По асфальту катился глобус

Ноубль заметил изменения в детях, произошедшие после праздника, они начали чаще молчать и задумчиво смотреть перед собой. Грин Сицилия сидела в лаборатории сутками, проводила исследования над зельями, смешивая в произвольных пропорциях. Самина боялась отходить от дочери, уже успев предотвратить пару взрывов и с десяток опасных реакций. Ноубль присматривал за сыном, вышедшим с лабиринта крайне тихим и молчаливым. – Давит, отец, просто давит, – ответил Морган после прогулки по лесу. – Понимаешь, тот мальчик показался мне несчастным человеком, сильно запутавшимся. И словно изнутри все кричит, что оставить ситуацию прежней, я не имею права. – Интуиция мага – вещь верная, – признал волшебник, – знаешь, нас считают странными окружающие за то, что видим неподвластное остальным. Однако истинно видят лишь главы Родов, пройдя через особый ритуал. Пусть твою сестру называют наследницей, но возглавить нашу семью она не сможет по-настоящему. Вот ты знаешь, кто реальный глава Лавгудов? – Дед Абсалон, разве нет? – Нет, он выполняет внешние функции, общается с другими, служит министром по связям, так сказать, – печально вздохнул Ноубль. – Мы отличаемся от прочих семей по внутреннему устройству. Мы не знаем своего Главу. Мы все действия совершаем по его приказу. Мы умираем, если вызываем его недовольство. От него нет секретов, Магия рода затирает любые воспоминания об этом человеке. Даже если видел каждый день, ты никогда не вспомнишь его или ее. – Страшно, – прошептал ребенок, – власть и одиночество, довольно опасный коктейль. – У нас остаются только записи про этого человека: и никаких воспоминаний. Сейчас главой является Хезер Лавгуд, по записям моя мать.… Однако я ничего не помню о ней… – Морган увидел в глазах отца глубокую тоску, – я рассказываю это тебе, потому что третьим именем ты обязан ей. Больше всего я боюсь, что своим имянаречением, она провозгласила своего Наследника. По записям, Хезер имела сильную интуицию, до того, как исчезла и стала Главой. – А дед помнит ее? Он же любил бабушку, если родился ты? – сосредоточенно спросил Морган. –Нет. Отец ничего не помнит, даже как я появился на свет, по записям, она приняла пост, когда мне было одиннадцать лет. Я тогда в Хогвартсе учился, соседям рассказываю про маму, а потом понимаю, что говорить не о ком, потому что не знаю, кто моя мать, – Ноубль грустно перевел взгляд на небо. – Я тогда понял. Сразу понял. Всем Лавгудам в десять лет раскрывают эту тайну, чтобы избежать курьезов с внешним миром. Выкрутился кое-как, наплел что-то. Представляешь, получил на следующий день посылку от незнакомого человека, с подписью «с любовью, от мамы», которую та отправила заранее.… Разрыдался тогда на весь зал, – продолжил говорить отец с закрытыми глазами. – Всем объявили, что погибла Хезер Лавгуд при опасном эксперименте, однокурсники высказывали соболезнования, и я чувствовал, что действительно потерял ее. И даже воспоминаний не было. Ничего, за что мог зацепиться одиннадцатилетний мальчик. Отец тогда растерялся – сын есть, а жены не помнит…. Тяжело пришлось. – Почему ты решил рассказать на четыре года раньше? – глухо спросил сын. – У тебя есть маленький шанс избежать судьбы моей мамы и твоей бабушки, стань во внешнем мире незаменимым. Чтобы твое исчезновение повлекло множество вопросов, неудобных для Рода. Я боюсь, что Род отберет тебя у нас с Саминой. – Закончил исповедь отец, – Гринни слишком погружена в науку, равнодушна к людям, для меня это прекрасно, она пойдет по стезе исследователя. Ты апатичен к экспериментам, рвешься действовать, чувствуешь людей. Великолепная заготовка под Главу. Хезер дает нам шанс изменить твою будущую роль, надеюсь, ты сможешь разрушить предопределенное. А тот мальчик прекрасно подойдет на роль трамплина. Договорюсь с Антонином, чтобы вы могли встретиться снова. Ноубль ушел, оставив Моргана обдумывать сказанное. В речи отца было одно слово, которое сильно зацепило его – разрушить предопределенное. Огонь в душе одобрительно взревел при намеке на разрушение. Да, созидательной его магия точно не была. Мальчик мысленно анализировал сказанное, вычленяя смысловые блоки, одно он мог сказать с уверенностью, навесить ярмо непонятного происхождения, Морган не позволит. Вновь чувствовать себя в ловушке беспомощности было отвратительно. Невероятно умный для шести лет взгляд на мгновение стал неподвижным, образы ярко всплыли в памяти, чтобы с издевательским намеком исчезнуть. Красное свечение возникло вокруг выругавшегося на китайском английского мальчика и исчезло. Ослепительно прекрасная женщина продолжила продумывать варианты будущего, чутко прислушиваясь к тонкому эфиру, предупреждающему о грядущих трудностях. Удержать Ураган в сетях рода невозможно, и Магия рода это понимает, но получить выгоду с чужака можно. Гроза, вон, великолепно вписывается в ее ареал, обещая принести много пользы в будущем. Только интерес хаосита к юной молнии был настораживающим. Прозванная в прошлой жизни Хезер Лавгуд, на секунду дольше задержалась на нити Ноубля Тейгу Ролли, вслушиваясь в окружающий его эфир.

***

Мангу Смотрящий вслед стареет, и с этим приходится мириться. Старый шаман надеется только, что духи пошлют его племени преемника. Инди успешно постигает науку общения с мелкими и средними духами, учится поведению рядом с высшими духами, чтобы избежать плохих последствий. Личность ученика восстанавливалась с потрясающей скоростью: ментально мальчишке можно было дать уже лет двадцать. Воспоминания легко усваивались аурой, без нарывов и опухолей, что радовало старика. Инди послушно тренировал тело, прыгая в ледяной водопад, спокойно терпя жар углей, залегая в звериных норах, учась двигаться со змеиной ловкостью и скоростью гепарда. – Человек никогда не поймет духа по-настоящему, – учит шаман, – бессмысленно стараться искать в их словах и поступках цель, ты никогда не сможешь осознать ее. Задача шамана принять духа, каким бы мерзким он тебе не казался. Жарит и поедает детей? Заманивает и убивает людей? Топит корабли? Без разницы! Чересчур «умные» шаманы ждут человеческой морали от иных, что очень глупо. Стоит любому духу ощутить к себе неприятие, и он сожрет этого шаман моментально. А вместе с ним тех, кто находится рядом. – Кора! Что же делать?! – поразился ученик. – С древних времен вынесено два способа справится с подобными происшествиями. Если встречается средний или высший дух, то шаман должен открыться этому духу, позволить считать свои мысли, эмоции по этому поводу. Дать понимание, что для людей подобное неприемлемо и вызывает отвращение или презрение. Как правило, грань между неприятием и отвращением крайне тонка, но выдержать шаман ее обязан. Пытаться увещевать духа словами бессмысленно и опасно, он может принять это за вызов на поединок. А любой живущий слабее высшего духа и с трудом может сравниться со средним. Второй способ используется при встрече с низшим духом, они мыслят особо неясными категориями, ментально сводят с ума при контакте, так как сдерживаться не сумели научиться. При происшествии с низшим разрешено силой вытолкнуть за завесу, пока тот снова наберется сил, у нас пройдет лет пятьдесят. Или постараться узнать, кто покровитель вредителя. Обычно они сами называют его, когда угрожают шаману. Имена у них всех язык сломать можно, но нужно произнести его, добавив стандартную форму призыва номер 3. Помнишь ее? – с подозрением уточнил Мангу. – В Треугольнике четырех сил зову того, кто олицетворяет неясное, неощутимое и незримое. Ххххх, приди! – Правильно, и смотреть на высшего можно только после его разрешения. Иначе моментально умрешь. В первое мгновение после перехода тяжело сдерживать мощь. Обычным людям, как и большинству волшебников без разницы приход духов, они их сил не ощущают. Помни о защите разума рядом с духом всегда! Пуская считывать мысли и эмоции, держи крепкий щит на остальной жизни, духи щепетильностью не страдают и считают все, вплоть до развития в утробе, ясно? – Да. А когда щиту научишь? – загорелся Инди. – Такое только на практике познавать надо, – усмехнулся учитель, – основы я тебе дам, а там до первого высшего.… Если понравишься духу, то он сам защиту поставить поможет. Или перетрясёт в мозгах все, рядом встанет и будет нападать, пока сам защититься не сумеешь. Вторе вероятнее, если честно. Так, на этом лекций хватит, пошли с лесными низшими договариваться. Мальчонка один гнездо разворошил, наша задача восстановить дом и прощения попросить. – Так они неразумные же, – удивился Инди. – Ученик! Ты чем слушаешь?! Они ИНЫЕ, – Шаман потряс седой головой, – если упрощать до твоего примитивного уровня, то есть плохие и хорошие духи. С хорошими договориться просто. С плохими, по раннее сказанной лекции. Теперь понял? И упаси тебя духи, убить одного из них! Мстить будут до последнего родича! В лесу они пошли по звериной тропе, Фалко летел над ними, и Инди прекрасно видел все кочки. Старик остановился возле кустика с фиолетовыми ягодами и поклонился. С зеленой гущи листьев выпорхнула пушистая колбаска с крыльями, гневно нарезая вокруг них круги, учитель продолжал стоять в поклоне, пока сосиска не приземлилась ему на плечо. Распрямившись, шаман благодарно выпустил из ауры немного силы. Колбаска даже цвет с коричневого на красноватый поменяла, впитав энергию. – Крахенельти позволила починить ее дом, только действуй осторожно, там дети спят, – велел шаман. Когда они закончили, шаман отвесил Инди легкий подзатыльник. –Фонтанировать образом летающей еды глупо при общении с разумным! Крахенельти искренне посчитала, что ты голодный! – Кора! Так ментально общаться с ними нельзя, как ты понял? – Духи, ну почему вы наградили меня таким глупым учеником? – возвёл к небу глаза шаман, – я общался при помощи энергии, которую она поглотила! А ты думал, зачем я кормил ее? Впрочем, не отвечай, полет необразованной мысли крайне извилист.… А ты, несдержанный ученик, свое мнение самостоятельно в эфир проецировал!

***

В Аврорате был отдел, занимающийся детскими магическими выбросами и ликвидацией их последствий. На этот раз сигнализация буквально взревела, окрашивая участок карты в черный цвет. Полусонный дежурный подобрался и вызвал оперативную группу, молясь, чтобы те успели. – Каукворт. Уровень Инферно! Повторяю, Инферно. Такого уровня детские всплески просто невозможны! Последний такой был в 1834 году, тогда на глазах девочки мать зажарила и съела ее младшего брата. После мощного выплеска девочка стала практически сквибом и потеряла память, но за ней пристально следили, как и за потомками: мало ли где дурная мощь вылезет? – Там словно купол! Пробиться нереально! – доложилась первая группа из опытных авроров, – Что у нас в Каукворте? Сколько магов? – пытался найти выход командир. Вестник из архива прилетел через долгих восемь минут. Свифт нетерпеливо схватил листок: – Семь маглорожденных? Двое полукровок?!!! И кто так фонит, что артефакты с ума сходят? – безнадежно закончил он. – Мощь нарастает…. – ошеломленно прошептал дежурный, смотря, как черная область наливается глубиной и постепенно разрастается. – Умников из Тайн сюда, пусть разбираются, – велел командир, – а мы пошли к куполу, вдруг повезет. Лили ударилась спиной, когда Фло неожиданно сильно уронил ее на пол. На мгновение ей показалось, что вдохнуть она не может, окружающий мир закружился. Приподняв голову, она увидела странных людей в черных мешках и белых масках. Эванс повернула голову в другую сторону и завизжала: –Ииииииииии! Рядом с ней лежал мальчик в окружении растекающейся лужи крови. Лица не было, как и части волос, словно срезанной большой бритвой. – Иииииииииииии! Ноги этого мальчика лежали на ней, прижимая к полу. Любимое платье стремительно намокало. Страшный ребенок еще дышал. – Ли л с, ти хооо, – похрипел мальчик. –Ф Л О? – испуганно пролепетала девочка и разразилась еще одним визгом, – Иииииииии! Стекла магазина треснули и разлетелись. На нее направили деревянные палочки, моментально взорвавшиеся в руках обладателей, этого она не могла видеть, замерев взглядом на окровавленном мальчике. К ней кинулся один из мешков, но споткнулся о Флориана, вызвав его мучительный стон. Лили вновь закричала, и злодея откинуло. –Воздушница, Мордред дери Моргану! – процедил откинутый, – Ничего, долго визжать не сможет. Лили делала короткие вдохи и продолжила кричать, уповая на силу, приносящую раньше сотни проблем. Флориан спас ее, уронив на пол. Пусть ее только восемь лет, но понять, что в противном случае ей срезало бы голову, как разрезало остальных, она смогла. Занудный братик сделал все, чтобы защитить, и она вернет долг. Переведя взгляд на бандитов, она упустила из виду, как тело братика обняло желтое свечение, излечивая. – Леон, – прошептал Реборн, – хватит прикидываться плиткой. Хамелеон дополз до товарища, посетовав про себя, что отпуск закончился. Детская рука сжалась на любимом пистолете, и идиоты, посмелевшие ранить напарника, упали с дырками во лбу. Не стоило злить величайшего киллера в мире. Лили только увидела, как злодеи падают, а в следующее мгновение Реборн вырубил девочку. – Пора уходить, – решил он, – продолжать жизнь Флорианом бессмысленно, надо постараться найти остальных. Реборн поискал среди трупов более сохранившуюся одежду, свою сжег найденными спичками, они в продуктовом магазине продавались. Капли своей крови нашел Пламенем и заставил уничтожиться, максимально разогнав ее деление. Следом направил пистолет на Лили и выстрелил. Свидетелей величайший киллер никогда не оставлял. Незаметно пробрался домой и устранил семью Флориана, прошелся по ближайшим соседям и исчез из города. Предварительно залез в компьютерную сеть и удалил все данные из государственной регистрации. Точнее, изменил свой статус на мертворожденного младенца. Убирать людей из документов опытный мафиози умел прекрасно. Благо, этот мир мало отличался по техническому уровню. Леон привычно менял форму, позволяя напарнику благополучно устроиться в новой жизни. – Что это за мальчик на фотографии, Пет? – спросила мама. – Не знаю, может приятель какой? – равнодушно пожала плечами девочка, ей собственная комната казалась какой-то пустой… Умники из Тайн смогли унять магическое возмущение, и группа Аврората понеслась к месту выплеска. Их встретила мертвая тишина и куча разрезанных трупов с застреленными Пожирателями. Среди магазина мертвецов нашли всего одну живую девочку, Лили Эванс, которая с вероятностью девяносто процентов напугала сигнальные артефакты. Ребенок помнил только свой крик, а дальше неизвестный убил Пожирателей, и Лили потеряла сознание. Воспоминание о произошедшем изъяли и стерли, нечего рыжеволосой такие потрясения испытывать, пусть думает, что потерялась.

***

«Я не твой отец!» – моментально открестился от нежелательной должности Шрогенталир. Ребенок недоверчиво прищурил карие глаза и выразительно улыбнулся, показывая островатые клычки. «Я просто дал твоей матери разрешение на рождение ребенка!» – попытался пояснить вампир, не желая связываться с чужим ребенком, появившимся непонятным образом. «Алименты, дядя, – ядовито пропел ребенок, – в моем появлении на свет вы участвовали, так что за последствия надо платить». «Вот пиявка», мысленно восхитился Шрогенталир, «Мне бы такую настойчивость в разговорах с матушкой…» «Денег нет!» – решительно заявил вампир и перешел на материальный план под ворчание дампиреныша. Такие дети, как этот мальчишка, рождались очень редко, так как найти вампира, добавившего в Разрешение Жрице магию, практически нереально. Шрогенталир же плохо контролировал себя тогда, к тому же не-жрица оказалась магичкой, вот и получила подарочек с материнским биологическим материалом и вампирским аурным составом. А паразита ребенок заполучил, потому что родился на магически богатой земле видимо, вот и присосался к редкой ауре паук. Чисто физически мальчик унаследовал параметры человеческого вида, только проживет подольше и получит способность управлять эфиром на уровне вампира. Только Шрогенталир сильнее дампира будет, потому что это в его крови, а мальчишке придется перебарывать человеческую ограниченность. Но сила крови у ребенка должна выйти перспективной, так что стоит подумать о будущем ученичестве, выращенные с его помощью химеры будут очень вкусными. Шрогенталир не сдержался и оскалился, предвкушая божественное питание, рядом кто-то упал. Не-жрица потеряла ориентацию в пространстве, когда увидела выдвигающиеся клыки, с которых стекала прозрачная жидкость. Вампир быстро втянул клыки назад, про себя умоляя, чтобы та подумала на яд, а не на слюни…. – Мальчик будет в порядке, – сообщил Шрогенталир, деликатно отведя взгляд от раскинутых ног. – Кровь пить будете? – настороженно спросили у него искристые глаза с розовыми щечками. – Зачем? – удивился Шрогенталир, – Направьте силу в рунный круг, я так восполню энергию. Он протянул запястье, на внутренней стороне которого был вписан магический накопитель. Вампир помнит, как долго выцарапывал на нем нужные знаки, опасаясь конфликта с собственной энергией. Один раз руку оторвало, Виссарион ржал, как конь. У него подобных проблем не было, это Талир выделился, родившись с десятой частью драконьей ауры. А говорили прабабушке, что питаться разными красавчиками опасно, вот и подцепила заразу… Драконьей кровью именуемой. И вылезло же именно на Шрогенталире! Как этот Дракон смеялся в своем измерении, наверное! Прабабушка уже умерла, но в семье подозревают, что Дракон украл свое сокровище, устав уговаривать строптивицу. – Рунный круг? Вписан в тело?!!! – шепотом прокричала магичка, восхищенно ощупывая холодную кисть, – А как запитывается? – Просто направь магию в него, – смутился вампир. Ему польстило восхищение его кропотливым трудом. Магия человечки была безликой, очищенной от наносного, прозрачной, словно воздух. Впервые Шрогенталир наблюдает действительно нейтральную магию, подобные этой женщине люди ценятся в его народе, как великие драгоценности. И маловажно, очищает ли она свою магию или от природы пользуется такой. – Спасибо, – благодарно склоняет голову Шрогенталир, – это вкусно.

***

Мицзухетни – это низшие духи воды, селящиеся в водорослях и утаскивающие разные драгоценности. Они имеют вид зеленых палочек с усиками, заменяющими конечности. Мицзухетни обычно занимаются мелкими кражами и редко выползают на берег, так как начинают высыхать и погибать без воды. Мангу насторожился, когда с озера, расположенного за десяток километров, стали доносится странные слухи. За два месяца там утонуло больше людей, чем за прошлые два года. Он хотел сам пойти и разобраться, но Вирити донес о найденной малышке со звериными глазами, которая живет в противоположной стороне. Образ Инди всплыл в голове, как ответ ужа своему напарнику. На возражения шамана друг недовольно шипел и требовал идти к будущей ученице, так как времени оставалось мало. –Инди, с озера Мицзухетни доносятся странные слухи, – сдался шаман, – там погибает большее количество людей, чем обычно. Маленькие духи словно сошли с ума, надо разобраться, в чем проблема. Вирити говорит о моей возможной ученице, и я предчувствую, что другого шанса у меня еже не будет. Желтые глаза с узким зрачком смотрят на учителя, в них читается нетерпение. – Самостоятельно задание, Кора! Ну, наконец-то! Не переживай, старик! - кричит воодушевленно мальчишка, – Мы с Фалко справимся! Ястреб поддерживающе застрекотал, и шаман порадовался за мальчишку. Явно птица нашла своего друга после смерти, потому что слишком быстро установились их доверительные узы, и старый Мангу надеется, что этот солнечный ребенок найдет то, что так стремительно догоняет в своих снах. «Почему у меня такое чувство, что мы больше не увидимся, Кора?» Озеро кажется мутным, Фалко оно пугает, и Инди понимает чувства напарника. Камышей вокруг нет, и это уже настораживает ученика шамана. Он чувствует разлитую в округе боль, она горчит и выворачивает наизнанку. Чтобы здесь не случилось, это оставило на изнанке мира воспаленный шрам, из которого сочится гной, отравляющий человеческий мир. Инди чувствует чужую агонию, словно нечто борется до конца. Это не низшие духи, – проносится в его голове страшное понимание. – Тттттыыы праааафффф афффффф шшшшшшаааааммманнннн, – Инди схватился за голову и упал на колени, пронесшийся внутри разума голос прошелся разрывающими сознание крюками по всем внутренностям. Фалко передал подёргивавшееся изображение появившейся мужской фигуры гуманоидного Высшего Духа. Он явно относится к водным из-за голубоватой кожи и жабр, сделал вывод собравшийся Инди. – Нааааадооо уббббидддььь ккккууучччкуу ччччеллловвекееффффф, шшшштообы ффффыыыы пррришшшшллттттиии? – прогрохотал повторно голос, и Инди почувствовал чужую ярость, выплеснутую на него со щедрого желания Высшего Духа. Хотелось завыть от боли, разломать собственный череп, чтобы достать приносящий боль голос. Фалко хотел прийти на помощь, но рыжеволосый велел ждать сверху, чтобы иметь возможность видеть Духа. «Не надо, Фалко» Этикет общения с Высшими Духами был вызубрен девятилетним учеником наизусть, но правил поведения со злым Высшим в нем отсутствовали, потому что выживших практически не было. А кто выжил – те молчали. И Инди Хилари готовился пополнить список несчастных мертвецов, о которых никто не будет грустить. – Моооллчччшшшииииииижжжжжь? – вновь вломился в разум голос. Голубые кончики волос попались на слезящиеся глаза, Фалко словно пытался напомнить другу о чем-то важном. Лар! Вспыхнуло в голове родное имя, о котором он имел лишь смутное знание. Ради неведомой Лар он уберет все препятствия со своего пути. Фигура лежащего в земле мальчишки засветилась приятным голубым цветом. – Меня. Зовут. Колонелло, – с расстановками представился Духу севший снайпер. Его Дождь потихоньку воздействовал на агрессивного собеседника. Тот удивленно втянул носом воздух, показав маленькие щели жабр на нем. Аркобалено Дождя продолжил сидеть на земле, опасаясь делать резкие движения, которые могут помешать успокоению Высшего. – Иииинннтттеррррессссснно, – более вежливо и осторожно ответил Дух, вызвав короткую вспышку боли в голове, – Виодонисалирионалошен. Инди Хилари Колонелло постарался запомнить доверенное ему имя, которое равнялось разрешением призвать один раз без последствий. – Смммоотттриии шшшшееее! – Колонелло почувствовал новые знания, появившиеся в памяти. Дух передал информацию об уничтоженных Мицзухетни, убитых людьми. Скорее всего, это произошло случайно, но все Мицзухетни оказались смертельно отравлены, они мучительно долго погибали от заразы и молили о помощи, но никакой шаман не явился на помощь. Высший смог спасти с десяток, человеческая зараза цепко хваталась за жертв. И Дух решил отмстить и предупредить, что это озеро практически стало точкой прорыва Твари.

***

Альфред Блэк прекрасно помнит дочь Лавгуд, и против присутствия маленького экспериментатора на своей территории. Однако Самина просит его посидеть с зеленоволосой бестией, пока она отчитывается начальству. – Сюда нельзя приводить детей! – возмущается Блэк, смотря на алчно рассматривающую лабораторию девочку. – Ноубль умчался с Морганом к Антонину Долохову, мне не с кем оставить Гринни, – отмахнулась Самина, – моя дочь прекрасно знает технику безопасности, так что тебе просто нужно посидеть с ней рядом пол часика. – Эта женщина невыносима, – тяжело вздохнул Альфред в спину уносящейся вдаль коллеге. Лаборатории Отдела Тайн расположены в специальной пространственной складке, чтобы изолировать происходящее здесь от воздействия на обычный мир. Альфред поражается наивности некоторых волшебников, которые мнят себя высшей точкой эволюции. Глупцы! Да по-настоящему сильный маг несет в себе ядрёную смесь из крови разных волшебных рас. Чистокровных людей просто нет. Даже маглы несут в себе частички крови волшебных народов. А перед Фейри, Дроу, Высшим вампиром, Истинным оборотнем они все лишь песчинки. Альфред не верит, что маги прошлого уничтожили их, в них всех течет кровь иных рас, волшебники абсолютно беззащитны перед такой силой. Высшие вампиры владели магией крови, нет никакого шанса потомку уничтожить прародителя. Фейри на генетическом уровне запрограммированы подчиняться своему Королю. Дроу мастерски прятались в тенях, они жили во Тьме, вряд ли их сумели найти. А Истинный Оборотень не чета всяким Сивым, чтобы ранить такого, нужно иметь хотя бы равную силу. Альфред верит, что их просто оставили, ушли на другой план. – Так здесь мама работает? – риторически спросила вытянувшаяся за два года девочка. Ей, если правильно помнит маг, должно исполниться восемь лет. Внешне она напоминает жеребенка с длинноватым лицом и нескладными конечностями, а взгляд серых глаз слишком пытлив для восьми лет. Альфред решает, что человек с таким умным взглядом понимает важность правил и отворачивается к своему проекту. Ему все равно, что маленьким девочкам вредно смотреть на расчлененных людей. Перед Блэком лежит заготовка под химеру, принцип действия которой он пытается понять. Феномен Франкенштейна, так называет подобные поделки исследователь, не должен существовать в мире. Куски плоти сшиты нитками, склеены клеем, но получившийся образец умеет думать и мыслить в рамках приказа. На энергетическом уровне видна серая аура с разным уровнем затемнения. Души в теле определенно нет, но чары распознает химеру, как существо живое. Альфред разобрал и собрал химеру несколько раз, изучил мертвую плоть, от которой уже начало пахнуть разложением. Никаких тайных знаков на костях, отсутствуют зелья и прочие магические компоненты. Единственное, что подметил Блэк, это строгое использование тринадцати части тел. Он сам пытался соединить плоть тринадцати человек, и его творение обрело жизнь. Так почему именно тринадцать? – Это химера? – Грин Сицилия Лавгуд прерывает мысли, предусмотрительно оставаясь за охранным кругом. – Феномен Франкенштейна, когда тринадцать произвольных кусков человеческой плоти самостоятельно преобразуются в химеру. Впервые такой опыт провел сквиб и получил шокирующий результат. Его творение было разумно, но недолговечно. – А почему именно 13? – спросила девочка, – С чем это связано? – Без понятия, – грустно ответил Альфред, – это какое-то непреложное условие, смысл которого мне не ясен. В любом другом соотношении получается безмозглый зомби или лич. Отчего именно тринадцать составляет результат? Нет идей? – Спрашиваете у ребенка? – удивилась девочка. – Я восемь лет изучаю данный феномен, мой глаз мог замылиться, – спокойно ответил Альфред, – можешь пойти ближе, химера статична. С числом тринадцать связано множество поверий, в каждой культуре ему присваивается мистическое значение, но такой же славой может похвастаться ряд других цифр.

***

Том Реддл верил в прорицания, но в себе таланта к такому виду магии не замечал. Однако со встречи с Морганом Лавгудом его преследовало странное чувство, будто над нитью его жизни нависли мойры и примериваются с какого конца завязать очередной узел. Еще крестник активизировался, посылая по связующей нити свои эмоции. Вот как наказывать подчиненных, когда по каналу доносится чужой восторг? Один раз мужчина наказал Эйвери, так на следующий день по связи донеслось чужое возмущение, и сильно заболела голова, потому что эмоциональные импульсы меняли тональность каждые десять минут. Том Реддл зарылся в книги, осторожно расспросил Абраксаса и узнал, что становиться Крестным наследника Рода всегда тяжело, потому что до шести лет связующая нить будет дергать на каждый чих. Крестный Люциуса, например, первые шесть лет практически поселился в поместье, чтобы не злить чужую родовую магию. У Блэков крёстные всегда члены семьи, потому что выжить в гнезде Темных магов трудно. А малолетний волшебник до шести лет буквально пышет родовой магией, и если крестный проигнорирует этот период, то родовая магия усилит связующую нить до семнадцати лет. – Вы не знали, мой Лорд? – деликатно уточнил светловолосый Малфой. – Откуда? В Хогвартсе это никто не рассказывал! – гневно прошипел Темный Лорд, – И Эйвери, зараза, молчал! – Маркус мог быть не в курсе, прошлый Лорд Рудвин предпочитал тушить горе в вине, а не заниматься его воспитанием, – пожал плечами тонкокостный блондин, – леди Асмэра давно покинула дом и до сих пор путешествует. – Асмэра? – Асмэра Эйвери, жена лорда Рудвина и мать Маркуса, она покинула поместье после шестилетия сына, – пояснил Малфой. – И ее отпустили? – поразился Реддл. – Леди Асмэру было тяжело удержать, если она была против. Сильнейший боевик, малефик и ритуалист, личная ученица Альбуса Дамблдора. – Я никогда не слышал про личных учеников старика, – прикрыл глаза Реддл. – Про них мало знают, леди Асмэру практически обвинили в прорыве Твари, а защищать ее явился Дамблдор, предъявив, что его ученица знает все правила и совершить подобное действие не могла. – И кто еще прописан в учениках Дамблдора? – недовольно спросил Темный лорд. Мало ему гиперактивного крестника, странных предчувствий, так еще «общеизвестная» информация вылезает. – Ньют Скамандер, Гордон Принц и, по слухам, Эдвин Дали. За первым замечено нахождение общего языка с любыми зверями, второй погиб двенадцать лет назад, а третий держит журнал по трансфигурации. – Доложил Абраксас. Прерывая разговор, в кабинет залетел Антонин Долохов, он быстро захлопнул за собой дверь и посмотрел на пару темных магов бешеными глазами. В дверь ударилась нечто крупное, Антонина толкнуло вперед по инерции, и он влетел в лорда Малфоя. Абраксас тихо выругался, но устоял на ногах, хотя крупный Долохов оказался тяжелее, чем в прошлый раз, когда блондин тащил его со сломанной ногой. Лечить русского целебными заклятиями было бесполезно, любая светлая магия рассеивалась аурой Долохова. Тот объяснял это вывертом родовой магии, но мало кто верил в искренность такого объяснения. – Это что? – зло спросил Реддл, когда еще один удар распахнул дверь. На пороге стояла странная птица с металлической чешуей. Больше всего она походила на орла, только клюв и когти по прочности превосходили железо. Аура у диковинного существа переливалась серым цветом, говоря, что творение относится к разряду некромантических. – Это Осирис, – принял ровное положение Долохов, – птичка Лавгуда… Мстительная, зараза! Он раньше с ладошку размером был, так я сел на него в Хогвартсе; Ноубль, первокурсник еще, пообещал страшную месть. Вот - дождался…. Каждый раз ее ко мне присылает, – пожаловался маг. – И что эта птица хочет? – язвительно спросил Абраксас, примериваясь к магическому чуду, в душе холодный блондин оставался ярым коллекционером разных диковинок. Том помнит, что их комната в Хогвартсе была заставлена разными вещами, выменянными деятельным школьником у каждого, кто посмел заинтересовать Малфоя. И ведь запоминал каждую вещь, и дико бесился, когда неосторожные однокурсники отзывались о его сокровищах, как о хламе. Том такой ошибки не совершал, так как видел ауры у каждого предмета; если в магическом мире была клептомания, то Абраксас унаследовал ее с уклоном на волшебство. Разве что предлагал галеоны за приглянувшиеся вещи, только сохранить ее у хозяина все равно не получилось бы, потому что жаждущий своей прелести маг преследовал несчастного до нужного результата. И цену за продление уменьшал, а не увеличивал. – Ноубль просит встречи с моим юным сопровождающим, его сын загорелся желанием подружиться с интересным ребенком, – ответил Долохов, кося одним глазом на воинственную птицу. – Морган Лавгуд… Перспективный мальчик и крайне интересное семейство, – заключил Том, – такие соратники нам пригодятся. – Так ты согласен?! – обрадовался русский, – Фух! Все, Осирис, улетай, я согласен. Птица подняла крылья и одним махом вылетела через стекло, разбив его при этом. Том красноречиво посмотрел на Долохова, но тот уже выбежал из кабинета, приговаривая, что стоит отправить злому Ноублю ответный подарочек. Он перевел внимание на Малфоя, но тот смотрел влюбленными глазами на вырванное металлическое перо. И когда только успел?! – Вот как добиться власти с такими подчиненными? – тяжело вздохнул Темный лорд.

***

«Семпай!» – воскликнул мальчик и подскочил на кровати, ему снились жуткие черные глаза и неожиданно теплая мозолистая рука, зажимающая его рану на ноге. Он помнит обжигающую боль, словно ранение прижгли, но знает, что Реборн искренне старался уменьшить болевые симптомы. Сильнейший киллер был самым сильным Солнцем, ему ничего не стоило вылечить смертельную рану, но подлечить ранение средней тяжести было для него гораздо тяжелее. Мощи Реборна хватало, чтобы взорвать больного при неосторожном обращении с атрибутом, так что киллер привык держать себя в твердых рамках. Ураган Фонга подобен торнадо, наносить точечный удары у китайца практически не получалось, но он старался. Фонг постоянно проводил время в медитациях, изредка прекращая их ради миссий. Больше всего на свете Аркобалено Урагана мечтал создавать, только его атрибут непроизвольно разрушал любое творение. «Семпай!» Скалл сжал ладони, пробивая ногтями кожу. Вспоминать прошлое было трудно, восемнадцатилетний Скалл де Морт не хотел убивать, он мечтал быть беззаботным каскадером. Парень дрожал от страха в окружении перестрелок и смертей. Ему доверили водить – в этом цирковой каскадер был мастером. Он возил убийц к их целям, ждал около машины и вздрагивал от доносящихся криков и морщился от запаха гари. Умереть – тогда он захотел это всерьез, но Реборн прикрыл его собой от пуль, свалив на землю. Очередь свистела над их телами, тяжелый мужчина вздрагивал и матерился, когда регенерация избавляла его от полученных пуль. – Стреляй! – ему в руки толкнули тяжелый пистолет, Скалл машинально обхватил горячую рукоять, нагретую ладонью киллера. – А ты? – взвизгнул парень, ему не хотелось разрушать выстроенный мирок, где он воображал себя заложником, который просто выполняет приказы похитителей. – Стреляй, лакей! – зло прошипели ему на ухо, и запястье Скалла обхватили твердые пальцы. Следом грянул выстрел, и Облако растерянно посмотрел на оружие. Плечо дернулось от отдачи, но Реборн погасил ее своим телом, предотвратив вывих. – С крещением, парень, – с этого момента Скалл возненавидел Реборна. «Семпай!» – Натан схватился за голову, знакомое щупальце обвило его. Верный осьминог, которого каскадер старался игнорировать, не желая вспоминать кровавое прошлое, утешал своего друга. Скаллу снились кошмары, в которых он убивал своих знакомых, Облако стал спускаться ночами на кухню, где сидел в одиночестве, наблюдая за аквариумом. Кто его там поставил, оставалось тайной, но несчастный наблюдал за рыбками и завидовал их беззаботности. Тяжесть пистолета мерещилась ему при каждой встрече с Реборном, и Скалл старался избегать того, кто сделал его убийцей. Избегать киллера на миссиях не получалось, и каскадер цеплялся за руль изо всех сил, опасаясь, что в руках окажется нечто другое. Он испуганно следил за Солнцем, провожал его спину взглядом и молился, чтобы Реборн держался от него подальше. В те минуты, когда киллер исчезал с его глаз, каскадер мог помечтать, что Реборна убьют. Он бы задавил его насмерть, бросил во вражеском окружении, если мужчина предоставил такой шанс. Остальные чувствовали подобное отношение, но предпринимать ничего не торопились. В конце концов, это мафия. Луче пыталась поговорить со Скаллом, но юноша опасался беременной Главы мафиозного клана. – Долго еще будешь скрываться по углам, Лакей? – спросил как-то Реборн, спустившийся ночью на кухню, – Раздражает. – Реееборн! – Отшатнулся от аквариума каскадер. В груди глухо загрохотало сердце. – Тот человек хотел убить тебя, но ты успел первым, в чем проблема? – недовольно спросил киллер. Скалл бы ответил, но объяснять человеку, сделавшему убийство способом заработка, было бесполезно. – Если ты продолжишь молчать, то я подумаю, что ты просто влюбился в меня и стесняешься сказать, – вкрадчиво предположил убийца, – краснеешь, прячешься по углам, молчишь…. Признаки говорят громче слов, парень. Каскадер возмущенно открыл рот и махнул рукой, привычно добавляя экспрессии словам, но неудачно пробил стекло аквариума. Вода начала вытекать, и Скалл перепугано постарался прикрыть дырку. Стенка аквариума пошла трещинами и осыпалась. Рыбки начали задыхаться, оказавшись на полу. Внезапно они засветились желтым, а киллер недовольно велел нести банку и наполнить ее водой, а потом нестись к Вайперу и просить сделать иллюзию. – Мне тебя пнуть в нужном направлении? – язвительно уточнил Солнце. Лоб Реборна покрыла испарина, было видно, что ему тяжело держать такие хрупкие организмы живыми, – живо, Лакей! Банки не нашлось, но ее заменила миска для салата. Реборн осторожно подхватывал рыбок с пола и перемещал во временное жилище. Двоих спасти не удалось, видимо при разрушении аквариума они получили тяжелые повреждения. Вайпер изумленно выслушал всклоченного Скалла, заломил цену, но под умоляющими глазами каскадера снизил до приемлемого уровня. – Я убийца, – печально признал Скалл после создания иллюзии. – Не только ты, – Реборн присел и начал собирать осколки, – но, знаешь, чем ты отличаешься от меня? Ты умеешь сострадать, жалеть, сочувствовать, раскаиваться. Это хорошие человеческие качества, но в мафии такие умирают первыми. Небесам прощается доброта, но они ограничивают ее только для своих Хранителей. Ты же абсолютно открытый, фонтанируешь эмоциями так, что Вайпер сбавил цену, чего редко добивается только Луче. – Это называется человечность, – нахмурился Скалл, – я не хотел быть мафиози, убивать людей. Тот черно-белый старик обещал мне развлечение, я думал, что будет конкурс каскадеров, он проходил в этих числах. – Иногда прошлое тянет на дно, – задумчиво сказал Реборн, – но в нем кроется наша личность. Теперь ты в мафии, и лучше убить первый раз, защищая свою жизнь, так проще. Инстинкт самосохранения, – пояснил опытный убийца.– Гораздо сложнее, когда перед тобой стоит цель, которая ничего тебе не сделала, но насолила другим людям. – А ты убивал детей? – Скалл рассматривал мужчину, спасшего ненужных никому, кроме каскадера, рыбок. – Да, – Реборн посмотрел на свои руки, – полная зачистка подразумевает уничтожение каждого. – Зачем ты стал мафиози? – сглотнул Облако, такой усталый киллер казался более живым, а не бездушным мафиози. – Признаешься в любви, расскажу, – усмехнулся мужчина и вышел из кухни. «Оодако, почему я все вспомнил сейчас?» – прошептал товарищу слабейший из Аркобалено. Осьминог тревожно закрутил щупальцами и обиженно посмотрел на непоседливого напарника. «Прости, что игнорировал!– спохватился каскадер и погладил Оодако по щупальцам, – Кому-то грозит беда, я думаю. Но кому? Реборн сам убьет кого хочет». Осьминог довольно млел под родными прикосновениями и отказывался ломать голову над посторонними проблемами, случись нечто экстренное, другие напарники пошлют сигнал о помощи. Реборн, о котором беспокоится Скалл, находится в безопасности и старается вернуть прежнее мастерство. «Слушай, Оодако, а почему я умер? И переместились ли сюда другие? Осталось Пламя с нами? – засыпал вопросами товарища Скалл, – представь, Реборн родился принцем каким-нибудь… Или девчонкой! Ха! Я бы посмеялся!»

***

Эдмунд Садовский встретил Вивьен Мартен вновь случайно, на очередном кастинге ей восхищался знакомый режиссер. Мужчина прикрыл глаза и разочаровано покачал головой. По его мнению, такие восторги юным актерам только вредили, заставляли подумать, что те достигли потолка мастерства. Девочка великолепно меняла интонации, достоверно управляла мимикой, ей хотелось сочувствовать. Только добрых, детских, легких образов у Вивьен насчитывалось всего два: в его фильме и в самом первом. Такое соотношение ненормально для детского самочувствия, и Эдмунд сожалеюще вздохнул. – Я бы хотел поработать с тобой, – Принял решение Садовский, дождавшись Мартен за кулисами. Он предупредительно стоял так, чтобы девочка смогла увидеть его раньше, чем услышать. Странную нервозность и долю паранойи он заметил в ней с прошлой работы. Копаться в прошлом Эдмунд не стал, но постарался снизить уровень стресса, Вивьен и так всегда была настороже. – Меня взяли на роль, – Отказалась девочка. – Это то, чего ты хочешь? Однообразие. Подумай, во времени не ограничиваю. Сыграй здесь, возьми еще роль, но, пожалуйста, подумай. – Эдмунд заметил тень сомнения на лице и поспешил откланяться, давить на Мартен он не хотел.

***

– Пожиратели в Коукворте?! – прочитал заголовок Темный Лорд, – Что там забыли эти дураки? Абраксас! – вызвал по метке советника по связям с общественностью Воландеморт. – Да, мой Лорд, – блондин перенесся в особняк и посмел смерить своего сюзерена усталым взглядом, – что случилось за те два часа, когда я отлучился по делам? Тому в первое мгновение показалось, что он ослышался, подобное поведение скорее демонстрировал Долохов и Нотт, но последний являлся отдельным случаем. – Вы оторвали меня от выгодной сделки с Лавгудом, этот жук только согласился сдать в аренду Осириса, – с таким же недовольным лицом посвятил Тома в свои дела глава рода Малфой. Что ж, это можно счесть оправданием, обычно Абраксас игнорирует внешний мир абсолютно, когда пытается добыть интересную вещь. – Что мои пожиратели делали в Коукворте? – прямо спросил Том. – Без понятия, может, заблудились? – предположил Абраксас, – Какая разница? Вот Осирис заслуживает большего внимания, чем эти ничтожные. Вы видели его крылья? А клюв? Он прекрасен!... – Все, иди, – прервал Темный лорд и отпустил грезящего мага, – все равно толку с тебя сейчас нет.

***

После разговора с отцом Моргана стали тревожить странные сны: в них бушевал ветер, срывая листву с деревьев. Иногда вихрь казался Моргану кровавым, на кончике языка ощущался знакомый металлический привкус. В таких снах Морган стоял в стороне, наблюдал и видел в урагане образы, тяжело оседающие на сердце. «Учитель», – кто звал его так? «Фонг», – что это за имя?

***

«13 не 21» Эта мысль сидела в голове Грин Сицилии все время, которое прошло с визита в лабораторию. Отчего-то это радовало, хотя откуда появилось непонятное число 21, оставалось тайной. Девочка давно заметила, что некоторые знания пришли к ней из неизвестного источника.