-то говорил, что ты фанат депрессивно-философских текстов?..       — Господи, — Чунь прячет лицо за ладонями и смеется. — Это была шутка Син Цю. Вернее даже, попытка мне отомстить за мою шутку. Неужели в это до сих пор верят?       — Мы… не обсуждаем наши музыкальные вкусы.       И впервые Сяо видит такого Чуня: между обслуживаем клиентов тот рассказывает про любимые песни, группы, доказывает, что поколение десятых — это великолепно, и его глаза горят искренним огнем интереса, отчего Сяо сам забывает о своих мыслях и слушает чужой голос.       А через часа полтора Юню становится плохо, и он обнимается с пакетом льда, потому что переволновался в процессе повествования. Сяо безуспешно пытается скрыть смех за кашлем, вызывая лишь «тебе-должно-быть-стыдно» взгляд.       — Несмотря на то, к чему это привело, спасибо за диалог, — Чунь кивает ему и продолжает. — Не уверен, почему ты пытаешься всеми силами ограждаться, но в случае необходимости ты знаешь, где меня найти.       Сяо кивает, чувствуя себя максимально странно.       Во время учебы это он был тем, кто стремился знакомиться с другими. Ему нравилось общение само по себе, нравилось обсуждать всякие мелочи до позднего вечера, но что-то шло не так и не туда каждый раз. Первый лучший друг предпочел ему другую компанию, второй сказал, что общение зашло в тупик и говорить, по сути-то, не о чем, третий молча начал отдаляться, а потом Сяо, решив, что что-то с этим явно не так, перестал первым идти навстречу людям.       Может, проблемой был временной отрезок. Когда люди уходят через пару месяцев — это нормально, но, когда это все происходит за пару недель, — это уже что-то другое. Сяо не уверен, был ли он в семнадцать эталоном друга, однако, независимо от этого, понять подобное он все еще не способен.       Школу он так и заканчивает сам по себе, с несколькими знакомыми, недотягивающими до «друзей». В университете появляется погружение в учебу и Альбедо, который сам подходит к одиноко сидящему парню и все еще остается рядом.       Они сначала просто делят задания и места неподалеку, потом начинают ходить вместе на пары и обсуждать учебу, с которой темы разговора переходят к более обширным. Их взгляды часто совпадают, и Сяо не особо надеется на дружбу до гроба, но решает дать этому всему шанс.       Через год он бросает учебу, но оставляет с собой Альбедо. Тот приносит записи лекций на случай, если Сяо решит восстановиться, разные игрушки-пищалки для Нирваны и легкий флер депрессии загруженного студента-второкурсника. Альбедо не пытается изменить взгляды и решения друга, но Сяо знает, что он будет только рад увидеть его, вернувшегося на свое место.       Еще через полгода Сяо замечает на его руках порезы, которые, впрочем, Альбедо и не пытается скрывать. На немой вопрос он отмахивается и говорит, что это не из-за каких-то жизненных проблем. Это был эксперимент, попытка узнать, реально ли помогает в сложные периоды.       — Нихуя не помогло, — Альбедо забирает чужую сигарету и затягивается. — Только Сахароза устроила гиперпанику, обрабатывая мне все руки. Ее я успокоил.       Сахароза была лучшей подругой детства и скромной на первый взгляд девушкой, предпочитавшей более рациональные методы подхода. Они с Альбедо казались противоположностями, но Сяо слишком хорошо знал обоих, чтобы с уверенностью утверждать, что общего у них было достаточно.       Сейчас Альбедо был занят дипломом. Если бы Сяо не отчислился, то тоже занимался бы этим околонаучным проектом, но пути неисповедимы.       — Все нормально? — Чжун Ли проходит мимо, и Сяо возвращается из мыслей в реальность.       — А, да. Да, все хорошо, но плейлист надо менять.       Чжун Ли задумчиво кивает и — Сяо уверен — пишет Аяксу. Этого хотелось бы избежать, если честно.       Потому что Аякс весьма… избирателен в выборе музыки. Особенно если вспоминает про песни своей страны.       Сейчас, в любом случае, Сяо ждала работа до самого вечера, прогулка с Нирваной и короткий сон. А вот завтра, к его удивлению, Чжун Ли выделил ему выходной: кажется, он нашел-таки пару новых работников, и загруженность обещает стать поменьше.       Венти же, ничего не знающий об этом, должен был подойти ближе к вечеру, чтобы утвердить дату новой встречи с Сяо. Мысли об этом становились все спокойнее: главное, чтобы вчерашнее не оказалось ошибкой выжившего.       Сяо чувствовал себя героем манхвы про попаданок. Кажется, его телом и разумом просто завладел кто-то другой и теперь пытается исправить все неполадки. Ах, Аделаида…       Но, как бы там ни было, жизнь шла дальше, и приходилось разбираться со всем подряд. Венти, например, действительно пришел к четырем, как по будильнику.       — Добрый день, — он улыбается Сяо и рассматривает меню. — Можно один латте с вечерней встречей?       — Есть только на завтрашнюю дату, сегодня добавку «свободное время» выкупила работа.       Венти разочарованно дует губы, выбирает кофе и ищет в карманах карту. Но, кажется, та осталась с телефоном. Сяо вздыхает.       — Сегодня за счет заведения, но в будущем такое не повторится.       Надо будет докупить сигареты, потому что последняя пачка в кармане куртки предательски заканчивается, а до зарплаты еще неделя.       — Не помню, чтобы ты когда-то покупал кому-то кофе, — Сяо вздрагивает от знакомого голоса, и Альбедо перед ним легко улыбается. — Но свой я возьму сам, хорошо?       — Разумеется. Как обычно? — Сяо улыбается, набирая привычную комбинацию.       — Как обычно, — Альбедо кивает, мельком бросая взгляд на парня с косичками за столиком у окна. — Ты не улыбался никому, кроме Булки, так давно, что я уже забыл, как выглядит твоя улыбка. Что-то произошло?       — Вроде того? Ничего серьезного, меня подтолкнули к рассуждениям. Мне кажется, мне этого не хватало, но я бы хотел получше разобраться с этим, пока что в голове неразбериха.       — Ох, мои подталкивания ты просто проигнорируешь, да? — Альбедо улыбается, поправляет шарф и зевает. — Если что-то пойдет как обычно, то звони Сахарозе, она опять начала свои эксперименты, у нее лучше получится разнести кого-нибудь или что-нибудь.       Сяо кивает, спрашивает, когда у Альбедо будет свободное время, и тот неопределенно говорит, что не в ближайшие пару недель. Это неприятно: с Альбедо хотелось обсудить все странные мысли, но не вот так, в кофейне. Сказать сейчас что-то лишнее — и этот парень забудет про экзамены, и сутками будет сидеть в квартире Сяо. Так что нет. Не сейчас.       И Венти, и Альбедо в конце концов уходят, Чунь рядом подозрительно притихает, а потом решает уточнить:       — Ты же не будешь жаловаться на кого-то Сахарозе?       И Сяо мысленно смеется, но вслух предпочитает отвечать иначе.       — Посмотрю на поведение Аякса.       Чунь щурится, но больше не спрашивает.       Сам Аякс появляется-таки через час, разбирает плейлист, удаляя все ненужное и вставляя что-то из классики от восьмидесятых до две тысячи десятых. Он зависает надолго, и все это время играет что-то снежнинское, незнакомое для большинства клиентов, и Сяо слишком часто замечает включенные шазамы, чтобы наезжать на коллегу.       Итоговый список песен всех устраивает, особенно Чунь Юня, который уже размышлял над тем, чтобы навестить Син Цю по этому вопросу.       — Кстати, — Сяо начинает разговор, — ты же завтра здесь?       — Да, открою смену, а потом, с двух, сяду за проект.       — Расскажи, как тебе новенькие тогда.       Чунь кивает в знак согласия и протягивает Сяо стаканчик кофе.       — Замечал, что ты берешь только флэт уайт, но подумал, что могу попробовать сделать что-то для тебя. Это не из меню, но здесь двойной эспрессо, карамель, лед, тертый шоколад и молоко. Ну, и взбитые сливки для украшения, — он хихикает. — Считай это моим признанием.       — Ты в него влюблен, малыш? — Аякс, оказавшийся рядом, удивленно оглядывает их обоих.       — Чего? — Сяо закашливается, пока Чунь Юнь с видом самого непонимающего человека продолжает стоять со стаканом в руках. — Я с Син Цю встречаюсь уже несколько лет.       Теперь теряется Аякс, который не ожидал подобного ответа, дарит Чуню неопределяемый взгляд и быстро уходит, заставляя Сяо тихо посмеиваться.       — Спасибо за кофе. Думаю, я должен сделать что-то ответное.       — При желании и взаимном дружеском восприятии.       И пустая, но медленная среда постепенно подходит к своему концу. Нирвана, соскучившись, наматывает круги вокруг переодевающегося Сяо, потом бегает на улице, пока песни в плейлисте мерно сменяют друг друга. Сяо зевает и чувствует, что утомился после рабочего дня и неожиданно долгих разговоров.       Дверь его жизни была закрыта на три замка безразличия, прошлого опыта и умеренной отдаленности и перевязана одной цепью страха неизвестности. Пока несколько человек постепенно пытались вскрыть замки, звенья цепи лишь глухо бились друг о друга.       Сяо держал ключи в руке и не решался снять это загромождение с двери.       Засыпая, он думает, что к завтрашнему вечеру обещали дождь. Придется мыть грязные лапы.       И утро проходит медлительно-сонно, Нирвана, словно предчувствуя вечернюю активность, отлеживается на кровати, пока Сяо пьет кофе и сидит на полу. Он гладит собаку одной рукой и думает, что это странно — принимать какое-то решение в течение двух месяцев, опираясь на незнакомого человека, который однажды тебе помог.       До четырех они смотрят «Амбреллу», и к последнему сезону хочется выключить, но Сяо честно держится, чтобы точно знать, за что он будет осуждать этот сериал впоследствии. Ох, Маркус, жаль тебя, конечно.       К нужному времени Сяо собирается, застегивает поводок Булке и мельком смотрит в зеркало: оранжевый — это, конечно, новый черный, но Сяо предпочитает привычную классику. Даже в собаках.       И Венти должен встретить его все в том же лесочке, но его нет. Опоздания — моветон, разумеется, Барбара научила, хотя что-то подсказывает Сяо, что в случае с этим человеком хаотичность побеждает рациональность. Поэтому Нирвана, освобожденная, бегает вокруг уже без поводка, сминая всю траву и распугивая одиноких насекомых, а Сяо садится на землю, облокачиваясь на одно из деревьев.       Он думает, что иногда последние минуты могут сломать все, что возводилось годами, что порой неоспоримый успех обусловлен лишь небольшой удачей и парой случайностей. Все эти рассуждения мельтешат на границе сознания, Сяо закрывает глаза, краем уха слышит, как Булка бегает неподалеку, и засыпает.       Ему снится бесконечный белый коридор из снега, пропитанный сожалением и яблочным сиропом.       Открывая глаза, он видит Венти и медленно моргает, пытаясь осознать происходящее.       — Это тебе, — Венти протягивает ему яблоко и улыбается, присаживаясь рядом. — Я думал, ты выспишься, что-то не так?       — Все в порядке, кроме твоего опоздания, — Сяо смотрит на время на экране телефона, — на полчаса.       Яблоко в его руках приятно холодное, а Венти сбоку что-то недовольно бормочет.       — Прости, — он громко вздыхает. — Были проблемы с документами, но я все решил, так что, надеюсь, больше это не повторится.       — Отчитываешься, как опоздавший пятиклассник.       — Ты же стараешься выглядеть как строгий преподаватель.       Сяо цокает, Венти хихикает, доедает яблоко и убегает, чтобы поиграть с Нирваной. Та, приветственно облизав его руки, довольно бегает за мячом, и Сяо предпочитает наблюдать за ними, не меняя положения.       Венти сближает с Белоснежкой разве что бледная кожа, так что за лейтмотив яблок висит в воздухе? Это грех, любовь или смерть?       Позже Венти берет себе перерыв от Нирваны, садится рядом с Сяо и хихикает, наблюдая, как собака чихает.       — Как ты думаешь, — он двигается ближе, но сохраняет определенную дистанцию, чтобы Сяо не чувствовал себя некомфортно, — лучше жить с надеждой, которая с большой вероятностью не оправдается, или сразу от всего отказаться, чтобы ни ты, ни твои окружающие лишний раз не разочаровывались?       Сяо бросает взгляд на Венти, который грызет стебель травинки, и задумывается. Вопрос неприятно отзывается внутри, и сказать, конечно, есть что.       — Как-то я выбрал второй вариант, — он прикрывает глаза, вспоминая прошедшие события, — и вот я здесь, работаю на не особо любимой работе и трачу время впустую, так что не могу сказать, что это было правильное решение. Равно как я не знаю, что могло бы произойти, поступи я иначе, поэтому из меня плохой советчик.       Венти глубоко вдыхает, поднимает взгляд и улыбается.       — Ну, зато ты встретил меня, и это уже определенный прогресс.       — Не могу сказать в ответ, что и ты меня встретил, — Сяо усмехается. — Ты скорее познакомился с Булкой.       — Булка — это Нирвана? — Венти выкидывает травинку и смотрит на знакомого.       — Да, но не для всех, — Сяо улыбается, отрывает новый стебелек и протягивает его Венти. — Вы так близки, что я не могу сохранять эту тайну и дальше.       Венти хихикает, отыскивает неподалеку ранние цветы — сахарки растут, кажется, в любых обстоятельствах — и начинает их переплетать.       — Раньше я много читал, — он замирает на секунду, обдумывая, что собирается сказать. — Ну, знаешь, в литературе часто описывается лишний человек. Я не ассоциировал себя с ним по многим причинам, да и сейчас думаю, что это не подходит мне. Но существует ли персонаж, который, разочаровываясь раз за разом, вроде пытается прийти к лучшему, но так и не преуспевает?       — Ну, мне скорее близки лишние люди и все подобное, — Сяо усмехается, наблюдая за Нирваной. — Но то, что ты описываешь, больше напоминает многих реальных людей. Думаю, про них бы писали грустные истории, и читатели могли бы ассоциировать себя с ними.       — Даже не Пип из «Больших надежд»?       — Точно нет, — Сяо жмурится, когда Венти хихикает, закрывая глаза. — Он сам пошел не по тому пути, и это не вяжется с твоей историей.       — Да, в моей жизни явно не было несчастной мисс Хэвишем.       — Иногда я сравнивал себя с персонажем «Записок из подполья», — Сяо оглядывается на Венти, который кивает: «да, читал, было дело». — Герой, который прячется в своем мире, не решаясь на какие-то даже незначительные поступки. Ну, незначительные для других, разумеется.       — Ты слишком активно контактируешь со мной для подобного персонажа.       Сяо кивает, соглашаясь.       — По крайней мере мы оба далеки от «потерянного поколения», — Венти доплетает венок и поворачивается к Сяо, чтобы украсить его голову. — И это, конечно, обосновано отсутствием войн и надлежащего воспитания, но все же. А тебе идет. Ты сам как маленький цветочек.       И щеки предательски краснеют, вынуждая отвести взгляд, но Сяо не снимает украшение.       — Ты много читал? — спрашивает он, и Венти кивает.       — Да, в какой-то период жизни я был буквально заперт в одной комнате, и моими единственными друзьями были только книги. Так что слегка разбираюсь в Достоевском, Диккенсе и Мураками.       — Это классика. Мураками я зачитывался в давнее время.       — Мне нравится его непринужденность стиля и отсутствие строгой привязанности к культуре страны, свойственной многим его, ну, коллегам? — Венти перекатывается на корточки, чтобы сорвать еще один цветок. — Не люблю позитивистов.       — Описательные произведения неплохи, разве нет? — Сяо пытается вспомнить что-то из прочитанного, любимого им в определенные периоды.       — Я слишком уважаю понятие души, чтобы так легко ее откидывать. Описание неплохо, но возводить его в центр — неправильно.       И Сяо не может с этим спорить, предпочитая лишь кивнуть в знак согласия.       — Если я могу спросить… то почему одна комната?       Венти хмурится, вертит в руках цветок и вздыхает.       — Не хочу об этом. Думаю, это разговор напоследок.       — В контексте двух месяцев?       — Точно, — и он улыбается, оглядываясь на Сяо.       Венти убегает обратно к Нирване, которая лежала среди травы, отдыхая. Они продолжают свою игру, и Сяо, глядя на них, думает, что что-то с этим парнем не так — и, кажется, вовсе не потому что это он что-то сделал.       Когда начинает покапывать обещанный дождь, Венти удивляется и, засмотревшись на падающие капли, спотыкается. Он не кричит и в целом не издает ни звука, но Сяо резко поднимается, чтобы подойти ближе: Нирвана рядом поскуливает, а колени, не прикрытые шортами, кровоточат.       — Ох.       — Знаю, знаю, невнимательный, неосторожный и вообще непутевый, — Венти смеется, поднимаясь и рассматривая раны. — Я смогу дойти до дома, так что все в порядке.       Сяо цокает, закатывая глаза.       — Я, может, и создаю впечатление неприветливого человека, но помочь тебе я могу.       И Венти улыбается всю дорогу до дома Сяо, пока мелкий дождик перерастает в ливень, от сухой одежды остается одно название, а Нирвана радостно бегает по лужам, заставляя хозяина лишь горестно закрывать глаза.       В квартире она не пытается осквернить пол грязными лапами, спокойно усаживается у порога, пока Сяо снимает кофту и ищет нужное полотенце. Венти он дает свои вещи переодеться, и тот ждет, пока Нирвана освободит ванную.       Сяо, отмывая мягкие лапы, думает, что время сейчас около семи, и Венти, скорее всего, захочет уехать в его вещах с обещанием вернуть все в следующую встречу. И, в общем-то, это абсолютно логичное решение в данной ситуации, но дождь и не думает прекращаться, фена у Сяо нет в принципе, а через несколько часов автобусы перестанут ходить.       Нирвана, уже высушенная, топает по квартире, направляясь в кухню — гуляли много, обеда не было, исправляйтесь, и Сяо идет за ней. Венти выходит к ним, оставляя за собой мокрый след, и Сяо вдруг хихикает.       — Иди в ванну, — говорит он, пока Венти смущенно переминается, не зная, куда себя деть. — Я пока заварю чай. И на полке есть пара средств для обеззараживания, тебе нужна помощь?       — Нет, я слишком часто попадал в подобные ситуации, опыт имеется, — Венти хихикает и послушно исчезает.       Сяо остается с Булкой и перебивающими друг друга мыслями.       Чайник медленно закипает, кружки с созвездиями (подарок Чжун Ли) стоят на столе в ожидании, а Сяо гладит Нирвану, сидя на полу. Все происходящие сводится к одному выводу: Венти придется ночевать здесь. И в двух комнатах квартиры, которую вручила бабушка еще много лет назад, есть только одна кровать, потому что комната, куда Сяо предпочитал не заходить, была занята иными вещами.       Он вздыхает, размышляя, но Венти слишком быстро возвращается. На нем огромная футболка — Сяо носит дома только подобное — и свободные шорты. И, кажется, это первый раз, когда он носит что-то темное, не считая случая с экстренным переодеванием.       Сяо ничего не говорит, когда идет в ванную, и Венти сам наливает им чай, а потом так же устраивается рядом с собакой и уходит в свои мысли. Он выглядит расслабленно, и это в какой-то степени успокаивает, хотя Сяо и не может обосновать свои эмоции.       В душе его настигают мысли, что это первый раз за долгое время, когда кто-то может остаться здесь на ночь. Чжун Ли засиживался и до глубокой ночи, в результате все равно призывая Аякса, чтобы тот отвез их домой, а Альбедо обычно уходил до десяти. И это непривычно, как-то даже странно, но не некомфортно.       Венти находит пару йогуртов и булочек с маком, разливает чай по кружкам, и Сяо садится с ним за стол, отмечая, что Нирвана не здесь: вероятно, спит где-то в спальне.       — Надеюсь, ты не против, — говорит Венти, указывая на стол. — Я голоден, извини.       — Все нормально, — Сяо улыбается. — Я тоже. Так что все в порядке.       — Я могу попросить знакомого меня забрать.       — Не одного из тех, от которых ты прятался? — чай оказывается очень сладким, и Сяо жмурится — почему-то это очень в стиле Венти.       — Именно его. Ну, я точно знаю, что он может, — Венти отводит взгляд и тоже пьет.       По нему хорошо видно, что это не самый желаемый для него исход дня, и Сяо вздыхает.       — Ты можешь остаться здесь. У меня есть только одна кровать, но она восполняется большой собакой и моим редким гостеприимством.       И Венти соглашается без особых раздумий.