Световое загрязнение

Разочарование, грусть и тоска – вот, что я чувствовала. Мы вернулись в машину, и Элли-2 снова включила фары. Темнота больше не абсолютна, да она и не была – как нам рассказывала Эмбер-Сивилла, растянувшись на заднем сиденье. – Раньше, лет десять назад, звёзды ещё было видно в некоторых местах. В безоблачные ночи, подальше от городов… Да даже не очень далеко. А теперь нужно ехать в джунгли или в пустыню, чтобы посмотреть на настоящие звёзды. Освещения всё больше, города растут… Световое загрязнение уже не вычистить так просто, – говорила она, откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза. – И ничего не поделаешь, людям нужен этот свет. Нормальным людям, я имею в виду. – Уж простите, но в пустыню я с вами не поеду, – бросила мне Элли-2. – Какой шанс упустили… – сказала я, запрокидывая голову. Всё те же несколько неясных огоньков, ничего больше. По таким судьбу не предскажешь. – Эй, – Эмбер-Сивилла толкнула меня в плечо, а когда я обернулась, протянула мне свою книгу о предсказаниях по звёздному небу. – Возьми. Вдруг тебе попадётся ещё один шанс. Я надеялась, что это будет сегодня, но как видишь… Но помни – гадать таким способом можно только один раз в жизни! – Мне хватит, – ответила я, укладывая книгу в карман.

***

Я вынимаю «предсказания» из кармана. Обложка немного помялась, у некоторых страниц загнуты уголки. Я запоем читала эту книгу в машине на пути к городу и некоторые факты даже помню наизусть. Например, если Венера и Полярная Звезда находятся на одной линии – никогда не рожай детей, ты переживёшь их. Если Скульптор и Печь приблизились друг к другу – проведи последующие годы с родными, не оставляя их. Если Гидра ближе к Льву, чем к Раку – берегись незнакомцев с каштановыми волосами…* Это только часть тех знаний, тех инструкций, что предоставляет эта замечательная книга. Как же я рада, что судьба свела меня с Эмбер-Сивиллой. Я улыбаюсь и одновременно терплю ноющую боль в ногах – девятнадцать этажей за один проход – это слишком много. И не понравилось никому – ни мне, ни Парочке, которые продолжают держаться за руки, ни Любопытному, облокотившемуся на перила совсем рядом со мной – как будто не боится вообще. Единственное – Очкастая слишком устала, чтобы плакать, причитать и шарахаться от меня – хоть какой-то плюс. И я тоже устала, уже устала… Пройдено две трети пути, ночь, которую я вижу через небольшое окно на лестничной площадке, вступила в свои права. Скоро, совсем скоро свет погаснет во всём городе, световое загрязнение исчезнет, и я наконец-то узнаю, что мне делать дальше. Когда я чувствую, что силы немного восстановились, и уже взмахиваю автоматом, собираясь идти дальше, звонит телефон. Не мой – мелодия не такая. Громче, настолько громко, что динамик хрипит. А сама мелодия – аккорды тяжёлого рока. Что за кошмар? Любопытный, вытащив из кармана телефон, удивлённо смотрит на экран и протягивает трубку мне. – Думаю, это вас, – говорит он. Странно… Очень странно и неожиданно. Стоящая рядом Очкастая морщится и тянется закрыть уши, пока я смотрю на дисплей. Непонятно – одни нули вместо номера. Динамик продолжает надрываться. Я наконец нажимаю на зелёную кнопку и подношу трубку к уху, шум звонка тотчас обрывается. – Это… – раздаётся в мембране громкий мужской голос, называющий имя и звание, и я устало прикрываю глаза, не слушая. Полиция... Ну зачем они звонят? Неужели я неясно написала то, что им надо делать, в инструкции? Неужели они такие глупые? – …мы согласны выполнить ваши требования… – я выхватываю эту фразу из потока его слов и мгновенно прислушиваюсь, – …но при условии, что прямо сейчас вы отпустите половину заложников. Вот оно, хоть какие-то инструкции для меня. Полиция определённо знает, как захватывать заложников, лучше, чем я, так что мне стоит послушаться. – Вы можете отправить их вниз на… – продолжает он, но я перебиваю. – Согласна. Я отпущу двоих, пусть идут. Вы выключите электричество? – Мы… – он продолжает сыпать в трубку длинными фразами, за которыми я слышу согласие. Очень хорошо, даже прекрасно. Звёзды… скоро я увижу их. – Кого отпустить? – спрашиваю я, ожидая дальнейших инструкций. – Если у вас есть больные или раненые, то в первую очередь их. – Кого точно? – Решайте вы, – говорит он. Неужели он не понимает ещё и глупости этой своей фразы? Решить?.. Я не могу решать! Элли-2 удивлялась этому, Эмбер-Сивилла иногда смеялась, но они просто не знали, не видели примера Элли Первой, который был постоянно у меня перед глазами. Вот она всё решала сама, и к чему это привело? Не она ли осталась брошенной и несчастной, ни ей ли постоянно приходилось бороться, истощая свои силы? Пока я думаю об этом, там, сто девяносто четырьмя этажами ниже, вешают трубку. В мембране раздаётся щелчок и гудки, а я остаюсь глупо стоять с телефоном в руке. Разговор окончен, и на мне повисла очередная необходимость что-то решать. Нет, так нельзя. Нужно избавиться от неё, как и всегда. – Я могу отпустить двоих из вас, – говорю я заложникам, всё ещё направляя на них автомат. – Кого? Очкастая тут же дёргается, выдвигается вперёд и снова начинает ныть и умолять: – Меня! Меня, пожалуйста! В моей жизни ещё не случалось такого ужаса, я не могу больше… – она ударяется в слёзы, а я согласно качаю автоматом. – Ладно. Кто второй? Парочка переглядывается между собой и, похоже, понимает друг друга без слов. Любопытный, не заметивший этого, высказывается: – Хорошо бы отпустить женщин… – Нет! – они даже возражают хором. И девушка говорит: – Мы не можем бросить друг друга в такой момент. – Мы не расстанемся, – добавляет парень, обнимая её за плечи. Я удивлённо молчу. Разве подобное может происходить в прогнившем мире, где не осталось настоящей любви? – Тогда, иди ты, – я указываю дулом на Любопытного. И тот, в очередной раз удивив меня, качает головой. – Я могу и остаться. Лучше отпустите девушек, им хуже приходится. – Эти двое не хотят уходить по отдельности, – отвечаю я. Интересно, есть правило, запрещающее разговоры с заложниками? Если да – я его нарушаю. – Тогда отпустите их вместе. – А я?! Что со мной?! – кричит Очкастая. До чего же трудно её игнорировать... И как же трудно и страшно определиться – вдруг я сделаю что-то не то. И тогда я решаю послушаться Любопытного, перекладывая на него тяжесть выбора. – Вы двое, уходите, – я показываю автоматом на Парочку. – И передайте всем внизу, что я буду ждать выключения света. Они без лишних слов или действий разворачиваются и начинают спускаться по лестнице, взявшись за руки, поддерживая друг друга. Я смотрю им вслед, не отрываясь. Удивительно… Неужели Элли-2 была права, когда говорила, что мне предстоит убедиться в существовании настоящей любви? И мой брат ошибался? Как же всё запутано… В любом случае, у меня нет времени думать об этом сейчас. Я снова взмахиваю автоматом – это уже входит в привычку – и говорю: – Пойдём дальше. Очкастая опять ударяется в слёзы. Любопытный забирает у меня свой телефон. – Кстати, откуда в полиции узнали твой номер? И что именно ты здесь? – не сдерживаю своего любопытства я. – О, меня там очень хорошо знают, – говорит он и неожиданно тихо смеётся. _____________________________________________________________ * Полуночный бред, придуманный автором. Не верьте ни единому слову.

***

Пока мы идём к третьему и последнему лифту, я могу снова предаться воспоминаниям. Уже более близким – тому, что случилось незадолго до захвата заложников. Итак, вернёмся к тому моменту, когда я сидела, закрывая глаза ладонями, чтобы в них не бил красный свет солнца. Когда мои кроссовки пачкали ковёр, а секретарша в строгом чёрном костюме испепеляла меня и пятна взглядом. Эмбер-Сивилла снова начала тасовать колоду Таро, быстро двигая руками, и недовольно коситься на Элли-2. Та уже несколько дней назад отобрала у неё спички и бензин и запретила поджигать что-либо. Разумно и смело. Вот только гадалке это совсем не понравилось, без огня она была сама не своя. – Давай я тебе погадаю, – неожиданно предложила она и, не дожидаясь ответа, начала раскладывать карты на ручке кресла. Конечно, она знала, что я согласилась бы. – Воспользуемся упрощённым цыганским раскладом, – сказала она, переворачивая первую карту. – Вот, что это по-твоему? Я всмотрелась в картинку в красно-золотых тонах, оттиснутую на плотной бумаге. Скалистый обрыв и босой с котомкой за плечами, который, закрыв глаза, тянется всем телом, всем своим существом к свету и к падению. – Это твоё прошлое. Шут – груз ошибок и заблуждений, – она послюнявила обожжённый палец перед тем, как перевернуть следующую карту. – Это в прошлом, не заморачивайся. Следующая картинка – ангел с красными крыльями перед золотым солнцем и золотыми фигурами двух человек – мужчины и женщины. Они держатся за руки, но не сжимая ладони друг друга, а только соприкасаясь пальцами. – Твоё настоящее – Влюблённые. Необходимость выбора – это у тебя постоянно, вот только ты от неё уклоняешься, дружба, вдохновение чувств, – по памяти раскрыла мне значение аркана гадалка. Я молчала, ожидая последней, третьей карты – самой важной для меня. Золотой фон, золотые кубки и человек в красной тоге, поднявший руку к небу. Вокруг него – оттиснутое на картоне сияние. – Будущее – Маг или Волшебник. Это желание рисковать, которого не стоит бояться, это воля, ловкость, мастерство… Используй свои силы – вот что тебе говорит эта карта, – проговорила Эмбер-Сивилла, собирая арканы обратно. Но пока она быстро перетасовывала их, из колоды вылетела ещё одна карта и упала мне на колени. Рубашкой вниз. Золотой трон, золотая корона, кроваво-красный скипетр в золотых руках… – Император… Осуществление истины – твой долг. Элли-2 услышав это, усмехнулась и поправила локоны. Я, не отрываясь, смотрела на яркую картинку и странную фигуру аркана. Включился селектор. Мы все – кроме секретарши, явно привыкшей к этому, – вздрогнули. Адвокат пригласил нас к себе в кабинет.

***

Я выныриваю из воспоминаний, останавливаясь у двери, ведущей на ещё одну лестницу. Если следовать карте, то нам нужно идти вперёд, к лифту, но… Дверь чуть приоткрыта, как бы призывая войти, и она ведёт на сто девяносто пятый этаж, куда никого обычно не пускают. Надпись «Вход» ярко горит в полутьме коридора, как ещё один знак судьбы, указывающий мне направление. Любопытство терзает меня, предлагает отступиться от первоначального пути, посмотреть, что же там, выше сто девяносто четвёртого этажа. Я вспоминаю золотые глаза Мага. Разве я не должна следовать предсказанию и рисковать? Взмахнув автоматом, я приказываю заложникам проходить вперёд. Ещё ступеньки, ещё на один этаж выше, ближе к цели. Следующая дверь тоже приоткрыта – ещё один знак, и я осторожно заглядываю в щель, оттеснив Любопытного. Не тому я дала это прозвище – следовало назвать так себя. Пока ничего, только такой же коридор, как и внизу. Немного разочаровывающе. Я прохожу вперёд, заложники медленно идут за мной, босые ступни Очкастой шлёпают по линолеуму. Я открываю первую попавшуюся дверь – и там тоже ничего особенного. Большая комната, разделённая на части перегородками, столы, множество мониторов. На столешницах ещё остались всякие мелочи – ручки, папки… Обычный офис. Может, сюда никого не пускают, потому что здесь слишком скучно? – Зачем это вам? – спрашивает Любопытный из-за моей спины. – Мне интересно, – отвечаю я. – Я никогда здесь не была. – Здесь нет ничего необычного, – он подтверждает мои мысли. – Эта часть здания сдана в пользованиеPR компании. Я сам работаю в отделе рекламы тремя этажами выше, а тут мои коллеги сидят. – И что вы делаете? – спрашиваю я, просто, чтобы спросить, всё ещё рассматривая офис, пытаясь заметить хоть что-то интересное. – О, мы проектируем и создаём рекламу для всей страны, и для города, конечно. Самая главная отрасль – телевидение, но есть и те, кто работает с прессой, или с наружной рекламой. – Наружной? – Ага. Билборды, табло разные, художественно оформленные вывески. И ещё много чего – рекламные ролики, есть целый отдел контекстной рекламы… Я не слушаю его, вспоминая вид, который открывается на огромные города ночью. Свет, столько искусственного света. Фонари, лампы и рекламные табло, вывески, экраны, билборды. Огромная часть светового загрязнения приходится на этот хлам, никому не нужный. Из-за него звёзд почти не видно и нельзя даже свою судьбу узнать. Оказывается, это всё создаётся именно тут. Теперь я понимаю, почему правду об этих этажах скрывают ото всех. И жалею, что я не настоящий террорист, с бомбой и всё такое – не пожалела бы и взорвала башню, остановила болезнь двадцать первого века, заставила людей перестать бояться темноты, выражать через свет свою глупость. Любопытный говорит ещё что-то, но я резко обрываю его: – Пошли дальше. И спешу к третьему лифту. Пора со всем этим заканчивать.