Спаси меня

У Антона в голове начали появляться двоякие, противоречивые мысли. Он никак не мог заснуть с момента, как это проскользнуло в его сознание. И от понимания правдивости этого стало страшно. Образовывался туман, из которого, казалось, не было выхода. Тупик. Шастун понял, что ему нравится Арсений. И нравится не как друг, начальник или просто личность. Можно было сбросить все это на ночь, что, мол, в такое время суток в голову лезут глупые мысли, не имеющие ничего общего с реальностью, а на утро всё возвращается на круги своя, но нет. Антон давно подозревал это, но не признавался самому себе. Да и в чем было признаваться? Он был уверен, что это или от недостатка внимания, или он путает дружескую симпатию с влюбленностью, или ему просто-напросто скучно. Но в то же время надоедливый внутренний голос твердил ему, что это всего лишь отмазки. Антон рос в компании, где такое не то, что не приветствовалось, такое презиралось. И презиралось очень жестко. Ему ярко запомнился один случай, после которого он еще долго не мог прийти в себя и здраво оценивать любовь.

***

Толпа кричащих мальчиков бегала по стадиону, гоняя футбольный мяч. Физкультура стояла последним уроком, но с неё обычно никто не уходил. Учителя сегодня не было в школе: ребятам передали, что он заболел, а заменить его некем. Потому попросили провести урок самостоятельно: размяться, побегать и поиграть во что-нибудь. Девочки сели на скамейки, уткнувшись в телефоны, а парни, схватив мяч, полетели на футбольное поле. На дворе стоял октябрь, но на удивление было еще тепло. Светило яркое солнце, заливая весь стадион золотистыми лучами, отчего трава начинала блестеть, а смотреть вперед без прищура или солнечных очков было практически невозможно. Антон тоже сел на скамейку, но чуть поодаль от девочек, поскольку не любил футбол. Баскетбол – да, волейбол – тоже, но не футбол. Он не видел смысла бегать в хаотичном порядке, как молекулы в броуновском движении, бесконечно сталкиваясь друг с другом и зарабатывая десятки синяков от падений, и гоняться как бешеный за мячом по всему полю. И все это ради крика товарища по команде: «Гол!» Его отец любил смотреть по телевизору этот вид спорта. И с самого раннего детства Шаст знал наизусть составы команд различных стран и всю терминологию. Вот только отец спился, и мама развелась с ним. Может, это являлось еще одной причиной, почему футбол так не нравился парню. А возможно и главной. Он не любил думать о нём. Все время тот избивал маму, а затем и вовсе начал пропивать все её деньги. Она долго это терпела, пока однажды из шкатулки таинственным образом не пропали украшения. Тогда-то её терпение и лопнуло. Она легко сложила два плюс два и буквально вышвырнула отца из квартиры. А самое ужасное в этом было то, что маленький Тоша видел всё собственными глазами. Собственными детскими, добрыми глазами смотрел на то, как его мама грубыми матерными словами орет на папу, силой выталкивает его из квартиры, параллельно выбрасывая в коридор его вещи, и бьётся в истерике. И не только он все это видел: Лёша тоже был свидетелем этого кошмара наяву. Но брат воспринял это проще, будучи чуть постарше и лучше понимая, что из себя на самом деле представляет отец. А вот Антон тогда затаил на маму большую обиду, искренне не понимая, за что она так обошлась с папой и куда он ушел. Но как только он пытался затронуть с мамой или с Лёшей эту волнующую проблему, его либо игнорировали, либо переводили тему. Со временем, конечно, брат ему все объяснил, и Антону стало слегка стыдно за свои поведение и высказывания в адрес мамы в те времена. Он долго дулся на неё, говоря, что она плохой и злой человек, а еще самая ужасная в мире мама. Далее: Антону 9, Лёше 12. Лёша грубо схватил Антона за запястье и повел за собой. Заведя братишку в комнату, он с грохотом захлопнул дверь и уставился на него яростным взглядом. – Прекрати так говорить, Антон! Ты вообще ничего не понимаешь! – прорычал он сквозь зубы, чуть ли не брызгая слюной от злости. – Это ты ничего не понимаешь! Почему ты её все время защищаешь? Она выгнала нашего папу за порог, из-за неё я остался без отца, из-за неё мы теперь живем раздельно и из-за неё он теперь нас ненавидит! – голос мальчика срывался, и под конец он ощутил, как из глаз предательски полились слёзы, которые он небрежно вытирал тыльной стороной ладони. Чувства несправедливости, злости на весь мир и неконтролируемой агрессии смешались в нем, образуя что-то похожее на серые тучи перед грозой. Лёша шумно втянул воздух, стиснув до скрежета зубы. Он не мог ударить своего брата и не мог наорать на него. Но и объяснить, как на самом деле обстояли дела, тоже не вышло бы. Однако выкручиваться из этой неприятной ситуации однозначно нужно. Тоша еще маленький, и ему очень сильно не хотелось травмировать детскую психику, оправдывая поведение матери. Ну вот как объяснить маленькому ребенку, что отец, в котором он души не чает, избивает их маму, пропивает весь её доход, а вдобавок еще и ворует ценные вещи? В то же время он не мог смотреть, как Шаст оскорбляет маму и обвиняет её во всём. Разрываться меж двух огней было почти что невозможно, но Лёша приложил всевозможные усилия, чтобы это хоть на долю стало реальнее. – Антон, – спокойным, но предупреждающим тоном обратился он к младшему. – Я знаю, что ты чувствуешь, но не забывай, не только ты лишился отца, а и я тоже, а мама – мужа. И меня он тоже теперь ненавидит, как и её. Пострадали все, не только ты, понимаешь? Кажется, слова брата заставили Тошу на секунду задуматься и, возможно, даже пожалеть о содеянном. Ведь он действительно не единственный, кому сейчас трудно. Он нахмурил светлые брови, шмыгая носом и подтирая все еще стекающие по щекам слезы. Силой заставил себя успокоиться и по наставлению Лёши извинился перед мамой. Пусть он и не до конца осознавал свою вину, но все же счёл это правильным. Именно с этого момента отношения братьев начали значительно ухудшаться. Если раньше они не так много общались из-за постоянных тренировок, учёбы и друзей Лёши, то теперь в Антоне проснулась ненависть. – Это несправедливо, несправедливо, несправедливо! – хныкал мальчик, колотя кулачками подушку. – Почему он её защищает? Почему они не понимают, как мне плохо без папы? Почему из-за их выходок страдаю я? В такие моменты ему, помниться, даже хотелось переехать к отцу и жить с ним. Он ведь на его стороне, так? И не его вина, что мама так поступила, а Лёша её прикрывает. Он ведь не такой. Но отца вскоре после развода лишили родительских прав. Мама даже не стала подавать на алименты, это было бессмысленно. Она долго и тяжело переживала это горе. Ночами не спала и все время плакала. Но постепенно раны затягивались, жизнь налаживалась, и мама в итоге смогла забыть об этом и найти в себе силы жить дальше с улыбкой на лице. Антон встал со скамейки и направился к кулеру, стоящему возле входа. Едва он взял в руку одноразовый стаканчик с охлаждающей жидкостью, как увидел неподалеку своего лучшего друга – Дениса, прижимающего к стене их общего одноклассника Женю. Тот шок, который испытал парень, ни с чем было не сравнить. Отчасти это можно было назвать даже ужасом. Стаканчик выпал из рук и, упав на пол, образовал под собой большую мокрую лужу. Свои эмоции Антон помнил слабо, но одно точно осталось в его памяти. То, о чем он после много раз жалел. То, из-за чего прекратилась их дружба с Денисом. Шаст закричал, зажав рот рукой. Поцелуй двух своих одноклассников произвел на него неправильное впечатление. Хотелось поскорее забыть это как страшный сон и никогда не вспоминать. На его крик прибежала пара девочек, и уже после их воплей: «Идите, скорее, сюда» весь класс смотрел на это. Парни успели оторваться друг от друга, но по взъерошенным волосам, опухшим губам и стыдливо покрасневшим щекам становилось всё ясно. Денис перевел сердитый, полный ненависти и отвращения взгляд на Антона, словно обещая прикончить его при первой же возможности. Дениса с Женей в итоге выгнали из школы за неподобающее поведение, а Шаста все время, вплоть до окончания школы, грызла совесть, намереваясь, видимо, съесть его заживо и при этом не подавиться.

***

После этого случая в мозгу Антона крепко засела мысль, что что-либо, отличающееся от нормы, – неправильно. Так не должно быть, просто-напросто не имеет право быть. Поэтому даже когда в университете ему вскользь понравился один парень со старшего курса, он не придал этому абсолютно никакого значения. Сразу думалось, что если он позволит себе лишнего, кто-то его за это накажет. Но вот сейчас, ворочаясь который час на кровати от сомнительных мыслей, он осознал это всё. И резко всё встало на свои места. Будто больше не оставалось никаких загадок, непоняток, все стало понятно как дважды два. Пазл сложился, и больше у Антона не оставалось сомнений. В тот период, когда Арсений каждый день приходил к нему, Шастун был…счастлив? Он почувствовал себя нужным и защищенным в совершенно новом городе. Смог впустить кого-то в свое личное пространство. Но раньше это были только девушки, а сейчас это было ощущение полнейшей новизны. Теперь стало понятно, почему его так волновало присутствие Попова и почему та самая фраза: «Нравишься ты мне, вот и забочусь» вызвала такую бурю эмоций и не вылезала из памяти ещё очень долго. Арсений нравится ему как мужчина. Черт, до чего же странно и даже жутко было это признавать. Антон привык принимать очевидное, но здесь подсознательно хотелось найти тысячу аргументов, доказывающих, что это не так. Но они тут же рассыпались при столкновении с фактами. Шастун знает, что такое дружба. И всё то, что он испытывал рядом с Арсением, и близко не похоже на платоническую связь. Еще и тот сон. Все встало на свои места. Парень не знал, как на такое реагировать. Пойти напиться, чтобы забыть об этом? Уволиться нахрен из компании, чтобы больше не встречаться с Поповым? Принять этот факт и признаться ему? Делать вид, что этого нет? Ни один из вариантов не казался ему привлекательным. Да и кто он такой, чтобы ставить себя рядом с этим человеком. Всего лишь работник его компании, по стечению обстоятельств попавший на эту должность. Да, Попов заботился о нём. Но что если он делал это только для того, чтобы Антон не вляпался в очередную передрягу и его не пришлось увольнять, а не из заботы? И с чего вообще ему заботиться о левом человеке? Одновременно в парне смешалось огромное количество чувств, заполнивших его сердце. Отдельное место в нём занимали грусть, отчаяние и безысходность. А может он просто давно не был с девушкой и всё это себе придумал? Решение, пришедшее Шасту в голову, было ужасным, мерзким и подлым. Но это показалось ему единственным выходом из сложившейся ситуации. Дабы убедиться, что все это нереально и расслабленно выдохнуть. Да, он так и сделает. Прямо сегодня. Прямо сейчас. Наспех одевшись, он выбежал из квартиры и направился в ближайший клуб от своего дома. Но не в тот, в котором был недавно. Мало ли что. С ним уже были неприятные воспоминания, в том числе связанные с Поповым. До места назначения Антон добрался быстро. Шаги его были уверенные и широкие, ему хотелось как можно быстрее разобраться и покончить с этим. – Это ненормально, это ненормально, это ненормально, – орал его внутренний голос, взывая к совести и высказывая свое мнение обо всем происходящем. Но Антону было плевать. Пусть это импульсивное решение, пусть глупое, пусть он впоследствии сильно об этом пожалеет, но куда деваться? На данном этапе он не видел другой возможности понять, что с ним происходит на самом деле. Как и принято в клубах, внутри было полно людей. Выпившие взрослые мужчины, танцующие девушки в коротких платьях, духота и запах сигарет вперемешку с перегаром. Сейчас уже Шасту было привычнее за всем этим наблюдать, и он направился к барной стойке. Алкоголь согрел и расслабил тело, постепенно затуманивая разум. Громкие удары музыки отзывались где-то в желудке, но стало так всё равно. Завтра, конечно, нужно было выходить на работу, но Антон пообещал себе выпить совсем чуть-чуть, и то исключительно для храбрости. На трезвую голову делать то, что он задумал, не особо хотелось. Да и вряд ли он решился бы на это. Через пару минут к нему подсела молодая девушка в коротком чёрном платье с длинными рукавами. У неё были тёмные волосы, завитые в кудри и ложившиеся легкими волнами на плечи. Антон сразу по интонации её голоса понял, что она изрядно пьяна. Гораздо больше, чем он сам. Сердце набатом застучало в ушах. – Вот, давай, действуй, – мысленно подталкивал он себя. – В этом ничего такого нет, в клубах все так делают. Конечно, здравый рассудок твердил, что Антон не такой и это неправильно и подло, но желание разубедиться в своих мыслях оказалось сильнее. Он все же решился, и после недлительной беседы с девушкой взял её за руку и повел в уединённое место. Она совершенно не сопротивлялась, напротив, кажется, именно такого эффекта и добивалась от молодого человека. Протискиваться сквозь танцующую толпу как и всегда было сложно, но они справились. Заведя девушку за угол в безлюдный коридор, он резко и жадно впился в её губы. Он почувствовал, как девушка пьяно улыбнулась и сжала плечи парня в мертвой хватке. Через секунду Антон запустил пальцы в её непослушные кудри и натянул их, вынуждая девушку простонать в поцелуй и сильнее сжать ноги. Антон задавался вопросом, почему она так легко согласилась на это, не выказывая ровным счетом никакого сопротивления? Он слышал, что иногда девушки так делают, чтобы стереть воспоминания о бывшем. Или же она просто живет по принципу: «Живем один раз». В любом случае, как бы странно это ни звучало, он был ей за это благодарен. И мысль о том, что, возможно, она тоже использует его, чтобы забыть о ком-то, немного успокоила Шаста и позволила стать раскрепощённее и перейти к более активным действиям. И тут он уловил запах её парфюма. Он был очень похож на тот, которым пахло от Арсения, когда они стояли на фотосессии. Из-за этого на мгновенье ему привиделось, что он целует его. Он снова вспомнил тот сон. Это видение разозлило его, и он грубо развернул девушку, ловким движением оголив бедра. Словно попытался напомнить себе, что перед ним стоит именно девушка. Она выгнулась подобно змее и провела по кирпичной стене ногтями, сгорая от нетерпения. Но после этого аромата Антон не мог нормально воспринимать происходящее. Как только он закрывал глаза, образ Арсения, словно призрак, посещал его. От запаха парфюма начинало воротить, и Антон понял, что возбуждение прошло. Он не хочет эту девушку. Ему противно. Он отошел от неё, опёрся о противоположную стену и, медленно спустившись, сел на каменный пол, закрывая лицо ладонями. Девушка поняла, что продолжения не будет и развернулась к нему. – Эй, все в порядке? – спросила она, дёргая его за плечо в попытке привлечь внимание. – Я что-то не так сделала? – Нет, не в тебе дело. Прости, но ты можешь уйти, пожалуйста? Он даже не осмелился поднять на неё взгляд. Стало стыдно и противно до тошноты от самого себя. Девушка повела плечами, бросив напоследок что-то вроде «придурок» и ушла, мгновенно растворившись в толпе. Его опасения подтвердились. Он видел Арсения. Даже сейчас он словно чувствует на себе его тяжелый, полный некого осуждения взгляд. – Себя не обманешь, Антон, – представил он. Именно так, как ему кажется, и сказал бы Попов, узнав обо всём этом. Парень сильно потряс головой, пытаясь насильно вытеснить мужчину из своих мыслей. Но, по-моему, было уже поздно. Он не может спать с девушкой, не хочет этого. Он чуть не воспользовался первой встречной, убеждая себя, что он нормальный. Но у него не получилось. Находится дальше в этой обстановке ему стало неприятно, и он ушел домой, по дороге переваривая все это. Может в этом и нет ничего плохого и постыдного, это ведь просто чувства, правда? Человек же имеет право любить того, кого выбрало его сердце? В этом априори не может быть ничего запретного. Тогда почему ему все еще кажется, что это плохо? Что это противоречит природе и позиционирует его как изгоя общества? Он вновь вспомнил про Женю с Денисом и понял, что они, на самом деле, не были ни в чем виноваты. Они поддались своим чувствам, но по детской глупости не смогли это скрыть и попались. Но это было в детстве, а сейчас все выросли. И это уже не спишешь на гормоны или переходный возраст. Это уже то, чего желает твоя душа. То, чего тебе действительно хочется. Сейчас уже глупо себя обманывать и переубеждать. Что случилось, то случилось, осталось только решить, что со всем этим делать. Но об этом Антон подумает позже. А сейчас пора возвращаться домой и потихоньку готовиться к работе, так как совсем скоро настанет рассвет. Он понятия не имел, как будет смотреть в глаза своему директору и как теперь с ним общаться. Но все же лучше решать проблемы по мере их наступления.