Световое загрязнение

Я не умею читать эмоции, как Эмбер-Сивилла, но понимаю, что на её лице написано сильное удивление. Она даже забыла о спичке ненадолго. – Что, правда? И только поэтому ты бросила всех родственников? – Да, – ответила я. Это полная правда, я услышала, как судьба говорит со мной через предсказателя, и подчинилась ей. Гадалка мотнула головой и тихо рассмеялась. – Ты ещё ненормальнее, чем я думала. – На себя посмотри, – бросила я, указывая на спичку. Элли-2 взяла слово. – В любом случае, это неважно. Я разыскивала тебя совсем по другому поводу. – Зачем? – я тогда пыталась понять своё отношение к ней. Ненавижу ли я её так, как Элли-1? С одной стороны, дети не ответственны за поступки своих родителей, но с другой… они так похожи. – Нам нужно разделить наследство! – воскликнула она. Эмбер-Сивилла вопросительно уставилась на меня. А у меня самой было немало вопросов. – Какое наследство? – Наше, конечно! Элли была моей матерью, а твоей мачехой. Нам положено по половине её сбережений. По трети, если бы твой брат… – Не надо, – не люблю вспоминать о нём. Он был моим лучшим другом, я так его любила, абсолютно ему доверяла, а он очень любил меня. Я бы умерла за него… Жаль, у меня не было такой возможности. – Хорошо, – она тряхнула локонами и улыбнулась. – Ваш семейный нотариус сказал, где примерно можно тебя найти. Правда я не знала, что с тобой будет… Как, кстати, тебя зовут? – обратилась она к гадалке. – Эмбер, – ответила та. Они пожали друг другу ладони, белая кожа Элли-2 соприкоснулась с красными ожогами. – И с тобой мне тоже приятно познакомиться… сестра, – она протянула руку и мне. Её ладонь была тёплой на ощупь. – Что теперь? – спросила я, ожидая инструкций. – Теперь нам нужно вернуться в ***ен, сходить к нотариусу, получить… – она говорила, а я не слушала, вспоминая свой родной город – мегаполис, который за эти годы вырос ещё больше, захватил себе ещё территории. Представляла символ города – Телебашню, стрелой тянущуюся в небеса, машины, огни… миллиарды огней. – Эй! Эй! – Элли-2 и Эмбер-Сивилла звали меня вместе. Кажется, они уже нашли общий язык. – Ты согласна ехать со мной? – Да, конечно… – это было отличное указание о том, что мне делать дальше. – Заодно по пути мы сможем заехать кое-куда, – сказала мне… уже нам гадалка. – Ты же хотела попробовать погадать по звёздам?

***

Мы поднимаемся всё выше и выше, за стеклом проносится вечерний, почти ночной город. Счётчик этажей закрыт спинами Парочки, и я не знаю, насколько точно мы сейчас высоко. Только догадываюсь, что снаружи холодно и ветрено. На несколько секунд я отвлекаюсь от Особо Нервного Парня и смотрю только вперёд, на панораму. Всё стихает, даже тяжесть автомата не оттягивает руки. Так спокойно в этом коконе из стекла. Я всё же перехватываю автомат поудобнее и разминаю затёкшие пальцы правой руки. Привычно кладу их на спусковой крючок, упираю приклад себе в бедро и снова гляжу на Особо Нервного. Я ничего такого не хочу… Не собираюсь стрелять или что-то вроде, да и не смогла бы, мне просто нужно убедиться, что этот парень ещё не впал в истерику. Он снова смотрит в упор, только не на меня, а на дуло автомата. Его окровавленный рот принимает форму буквы «о», глаза широко открываются. Я жду вопля, долгого, протяжного, но он выдаёт только короткий вскрик. Звук отталкивается от стен, бьёт по ушам, и резко обрывается. А потом Особо Нервный бросается в сторону, от меня, от автомата, бьётся в стекло, как бабочка в окно, бьётся всем телом, грудью, упирается в преграду руками, пытаясь вырваться наружу. Стекло… оно такое хрупкое. Всё происходит за секунду – он чёрным пятном мелькает у меня перед глазами и уносится вниз, к земле, к тысячам людей, окруживших башню. А в дыру с неровными краями врывается ледяной ветер. Наш кокон, наша защита –всё разрушено, прорвано Слишком Нервным Ненормальным. Он уже, наверное, достиг точки своего назначения – асфальта, а мы тут шарахаемся в сторону от дыры, прижимаясь друг к другу, заложники голосят, пытаясь увернуться от автомата, а я кричу: «Нажмите на стоп! Остановите этот чёртов лифт!» Парень из Парочки наконец-то слышит меня. Лифт замирает на сто семьдесят пятом этаже. Двери открываются с приветственным звоном. Замечательная вышла поездка, что и говорить… Мы вываливаемся наружу, спасаясь от холода и ветра. Очкастая сползает по стене и начинает рыдать, залезая ладонями под очки, закрывая глаза. Парочка жмётся друг к другу, даже Любопытный не сохраняет спокойствия – смеётся, запрокинув голову, а на его лице написано полное удовлетворения. Ну почему мне не достались нормальные заложники? И сейчас мне, как главной, как захватчице, нужно соображать нормально. Не истерить, не плакать, не смеяться. Не что чтобы я собиралась, но это происшествие и меня взволновало… Этот крик, ветер, холод, мелькнувшая за разбитым стеклом темнота… Мне нужно успокоиться. И я теряюсь в воспоминаниях.

***

Звёздное небо – одна из самых успокаивающих вещей в мире. Темнота, тишина, прохлада… Нет, не будем сейчас о чём-то холодном. И о ветре тоже. Элли-2 остановила свою машину в тридцати километрах от города, судя по указателю. Эмбер-Сивилла лениво потягивалась на заднем сиденье – путешествовать так нравилось ей явно больше, чем на поездах с постоянными пересадками. Моя сестра-по-закону посмотрелась в зеркало заднего вида, поправляя локоны, и сказала нам: – Вперёд, девочки. Развлекайтесь. – Ты тоже с нами, – гадалка хлопнула дверцей. Я пока сидела в машине, осматриваясь. Вокруг стояла почти полная тишина – в её поисках мы заехали на одну из проселочных дорог, на которой совсем не было машин и которую даже не показывали на картах. GPS-навигатор Элли-2 взбесился, пока мы туда ехали. С одной стороны дороги росли редкие зелёные деревья, с другой – низкая трава. Не такая, как в моём прошлом, но на ней тоже было приятно лежать и смотреть на звёзды. Эмбер-Сивилла покружилась прямо на дороге, раскинув руки, полы её длинной юбки ярко-жёлтого цвета развивались, кружились вместе с ней. Она сама тогда была, как яркая звезда, мерцающая в ночи. Коробок спичек вывалился у неё из кармана, гремя содержимым, упал на асфальт. Элли-2 тоже вышла из машины, сразу же сбросила туфли на каблуках, и, оставшись в тонких телесного цвета колготках, медленно пошла по асфальту к траве. Остановившись, обернулась и поманила меня рукой. Это был отличный знак. Я пошла к ним. Темнота ночи окружила нас, холод прикасался к коже. Трава была мягкая, примятая там, где её касались обтянутые капроном ноги Элли-2. Эмбер-Сивилла двинулась за мной, почти упала на травку и неожиданно дёрнула Элли-2 за плечо. – Выключи фары! Видно будет лучше. Элли-2 вздохнула, но подчинилась ей. Пока она возвращалась машине, а потом к нам, я успела устроиться на траве, раскинув руки. Звезды там, наверху, манили меня, но я их почти не видела – только несколько тусклых огоньков. – Плохо видно… – сказала я гадалке. – Подожди, – отмахнулась она. – А если у нас получится, ты дашь мне гороскоп на всю жизнь? – Да, абсолютно на всю. Знаешь, звёзды движутся по небу, все сразу, и их рисунок для нас постоянно меняется. И то, как звёзды встали сейчас, в тот момент, когда ты добралась до них, значит очень многое. Нужно просто смотреть и видеть. Ну и пользоваться этим, – она протянула мне книгу с яркой надписью на обложке «Предсказания судьбы по карте звёздного неба». – Отличное руководство, очень понятное, – добавила она. Элли-2 наконец-то устроилась рядом с нами и нетерпеливо спросила: – Когда ты уже предсказывать начнёшь? – Как только, так сразу, – огрызнулась гадалка. – Закройте глаза. Нужно привыкнуть к полной темноте. Я подчинилась и стала ждать, пока Эмбер-Сивилла не скажет мне открыть их и посмотреть уже на небо. Но, видимо, она забыла сделать это. Я только услышала только её недовольное и громкое: – Чёрт! – Что такое? – это уже был голос Элли-2. Я всё ещё лежала на траве с закрытыми глазами, напряжённо вслушиваясь в ветер, шелест травы и их голоса, ожидая объяснений. И вот они раздались: – Ничего не видно. Я думала, будет намного лучше, если совсем не будет света, но это забралось уже и сюда! – в голосе гадалки звучала досада. Элли-2 ответила ей негромко: – Что «это»? Мои глаза всё ещё были закрыты. Я уже предугадывала ответ. – Световое загрязнение, – сказала гадалка.

***

Я наконец-то оцениваю ситуацию нормально. Кроме смерти одного из заложников, причём не от моей руки, ничего не случилось. Остальные ещё при мне, винтовка у меня в руках, и мы можем двигаться дальше. Вот только лифт, на котором нам нужно было добираться ещё девятнадцать этажей, испорчен. Я долго смотрю на карту, пытаясь найти лучший маршрут до сто девяносто четвёртого этажа и третьего лифта. В любом варианте нам придётся ещё подниматься по лестнице. Я бросаю взгляд на ноги девушки из Парочки и Очкастой – они обе в туфлях на каблуках. Не повезло… Я взмахиваю автоматом и говорю им: – Пошли! Любопытный быстро кивает и подаётся ко мне, явно готовый идти хоть на край света, Очкастая всхлипывает и шепчет: – Почему?.. Почему именно я? Всё было так хорошо и спокойно вчера… сегодня… Ничего не могу с ней поделать. Приходится дёргать за плечо и почти своими силами поднимать с пола, направляя ствол на остальных. Мы идём медленно, всё из-за Очкастой, которая тормозит, всхлипывает и то и дело оседает на пол. Полпути до лестницы я сама тащу её, несколько раз чуть не уронив автомат, обе руки уже больно ноют, а потом, устав окончательно, скидываю на Парочку. Те подхватывают её под локти и ведут дальше. Я облегчённо вздыхаю. Оставшуюся половину пути мы проходим достаточно быстро, я ни разу не ошибаюсь поворотом, следуя карте. Вход на лестницу открыт настежь, как будто здесь недавно кто-то в панике убегал, покидая здание. Мы начинаем подниматься, и я считаю этажи. Первые пять всё легко и спокойно – никто не ноет, даже Очкастая притихает. На следующих пяти заложники начинают тормозить, им не помогает ни мой окрик, ни даже тычки автоматом в спины. Видимо, магия оружия не способна перебороть банальную человеческую усталость. На тринадцатом этаже девушка из Парочки останавливается и, обиженно поджав губы, трёт лодыжку, а потом неожиданно сбрасывает туфли с ног и кидает их вниз через пролёты лестницы. Очкастая косится на меня и поступает так же. Я тихо радуюсь, что ношу удобные Nike Air. Реклама не обманула – они действительно лёгкие, как воздух, и у меня пока ещё не болят ноги. Но впереди ещё целых шесть этажей, около трети от всего пути. Я вздыхаю, перехватываю поудобнее автомат и возвращаюсь к воспоминаниям.