Рок и ревность

Душевно поболтав с Идой и впрок нажаловавшись, Луз без особого энтузиазма поехала обратно. Она припарковалась около дома и заметила свет в окне спальни. Тревожно кутаясь в куртку, Носеда впервые испытала такой протест перед встречей с Эмити. Перебегая по морозной улице до парадного, доминиканка с трудом подавила желание еще разочек покурить. Луз осторожно открыла дверь и тихонько повесила куртку в прихожей. Когда-то уютная квартирка показалась до непривычного холодной. Словно стала чужой. Не отзываясь, Носеда прошмыгнула в душ, желая смыть постыдные запахи сигарет, коктейлей и парфюма мачехи, к которой Луз вечно липла, если что-то не ладилось. А потом как ни в чем не бывало зашла в комнату, изображая удивление. — Ох, Эмити? Ты... еще не спишь? — неловко бормотала она, хотя прекрасно знала детали. — Прости, что так поздно. — Всё в порядке. — покачала головой Блайт. Как и многие вечера до этого, она читала в кровати, укрыв ноги. Приветствуя подругу, Эмити отложила книгу и ласково улыбнулась. — Как там Ида? — изображать непринужденность было не так-то просто, учитывая, что Луз наверняка весь вечер терлась о свою потрясную мачеху. — Хорошо. Ида шикарна, как и всегда, собственно. — кивнула Носеда, неловко присаживаясь на край кровати. — Ох, точно, я видела контракт! — воскликнула певица, желая сменить тему. — Поздравляю. — Ой, батата, это я тебя поздравляю! — вяло хохотнула Луз, выжимая в гримасу радости все оставшиеся нервы. — Да, мы наконец-то чего-то добились. — она устало потерла лицо, опустив голову. Носеда представляла этот момент иначе. Что Ида влетит в студию среди репетиции с высоко поднятыми бумагами. А потом, когда все молча на нее уставятся, прокричит, что это их золотой час! Тогда, в миг осознания, Луз и Эмити посмотрели бы друг на друга и крепко обнялись. И, возможно, поцеловались бы, сдурев от эйфории. Но на то Носеда и сказочница, чтоб выдумать такое. — Прости, день такой... насыщенный, глаза совсем слипаются. — Да. Понимаю. — тихо ответила Блайт, весьма выжатая последними событиями. Луз выключила свет и всё же решилась залезть под одеяло, стараясь не касаться соседки. Она не стала просить прощение за то, что внезапно сбежала во время важного разговора. Эмити тоже не спешила оправдываться по поводу их непредвиденного расселения. И самое кошмарное: девушки даже не делали вид, что ссорились. Молча проглотив обоюдный отказ, они приняли его как знак, что пора двигаться дальше. Утро выдалось не менее паршивым. Подруги прятали разочарование за добродушными душными улыбками, слащаво поздравляя друг друга с музыкальным прорывом. Хотя моральное опустошение напрочь придушило чувство гордости за совместный успех. Не зная, куда себя деть, девушки стали собирать вещи, негласно решив, что квартирка с таким багажом воспоминаний не достанется никому из них. Среди давно забытого барахла Носеда нашла парочку красивых блокнотов, которыми так и не воспользовалась. Чаще всего она записывала мысли на ошметках бумаги или сразу в телефон. А совершала она это таинство, отвернувшись от посторонних взглядов и страшно сгорбившись, словно Голлум, прятавший свою прелесть. Неудивительно, что Блайт решила от нее смыться. В то же время Эмити боролась с желанием втихаря наворовать парочку Лузовских футболок, чтобы кутаться в них одинокими вечерами. Или надевать на партнерш во время секса для воплощения странных фантазий. А фантазий за эти годы накопилось на целый порножурнал. Хорошо, что группа понятия не имела, в какую драму зарылись их неудовлетворенные лидеры. Друзья, как совершенно адекватные творческие личности, договорились отметить успех щедрой гулянкой с последующими выходными для щадящих отходняков. Вдобавок, не признаваясь, откуда такая щедрость, Ида забронировала столик в итальянском ресторане и внесла за детишек залог. Так что «кошке с летучей мышкой» пришлось поставить пассивный скандал на паузу и как следует изобразить восторг. Заняв места за столиком, музыканты синхронно принюхались. Пропитанный специями воздух дразнил рецепторы, провоцируя аппетит. — Коня бы съел. — увлеченно заявил Хантер, вглядываясь в меню. — Луз, ты слышала? Прячься. — нагло хохотнула Уиллоу, изучая названия блюд. — Оборжаться. — саркастично фыркнула Носеда и попыталась наступить барабанщице на ногу. Но случайно задела Гаса и получила от него полный страданий взгляд. — Сорян. — еле слышно прошептала Луз, виновато прячась за раскладкой меню. — Мы так и продолжим играть в благородство или наконец-то закажем пиццу? — внезапно отозвалась Эмити, вызывая у всех удивление. А это точно их мисс «я боюсь калорий, как ковид санитайзера»? — Дельное предложение, подруга. — с гордостью кивнула Уиллоу, подзывая официанта. Кроме прочего, компания заказала картошку фри, хрустящих сырных палочек, жареных грибов с панировкой и побольше соусов. Естественно, всё это в сопровождении пива. Вином и просекко решили не выпендриваться. Кажется, в последний раз музыканты так шикарно вместе выпивали еще перед поступлением в универ. Потом этот самый универ выбил из них подобную дурь, и группа в полном составе собиралась исключительно ради концертов и репетиций. Дни рождения и праздники обычно совмещались с делами. Столик постепенно заполнился вкусностями. Свежее пиво с приятной горчинкой, сочная пицца и соусы на любой каприз наполняли рот блаженством, тело сытым умиротворением, а голову легкостью. Музыканты травили шутки и расслабленно смеялись, касаясь и похлопывая друг друга, как самые близкие в мире люди. И несмотря на заслуженную идиллию, Носеду никак не покидало смятение, цепко засев на краю сознания. Жадно вгрызаясь в пиццу, Луз нехотя признала, что чуть не опустила руки именно из-за потери Эмити, а не от выгорания. Откровенно говоря, она так долго выносила побочки творческой жизни только потому, что чувствовала надежную поддержку близкой подруги. Вечно уставшая от поиска удачных словесных образов, басистка смотрела на Блайт, как на маяк и надежный ориентир среди океана бреда и неразберихи. Эмити тоже никак не удавалось вовлечься в праздничную атмосферу. Сдерживаясь весь вечер, она нахрабрилась пивом и наконец-то взглянула на Луз. Басистка как назло активно спорила с Хантером, но ревновать к белобрысому мажору уже не хватало энергии. Устало вздохнув, Блайт откинула волосы на бок и потянулась за последним кусочком пиццы. Подумаешь, штаны треснут, чем вечно пугала мать. Да если из-за избытка калорий голубкам в лоб прилетит пуговица от ширинки, Эмити будет только рада. Хмурая певица закрыла глаза, концентрируясь на еде. И блаженно вздохнула, наслаждаясь ярким, насыщенным вкусом. Наевшись, она открыла глаза и заметила на себе рассеянный взгляд Носеды. Как интересно. Пиво шептало совершать дерзости, и Блайт медленно и с азартом облизала пальцы, измазанные соусом. И всё это пристально глядя басистке в глаза. Разморенная Луз легко попалась в ловушку волнующего образа. А потом, будто одумавшись, принялась неловко хлебать пиво, прячась за бокалом. Хотя, кажется, Носеду и без добавки прилично накрыло. Или... могло ли так случиться, что Эмити делала это нарочно? Она... заигрывала? Басистка шумно вздохнула и потрепала ворот футболки, мучаясь о подступившей духоты. Блайт оценила реакцию. Похоже, глупышку всё же задела новость о расставании, раз она стала такой внимательной. Чудесно, осталось всего одно небольшое усилие. Опустошив бокал, Эмити громко ударила им о столик, от души выдохнув. Луз заинтригованно посмотрела на выпивоху. Она прекрасно помнила, что контакт певицы с алкоголем частенько оборачивался занимательными приключениями. — Хочу пройтись! — глаза Блайт блестели азартом, и Носеда не заметила, как расплылась в довольной улыбке. Признаться, доминиканка успела прилично расслабиться и с каждой секундой крепче прирастала к дивану. Но противиться желаниям разгоряченной красотки было невозможно. — Я бы тоже проветрилась. — невзначай поддержала Луз, поглядывая на остальных. Музыканты загадочно переглянулись и разом изобразили дикую неохоту. — Пожалуй, я пас. — ответил Гас, заглядывая в телефон. — Проведу торжественный вечер с парне... со своей парой. — поспешно исправился тот, а потом отмахнулся. — Да я знаю, что вы давно в курсе, это привычка, не давите на меня. — нервно завелся клавишник, и друзья подняли руки, не желая встревать в разборки Гаса с комплексами. — Правильно, идите-идите. — вдруг обрадовался Хантер, нагло ухмыляясь. Уиллоу довольно хохотнула, хитро прищурившись гитаристу в ответ. — Да, мы тут сами продолжим. — отмахнулась она, прощаясь с остальными. — Самое время разойтись по интересам, пока мы снова не превратились в тыквы. Хлопнув по столу, Луз через силу оторвалась от насиженного места и торжественно протянула Эмити руку. — Прошу вас, леди Блайт, на незабываемую прогулку ночными угодьями. — гордо заявила она. И на этот раз певица даже не стала закатывать глаза на подкаты фэнтезийного разлива. В приподнятом настроении девушки выбежали на улицу, ехидно хихикая. Потянувшись, Носеда вдохнула полной грудью, принюхиваясь к освежающему вечернему воздуху. — Обожаю. Мой любимый запах. — пробормотала она под нос, довольно разминаясь. Луз давно не чувствовала себя как школьница-хулиганка, которая решила прогулять уроки с подругой-отличницей. Такое клише, но для Носеды это был эталон подростковой истории любви. Как и для Эмити. Девушки прошлись людной центральной улицей, пестрящей огнями и шумными разговорами. Хитро оглянувшись, Луз поманила подругу свернуть в проулок. Опасная таинственность щекотала нервы, и Блайт с азартом отправилась следом. Они петляли тихими узкими дорожками, пока не вышли к небольшому летнему театру посреди старого парка. Протиснувшись через ряды лавочек, Носеда забралась на деревянную сцену, натужно кряхча. Повернувшись лицом к воображаемой публике, Луз торжественно поправила куртку и начала шутливо кланяться. — Спасибушки, воробушки! Рада не видеть вас на нашем концерте. Можете щедро отвалить денег и поцеловать меня в зад. — кривляясь, она по-королевски скромно помахала ладонью. Эмити фыркнула, приглушая смех. — Сейчас за тобой охрана прибежит. — шикнула Блайт и легонько дернула хулиганку за край куртки. — Хотя... раз тут такая звезда, они захотят досмотреть твое шоу до конца. Еще и на автограф сессию позовут. В участок. — ехидно добавила Эмити, сверкая влюбленной улыбкой. От которой у Луз вспыхнули щеки и защекотало в груди. — Думаешь? — смущенно лыбилась Носеда, хлопая ресницами. — По такому поводу сбацаю соло! — она отскочила вглубь сцены и принялась беситься, изображая дикую игру на гитаре. Сердце охватил огненный тайфун, так и рвавшийся поделиться теплом с милой певицей. После очередного тяжелого прыжка, басистка надломила доску в старом полу и с треском провалилась в дыру ногой. Из глубины парка мелькнул свет фонарика и раздался недовольный возглас. — Реально охрана?! — напряженно пискнула Луз, пытаясь выдернуть ногу. Желая помочь, Эмити залезла на сцену и подхватила Носеду за локоть. Но осознав, как нелепо подруга угодила в западню, не сдержала хохота и начала терять равновесие. — Вообще не смешно. — возмутилась Луз, высвободив ногу. Но и сама не могла сдержать глуповатого смешка. Девушки спрыгнули со сцены и скрылись от погони, нагло хихикая. Взявшись за руки, они снова петляли непопулярными тесными улочками и наконец-то вышли к знакомой дороге. Замотавшись от беготни, хулиганки решили взять паузу и затаились в одном из проулков. В попытке отдышаться, девушки то и дело сбивались на смех и поглядывали друг на друга шкодливыми взглядами. Обмахиваясь руками, Носеда заметила, как после выпивки и бега обострились все чувства. Она прекрасно видела, как в полутьме блестели капельки пота у Эмити на коже. Как в прохладном свежем запахе ночи смешались сладкие духи певицы и запах горячего тела. К тому же Блайт так глубоко и часто дышала, заманчиво приоткрыв рот... Небрежно взмахнув волосами, Эмити устало облокотилась спиной на стену. — Вот так вечер. — вздохнула она, улыбаясь. И растерянно застыла, когда Луз нависла над ней, упираясь рукой в стену. — Ты очень красивая. — мечтательно прошептала Носеда, влюбленно блуждая по девушке взглядом. — А ты слишком пьяная. — ласково фыркнула Блайт, покрываясь еще большим румянцем. — Ну, да. — пожав плечами, Луз приняла укор с неловкой улыбкой. — Но утром я протрезвею, а ты все еще будешь прекрасной. Эмити притихла, выжидающе вглядываясь в карие глаза. Чуть ли не впервые Носеда не стала отнекиваться от интимного подтекста. А эта странная поза из любовных романов вселяла много надежды. Луз увлеченно следила за тем, как соблазнительно Блайт облизала губы. Сама того не замечая, басистка повторила за ней. Распалявший тело алкоголь туманил разум и ослаблял защиту. Вечер всё больше напоминал приятный сон. С потенциалом эротического. Не удержавшись, Носеда медленно наклонилась и увлекла Эмити в поцелуй. На языке едва уловимо играл привкус пива и пряностей, наполняя прикосновения еще большей пикантностью. Нежно касаясь вкусных мягких губ, Луз ощутила, как Блайт вздрогнула, прерывисто выдыхая. И доминиканка нехотя отстранилась, стыдясь собственной наглости. — Прости, кажется, я сильно нахрюкалась. Давно мы столько не выпивали... — прошептала Носеда, отводя взгляд. — Ты, наверное, уже от меня устала. — нервно хохотнув, она натянула улыбку, глубже утопая в своем неловком положении. Но Эмити больше не собиралась спускать всё на самотек. Обхватив Луз за талию, она надеялась удержать ситуацию в нужной позе до конца вечера. — Я совсем не устала. — тихо ответила Блайт, увлеченно поглаживая девушке бока. И когда Носеда открыла рот, чтобы ляпнуть очередную глупость, Эмити нанесла контрольное, — Нет, я не пьяная. Но если я тебе совсем не нравлюсь, ни популярной, ни откровенной, ни почти голой, то тебе самое время уносить ноги. — высказавшись, она опустила руки басистке на бедра и требовательно впилась пальцами. Остолбенев на пару сбивчивых вдохов, Луз обхватила лицо певицы и напала с нежностями. Она жадно расцеловывала горячие щечки, уголки рта и носик, отыгрываясь за долгие годы воздержания. А Блайт, одержав победу над непреступной крепостью имени Носеды, счастливо хмыкала, тиская девушку за талию. От приятного голосочка певицы Луз вскружило голову, и она влюбленно приласкала Эмити в губы. Носеда дразнила красотку невинными легкими касаниями, которые с каждым разом становились протяжнее и настойчивее. Блайт несмело и прерывисто вздыхала, наслаждаясь такой желанной близостью. И от этих тихих стонов Луз всё сильнее прижималась к Эмити, не в силах оторваться. Они обе желали большего. Даже если это минутный порыв или пьяная ошибка, Носеда хотела посмаковать этой страстью во всех ее гранях. Сейчас басистка жалела о том, что не стала разводить подружку на поцелуи, когда они возвращались заведенными после удачных выступлений. Или когда приходили выпившими с тусовок. Или... все те другие поводы для жаркого спонтанного секса. Окончательно оголодав, Луз нажала пальцем на подбородок Эмити, и девушка послушно приоткрыла рот. Носеда ощутила себя волком, которого пригласили на вечеринку овечек. Она провела по верхней губе Блайт языком, ясно предупреждая о грязных намерениях. И не встретив сопротивления, проникла внутрь, провоцируя тихий сдавленный стон. Откровенные ласки будоражили и сеяли мурашки по всему телу. Внутри всё горело, а сердце трепетало. Одежда стремительно пропитывалась потом, а кожа остро ощущала малейшие трения. Луз нагло протолкнула колено между ног Эмити и прижалась пахом к ее бедру, усиливая приятное давление. Хищно прорычав, Носеда сильнее прижала девушку к стене, и от души поиграла языком, медленно трахая Блайт в рот. Добравшись до десерта, Луз хотела получить всё и сразу. Изогнувшись в спине, Эмити не сдержала сладких стонов. От потока эротических движений кружилась голова, а ноги стали ватными. Блайт дернула басистку за воротник, прерывая откровенный поцелуй, чтоб отдышаться. Несдержанно поерзав промежностью по ноге Носеды, Эмити осознала, что если не поспешит домой, она отдастся прямо в заплеванной подворотне под взгляды любопытных прохожих. — Может, уединимся? — прошептала Блайт, жамкая Луз за плечи. Черт, это тоже дико заводило, и Эмити попыталась поменьше двигаться. Разгоряченная Носеда немного отстранилась и заглянула в пылавшее румянцем лицо красотки. Которая, судя по затуманенному взгляду, не очень-то и хотела останавливаться. — Да, прости, мне от тебя снесло крышу. — с хрипотцой хмыкнула басистка. От таких горячих слов Блайт чуть не плюнула на моральность. Но извиваться и стонать на простыни за закрытой дверью всё же гораздо комфортнее. Применив все запасы воли, Луз отодрала себя от возбужденной милашки. Взъерошив волосы, Носеда сбавила обороты и помогла скромной певице привести себя в порядок. — Ты такой сладкий зайчик, когда выпьешь. — нагло оскалилась Луз, вытаскивая свою благородную леди из подворотни. — А ты ходячая флирт машина. — пробурчала краснющая Эмити, смущенно глядя под ноги. Эти пару минут до дома впервые казались настолько невыносимыми. Ведь от каждой лишней секунды в пути хотелось всё бросить и позажиматься в любом, плохо освещенном закоулке, маньякам на потеху. Когда до квартиры осталась всего пара шагов, девушки буквально бежали. И как только захлопнулась дверь, они страстно поцеловались, как после долгой разлуки. Поглаживая Эмити щеки, Луз плавно повела ниже, погладила пальцами тонкую шейку и расстегнула на девушке кожанку. Забравшись под куртку, Носеда прикоснулась к горячему телу певицы и начала наглаживать бока, жадно ерзая руками во все стороны. Блайт тут же простонала ей прямо в рот, и Луз с наслаждением провела по губам девушки языком. Проникаясь интимностью, Эмити лизнула девушку в ответ, намекая на откровенные, глубокие поцелуи. И Носеда с удовольствием порадовала свою милую музу жарким проникновением, провоцируя непроизвольные всхлипы. На пол попадали куртки, грохотали случайно задетые вещицы. А коридор наполнился томными вздохами и звуками влажных волнующих поцелуев. Которых всё равно казалось мало. Так недостойно и неправильно. И так охеренно хорошо, что просто шикарно. От внутреннего запрета и смущения становилось только вкуснее. Прерывая глубокую игру языком, Луз облизнула нижнюю губу Блайт, мягко обхватила зубами и со страстью оттянула, наслаждаясь податливостью разомлевшей красотки, которую долгие годы считала недостижимой. Носеда чувствовала, как Эмити постепенно теряла контроль над телом, и прижала певицу к стене. По правде, хорошо бы прерваться и довести свою восхитительную леди до кровати... Но пересилить пошлые желания уже никак не получалось, и Луз принялась жадно расцеловывать тонкую бледную шейку. Приоткрыв рот, Блайт глубоко и сбивчиво дышала, растерянно перебирая в голове слова, которые так боялась озвучить все эти годы. Во рту пересохло, разум туманило. Горячее дыхание на чувствительной коже, напористые прикосновения губ и языка, от которых Эмити не могла сдержать стоны. Она так давно этого ждала. Столько мечтала и представляла во всех подробностях, что не могла поверить в происходящее. — Луз... — так и не совладав со словами, Блайт схватила Носеду за руки, провела ими по своему телу, задирая футболку, и прижала к лифчику. С сомнением прикусив губу, Эмити решила, что этого недостаточно. Она дергано расстегнула застежку и просунула смуглые ладони под белье, прижимая к голой груди. Ощутив приятное давление и трение на сосках, Блайт закрыла глаза и протяжно выдохнула. Чувствуя расслабленную податливость партнерши, Луз начала двигать руками, доставляя своей милой певице приятный интимный массаж. А еще с удовольствием наблюдала за тем, как обычно невозмутимое личико Эмити принимало такие похотливые выражения. Как сдержанная, строгая отличница закрывала глаза от удовольствия и открывала рот в томных вздохах, буквально провоцируя вытрахать себя. Полностью очарованная, Носеда ласково поцеловала милашку в румяную щечку и, не сдержавшись, проникла в рот языком, лаская свою нежную девочку. Блайт тихонько пискнула и постаралась ответить. Хотя с плывшим от неги сознанием это стало достаточно трудно. Нежно и медленно натрахивая Эмити языком, Луз прижимала ладони к теплой упругой груди, которую куколка так настойчиво просила согреть. Сползая по стене, как растаявшее мороженное, Блайт потрепала басистку за футболку, привлекая внимание. Прервав поцелуи, Носеда с досадой потерлась носом о румяную щечку певицы. — Луз, я... я больше не выдержу. Сейчас упаду совсем. — тихо промурлыкала Эмити, от чего Носеда ощутила дикий прилив энергии. — Поняла. — хрипло ответила Луз, уверенно подхватив девушку на руки. Певица удивленно вцепилась в Носеду, которая мужественно несла ее в сторону кровати. — Вау. Спорт пошел тебе на пользу. — скромно пошептала Блайт, тыкаясь носиком в смуглую шею. Заряженная комплиментом доминиканка ускорила шаг на пути к прекрасному. Носеда приземлила девушку на кровать и сбросила с себя пропотевшую одежду. Эмити торопливо расстегнула свои джинсы, и Луз резво их стянула, наслаждаясь возбужденным ерзаньем девушки. Эмити следила за резкими движениями партнерши, сверкая глазами в предвкушении, и Носеда довольно хмыкнула. — Еще немного, моя милая фея. — прошептала она, целуя красотку в белоснежное колено. Черт, это оказалось приятнее, чем Луз ожидала. Забравшись на кровать, Носеда склонилась над Эмити и приподняла на ней футболку с лифчиком, обнажая грудь. И жадно поглаживала всё, к чему ей позволили прикоснуться. Было что-то поэтичное в кружевном белье певицы, а наспех задертая футболка оставляла привкус, что сегодня они творят что-то непозволительное. И это чертовски заводило. С особым усердием хотелось подразнить чудесные персиковые соски, и Луз воодушевленно приложилась к одному губами. Блайт тут же вцепилась Носеде в волосы на затылке, взволнованно вздыхая. Успокоившись, Эмити начала поглаживать каштановые пряди, приятно зарываясь в них пальцами. Продолжая плавно оттягивая и покусывая один из манящих сосочков, Луз массировала оставшуюся без поцелуев грудь, чтоб не скучала в одиночестве. Затем ее рука опустилась ниже, лаская мягкий животик, пока не добралась до верхнего края трусиков. — Ты позволишь? — галантно спросила Носеда, вглядываясь в румяное личико Блайт. Смущенно прикусив губу, Эмити отвернулась и закрыла глаза рукой. — Да. Пожалуйста. — сбивчиво прошептала хорошая девочка. От сладкого голосочка хотелось дразнить стесняшку только сильнее. Луз опустила руку певице между ног и провела ладонью по эротично промокшим трусикам. Просунув пальцы под тонкую ткань, она принялась поглаживать половые губы, нежно их массируя. Когда Блайт трогательно вздрагивала, удержаться от дерзостей становилось сложнее. Но басистка не спешила проникать глубже, растягивая удовольствия. Разглядывая свою эротичную музу, Носеда наслаждалась тем, как привлекательно трусики Эмити сместились к бедру. И как красиво ее лифчик обрамлял верхний край сочной, упругой груди... Да, эти тонкие кружева на интимных местах «очень близкой подруги» были чем-то необыкновенным. Творческим озарением, спустившимся с тайных картин Ренессанса. И всё это дико хотелось опорочить. — Еще. — нетерпеливо выдохнула Блайт, измученно мотая головой. И сладкие просьбы вызвали у Луз наглую ухмылку. — Ты об этом? — уточнила она, проникая между складок половых губ. Пальцы коснулись клитора и поиграли круговыми движениями, подарив Эмити всплеск жара и мурашек, что разбежались по всему телу. Блайт возбужденно вздрогнула, поджимая колени и сильнее закрывая смущенное личико. — Или... — коварно продолжила Луз. — Ты имела в виду это? — она наклонилась и щедро провела языком по дразнившей груди. Такой мягкой и упругой. Бледной и нетронутой даже солнцем. Носеда провела по мягкому бугорку носом и нетерпеливо расцеловывала шелковистую кожу, пока ее пальцы наглаживали горячую и промокшую Эмити снизу. Потное разгоряченное тело красотки соблазнительно пахло. Блайт часто дышала, извивалась и вздрагивала, сдавленно постанывая. Как же кайфово. Так сладко, будто Луз достался самый лучший на свете леденец. С которого хотелось слизать весь сахар. Носеда надавила пальцами на вход во влагалище, медленно проникая внутрь. Ей не хотелось пугать свою хрупкую леди грубостями. Ох, ей бы узнать, что эта «хрупкая леди» мечтала, чтоб ее оттрахали как грязную шлюху. Луз осторожно задвигала пальцами по узкой горячей полости. Содрогаясь от ярких ощущений, Эмити непроизвольно раскрыла рот, жадно хватая воздух. Кажется, для нее подобное впервые. Догадка вызвала у Носеды широкую улыбку. Басистка прижалась лицом к солнечному сплетению своей скромной отличницы и влюбленно поцеловала. По правде, где-то на краю разума оживилась садистка, нашептывая жуткие пошлости. Сценарии, где Луз властно берет свою девочку, прижимает к кровати, дерет за волосы и грубо трахает до потери сознания. Но доминиканка усмирила зверя, продолжая нежные ласки. Пальцы внутри продолжали медленно двигаться, вновь и вновь заставляя Блайт потеть и покрываться мурашками. Эротичные влажные звуки будоражили. Но еще больше смущали стоны, которые Эмити не удавалось сдержать. Она снова непроизвольно ахнула, от чего Луз возбужденно зарычала. — Крошка, прости. — сквозь стиснутые зубы предупредила доминиканка. Блайт удивленно убрала руки от лица. И встретилась взглядом с хищными карими глазами, что с похотью ее пронзали. В тот же миг пальцы покинули влагалище и с силой проникли снова. Резко усилив темп и напор, Луз всё же заставила свою девочку громко стонать. Прекрасный голосок сладко дурманил возбуждающими криками, и Носеда с наслаждением вгоняла пальцы в тугую дырочку снова и снова. Но так же быстро Эмити дошла до грани, встречая оргазм трогательными всхлипами. Луз сглотнула, глядя на кончавшую девушку, как на искусство. На малиновые губы, с которых срывались стоны. На кружевной лифчик поверх бледной кожи. На вздрагивавшую грудь и торчавшие от возбуждения соски. На вздымавшиеся ребра и мягкий животик. На то, как в полуприкрытые трусиками половые губы проникают смуглые пальцы и покрываются смазкой от спонтанного секса. На это Луз смотрела бы вечно. Облизав губы, Носеда всем телом прижала Эмити к кровати и нетерпеливо прильнула к милому личику, расцеловуя румяные щеки. — Ты в порядке? — заботливо спросила Луз, так как девушка продолжала рассеянно моргать и прерывисто дышала. — Абсолютно. — тихо ответила Блайт, влюбленно погладив каштановые прядки. Носеда потерлась о носик Эмити и радостно чмокнула кончик. Но умиление быстро сменилось хищным прищуром. От этого острого взгляда певицу тут же покрыли мурашки. Она и не знала, что Луз может смотреть на нее с таким желанием. — Теперь моя очередь требовать «еще». — намекнула Носеда, расплываясь в коварной улыбке. — Скажи, как тебе больше хочется: чтобы я прижала тебя лицом к кровати и поимела сзади, или сядешь ко мне на бедра? Блайт взволнованно заметала глазами по комнате, вызывая у Луз наглый смешок. Но басистка всё же отстранилась и села рядом, терпеливо ожидая ответа. Отдышавшись, Эмити тоже приподнялась и сняла остатки одежды. И вместо слов, поползла к Носеде, располагаясь у нее на бедрах. — Хороший выбор. — хмыкнула Луз, помогая куколке удобнее сесть. Смущенно заглядывая в карие глаза, Блайт обвила руками смуглые плечи. Прижавшись к Носеде грудью, она начала с поцелуев. А разогревшись, повторила за дерзкой басисткой, высунула язык и провела им по губам партнерши. Луз поприветствовала его своим и захватила в рот, лаская и посасывая. Эротика быстро подсаживала, и Эмити постепенно входила во вкус. Она больше не стала сдерживать голос и протяжно взвыла, когда Носеда проникла к ней в рот и стала настойчиво вытрахивать языком остатки рассудка. Она толкалась и властно заполняла полость, и Блайт сдавленно всхлипнула, возбуждено ерзая и сжимая Луз бедрами. Не в силах сдерживаться, Эмити прервала поцелуй, жадно вдыхая, чтобы признаться: — Я хочу тебя! Возьми меня. Трахай, как никого другого, поняла? Носеда удивленно поморгала, громко сглотнув. Ей вдруг захотелось пошутить, что никого другого для сравнения она уже давно не сексит. Но получить парочку крепких пощечин не хотелось. Хотя... может, в другой раз. Придерживая рукой за талию, Луз начала целовать Эмити в шейку, пока ее вторая рука проталкивалась между их вспотевшими телами, чтобы приласкать Блайт снизу. Носеда больше не видела смысла оттягивать веселье и сразу проникла во влагалище, стимулируя сладкую точку. Протяжно вздыхая, Эмити сильнее сжала бедра и прогнулась в спине, подставляя возбуждающе торчавшие соски. Луз поддалась на провокацию, и принялась полизывать бледную грудь, на которой проступали красноватые отметины. Чувствуя нарастающее желание, Блайт задвигалась активнее. Носеда пристально наблюдала, как красотка закрыла глаза и сосредоточено насаживалась на пальцы, томно постанывая. С каким расслабленным лицом она открывала рот и кусала губы. Как волнительно покачивалась ее бледная грудь, потираясь о смуглую кожу доминиканки. Как на бледном теле блестел пот и краснели засосы. Эмити была восхитительной. И так же восхитительно она прильнула лбом к плечу Луз. — Я больше не... хм… не могу терпеть... — пролепетала она, трогательно прижимаясь. Расплываясь в улыбке, Носеда побаловала куколку смелыми проникновениями. Усердно и глубоко натрахивала до прекрасных блаженных стонов. Цепляясь за смуглые плечи, Блайт сексуально всхлипывала Луз на ухо. Она горячо прижималась и вздрагивала всем телом, обильно кончая от финальных размеренных толчков. Обессиленная Эмити завалилась на спину, и Носеда помогла ей мягко приземлиться. Но настойчивая пульсация в паху не давала Луз успокоиться. Она чувствовала, как сильно текла от эротических игр с неприкосновенной солисткой. Блайт продолжала растерянно мотать головой, и Носеда возбужденно прикусила губу. Певица заметила, как Луз поглощала взглядом ее тело и попыталась прикрыться. Но басистка не позволила Эмити свести колени, желая и дальше любоваться самым пошлым ракурсом в ее жизни. Голой, расцелованной, разукрашенной засосами, вспотевшей и затраханной. Тяжело дышавшей, благородной отличницей Блайт. Луз пошире раздвинула Эмити ноги, с наслаждением разглядывая дырочку, которую только что от души натрахивала. Глядя на блестевшие смазкой половые губы теперь уже «очень близкой подруги», Носеда решила побаловать и себя. Вспоминая, как только что проникала в Блайт языком и пальцами, Луз нетерпеливо замастурбировала. Прилично разгоряченная, она быстро дошла до кондиции и завалилась на бок, окунаясь в сладкую дымку оргазменного забытия. А когда ненадолго пришла в себя, почувствовала, как Эмити нежно целует ее в губы.