Рок и ревность

Вечер перед отъездом скомкало, как неудавшийся черновик. Девушки особо не общались, погрузившись в дела, и легли спать с чувством легкой дезориентации. Эмити мысленно перебирала вещи, которые нужно взять с собой. Луз прикидывала, как выгоднее организовать свободное время. Которое она обязательно просрет. Перевалило за полночь. Сопевшая в кровати Носеда крупно вздрогнула, задев дремавшую рядом соседку. Блайт удивленно замурчала, добиваясь объяснений, и Луз так же вяло промычала. — Споткнулась. — сонно ответила доминиканка, осознав, что накрутила себя до нервного тика. И в очередной раз пообещала себе пить меньше кофе. Ага, как же. Утренняя Луз с ней никогда не соглашалась. Сонно сражаясь с одеялом, Эмити повернулась лицом к подруге и шлепнула ладонь ей на голову. Ощутив прохладу изящных пальчиков и знакомый запах крема для рук, Носеда довольно улыбнулась и спокойно провалилась обратно в сон. Уместно сказать, что Луз воспринимала Блайт как котенка, которого отобрала у жестоких хозяев и теперь заботливо оберегает. Согревает в ладонях и трепетно прижимается щекой к гладкому меху. Из-за этого отпускать Эмити обратно было так тревожно. И не важно, что на самом деле Блайт сбежавшая мантикора, которая сама готова загрызть любого, кто помешает Носеде ее лелеять и баловать. Эмити проснулась от скромного пиканья телефона. Отключив будильник, Блайт нехотя села и потерла лицо в попытке взбодриться. Поморгав, она посмотрела на Луз, проверяя, не разбудила ли. Что ж, увиденное заставило слипавшиеся глаза мгновенно раскрыться. Размеренно посапывая, Носеда лежала на спине, закинув руки над головой. А ее свободная футболка задралась так высоко, что полностью открывала живот. Взгляд Эмити проскользил по полоске упругого пресса. Блайт жадно задышала, чувствуя, как щеки наливались румянцем, а в животе стало неспокойно. Облизав пересохшие губы, Эмити любовалась смуглой кожей, которая представлялась шелковистой наощупь. Вздымавшиеся от дыхания ребра хотелось погладить и прижаться лицом, чтоб ощутить тепло тела. Какой-то неуместный азарт шептал Блайт очертить пальцами симпатичный пупок и осторожно нажать на него. Из резинки пижамных штанов Носеды заманчиво торчала фиолетовая полосочка трусов. Взглянуть бы внимательнее, да как-то не по-дружески это... Смутившись, Эмити потянула на раскрытую соседку одеяло, но Луз крепко зажала его ногами. Заметив возню, доминиканка потянулась. Коварная футболка открыла еще больше кожи, выставляя напоказ холмик груди. Уставившись на сексуальный изгиб, Блайт замерла, полностью отключившись от реальности. Она перестала даже моргать, чувствуя, как сердце припадочно танцует, раскачивая грудную клетку. Дрожь разбежалась по всему телу, провоцируя волну жара, а в паху нарастала пульсация. Если бы руки певицы не сжимали одеяло, то давно помогли бы наглой футболке Носеды сбежать. Луз медленно открыла глаза, рассеянно моргая. Заметив, что Эмити молча впивается в нее взглядом, Носеда испуганно сжалась, моментально взбодрившись. Отойдя от шока, доминиканка облегченно вздохнула и потерла лицо. — Ты ж не пугай так! — провыла она сквозь ладони. — Если хотела разбудить, толкнула бы. Меня ж чуть кондрашка не хватила. — для убедительности, Луз приложила руки к сердцу, наконец прикрыв оголенности. — Прости-прости. — виновато хмыкнула Блайт, приглаживая волосы, чтоб отвлечься от возбуждения. — Ой, да что ты там поправляешь? — смешливо пробухтела Носеда, сверкая зубами в улыбке. Усевшись, она принялась распутывать челку, повторяя за подругой. — Вы посмотрите, такая красотуля, еще укладку тут делать будет... Эмити удивленно наклонила голову, и Луз уже решила, что снова перегнула с кривляньями. Но Блайт расцвела в смущенной улыбке. — Ты правда так думаешь? — глаза певицы засверкали от осознания, что Носеда действительно считает ее привлекательной. Но в разговор ворвалось уведомление на мобильный, напоминая, что время не ждет. Эмити подготовила вещи заранее, поэтому сейчас неспешно одевалась вместе с Луз. Но вместо пикапа Носеды, Блайт упорхнула в машине старшей сестры. Вот только Эмира не забрала младшенькую в «дом детства», а увезла развлекаться в центр города. Наверное, хотела наверстать упущенное за те годы, что близнецы прятались в общаге университета, пока на Миттенс свалилась вся строгость матери. Эдрик и вовсе оказался не готов к стремительному воссоединению и встретил сестёр чуть позже в кафе. Эмира шутила, что братец слишком долго наводил лоск и наконец-то побрился. Не хотел, чтоб известная певица приняла его за психа-фаната и со страху опрыскала перцовкой. В ответ на колкости, парень раздраженно дулся и невзначай поправлял многочасовую укладку. Привычная игривость сиблингов постепенно стерла границу от долгих лет, проведенных по-отдельности. Ослабив бдительность, Эмити позволила угостить себя в знак примирения. Официант принес всем «безалкогольных» мохито с экстра мятой и незаметно подмигнул близнецам. Недолго выпивая, Эмити принялась откровенничать, обнажая сердце перед коварными родственничками. Миттенс лучше воздерживаться от выпивки, старшие прекрасно об этом знали. А вот чего они не знали, так это о провальном краше своей скромницы-младшенькой. Ситуация казалась забавной. Пока не выяснилось, что речь идет о творческой подруге-соседке, а чувства не давали покоя еще со времён старшей школы. Долго скрывая от всех правду, Эмити всё же призналась, как крепко в ее сердце запала Носеда. Та самая неблагополучная хулиганка, что так не нравилась консервативным родителям. Пацанка с пробивным характером, которая даже тряпки из секонда превращала в искусство. Когда-то Эмити абсолютно искренне считала себя выше подобного. Выше таких «простачков» как Луз, выше отравляющих разум чувств, выше глупых увлечений вроде музыки и пения в группе... Ох, каким же образом ободранной неформалке удалось вскружить голову расчетливой Блайт? Доминиканка провернула всё так легко и просто, что Эмити кайфовала, сбрасывая с себя образ школьной дивы, избавляясь от давления лидерства и первенства во всем. А всё потому, что Луз было достаточно только Эмити. Обычной девушки, без понтовых связей, больших денег, крутого статуса и, наверное, красоты. Хотя за последнее немного обидно. Очевидно, Луз отличалась от одноклассников. В престижной школе эта не очень благополучная девушка выглядела так, будто свалилась из другого мира. Хотя, Носеда и вела себя так же. Скорее всего, это было результатом всеобщей травли. Но Луз не могла жаловаться, ведь из всех предыдущих заведений ее попросили уйти. В Хексайд ей помогла устроиться Ида, тогда еще девушка Камилы и давняя подруга директора. Интересно, кто-то из них знал, что Луз пришлось несладко среди мажорных отпрысков? Вряд ли. Камила слишком любила свою дочь, а Луз приняла ситуацию как вызов, и никогда никому не жаловалась. Разве что Эмити. До неприличного отзывчивой Эмити она рассказывала практически всё. А когда Камила женилась, и в жизни Носед уверенно закрепилась Ида, Луз начала делиться секретами с ней. И некоторые, самые сокровенные тайны перешли к более опытной женщине. Блайт немного завидовала. Хотя, нет, это ложь. Она охренеть как ревновала Луз к интересной, крутой мачехе. Умом-то Эмити понимала, что между подругой и опекуншей связь другого рода. Наверное. В смысле, наверняка. Но это не мешало Блайт закипать каждый раз, когда Луз тараторила про совместные с Идой выходные. С особым жжением Эмити задевали истории, где Носеда с мачехой развлекались исключительно вдвоем. Естественно, Блайт и сама звала подругу на уединенные встречи. Только Луз и Эмити. И напрасные мечты, что Носеда наконец-то раскроет глаза и оценит ее как девушку. О, к тому времени Блайт прекрасно знала, что подруга очень даже по этой части. Эмити внимательно следила за каждым смущением доминиканки перед смазливыми девчушками. Но, к сожалению, Луз увлекали и парни. Когда на горизонте объявился Хантер со своей электрогитаркой, Блайт не собиралась просто стоять столбом и смотреть, как они с Луз флиртуют. Эмити положила на романтичном фронте слишком много нервных клеток, чтобы сдавать позиции белобрысому задохлику. Блайт лично уговорила Уиллоу присоединиться к их группе и «следить за порядком». И пока Носеда отлёживалась дома во время зимней простуды, Хантер удачно переключил внимание на харизматичную барабанщицу. Возможно, Уиллоу и сама приложила к этому руку, догадываясь о коварствах подруги. Но двусмысленные насмешки не имели для Блайт никакого значения, пока всё шло по плану. Который она же феерично просрала. На выпускном Эмити так испугалась, что навсегда потеряет Луз из-за невзаимности, что словила паническую атаку. Конечно же, ей всё равно достался и медленный танец, и самый сладкий комплимент на ушко... Но позвать Носеду на свидание она так и не решилась, затравленно скомкав письмо с признанием. Сейчас эта трусость казалась такой глупой. Неопределенность слишком затянулась, и возможность прервать молчание становилась призрачнее с каждым днем. Нет, Блайт не опустила руки. Она частенько смотрела на Луз во время выступлений, когда чувствовала эйфорию, и возлюбленная каждый раз улыбалась в ответ. Они ежедневно обнимались и невзначай держались за руки, но доминиканка, как упертый баран, продолжала заливать о силе дружбы. Ох, воспоминания об этом заставляли Эмити измученно вздыхать и выть от досады. Какая же Носеда всё-таки слепая идиотка! Как тебе этот топ, Луз? Поможешь со шнуровкой корсета, Луз? Когда я наклоняюсь вот так, грудь смотрится не слишком вульгарно? А так? Может, мне просто потереться о твоё тупое лицо сиськами, чтобы ты прозрела, а? Эмити прервала свою эпопею, чтобы сделать еще пару глотков. К этому моменту она допивала третий коктейль и не особо следила ни за содержимым бокала, ни речи. Близнецам оставалось молча переглядываться, пожимать плечами и заказывать под драматичное шоу больше закусок. Раздраженно фыркнув, Эмити продолжила. Она прекрасно понимала, что выглядит вульгарно и вызывающе, но почему Луз так вяло реагировала? Ей что, и этого мало? Может, нужно выскочить перед ней во всей красе? Выпрыгнуть из полотенца после душа, повалить на кровать и заставить прикасаться, пока не войдет во вкус? Чего скрывать, Блайт изворачивалась и хитрила, лишь бы спровоцировать Носеду на первый шаг. Если Луз так зациклена на дружбе, то Эмити оставалось упорно вытравливать ее, надавив на сексуальное желание. Жаль, она не догадывалась, как же офигенно стратегия работала. Дослушав мелодраматичную историю, Эдрик заказал для младшей обычный стакан воды и попросил счет. В то же время Эмира размышляла, чем помочь кровиночке на практике. — А ты попробуй разъехаться с ней, чтоб проверить реакцию. — спонтанно предложила старшая. — Гонорары покроют вам отдельное проживание. — Ее расшатанная психика не покроет отдельное проживание. — проворчала Эмити, хмуро сползая по сидению. — Да и моя тоже. Как представлю, что Луз кого-то в нашу кровать тащит... — Блайт насупилась и злобно сложила руки на груди. — Погоди, «вашу» кровать? — уточнил Эдрик, расплатившись. Наивный думал, что никто не заметит, как он подсунул официанту салфетку с номером. Хотя сёстрам действительно не до этого. — Да, так вышло, что... — вяло начала Миттенс, но Эмира ее остановила, подняв ладонь. — Так. У нас полно времени, а я не готова узнать о твоих кроватных приключениях без достойной маргариты. Раскрепостившись, сиблинги отправились на прогулку романтичными (в лучах алкоголя) улицами. Поделившись сокровенным, Эмити наконец-то дышала легче. Чувства так долго сдавливали грудь, что чистосердечное признание принесло в жизнь певицы долгожданную свежесть. Вечером, так и не попав на прощальный семейный ужин, загульные родственнички отправились в отель. Эмити догадалась, что старшие и не собирались особо задерживаться в доме из прошлого или ночевать в своих детских комнатах. И в этот раз Миттенс полностью с ними солидарна. *** Когда Эмити уехала, Луз отправилась на репетицию и по привычке заскочила в кофейню. Доминиканке вдруг показалось, что покупать напиток в одиночку и только для себя как-то неловко. Во взгляде баристы читался вопрос: «А где же твоя сексапильная подружка? Ты нам посетителей распугиваешь, гремлин». Носеда понимала, что просто накручивает себя, но легче не становилось. Оставшись наедине с собой, доминиканка погрузилась в тревожную спешку и умудрилась явиться в студию на полчаса раньше. Не придумав другого занятия, она хмуро развалилась на диване, размышляя над репертуаром. Поскольку слушатель легко расслышит фальшь, тексты честно писались от израненного сердца. Луз представляла, как из ее надломленного органа сочились темные густые чернила, растекаясь по бумаге, экрану мобильных заметок, салфетках и всему, что попадалось под руку в момент озарения. И так как строчки состояли из концентрированной искренности, непринятие аудиторией новых песен жгло так болезненно, что подниматься на ноги с каждым разом становилось всё сложнее. Неустанная погоня за «реальным» дожала Луз до той грани выгорания, когда она мечтала сбежать из группы, которую создала. — Что, сбежала твоя ненаглядная? — бесцеремонно ворвалась Уиллоу, заставив Носеду в очередной раз вздрогнуть и подняться. — Эмити к своим отлучилась. — уклончиво ответила Луз и неловко потерла шею. — Хотя мне кажется, я спугнула ее токсичным чтением отзывов к видосу с концерта. Ты их читала? — Нет, конечно. — фыркнула подруга, будто говорила очевидные вещи. — Я читал. — со злобой процедил Хантер. — И как? — Носеда заинтригованно уставилась на парня. — Господи, какие они конченые, у меня нет слов. — он действительно запнулся. А потом те самые слова вырвались из него фонтаном. — Не нравится, не слушай! Тя будто заставили. Блин, детишки, где ваше уважение? Сочините сами что-то дельное, раз терпения даже на банальное «крутой трек, тащусь от группы» не хватает. — Проблема в том, что подобные ебанаты даже не поймут, в чем неправы. — подхватила Луз, отыскав брата по праведному гневу. — Подумают, что это я охуела, а не они. — Окей, а что-то адекватное написать им вообще не судьба? Вы нихуя за это не платите, мы вам ничего не должны, хуеплёты! Парочка не на шутку разошлась и не сразу почуяла опасность. Что Луз, что Хантер испуганно вздрогнули и притихли, когда на их плечах повисла Уиллоу. — Слыште, принцессы, почему бы вам не махнуть чая с ромашкой? — сдержанно советовала барабанщица, крепче прижимая ворчунов. По интонации легко догадаться, что еще немного, и успокоительное подадут в клизмах. — И не пытайся запудрить всем мозг. — продолжила Уиллоу, пристально зыркнув на Луз. — Раз сегодня нет твоей защитницы, я спрошу прямо: что с новыми песнями? — Пока только дерьмо. — досадно развела руками Носеда. Подруга недовольно цокнула языком, закатывая глаза. Она слышала эту историю миллион раз, а Луз никогда не давала подсмотреть черновики, чтобы Уиллоу не выдрала из них строчки силой. — Вот не надо устраивать мне разносы. — ответила Носеда, выкручиваясь из смертельного захвата барабанщицы. — Да, я знаю, что хорошо пишу и могу оценить песни с точки зрения опытного автора. Именно поэтому я трезво сообщаю, что настрогала отстоя. — Твою ж кочерыжку, Луз, пей таблетки, сходи к психологу. Достала уже своей творческой шизой. — прорычала Уиллоу, разочарованно отмахиваясь. — Ты же знаешь, я не могу ничего принимать. — Носеда в отместку навалилась на подругу, продолжая ворчать прямо ей в ухо. — С колесами мой мозг заплывает, и я вообще не могу выдавить ни куплетика. — Ты и так ничего не написала. — констатировала барабанщица, легко сбросив приставалу. — И я, блядь, прекрасно об этом помню! — Луз обиженно ткнула подругу пальцем, после чего сложила руки на груди, злобно нахохлившись. — Хватит макать меня мордой в дерьмо! Вот Эмити... — с укором начала она, но притихла. — И что же Эмити, хм? — уже спокойным тоном подловила подруга, заинтригованно прищурившись. Она тоже сложила руки и начала подталкивать Носеду плечом, выбивая подробности. — Ничего. — Луз смущенно пихнулась в ответ, изображая серьезность. — Репетировать пора. Опомнившись, они перевели взгляд на парней, которые настороженно следили за вполне рядовыми разборками. Гас застыл с кабелем для синтезатора, не глядя тыкая им мимо разъема колонки. Хантер держал гитару за гриф, забыв, что собирался надеть ее ремень на плечо. Когда девушки вопросительно зыркнули на свидетелей, те изобразили непринужденность и вернулись к подготовке. Носеда достала басуху и плюхнулась обратно на диван, чтоб проверить звучание. Подтянув ослабленную струну, Луз кое-что вспомнила и посмотрела на Хантера, который тоже настраивался. — Йоу, золотой мальчик. — позвала Носеда богатенького друга, и тот саркастично покачал головой, не отрываясь от занятия. — Ты никогда не боялся, что струна порвется, пока ты ее натягиваешь, и расхерачит тебе руку? — Нет. — безучастно ответил парень, подкручивая колки. Но постепенно проникся вопросом, задумался и мрачнел с каждой минутой. — Черт, Луз, ну какого хрена? — с досадой прошипел гитарист, уставившись на обладательницу нездоровой фантазии. — Теперь ты его сломала. — посмеялся Гас, довольно протерев синтезатор. — Дык, а что такого? — пожала плечами Носеда, будто и не дарила коллеге новую фобию. — Я всегда подставы боялась, когда в аниме такое увидела. Со мной лично ни разу не приключилось, как ни странно, с моим-то везением... Но очкую до сих пор. Гиковские отсылки помогли Хантеру выдохнуть и задвинуть опасение в дальний ящик. Хотя теперь эта маленькая страшилка будет вылазить в самые неподходящие моменты. — Нашушукались, курочки? — саркастично вклинилась Уиллоу, разместившись за барабанной установкой. Она прокрутила в пальцах палочки и сделала пару звонких ударов для настроя. — Луз, будешь петь сегодня, чтоб мы не сбивались с грува. — скомандовала она, намекая, что невнятного нытья на сегодня достаточно. — А между прочим, мне не сложно. — как-то растерянно ответила Носеда и открыла потертую распечатку Эмити с заметками для голоса. — Ты сама прописала ушам приговор, ты в курсе? — Начнем с «Врушки-ведьмы и стража». — буднично продолжила Уиллоу, игнорируя отговорки. Миг какофонии, когда все брякнули по инструментам для разогрева, сменился ритмичным стуком палочек друг о друга. Вступили басы, за ними крались барабаны. И вместе с основной мелодией гитары и синтезатора ворвался голос, открывая дверь в сказку. Правда, в этот раз без лоска натертой бирюзы и позолоты, как в исполнении Блайт. У Луз дверь в фантазию ткалась из темного дерева с крупной резьбой и потертостями. Потемневшая дверная ручка источала опасность, которая непременно пророчилась путнику. Зато обещанное приключение манило с привычной силой, затягивая каждой строчкой песни. Дотянув последний припев, Носеда глубоко дышала, с непривычки выкладываясь больше, чем следует. Немного вспотев, она сняла куртку и отшвырнула на кресло, пока остальные усердно переигрывали неудавшиеся отрывки. Луз мельком взглянула на друзей, ожидая услышать что-то о своем перфомансе. Но ее «фолк курильщика на минималках» так никто и не прокомментировал. Даже обидно, такая шутка пропадает. Но доминиканка решила не бесить Уиллоу лишний раз и перешла с остальными к следующей песне. На этот раз пошло веселее. Носеда задвинула комплексы, сосредоточившись на игре голоса и переборах пальцами. Она вложила накопившиеся эмоции в «Агонию ведьмы», подчеркивая хрипотцой особо жгучие моменты. Буквально выкрикивая последние слова, Луз выдала соло на басах и пафосно подняла над головой кулак. — Ну-ну, не рычи так, а то металюги украдут. — Уиллоу прервала минуту триумфа, сделав коронное «бадумс» на установке. Музыканты повеселились и перешли к более сложной композиции: «Река затмения». Песню часто просили исполнить на концертах, но та вызывала у группы немало проблем. — Хантер, без обид, но у тебя много возьни вот в этом участке. — заметил проблему Гас, показывая в заметки с партитурой. — Что если разгрузить ему партию и перекинуть часть ритма на басы? — задумчиво предложила Уиллоу, потерев висок палочкой. Группа мудрила над изменениями, стараясь добиться чистоты звучания, при этом сохранив понравившийся рисунок мелодии. Дошли до того, что начали менять переход от припева ко второму куплету. А потом и вовсе склепали из отброшенных кусочков новую композицию, ради прикола. Наигрывая что-то напоминавшее шаманские мантры и треки из хоррора, Носеда задумалась, а как репетиции проходили раньше? Ее никак не покидало странное чувство растерянности на грани дежавю. Это потому что отсутствует Эмити? Ответа Луз не нашла, скрыв смятение вместе с гитарой в конце репетиции. Группа закончила сборы и выбралась из подвальчика. Парни побрели на парковку, активно обсуждая что-то свое. Носеда уже собиралась втопить шагу к своему пикапу, но ее одернула Уиллоу и кивнула на укромный закоулок. Пожав плечами, Луз приняла приглашение и вытащила вейп. Подруга же облокотилась на стену и достала пачку сигарет, соблазнительно предлагая Носеде. Доминиканка с любопытством осмотрела угощение, но мотнула головой и жадно затянулась паром. Уиллоу впечатленно хмыкнула, подкуривая. — Больше не стреляешь? — задумчиво подметила подруга, выпуская облако дыма. Луз мотнула головой, ломаясь над ответом. — Решила бросить... когда мы с Эмити начали жить вместе. — призналась она. — Не хотела стать причиной потери прекрасного голосочка нашей солистки. — … и очень близкой подружки в одном флаконе? — с коварной ухмылкой продолжила Уиллоу, присматриваясь к метаниям девушки. К сожалению, Носеда запартизанила, не признаваясь в интимных подробностях. Так что барабанщица решила копнуть с другой стороны. — Почему не выступала с нами на прошлом концерте? — она пристально посмотрела Луз в глаза. — Не выступаю, когда играют новые песни. — тихо ответила Носеда, и раздраженно добавила. — Ты же знаешь, меня от них тошнит. — Не от песен тебя тошнит, а от страха, что их не примут. — прямолинейно выдала Уиллоу. — Поправочка: что не примут меня в этих песнях. В конце концов, всё, о чем можно мечтать — это любовь, которая покроет количество переживаемой боли. — Луз затянулась и протяжно выпустила пар, добавляя словам поэтичности. — Это из черновиков? — пыталась вытянуть хоть что-то Уиллоу. — Это крик души. — В твоем случае это одно и то же. — саркастично пробубнила барабанщица, стряхивая пепел. — Не ты одна переживаешь, так какого хрена ты нас кидаешь? Ладно. Прими как домашнее задание. — она отшвырнула окурок, словно выбросила с ним надоевшую тему разговора. — Лучше скажи, что у вас с Эмити? Перешли рубежи, наконец? Она реально у родственников или просто с кровати встать не могла? — барабанщица коварно оскалилась. — Уиллоу! — обалдело провыла Носеда, взмахнув руками. — Я ей ничего про твои шуточки не скажу, конечно. Просто потому что подзатыльник она все равно мне пропишет. Но ты же понимаешь, что мы с ней просто друзья. — Ну и что, что вы друзья? Целоваться-то можно. — злорадно засмеялась барабанщица. Луз открыла рот, но подавилась от возмущения. Хотя фраза подруги ей пришлась весьма по вкусу. Такая сладкая, что Носеда надолго запомнит покалывание на языке. Но реальность быстро отозвалась горечью, и доминиканка отрицательно мотнула головой. — Мне кажется, она бы ни за что не стала со мной сближаться. Особенно сейчас. Ведь я убила ее мечту так же жестоко, как реальность когда-то оттрахала мою. Вот только с затраханной мечтой жить можно, а с убитой нет. — Детка, я не нанималась терапевтом. — снисходительно ответила Уиллоу, похлопав Луз по плечу. — Подотри сопли и художественно намажь на бумагу. — Да чтоб такое написать, мне нужно собрать весь свой тараканий полк с кукушкой и провести серьезную планёрку. Чтоб никто не откинулся в процессе. Особенно я. Луз поныла Уиллоу еще немного, а подруга терпеливо кивала, выкурив еще одну. Вместо прощаний, девушки крепко обнялись и побрели в разные стороны. Да, бывало, что они грызлись по рабочим вопросам. Но доминиканка чувствовала, что ментальная пощечина от Уиллоу с ее откровенными замечаниями помогает вернуться на путь истинный. После репетиции Луз вернулась домой, не выдумывая каких-то заковыристых прогулок за вдохновением или необычной едой. Вместо этого она решила просто немного вздремнуть, перекусить и заняться текстами. Остаток дня Носеда вялилась над распечатками и записями. Пыталась послушать предыдущие песни, почитать тексты, прочувствовать атмосферу группы. Луз пролистала все найденные черновики, но в заметках скопилась сплошная ерунда из размазанных соплей. Какой отстой. — Муза, сжалься хоть сегодня, гулящая ты стерва! — капризно рявкнула Носеда, показательно расшвыряв бумаги. Которые она потом аккуратненько собрала. Казалось бы, квартира полностью в твоем распоряжении, кругом тишь да гладь. Не считая истеричного внутреннего критика. Луз надеялась провести это время с выгодой для своей придирчивой фантазии. Например, походить исключительно в трусах. Или без них. Вдруг ветерок свободы навеет неожиданное прозрение. Размышляя над экстравагантными подходами к вдохновению, Носеда разлеглась на кровати. Раскинув ноги пошире, она поерзала задом и поправила неудобно давившую полоску трусов. А в присутствии Эмити пришлось бы мужественно умирать от дискомфорта. Что ж, когда живешь с принцессой эльфов необходимо приносить жертвы. И хотя бы не ронять еду изо рта, когда обедаешь дико голодной. Подложив руки под голову, Луз попыталась вспомнить себя до встречи с Блайт. Но смогла отмотать события лишь до начала старшей школы, в которой они с красоткой встретились. В то время Эмити носила волосы цвета мяты и больно жалилась. Носеда негласно ассоциировала ее образ с ментоловым наполнителем в дорогих шоколадных конфетах. Лакомство, которым мелкую Луз баловали исключительно на Рождество. Да, тогда Блайт была той еще стервой. Девочка-ментол вызывала слезы у любого, кто внушит хоть малейшую опасность. Носеде пару раз тоже досталось, пока они не нашли общее звучание. Кажется, это случилось так давно... Перебравшись в общежитие университета, Эмити избавилась от токсичного давления родителей и стала намного спокойнее. Тогда же она покрасила волосы в фиолетовый и стала больше напоминать лавандовый чай. В любом раскладе эстетика Блайт казалась Луз вкусной и соблазнительной. И когда подруге понадобилась помощь с новым жильём, Носеда, не задумываясь, захотела поселиться под боком своей лакомки-подруги. Вот только решение обернулось фатальной ошибкой. Сперва доминиканка опасалась совершенно другого. Она рассчитывала, что домашний облик Эмити (с немытой головой, в поношенной одежде, без косметики и прочие ужасы соседства) быстро развенчает безупречный образ певицы. Девушки могли скатиться до небритых подмышек и синхронного пуканья, что вполне естественно. В общежитии с Луз так и приключилось. Но кошмар крылся совершенно в другом. Во первых, доминиканка достаточно быстро увидела Блайт без лифчика. Всё еще в майке, конечно. Но глаза буквально за секунду уловили важные очертания груди сквозь тонкую ткань и мгновенно сохранили в памяти, под грифом «дрочить сюда». Черт побери! Эмити — отзывчивый, умный и милый человек! И прекрасная подруга! Нежная и добрая! Но для Луз всё мигом накрылось банальным соском, торчащим под майкой. Охуенно сексуальным, соблазнительным и возбуждающим соском на божественной наливной груди. Такой подставы от своих приоритетов Носеда не ожидала. Дошло до того, что Луз боялась посмотреть на соседку любым образом, в котором можно заподозрить похоть. Выписывая Блайт пошловатые комплименты исключительно по привычке, доминиканка поспешно добавляла, что это дружеская подколка, и громко смеялась, тихо паникуя и обливаясь потом. Луз невероятно боялась спугнуть, оттолкнуть или задеть свою милую соседку. Которая по факту была далеко не такой невинной, как представлялось Носеде.