Love You Till Tuesday

Сережа вновь прибавил шагу, вновь торопливо обходя собирающиеся в камнях мостовой центра Питера большие лужи. Всё как сегодня вечером, только небо из серого приобрело идеальный черный цвет питерской осенней ночи, а шел Сережа еще быстрее, чем когда торопился сегодня в клуб. Но опять его поспешность никак не была связана с вновь напомнившем о себе дождиком, который, хоть и оставался мелким, уходить вслед за этим безумным днем вовсе не собирался. Да и сам Сережа отпускать этот день собирался еще меньше. Сколько времени уже прошло с окончания концерта? Час? Полтора? Два? Или только полчаса? Нет. Хоть Сережа и потерял ощущение времени, последнее предположение было совсем уж невероятным. Конечно, можно было просто посмотреть время на телефоне, и Сергей даже несколько раз пытался это сделать, но к тому моменту, когда он доставал телефон из кармана, мысль о времени уже сменялась в его сознании другой из непрекращающегося хоровода, и Сергей не понимал, за каким чертом он пялится в экран. И просто убирал телефон обратно или смотрел в нем что-то совсем другое. В конце концов он просто прогнал мысль о прошедшем времени из хоровода. Он ведь всё равно не знает, во сколько точно закончился концерт. Когда группа наконец-то вырвалась из аплодисментов не желавшей отпускать ее публики и окончательно удалилась со сцены, Сережа тут же полез в телефон, чтобы вбить в поиск слово «Suede», которое он видел на экране за ударной установкой. А еще наверху плей-листа у звукаря, который он просто сорвал с пульта, как только стихли последние аккорды. Этот листок бумаги принадлежал ему, только ему, и он не желал никого о нем просить, а еще меньше хотел вступать за него в борьбу с любителями концертных сувениров из числа зрителей задних рядов, которые уже начали оглядываться в их сторону. Бретт… Прозвучало сладчайшей музыкой, когда тормозной внутри клуба интернет соизволил прогрузиться. Сережа тут же подумал, что это самое британское имя, которое он когда-либо слышал. Хотя такого имени он не слышал никогда. То есть он знал имя Брэд Питт. А еще в памяти всплыл писатель Брет Истон Эллис, книге которого Сергей честно давал шанс, осилив целых пятьдесят страниц, но после захлопнул и решил, что не будет тратить время читать эту хрень, а сейчас даже не помнил, что это была за книга. В общем, Сергей был в восторге, что у его Герцога оказалось такое редкое и такое британское имя. Не могло же быть так, чтобы его звали каким-нибудь Джоном. Он бы тогда существенно потерял в своем очаровании. «Мистер Андерсон, значит», - довольно произнес про себя Сережа. И тут его сердце снова кольнуло ледяной иглой. Он вытащил листок, вложенный ему в руку в подсобке, вновь уставился в него, подсвечивая телефоном в темном зрительном зале. Написанное на листке имя ничем не напоминало ни «Бретт», ни «Андерсон». Пусть Сережа и начал выступать с довольно популярной группой совсем недавно, он уже прекрасно на своем опыте знал, что нет более неподходящего времени, чтобы лезть к группе, как сразу после концерта. Когда всем надо сменить мокрую от пота одежду, чтобы покидая клуб не заработать себе сразу воспаление легких, так как несколько метров от служебного выхода до машины займут не меньше пятнадцати минут из-за неизбежной толпы фанатов у этого самого выхода. И из-за этих же самых фанатов надо привести себя в божеский вид, так как фанаты будут не только требовать автографы, но и фотографировать каждую секунду. Да Сережа в любом случае не полез бы к группе, ему сейчас меньше всего снова хотелось встретиться взглядами с заставшем их с Герцогом басистом. Но именно в сторону главной гримерки он и рванул от пульта звукаря. Ему нужен был совсем другой человек. Ведь всё равно еще тогда, перед началом выступления «Анжелы», Кирилл понял даже больше, чем сам Сергей. И Кирилла он, к счастью, нашел. Тот стоял неподалеку от двери в гримерку, лицом к ней, спиной к Сергею, как всегда с телефоном у уха в одной руке, в то время как другая словно самостоятельно отрабатывала движения какого-то боевого индийского танца. Оставаясь незамеченным, Сергей встал у него за спиной, ожидая, когда тот закончит свой треп, и думая, что просто разобьет к херам этот телефон, если треп затянется слишком надолго. В какой-то момент ожидания у него мелькнула безумная мысль просто оттолкнуть Кирилла в сторону и просто распахнуть дверь. Ведь тот, к кому он так стремился, был так близко. Но усилием воли Сергей заставил себя стоять на месте и не сходить окончательно с ума. Благо, что и Кирилл закончил свой разговор. И уже собрался делать следующий звонок. Но Сергей резко развернул его за плечо, прижав спиной к стенке за это самое плечо одной рукой, а другой сунув ему в лицо тот самый многострадальный листок с чем-то похожим на карту метро. - Ты мне сейчас же объяснишь, что это за хрень! Причем прозвучало это так, словно Сережа на самом деле сказал «Говори, а не то застрелю», а вместо листка бумаги приставил к лицу Кирилла пистолет. Ошарашенный Кирилл посмотрел на листок, открыл рот, явно чуть не спросив «Откуда он у тебя?», но тут же закрыл, поняв, что и так знает ответ, а за вопрос его реально могут прибить. Потом бросил взгляд на гримерку, но тут же в испуге вернул глаза обратно на листок – за слишком понимающий взгляд ведь тоже могло прилететь. Потом умоляюще посмотрел на Сергея, чьё выражение лица не сулило Кириллу никакой пощады… - Да мы никогда не селим знаменитостей в отели под их настоящими именами, особенно иностранных, - затараторил Кирилл, надеясь вымолить у Горошко свое право на жизнь. – Фанаты и журналисты гостиницы всегда выслеживают, как ни скрывай. Не то что бы таких рьяных сейчас было слишком много, у них миты и соцсети есть. Но зачем нам лишние проблемы. А так даже самые хитрожопые не пройдут дальше ресепшена и будут развернуты на выход, так как никого, кого они будут искать, в отеле не окажется. Мы уже давно, - продолжал Кирилл, задыхаясь от поспешной старательности и напряжения, - чтобы каждый раз с придумыванием имен не заморачиваться, составили себе два длинных списка с именами и фамилиями. И тыкаем в них наугад. Обычно такая хрень получается… И сразу записываем, чтобы самим не забыть, чего мы там натыкали. И самим знаменитостям, чтобы они не забыли, под каким именем они сейчас живут, тоже записываем. На том листке с основной информацией и телефонами на случай, если их гребанные симки как всегда начнут глючить с роумингом. Это же у нас сплошь безлимитные тарифы, а у них… - Кирилл запнулся, - Мы уже столько огребали со связью проблем… - Кирилл окончательно споткнулся в своей речи, сообразив, что Сережу сейчас вообще не интересует ни международный сравнительный анализ операторов сотовой связи, ни тем более истории тяжелых будней организаторов концертов. – В общем, это как раз листок… - короткая пауза. – Это как раз один из таких листков, - Кирилл явно сообразил, что Горошко и так в курсе, чей именно это листок, а вот ему самому лучше такую же осведомленность вслух не обнаруживать. Закончив свою речь, Кирилл глубоко втянул воздух в полностью опустевшие до этого легкие и уставился на Сережу умоляющим взглядом, словно говоря «Пожалуйста, только не бей. Я тебе всё рассказал, правда. Хочешь, я тебе еще, что хочешь, расскажу, только не бей». Но Сережа больше не хотел ничего спрашивать. Даже вопрос, сколько еще группа пробудет в городе, такой важный еще недавно, сейчас забылся и показался несущественным. В глазах всё как-то поплыло. И Кирилл, и клуб, и все люди в нем, включая собственную группу, которую он не видел с окончания разогрева – всё исчезло из поля зрения и из сознания. Он думал только о листке, врученным ему Герцогом вместе с поцелуем, который – теперь это очевидно! – никак не был прощальным. Этот листок был недвусмысленным приглашением, признанием. И одновременно секретным паролем, волшебным ключом, который откроет перед Сергеем двери в святая святых, если он только захочет этим ключом воспользоваться. А он хочет? О, еще бы! Но ведь с того поцелуя столько всего изменилось… А что, собственно, изменилось? Он узнал имя своего Герцога и узнал, что тот солист известной британской группы? Ну, так его Герцог знал об этом и в тот момент, когда передавал ему этот листок. Можно подумать, что было бы лучше, если бы он оказался каким-нибудь бизнесменом, а не артистом, то есть если бы они не были с ним одной крови и плоть от плоти той творческой среды, которая всегда плюет на условности и для которой не существует барьеров обычного общества? Или дело в том, что после концерта восхищение Сережи так возросло, что стало страшно? Но неужели он будет одним из тех лузеров, который откажется от своего шанса именно потому, что этот шанс слишком шикарен? Или Сережу беспокоит то, что теперь знают, кто он сам? А тут-то какая может быть проблема? Его Герцог наблюдал за ним с восторгом, когда он был на сцене, Сережа уверен в этом. Или его самого напрягает та разница положений в музыкальном мире, которая пролегает между ними? Но ведь Сережа не ошибся – Suede начали раньше ровно на 30 лет. Ага, как же, кого Сергей обманывает, можно подумать, что эта разница дает какое-то автоматическое преимущество – они смогли продержаться 30 лет, а это значит больше, чем самый оглушительный успех первых альбомов. Но ведь и ему никто не может что-то предъявить, сколько он там продержался – он только начал, у всех когда-то бывают периоды, когда пишется еще только первый альбом. Вернее, у большинства даже периодов первых альбомов не случается. А что будет дальше, это мы еще посмотрим! Да и причем здесь вообще всё это?! Когда он целовал Бретта, еще не зная его имени, он целовал именно человека, а не известное имя! Но знает ли это его Герцог? Но он же доверился ему, вручив этот листок. Или Сережу беспокоят те, кто был у его Герцога до него и будет после? Ой, уймись уже, а?! Можно подумать, ты сам до этого момента всю жизнь просидел у окошка в ожидании одной заветной встречи, а сейчас собрался предлагать руку и сердце или сам жаждешь подобного предложения! Опять же, Сергей не тот, кто испугается конкурентной борьбы, какой бы жесткой она ни была. Наоборот. Чем жестче, тем интереснее! В конце концов, его Герцог сам в курсе, кто у него там был, а Сережу он целовал не менее жадно и страстно, чем Сережа его. И если желание начать принадлежало Сереже, то желание продолжить было уже желанием Бретта. Но что, если это желание уже прошло, и Герцог не захочет его снова видеть? И что?! Неужели он из-за одного лишь страха быстротечного разочарования оказаться отвергнутым согласится всю жизнь сожалеть об упущенном шансе, который даже не решился попытать? А что, если все переживания сейчас впустую, поскольку у них не будет времени на встречу? Так, а вот это уже полная чушь! Зачем бы Герцогу было сообщать ему, в каком отеле и как его найти, если бы группа из клуба сразу направлялась в аэропорт? Но ведь того поцелуя и передачи листка столько всего изменилось… Самое забавное, что пока эти мысли плясали хороводом у Сережи в мозгу, и ему казалось, что он еще ничего не решил и ничем кроме этих мыслей не занят, фоном к этим мыслям были вполне конкретные и осмысленные действия. Не прошло и двух минут после разговора с Кириллом, как Сережа уже выбрался из клуба на улицу и самым быстрым шагом направился к ближайшей станции метро. Жаль, ускорить движение поезда было не в его власти, разве что выйти и подтолкнуть. Но зато и путь от метро до дома он проделал в кратчайшие за всё время своего проживание сроки. Освежающий душ с ног до головы, смывающий весь жаркий угар сцены. Было жаль, что вместе с этим смываются и ощущения прикосновений Герцога и Сережиных прикосновений к нему. Да, жаль. Но Сережа рассчитывал на более яркие прикосновения и в ближайшем времени! Об одежде можно было не думать. То есть Сережа, не раздумывая сейчас, выбрал то, что собирался надеть на мит перед их с «Анжелой» сольным концертом, который должен был состояться в этом же самом клубе несколько дней спустя. А образ для мита он уже давно успел продумать в мельчайших деталях. И снова улица, и снова метро – кажется, Сергей успел на последний поезд, стремительно домчавший его обратно в центр. Сергей решил выйти не на ближайшей к отелю станции, на одну пораньше. Чтобы слегка успокоиться ходьбой и остудить плавящиеся мозги ночным воздухом. Это был хороший план. Жаль ни хрена не сработал. Забавно, что еще сидя в метро и находясь в своих мыслях переднего плана сознания на отметке «как изменило ситуацию то, что Герцог теперь знает, что Сережа тоже музыкант», Сергей одновременно пытался понять, что за песня была вписана в плей-лист от руки. И пришел к выводу, что у его Герцога самый неразборчивый почерк на свете. Хуже чем у врачей, ей богу! Но что тут поделаешь? Творческая личность, ёпта! Название короткое, а прочитать невозможно. Пришлось лезть в соцсети и ловить свежие послеконцертные посты в моменты, когда ловил интернет. Наконец удача улыбнулась: один из комментариев начинался словами «Не могу поверить, что они исполнили на бис Golden Gun!» Тут, правда, объявили запланированную для выхода станцию, и открывать текст песни пришлось уже на эскалаторе. И у Сережи перехватило дыхание, как только он начал поглощать одну за другой строчки. Это было настоящее страстное любовное послание. Адресованное ему! Тут, чтобы успокоиться, надо было не идти одну станцию пешком, а пробежать целый марафон. А чтобы остыть – ливень как из ведра и ураганный ветер. Как во время концерта ему вспоминалось происходившее в подсобке, так сейчас вспоминался концерт. Эти бесконечно длинные и стройные ноги Бретта, представшие на сцене взгляду во всей своей длине и красе. Вот бы снова оказаться между ними, быть намертво обвитым этими ногами! Вспомнилась мокрая насквозь от пота рубашка, так откровенно облепляющая стройное тело, что это казалось более вызывающим, чем если бы Бретт был обнажен. И мокрые волосы, липнущие ко лбу. Вот бы самому довести его до такого состояния! А те моменты, когда Бретт опускался на сцене на четвереньки или ложился сверху на один из сценических мониторов… Ух, черт! Сережа был бы готов отыметь его прямо на сцене! Кончить от собственных мыслей помешало то, что Сергей уже оказался перед входом в отель. Яркий свет лился на темный мокрый асфальт из панорамных окон первого этажа. Теперь уже точно было пора брать себя в руки и вести максимально адекватно. В лобби было тихо и пусто. Только пара девушек-администраторов за стойкой ресепшена, от которой только что отошла и направлялась к лифту пара каких-то пожилых явно иностранных туристов вместе с подносчиком багажа. Сережа подошел к одной из девушек и сказал, что ему необходимо увидеться с одним из постояльцев, и назвал имя с листка, которое также по дороге в метро учился произносить естественно и без запинок. Девушка постучала по клавиатуре и взглянула на стоящий перед ней монитор. А вдруг его здесь нет? И уже не будет? Вдруг они уже выехали и сейчас находятся на пути в аэропорт, а Сережа слишком долго прособирался? - Вас ожидают? Сереже только показалось или в голосе девушка прозвучало сомнение и недоверие? Но она бы не задала этот вопрос, если бы того, о ком он спрашивает, не было на месте. Ура! - Да, - ответил Сергей с уверенной небрежностью. В конце концов, это было правдой. - Как вас представить? – девушка уже держала в руке телефонную трубку. - Кирилл, - ответил Сергей. Нет, а как еще он должен был представиться? Ведь это он знает имя своего Герцога, причем оба имени, а Бретт его имени не знает. Прошла пара секунд, за которые сердцебиение успело вновь разогнаться. Но тут девушка защебетала по-английски. Значит, с той стороны ответили. Голоса в трубке он не слышал, но положив ее, девушка улыбнулась Сереже более приветливо. - Пожалуйста, подождите. К вам скоро спустятся. «Пожалуйста, подождите»? Его не приглашают подняться наверх? Мистер Андерсон всё-таки передумал, но решил проявить вежливость и сообщить об этом лично? Или это просто такая тактичность, чтобы Сергей вдруг не почувствовал себя мальчиком по вызову? Господи! О чем он только думает?! Он же представился Кириллом. Не хватало еще, чтобы его Бретт Кирилла к себе в номер приглашал! Отойдя от стойки, Сережа уселся в кресло, из которого можно было обозревать и лифт, и ведущую наверх широкую лестницу. Он переводил взгляд с лестницы на лифт, гадая, где же появится Бретт. Ну, разумеется на лестнице! Лифт не дал бы такой эффектности. А тут ковровая дорожка на ступенях, массивные деревянные перила, по которым скользят, едва касаясь, тонкие длинные пальцы. Очередная темная рубашка словно только что была легко наброшена, оставшись не заправленной, пара верхних пуговиц остались не застегнутыми, не застегнутыми были и манжеты, одновременно скрывая и при движении на мгновения обнажая тонкие запястья. Весь образ заявлял о полной непринужденности и непритязательности. И это было полностью обманчиво. Бретт спускался по лестнице так, словно весь отель принадлежал ему, был его особняком в родовом поместье. Сережу аж подбросило из кресла вверх - так все немедленно встают, когда в зал входит особа королевской крови. Впрочем, подняться навстречу требовала простая вежливость. Бретт же, спускаясь по лестнице, смотрел на Сережу с дружеской веселостью во взгляде – и без всякого удивления. Когда же он спустился в лобби, его походка сделалась менее выразительной, обыденно-деловой, и с таким же обыденно-деловым видом он протянул руку Сереже для рукопожатия. И Сергей понял, что в холле этого отеля сейчас находятся сразу два великих актера. Сцена на лестнице игралась для него одного. А теперь они в паре играют для всех прочих случайно здесь присутствующих. Но когда их руки соприкоснулись, Бретт задержал пальцы Сережи в своих несколько дольше, чем это было нужно, и посмотрел ему прямо в глаза с такой теплой улыбкой, что в душе Сергея мгновенно разлилось радостное спокойствие. - Я очень рад тебя видеть, - произнес Бретт. Говорил он гораздо медленнее, чем когда выяснял отношения со своим суровым басистом в подсобке. Он явно старался облегчить понимание его слов для Сережи. Эх, говорила же ему в школе учительница английского, что язык нужно учить каждый день и всю жизнь, потому что английский всегда в жизни может пригодиться. Правда, вряд ли Юлия Михайловна могла предположить, то ее ученику Сереже английский пригодится в жизни, чтобы разводить на секс иностранную знаменитость, да еще мужского пола. Бретт приглашающе кивнул Сергею, предлагая следовать за ним. Сережа не сразу понял, куда они направляются, но со своим Герцогом он был готов сейчас идти куда угодно. - Ты не удивлен? – произнес Сергей. Его интересовало не только содержание вопроса, но и хотелось уже дать понять, что он тоже способен общаться на английском, даже без помощи языка жестов. Может его английский и не так хорош, как у Кирилла, но уж точно не хуже, чем у Полины. Бретт усмехнулся. - Настоящий Кирилл уехал пятнадцать минут назад с остальными участниками группы, - сказал Бретт, пропуская вперед себя Сережу в помещение, которое оказалось баром при отеле. Сергей тем временем мысленно перекрестился. Слава богу, что он всё-таки вышел из метро на станцию раньше и потратил эти пятнадцать-двадцать минут на дорогу пешком. Это была бы уже совсем какая-то дешевая французская кинокомедия, если бы они еще и тут с Кириллом столкнулись. – У них сегодня ночная экскурсия по местным барам, - продолжил Бретт, присаживаясь на стул у стойки и жестом подзывая бармена. – Этого бара им показалось совершенно недостаточно. Нужен местный колорит. Подошел бармен и Бретт быстро обменялся с ним несколькими словами. - А ты остался ради меня? Сережа пожалел о вопросе, как только он у него вырвался – где этот языковой барьер, когда он нужен?! Но Бретт только улыбнулся, спокойно и нежно. - Разумеется. Я ведь сам тебя пригласил. Но вот тут вместо того, чтобы радоваться ответу, Сереже вдруг захотелось высказать всё, что он думает о том гребаном листке с гребаным непонятным именем и о том, что Бретт мог бы запросто его и не дождаться. Откуда он знал, что у Сережи будет кого спросить объяснить этот гребаный шифр? К счастью, теперь языковой барьер сделал свое дело. Сережа понял, что не только не сбалансирует в нужных пропорциях язвительность и иронию, но в принципе не сформулирует эту свою мысль. Поэтому просто промолчал, прикусив губу. - К тому же я не пью, - добавил Бретт. И именно в этот момент бармен поставил перед ними два бокала, в которых явно был не апельсиновый сок. – Почти, - уточнил Бретт, взглянув на бокал. – Мне нужно беречь голос. Но хорошо, что завтра я не должен петь. Сердце Сережи заколотилось быстрее. - А когда твой следующий концерт? – спросил он, желая подобраться издалека к главному, то есть почти главному сейчас для него вопросу. - Мы улетаем в ночь на вторник, - как ни в чем не бывало Бретт сразу ответил на еще не заданный вопрос. - В ночь на вторник? – не веря своему счастью, повторил Сережа, желая убедиться, что не ослышался. Неужели его Герцог пробудет здесь еще почти целые сутки? По сравнению с тем, каких сроков боялся Сергей, эти сутки сейчас показались чуть ли не вечностью. Бретт утвердительно кивнул. И Сереже показалось, что в линии его губ промелькнула слишком всё хорошо понимающая хитрая ухмылка. Бретт взял свой бокал и кивком головы предложил перейти за один из столиков, видимо, чтобы бармен не начал тут греть уши. Но за столиком повисла пауза. Вернее сам Бретт ее сознательно повесил, Сережа был в этом уверен. Пауза не была неловкой, но она запускала нарастающее напряжение, а Бретт смотрел на Сережу как тогда, во внутреннем дворике, смотрел, что тот дальше сделает. Сергей сделал пару больших глотков. Крепкий коктейль приятно разогревал внутренности. Бретт смотрел. Да к черту всё! Сергею уже надоело ходить вокруг да около. - Я хочу тебя, - произнес он, глядя Герцогу прямо в глаза. Вот так. Он сам его провоцировал. Теперь Сережа посмотрит, чем он на это ответит. - Я это понял, - ответил Бретт, улыбаясь. Он это понял? И это всё? А про взаимность желаний он ничего не скажет? Или он думает, что уже это сказал, дал понять? Но всё же Сереже не показалось, что в голубых глазах его Герцога вспыхнул настоящий огонек, когда он произносил свое признание. Но услышать это в словах то же бы хотелось. - Ты хоть знаешь, как меня зовут? – спросил Бретт вместо этого. Вопрос был задан легко, без всякого вызова или претензии. - Бретт, - ответил Сергей. И тут же добавил: - Я спросил у Гугла. Почему-то ему было очень важно подтвердить предположение его Герцога о том, что Сережа о нем ничего не знал в момент их первой встречи. Возможно, ему хотелось сказать, что он не фанат. А может быть, еще важнее было сказать, что в его действиях не было и не могло быть никакого расчета. - Я тоже искал информацию о твоей группе в сетях, - ответил на это Бретт. – Но не могу сказать, что смог там многое понять. Как тебя зовут? - Сережа, - не раздумывая ответил тот. Брови Бретта взметнулись вверх, а в глазах мелькнул неподдельный ужас. - Окей, окей, - произнес ворчливым голосом Сергей. – Можешь звать меня Марк. - Ну вот еще, - фыркнул Бретт. – Лучше повтори еще раз. Сережа произнес свое имя еще раз, медленнее и отчетливее. Бретт старательно повторил за ним. Получилось что-то вроде «СэрОуШа». Сергей на это не мог тихо не засмеяться. Вместе с ним усмехнулся и Бретт. - Ладно, у меня получится. Скажи еще. - Нет. - Почему? - Это самое сексуальное… - Сережа на секунду задумался, вспоминая подходящее слово, - …произношение моего имени, которое я слышал. Обещай, что будешь так меня называть, когда мы будем в постели. Офигеть, какими длинными предложениями он заговорил! И где языковой барьер? Это коктейль или сила страсти так действует? В любом случае, неплохо получается! Но в следующее мгновение Сережа испугался, не переборщил ли он. И вообще, что он делает? Неужели он и правда сидит тут и так откровенно пытается склеить мужика, который без преувеличений годится ему в отцы? Ой, да похрен вообще! Кто куда кому чего годится! Люк, я не твой отец! Да и мужчина, сидевший сейчас напротив Сергея, не укладывался ни в какие знакомые представления. Никто из знакомых Сергею мужчин так не выглядел, а тем более был не в состоянии так флиртовать и соблазнять. А именно это Бретт и делал. Почти незаметно. Но каждый его взгляд или то, как он отводил глаза, каждый наклон и поворот головы, каждое движение пальцев, брался ли он за свой бокал или слегка дотрагивался до мочки уха, поправлял волосы – всё это было игрой, целенаправленной, и каждое движение, жест били в цель, всё сильнее и сильнее примагничивали Сергея к нему. Даже ни одна девушка в жизни Сергея не умела так незаметно и так неизбежно опутывать его своими чарами, а особенно не умела тогда, когда ее симпатия была уже ею признана и озвучена. Зато сидя перед Бреттом, Сережа чувствовал, как его желание распаляется всё сильнее, что он скоро либо завоет, либо набросится на Бретта прямо тут. - Обещаю, - произнес Бретт с обжигающей улыбкой. Он небрежно взглянул на свой уже почти опустевший бокал, затем неспешно повернул голову в сторону, словно забыл и теперь ищет, где находится выход из бара. Еще секунда и он предложит Сергею подняться к нему в номер… - Поехали ко мне! – вдруг неожиданно сам для себя выпалил Сергей. Особенно неожиданном для него было то, что он смог правильно составить эту фразу на английском. Что это сейчас было? Зачем он это сказал? Его так смущает сходство с ролью фанатки в номере знаменитости? Нет, дело не в этом. Причина в другом. Он пока сам не понял в чем. Но точно знает, что она очень, очень важная. А значит надо продолжать гнуть эту линию. Брови Бретт вновь поползли вверх, но совсем не так высоко, как когда он услышал имя Сергея, да и ужаса не было, скорее искреннее любопытство. - К тебе? – переспросил он. - Да, а что? Ты боишься? Конечно, это дешевый прием – брать на слабо. Но Сергей сейчас был готов использовать любые приемы, лишь бы добиться своего. - Нет, но… - Что? Думаешь, что я всё еще живу вместе со своей мамочкой? – усмехнулся Сережа. - Я бы поставил на однокомнатную квартиру, снимаемую совместно с пятью приятелями-студентами, - подмигнул Бретт в ответ. - О, ты просто не знаешь, какую большую звезду тебе повезло встретить, - с театральным пафосом произнес Сережа. - Неужели? В вопросе Бретта не прозвучало обидного сомнения. Скорее он был поддразниванием. И желанием услышать продолжение. - Окей, - вздохнул Сергей с нарочитой усталостью. – Я дам тебе свой автограф. Он достал из внутреннего кармана куртки одну из тех рекламных карточек фильма МГЧД со своей фотографией, которые он подписывал на митах, в том числе и на митах «Анжелы». Оттуда же появился и черный маркер. Сережа, не глядя на Бретта, размашисто расписался и небрежно послал карточку по столу в его сторону. Конечно, это была не импровизация, а домашняя заготовка. Правда, никакого отношения к заманиванию Герцога на свои земли она не имела. Идея с поездкой к нему домой возникла только сейчас. Просто именно сейчас это заготовка отлично легла в диалог. Зачем Сереже понадобилось сообщать Бретту, что он еще и актер? Да пусть знает! Бретт осторожно, чтобы не размазать маркер, взял в руки карточку и взглянул на фотографию. - Это ты? – он поднял глаза на Сережу, и к своему захлестнувшему его удовольствию Сережа увидел в глазах Герцога нескрываемое восхищение. – Ты актер? Сережа только молча кивнул, пытаясь скрыть нахлынувшее следом смущение. Бретт снова уставился на карточку. - Этот фильм в топ-десять просмотров на Нетфликсе, - добавил Сережа. Он видел, как губы Бретта слегка округлились в беззвучном «вау». Правда это «вау» явно относилось к фотографии, а не к информации про Нетфликс, которую Герцог явно пропустил мимо ушей. - Окей, едем к тебе, - вдруг произнес Бретт, вставая из-за столика. – Только поднимемся в мой номер. Мне нужно одеться и взять некоторые вещи. Сережа как на автопилоте поднялся следом, отказываясь верить своим ушам. Бретт что, правда согласился поехать к нему? То есть в чужой стране согласился поехать черти куда с тем, с кем он общался от силы полчаса? Этого просто не может быть. Но, кажется, именно это сейчас и происходило. Они поднялись на лифте и вошли в один из номеров, в котором царил умеренный беспорядок разбросанных по номеру вещей. Сережа не стал проходить далеко. Но он увидел, как Бретт первым делом прошел к столику, на котором, среди прочих мелочей, лежал то ли блокнот, то ли тетрадка с обложкой на резинке. Тетрадка была похожа на те, которые сам Сережа заводил для своих ролей. «Неужели это тетрадка, где он пишет свои песни», - подумал Сережа. А следом он чуть не хлопнул от радости в ладоши. Потому что именно в этой тетрадке исчезла карточка с его автографом. «Он хочет ее сохранить!» Сережа вспомнил, что у него самого в кармане лежит аккуратно сложенный плей-лист. Бретт тем временем продолжил собираться. Снял с зарядки телефон, застегивал пуговицы на рубашке… А Сережа, оторвав взгляд от таинственной тетрадки, посмотрел на двуспальную кровать центре номера. Она так и стояла нетронутой с самого заезда, только несколько вещей валялось на покрывале. Сережа с тоской подумал, что его секс с Герцогом опять откладывается на неопределенный срок. Спрашивается, а кто виноват? Сережа взглянул на Бретта, стоявшего сейчас к нему спиной. А может, ну всё к черту, и завалить его прямо здесь и сейчас?! Бретт с улыбкой оглянулся на Сергея, словно прочел его мысли. Сережа, застигнутый врасплох, даже поспешно потупил взгляд, выдавая себя еще больше. Но именно в этот момент он понял, зачем ему это всё. Вовсе не секс со знаменитостью в номере отеля его смущает, ему на это наплевать. Но что будет после? Какой только страстной и долгой ни окажется ночь – она закончится еще до утра. А дальше что? «Спасибо, это было великолепно, когда снова буду в городе, я тебе позвоню»? Так что ли? Даже если они договорятся встретиться днем, то не факт, что эта встреча состоится. Из похода по барам вернутся другие участники. Нарисуется вездесущий Кирилл. Будут дела здесь, будут деловые вопросы по поводу следующего концерта в другом городе, в другой стране. Будут сборы в аэропорт. Прекрасное безумие, владеющее ими сегодня ночью, пройдет, и реальность с ее требованиями вступит в свои права… Нет уж! Пошли все к черту! Сережа украдет своего прекрасного Герцога только себе, увезет его отсюда! И не вернет до самого последнего часа. За этими мыслями Сережа не заметил, как Бретт, уже одетый, оказался рядом с ним. Сережа хотел что-то сказать, но тут длинные пальцы Герцога коснулись его щеки, а следом горячие губы нежно прильнули к его губам, увлекая в такой сладкий поцелуй, что Сережа чуть не оплыл вниз. Но Герцог успел отпустить его раньше. - Поехали, - произнес Бретт. – Ты вызываешь такси.