Зима в России любит слезы

Сейдж вернулась к себе в комнату. Светлые стены, чистый стол с книжками и тетрадями, заправленная кровать и с десяток фотографий и наград. Все на полках аккуратно, чисто. На всех она одна, с грамотой и медалью в руке. Ни одной фотографии вместе с родителями. Совсем ни одной. Словно у нее не было семьи. Или, может, Сейдж не было в этой семье. Домашняя футболка и пижамные штаны пахли свежестью и стиркой. Длинный хвост теперь распущен, и волосы практически достают до копчика. Садясь за стол, Линь вдруг поймала себя на мысли, что без Рейны тут как-то тихо. Нет, она привыкла к этому. К бесконечной тишине, глухим шагам сверху, а еще к одиночеству в этой квартире. Рука невольно потянулась к шкафчику, доставая оттуда красный блокнот. Она звала его «личный дневник», хотя писала довольно редко. Здесь не было привычного «Привет, дорогой дневник» или «Как прошел мой день». Тут были стихи. Много стихов. А еще песни. Строки из них. Слова и рисунки переплетались в танце, создавая приятную картинку. В голове застыло лицо Рейны. А еще ее голос. Сейдж не заметила, как сама начала улыбаться, а потом вывела рисунок. Одна за другой линии вырисовывали портрет подруги, что совсем недавно побывала в этом доме. Линь нравится эта смелая, слегка безбашенная девчонка, не как друг. Или как друг, но не совсем. Это сложно объяснить, даже Сейдж была не в состоянии разобраться, что именно чувствует. Ей было весело и хорошо с Рейной, даже если она просто играла в волейбол с параллелью и изредка бросала на нее свои взгляды. А потом улыбалась, молча подбадривая. И это придавало сил. Но потом, после урока, они не то, чтобы разговаривали с друг другом, они даже не переглядывались. Линь откинулась на спинку стула, смотря в потолок. Было грустно осознавать, что они, вообще-то, не смогут быть вместе. Просто потому что она стесняется с ней разговаривать! Сказать ей об этом Сейдж не решалась, а намекать опасалась. До сего они никогда не были близки, просто одноклассницы, пару раз перекинуться словами и все. Вдруг на телефон пришло сообщение. — Сейдж, — неизвестный номер. — Это Рейна. Можно я пару часов у тебя пересижу? — задавать вопрос, как она нашла ее номер — бессмысленно. Он есть у каждого второго. Остается лишь только ответить: — Да, — Сейдж поднялась из-за стола, убирая блокнот, и вернулась на кухню, ставя чайник. Всего несколько минут и Рейна здесь. На месте. Звонок в дверь, чуть запыхавшаяся дева, как обычно без шапки и с расстегнутым пальто. Кофта, теплые джоггеры, а еще красный от мороза нос. — Что-то случилось? — Сейдж пропустила девушку внутрь, вешая ее пальто на вешалку. — Ты выглядишь замерзшей. — Я просто на заброшке сидела. — А родители знают? — Рейна стиснула зубы, отводя взгляд. — Им все равно, — отчим пил, мать начала с ним тоже, так что особа никогда не беспокоилась о том, что ее потеряют. Никто не слышал, как она ушла, как спустилась по лестнице, так что ничего страшного. Утром вернется, когда это все кончится. — Проходи, — Сейдж пропустила Рейну в свою комнату и принесла две кружки чая, ставя их на стол. — Ты это, прости, что так внезапно врываюсь, — девушка взяла чай в руки. — Мне не к кому пойти, а отморозить задницу на заброшке я не хочу. — Ничего страшного. С тобой тут не так одиноко, — Сейдж улыбается, отпивая чай. — У тебя столько наград, — Рейна осмотрелась, подойдя ближе к полке. — Ты разве не должна была фотографироваться с родителями на вручении? Нет? — У них не было времени на это, — Сейдж отвела взгляд, болтая ногами. — Знаешь, я все пыталась обратить на себя внимание тем, что добивалась немыслимых успехов в юном возрасте, потому что мама говорила, что учеба и развитие — это важно, и награды помогут мне в будущем. Но, как видишь… Это ничего не дало. — Зато теперь я могу тобой восхищаться. Посмотри на себя! Тебе всего семнадцать, а ты уже можешь поступить в какой-нибудь Оксфорд с таким портфолио! Да ты на олимпиадах по сто баллов набирала, когда лучшие ученики параллели еле-еле набирали половину! — Рейна подошла ближе, присев на корточки и положив ладони на щеки Сейдж. — Это ахуеть же можно! — Может, ты и права, — Линь смеется, чуть улыбаясь, и убирает чужие руки со своего лица. — Я бы предпочла бегать по гаражам и разбивать бутылки о стены, чем все это… — она вздохнула, убирая упавшие пряди с лица. — Мне просто смелости не хватает, — Рейна умолкла, смотря в эти бездонные карие глаза, и то, как волосы аккуратно падают на чужие плечи. И при свете тусклой лампочки Сейдж казалась еще лучше. Она была так по-домашнему невинна, что создавалось впечатление, что перед Рейной не просто ее одноклассница, а модель, великолепная, а еще неимоверно красивая. — Можем после школы походить по заброшкам, но боюсь в твоей юбке это будет не удобно, — дева смеется, садясь рядом. — Там не страшно, я тебя уверяю. А еще очень красиво. — Отведешь меня? — Сейдж в изумлении посмотрела на собеседницу. — Отведу.

***

Рейна не врала. Через несколько дней активного общения они пришли к старому заброшенному зданию. Уже протоптанная дорожка вела к пошарпанному зданию. Старая лестница, выбитые окна, а еще чердак. — Я здесь обычно сижу, — Рейна открыла дверь. Пол был усыпан газетными вырезками, окурками, а окно было полностью выбито. На стенах надписи, а на потолке старая лампочка, неработающая, — когда с класса выгоняют, — она подошла к окну, достав пачку сигарет. — Летом тут будет уютно, — поправляя шапку, произнесла Сейдж и подошла ближе, учуяв запах никотина. — Ты куришь? — По случаю. Так, чтобы расслабиться. Хочешь? — Рейна протянула сигарету подруге, наблюдая, как она делает неумелую затяжку, а потом закашливается, взяв слишком много дыма в легкие. — Аккуратнее, — Рейна улыбается, докуривая. — Слушай, — прокашлявшись начинает Сейдж, заставляя деву повернутся к ней лицом, — не знаю, как ты отреагируешь, но... — она приподнимается на носочках, аккуратно целуя одноклассницу в губы, легко, еле заметно. Рейна ничего не отвечает, тушит сигарету о стену и тянется за еще одним поцелуем. Более грубым, напористым, заставляя Сейдж облокотиться на стену и зарыться пальцами в чужие волосы. — Не думала, что такая правильная Сейдж будет так хорошо целоваться, — Рейна смеется, поглаживая по лицу подругу. Сейчас неважно зачем и почему они это делают. Вообще ничего не важно. Сейчас им хорошо, а это главное.

«Правильная Сейдж»