P.S. твой любимый Ви/зави.

Тэхён ворочался на постели, не в силах найти место. Безжалостные мысли сменяли друг друга бесконечной чередой, и эти зёрна сомнений намертво блокировали сон. Ночное смятение постепенно выгорало, оставляя лишь глухое, тяжёлое смирению. Наконец к нему пришло принятие. Какая, к чёрту, разница, почему небо очередной раз рухнуло ему на голову? Оно рухнуло, а значит — нужно выстоять. Иногда нужно разрушить всё и спалить дотла, чтобы начать сначала. Уснувший лишь перед самым рассветом, Тэхён недовольно замычал, услышав настойчивый сигнал доступа. Этот кто-то явно не собирался уходить просто так. Кое-как поднявшись, Тэхён побрёл к входной панели, мысленно надеясь, что за ней его не ждёт очередное обрушение и без того перегруженной головы. Он недовольно вздохнул и отошёл в сторону, впуская Хин Су. — Я говорил, что не люблю, когда ко мне приходят в студию без предупреждения, — глухо произнёс Тэхён, даже не пытаясь изобразить вежливость. — Говорил, — Хин Су прошёл внутрь, и входная панель за его спиной с тихим шипением заблокировалась. — Но я переживал. Ты обещал, что приедешь, но так и не появился. На сенсорные вызовы не отвечаешь. И вот я здесь, — он пожал плечами, озвучивая очевидное. — Я уверен, тебе уже обо всём доложили, — Тэхён остался стоять на месте, демонстративно не поворачиваясь к нему лицом и удерживая остатки контроля. — Нетрудно было догадаться, что я буду не в лучшем расположении духа. Мне просто требовалось время, чтобы побыть одному. — Кажется, ты всё больше запутываешься, Тэхён, — Хин Су остановился за его спиной, вынуждая Тэхёна чувствовать чужое присутствие кожей. — Может, пора остановиться? — Хин Су, это тебе пора остановиться! — в голосе Тэхёна пробилась тщательно подавляемая строгость. — Ты примчался в такую рань потому, что испугался за меня, или потому, что ситуация выходит из-под твоего контроля? — Не без этого, — Хин Су неторопливо двинулся вглубь студии. Он бесцеремонно разглядывал выставленные работы, словно сканировал их на ментальный след автора. Остановившись возле миниатюры двух сплетённых рук, Хин Су насупил брови. Его взгляд зацепился за изящную гравировку, выполненную красивым фигурным почерком, и складка между его бровей стала ещё глубже. Руку Тэхёна он считал мгновенно, а вот личность того, кто сжимал её в ответ, угадывалась без лишних подсказок. — Ты пришёл за ответами, так задавай свои вопросы, — устало попросил Тэхён. Он медленно подошёл к столу, опёрся о него рукой, чтобы скрыть лёгкую дрожь в коленях, и с усилием растёр пальцами висок, где нудно пульсировала боль. Сердце всё ещё помнило ночной безумный ритм, но он заставлял свой голос звучать ровно. — Я правда хочу ещё немного отдохнуть, мне через три часа нужно быть в Академии. Наверняка и у тебя дел невпроворот. Хин Су медленно обернулся. Воздух в студии мгновенно стал тяжёлым, словно перед грозой — так обычно ощущалось ментальное давление высших чинов этой планеты. — Ты знал, что ты — человеческая особь? — Хм, — хмыкнул Тэхён и коротко, бесцветно усмехнулся: — Так вот оно что. А я-то подумал, вопрос будет совсем в другом контексте. — Он вернул Хин Су его же тяжёлый взгляд. — Ответ прост: я всё ещё сомневаюсь в достоверности этих данных. — Расскажи мне о себе. — Это не может подождать? — Тэхён спросил это нервно, и в воздухе между ними явственно ощутилось новое, натянутое до предела напряжение. — Что ж, разыграем эту карту открыто, — Хин Су сделал шаг вперёд, накрывая его своим тяжёлым, сканирующим взглядом. — Ты причастен к закрытым проектам? Отвечай: над тобой ставили опыты? — По мне не видно? — с иронией отозвался Тэхён, плавно поведя плечом. Его лицо оставалось пугающе непроницаемой маской. — Почему ты выбрал именно меня? Тэхён ответил ему долгим, задумчивым и заметно потяжелевшим взглядом. В этой паузе он словно на невидимых весах взвешивал риски, просчитывал каждый возможный сценарий и определял, сколько правды можно скормить стоящему перед ним хищнику, чтобы тот заглотил наживку. — Мне нужен был надёжный протеже. — Для чего тебе нужен протеже? — Ты сам прекрасно знаешь почему! — Тэхён впервые не выдержал. Он резко запустил пальцы в свою густую копну волос, раздражённо взъерошил их и шумно выдохнул: — К чему сейчас весь этот допрос? — Я хочу понять, во что ты ввязался и что конкретно тобой движет. — А что тут непонятного?.. — Тэхён резко опустил руку и ответил уже абсолютно обыденным, ровным голосом, от которого веяло холодом: — Ты нужен мне. — Я уверен, что всё далеко не так романтично, как это звучит, — Хин Су пронизывал Тэхёна настырным, сканирующим взглядом. — Для чего именно я нужен тебе? Тэхён впервые видел его таким — открыто, безапелляционно властным. Этого мужчину лучше не злить — сейчас об этом в панике кричали все его человеческие инстинкты, которые ингибитор просто не успевал глушить. — Потому что я был уверен, что время меня не вылечит, — Тэхён заставил себя разжать губы. — Клин вышибают клином. Не ты ли говорил? — Есть ещё что мне сказать? Говори! — Хин Су шагнул вплотную и резко, жёстко перехватил его пальцами за подбородок. Тэхён инстинктивно попытался отвернуться, не выдерживая этой удушающей, проницательной силы, но Хин Су зажал его челюсть крепче. Насильно задрав его голову повыше, он заставил парня смотреть на себя. Тэхён наткнулся на пронизывающие до самого нутра, потемневшие от ярости зрачки. — Если вдруг… кто-то узнает, что я замышляю, или у меня просто ничего не получится… — Тэхён говорил сквозь зубы, чувствуя, как сердце бьётся на пределе. — То ты — моя самая надёжная протекция. У тебя есть власть. И сила. — Так вот оно что… — Хин Су горько хмыкнул. Он резко разжал пальцы, почти отталкивая Тэхёна от себя. От этого внезапного толчка парень на секунду потерялся в пространстве. Колени предательски подогнулись, он едва не рухнул на пол, в последний момент отчаянно уцепившись за стеллаж со своей собственной скульптурой. Изделие жалобно звякнуло, но удержало его от падения. Хин Су окинул его леденящим взглядом сверху вниз: — А я-то думал, между нами всё серьёзно. Отношения, от которых не я один теряю голову. — Хин Су… — выдохнул Тэхён, пытаясь выровнять сбившийся пульс. — Я… Ему не дали закончить. Хин Су резко перебил его, и его голос сорвался на глухой, собственнический бас: — Не отпущу. Ты понял?! Ты мой! Запомни это! — рыкнул он, сокращая между ними расстояние. У него больше не было желания выслушивать оправдания парня. Губы мужчины дёрнулись, растягиваясь в подобии улыбки, но это слабо походило на радушие. Скорее — на оскал, разъярённого зверя. Было видно, каких титанических усилий ему стоит сдерживать себя. — Просто запомни это, — отрезал он. — А сейчас отдохни и подумай хорошенько над тем, что я только что тебе сказал. Его поцелуй в губы получился односторонним. Тэхён даже не шевельнулся, никак не ответив на это прикосновение, на что мужчина всего лишь снисходительно усмехнулся. Хин Су не стал больше задерживаться ни на секунду. Тяжёлая входная панель с шипением разошлась и захлопнулась за ним, оставляя после себя лишь шлейф терпкого, удушливого парфюма. Тэхён сморщил нос от подступившего отвращения, устало прикрыл глаза и безнадёжно покачал головой. Воздух в студии наконец-то стал легче, но внутри всё равно всё похолодело. Не так он представлял себе этот разговор. Нажить врага в лице Хин Су, обладающего здесь колоссальной властью, — это роковая, непоправимая ошибка. И только сейчас, когда эхо чужих шагов окончательно затихло, Тэхён отчётливо понял, насколько тяжело и опасно будет от него уйти… ___________ — Не могу поверить! — раздался низкий, рокочущий голос, переполненный скепсисом и откровенной неприязнью. Ким Хюн Шик устремил на сына тяжёлый, выжидательный взгляд, от которого воздух в кабинете, казалось, стал холодным как лёд. — Зачем ты позволяешь ему вести себя так фривольно? Разве ты не понимаешь, что он делает это специально, лишь бы зацепить тебя? Глава семейства Ким едва сдерживал бушующее внутри негодование. Он никогда не мог даже представить, что его чадо — его гордость — не сможет справиться с каким-то там Тэхёном. Мальчишка ведь ему и в подмётки не годился. Да, парень весьма хорош: умён, хитёр, неимоверно красив и, бесспорно, талантлив. Но этого было слишком мало, чтобы оправдать то, что мужчина видел прямо сейчас, — растерянность и надлом в глазах собственного сына. Он растил Сокджина абсолютным лидером этой планеты, готовил из него достойную, несгибаемую замену себе. И что в итоге? Какой-то сопляк воротит носом, открыто отказываясь войти в их правящую семью?! Это было уму непостижимо. Влиятельному чину не хватало слов, чтобы описать весь спектр своего яростного возмущения. — Отец, я понимаю, что он переходит черту. Но я не могу посадить его на цепь и контролировать круглосуточно, — совсем притихшим голосом продолжил Сокджин. — Я сначала так и делал. Поступал с ним далеко не самым гуманным образом. Боюсь, если я буду давить ещё сильнее, Тэхён станет сопротивляться ещё больше. Он непредсказуем. — Ты чего вообще добиваешься? — стальным тоном оборвал его глава семейства. — Я хочу взаимности от него… — Помочь? — сочащийся сарказм отца буквально забивался под кожу. Он заставлял воздух вокруг вибрировать от тяжёлой энергии, умножая мурашки страха — но не за себя, а за Тэхёна. — Нет, отец. Предоставь это мне. Я разберусь с ним сам. — Ты — будущий глава этой планеты! — голос старшего Кима эхом ударил по стенам кабинета, парализуя волю. — За тобой пойдут миллионы. Тебя будут беспрекословно слушать и считаться с твоим мнением. От тебя будет зависеть абсолютно всё! А тебе нужен кто-то один?! — Отец, кажется, ты преувеличиваешь, — Сокджин сделал шаг вперёд, его голос опустился до опасного шёпота. — Мы ведь с тобой прекрасно знаем, кто на самом деле сидит за занавесом. Я и ты — всего лишь пешки, и ничего более. Мы — официальное перекрытие тыла Пак Хин Су! — Не смей произносить это имя в моём присутствии! — Хюн Шик раздражённо вскинул голову. Он дерзко, в упор воззрился на сына, вкладывая в этот леденящий взгляд одновременно вопрос, ответ и прямую угрозу. — Придёт время, и всё изменится, — Хюн Шик с трудом вернул себе каменное самообладание. — А пока разберись со своим жеребцом. Или мне самому взяться за его воспитание? Мужчина спросил это с тяжёлым, опасным прищуром. Для Ким Хюн Шика не существовало слова «гуманность» и многих других качеств, которые могли бы сейчас спасти Тэхёна. Для него существовали только абсолютная власть и беспрекословное подчинение. Лидер свято верил: страх — это единственное, что вызывает истинное уважение. Вот только он и близко не догадывался, что в данном случае окажется в корне не прав… Этот разговор с отцом будто забрал последние силы. Только сейчас Сокджин по-настоящему понял смысл слов, сказанных когда-то Тэхёном. Одним ранним утром, случайно столкнувшись с ним в вестибюле Академии, парень недовольно бросил: «Утро добрым не бывает». Так вот оно что… Когда впоследствии весь день не задаётся, оказывается, корень проблемы кроется именно в паршивом утре. Замечательно. Просто потрясающе. Джин направился к жилому блоку Чонгука. Он был уверен, что вчера поздно вечером слышал тихий шелест подъехавшего электромобиля. Значит, Чон, как обычно, прячется здесь от своих родителей или, что ещё хуже, от навязанной ему будущей невесты. Пришло время им поговорить. Чонгук в последнее время стал пугающе замкнутым и всё чаще избегал его. Что ещё хуже — он упрямился, перестал соглашаться и больше не считался с мнением Сокджина. И дело было даже не в том, что раньше Чон во всём безоговорочно принимал его сторону. Изменилось само отношение. Теперь на любое предложение Джин всё чаще слышал от него хлёсткое, глухое «нет». Сокджин определённо упускал что-то очень важное. И от этого росло удушающее предчувствие, что он прямо сейчас теряет контроль еще и над своим другом. В комнате царил полумрак. Чонгук сидел в кресле, глубоко погружённый в собственные раздумья. Балконные двери были открыты настежь, и широкие шторы то и дело раздувал прохладный утренний ветер. — Чонгук? — тихо позвал Джин. От неожиданности плечи парня едва заметно дрогнули. Он медленно повернул голову на звук голоса и нахмурился, заметив, кто именно стоит на пороге. — Смотрю, и у тебя утро не задалось, — Джин прошёл вглубь комнаты и расположился в кресле напротив, вальяжно закинув ногу на ногу. Он внимательно разглядывал друга, подмечая, насколько у того изнуренный вид. — Судя по твоему состоянию, ночь выдалась паршивой. Что-то случилось? Удивлённый взгляд Чонгука на мгновение оживился, но тут же потух, вернувшись к исходному безразличию. — Не спалось, — угрюмо отозвался он, без малейшего намёка на эмоции. Как и всегда в последнее время — пугающе скупо. — Не поделишься? — Не поделюсь… — Тебе всё равно придётся со мной поговорить. — Я уже понял, что придётся, — Чонгук глубоко вздохнул, словно морально готовясь к тяжелейшему для них обоих разговору. — Я хотел бы извиниться, — Сокджин опустил взгляд, убирая привычную маску холодности. — В первую очередь за то, что усомнился в тебе и вовлёк в эту историю с Тэхёном. Я искренне сожалею, что всё это отразилось на нашей дружбе. Мне правда очень жаль… Чонгук начал бесконтрольно закипать. Сосуд его многолетнего терпения наконец-то дал глубокую трещину. — Ты вообще в курсе, что ты распоряжаешься моей жизнью так, как тебе вздумается, и разрушаешь её до основания? — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Чего ты добиваешься, Джин? — Я не понимаю, о чём ты, — Сокджин слегка нахмурился, всё ещё пытаясь сохранить привычное самообладание. И Чонгук хлёстко, не щадя, начал пояснять: — Ты никогда не спрашивал, хочу ли я быть твоим другом. Ты просто присвоил меня, как удобную вещь, и назвал это дружбой. У меня элементарно никогда не было выбора. И дело ведь не только в этом. Ты каждый раз вмешиваешься в мою жизнь и творишь в ней всё, что тебе вздумается. Подталкиваешь делать вещи, которым я всем своим нутром сопротивляюсь. И ты не спрашиваешь моего согласия — ты приказываешь. О какой дружбе вообще идёт речь, а, Джин? Подданный и его господин?.. Ты про эту дружбу говоришь?! Так это, мой дорогой друг, не дружба. Это господство. — То есть… ты видишь всё именно в таком ключе? — тихо спросил Сокджин, и в его голосе впервые проскользнула растерянность. — Зачем ты довёл меня до этого абсурдного брака?! — Чонгук резко подался вперёд, переместившись к самому краю кресла. Он облокотился локтями о колени и подпёр пальцами подбородок, гипнотизируя Джина потемневшим взглядом. — Думал Тэхёна зацепить этой помолвкой? Но не получилось, какая жалость! — Он откровенно издевался, намеренно бил в самое уязвимое место. — Парень оказался кремнем, да, Джин? А вовсе не податливым орешком… Ты просчитался абсолютно во всём. Ты понятия не имеешь, как им управлять, и каждый раз совершаешь ошибки, отталкивая его всё дальше от себя. Ну и как тебе? Каково это, когда тобой вертят как хотят? Нравится? Чонгук спрашивал со страшным, леденящим укором в голосе, буквально наслаждаясь нарастающей растерянностью Джина. Кажется, идеальная маска будущего правителя планеты наконец-то даёт трещину. «Вот она, его ахиллесова пята. Кто бы мог подумать…» — пронеслось в голове у Чонгука. Джин медленно поднялся со своего места. Он отчаянно пытался спрятать эмоции за привычной непроницаемостью. — Понятно. Надеюсь, ты выспишься и остынешь. Несёшь всякую ерунду. После поговорим… — Я сейчас уеду и больше сюда никогда не вернусь, — убийственно спокойно ответил Чонгук. Он вальяжно откинулся на спинку кресла и развёл руки в стороны, положив их на подлокотники. — Нам больше не по пути. Найди для своих нужд другую марионетку и помыкай ею, как пожелаешь, мой господин. Свои нитки я срезаю… — Ты несёшь чушь, Чонгук! Выспись! — зло процедил Джин сквозь зубы, еле-еле сдерживаясь, чтобы не наброситься с кулаками и не разукрасить упрямому Чонгуку всё лицо. Резко повернувшись к окнам, он в бешенстве стал срывать плотные шторы. В комнату хлынул резкий утренний свет, отчего Чонгук инстинктивно отвернулся и зажмурил глаза. — У тебя тут слишком темно! — сбивчиво и часто дыша, выплюнул Джин и стремительно вышел из комнаты, напоследок оглушительно хлопнув дверью. Чонгук медленно запрокинул голову на спинку кресла. Он толкнул языком в щёку и цинично, горько усмехнулся в пустоту: — Вот и дружбе конец… ____________ На улице было пасмурно, тяжёлые тёмные тучи низко нависли над городом. У Тэхёна внутри тоже который день лили дожди и зло завывал всё тот же ледяной ветер. Тэхён положил руки на руль, упорно игнорируя непрекращающуюся вибрацию виртала в кармане. Обычно по утрам в последнее время он выглядел как общипанный птенец, но сейчас был уже почти вечер, а он всё ещё напоминал живого мертвеца. Он совсем не спал — слишком много думал. Он никак не мог понять, почему его мысли раз за разом возвращаются к результату теста. Из-за этих золотых цифр весь его тщательно выверенный план, а вместе с ним и хрупкий душевный баланс рухнули в одночасье. Если всё раскроется до свадьбы Чонгука, что ему делать потом? Система в очередной раз грязно использует его в своих целях. Ну уж нет! Уж лучше он бросит всё, уйдёт вместе с кочевниками и будет скитаться с ними по неизведанным землям. Пусть в бегах, пусть под открытым небом — зато свободным... Заехав в уже привычный двор, Тэхён не спешил выходить. Дождь наконец-то прекратился, только ветер продолжал злобно выть за стёклами. Со второго этажа здания на него сквозь стекло смотрел Намджун. Вот к нему-то у Тэхёна накопилось слишком много вопросов. Какого чёрта с ним происходит? С этими претенциозными мыслями Тэхён покинул тёплый салон. Спустя несколько минут он уже лежал в кресле в знакомой лаборатории. Присоединённый к его вене медицинский аппарат издавал монотонные, раздражающие пищащие звуки. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Намджун, не отводя взгляда от голографического монитора. — Если в физическом плане — терпимо. Если в общем — то у меня к тебе много вопросов. Намджун перевёл на него внимательный, сканирующий взгляд. — Тебя что-то беспокоит? — Да. Меня беспокоит, почему я вообще всё ещё способен что-то чувствовать? — Тэхён уставился в потолок. — Я ведь говорил, что ты не превратишься в бесчувственную куклу. Это работает совершенно иначе, Тэхён. — А как тогда это работает?! — Тэхён резко повысил тон, вскинув голову. — Как часто ты ловишь себя на раздражении? — Намджун оставался пугающе спокойным, быстро вводя новые данные в голографические графики. — Почти всегда. Закипаю по любому поводу. — Хм. Видимо, слишком большой процент нагрузки упал на кортизол — гормон стресса. Твой организм работает на пределе, и поэтому ты всё чаще выходишь из себя. Это защитная реакция, психика пытается уберечь твою человеческую природу. Есть ещё какие-то изменения, на которые стоит обратить внимание? — Иногда я как будто вообще ничего не чувствую, — признался Тэхён, и его голос снова стал пугающе ровным, глухим. — Теряю из-за этого контроль. Могу неосознанно обидеть кого-то или спровоцировать конфликт на ровном месте. Я стал абсолютно равнодушным ко всему… — Ты просто должен контролировать себя. Так, как я учил тебя, ещё когда ты был ребёнком. Это поможет, — спокойно ответил Намджун. — А может быть такое, чтобы всего лишь один… — Тэхён замолчал, подбирая подходящие слова, чтобы правильно донести свою мысль. — Чтобы один конкретный сверхчеловек вызывал во мне что-то похожее на живые чувства? — Ты хочешь сказать, что кто-то один вызывает у тебя сильный эмоциональный всплеск? — Да. Рядом с этой личностью я способен чувствовать слишком много аспектов. И мне это совсем не нравится. Но стоит мне потерять его из виду, как я становлюсь абсолютно равнодушен к нему. — И кто это? — Это имеет значение?! — съязвил Тэхён, раздражённо поведя плечом. — Хорошо, давай по-другому, — согласился Намджун, сделав шаг ближе к креслу. — Раньше… что именно ты чувствовал к этому сверхчеловеку? — Я был безумно в него влюблён… — вот так, просто, на одном выдохе выдал Тэхён. Намджун удивлённо замер. Все нужные слова в его голове растерялись в одночасье. Ему вдруг почему-то было чертовски неприятно слышать это внезапное признание Тэхёна. — Я правильно тебя понял… что это не Джин? — тихо спросил доктор. — Да, это не он! — Тэхён резко вскинул голову. — Да и какая разница, кто это? Я говорю об этом лишь потому, что хочу понять, что со мной происходит. И вообще, это нормально — чувствовать себя так после твоего ингибитора? — Странно, — задумчиво протянул Намджун. — Конечно, так быть не должно. Но опять же, я не мог дать стопроцентный прогноз. Погрешность всегда допустима. Правда, я не знал, на что именно она повлияет. Думаю, это пройдёт. Раз ты говоришь, что испытывал к кому-то настолько сильные чувства, возможно, всё дело в клеточной памяти. Отголосок из прошлого, скажем так. Или весточка. Называй это как хочешь… — Когда это пройдёт? — глухо спросил Тэхён. — Ты часто видишь объект своего воздыхания? — А можешь не называть его «объектом воздыхания»? А то звучит как-то по-издевательски. — Извини, я не хотел задеть тебя. Удовлетворённый такой реакцией, Тэхён ответил: — Я стараюсь избегать встреч с ним. — Продолжай в том же духе, — кивнул Намджун. — Значит, это временно. Что ж, хорошо, — Тэхён облегчённо перевёл дыхание. — Думаю, очень скоро наши пути разойдутся навсегда, — едва слышно проронил он, после чего поднял холодный взгляд. — Могу я идти? — Подожди, нужно поставить тебе ещё одну капельницу, и тогда пойдёшь. — Это обязательно? — Да, Тэхён, это необходимо. — Хорошо, — удручённо отозвался он. — Способности как-то проявлялись? — Намджун подошёл ближе, проверяя настройки инфузионного насоса. — Нет. Я и не пытался. — Это хорошая новость, — Намджун скупо улыбнулся и ласково взъерошил парню волосы. — Ага, кто бы сомневался, — Тэхён раздражённо оттолкнул его руку подальше от себя. Кажется, Намджун стремительно превращался в его очередной личный раздражитель. _________ После капельницы Тэхён чувствовал себя отвратительно: обессиленным, разбитым, к тому же его ужасно тошнило. Несмотря на строгие протесты Намджуна, настаивавшего на том, чтобы он остался в лаборатории, Тэхён не стал слушать — о чём теперь, видимо, сильно жалел. Когда он заезжал на подземную парковку жилого комплекса, ему стало ещё хуже. Пальцы рук начало крупно трясти, а на висках выступили крупные капли холодного пота. Шагнув в гравитационную капсулу лифта, Тэхён задышал ещё чаще и прерывистее — воздуха катастрофически не хватало, вокруг стало удушающе душно. Да что, чёрт возьми, с ним происходит?.. Собственное тело стремительно переставало слушаться. Из открывшихся дверей подъёмника Тэхён буквально вывалился наружу, отчаянно опираясь на стену коридора, чтобы не рухнуть. В глазах помутнело, сознание начало ускользать, и он стал медленно сползать на пол… — Тэхён?!.. К нему кто-то резко подбежал, перехватывая и ловя уже почти обессиленное тело. — Что… что ты тут делаешь? — с трудом, со свистящим придыханием выдавил Тэхён, пытаясь сфокусировать зрение. Чонгук как будто и не услышал его вопроса. С глухой, острой озабоченностью он принялся осматривать Тэхёна, проверяя температуру и прижимая к его лбу свою широкую, тёплую ладонь. Мягко откинув намокшие от пота пряди волос, он бережно вытер влагу с чужого лица. — Ты весь горишь. Нужно вызвать врача! — Успокойся, Чон…гук… мне не… Чёрт, даже говорить сло…жно… Помоги зайти. Мне нужен воздух… терраса. Код девяносто девять, шестьдесят шесть, девяносто восемь… Чонгук был не из робких — он быстро набрал комбинацию на сенсорной панели. Резко подхватив Тэхёна на руки, он понёс его внутрь. Тэ попытался было воспротивиться, но сил совсем не осталось. Попутно он удивлённо отметил про себя, что ощущается пушинкой в чужих руках, хотя это было далеко не так. Чонгук быстрыми, размашистыми шагами вынес его на веранду и опустился в глубокое кресло, продолжая бережно держать парня на коленях. Распахнув полы его пальто, он торопливо расстегнул верхние три пуговицы на рубашке Тэхёна, давая тому возможность дышать. — Так лучше? — Да… Спасибо. — Я вызову меддрона, — Чонгук попытался высвободить одну руку, чтобы активировать микрон. — Я сказал — не надо, — Тэхён слабо перехватил его ладонь. — Какой смысл, если я только что приехал от него? — Тэхён, я всё никак не могу понять… Ты болен? — Болен судьбою, — бесцветно усмехнулся бледными губами Тэхён. — Не ты один ею болен, — тихо отозвался Чонгук. Он притянул Тэхёна к себе ещё ближе, укладывая его голову себе на плечо. Просунув руки под полы пальто, Чонгук крепко обнял его за корпус, делясь своим теплом в этот холодный пасмурный вечер. — И зачем ты только пришёл?.. — обессиленным голосом сорвалось с губ Тэхёна, прежде чем он окончательно провалился в такой долгожданный, спокойный сон. — Скучал… и сейчас по тебе скучаю, даже вот так, близко, — тихо прошептал Чонгук. Высвободив одну руку, он принялся бережно перебирать его волосы, приглаживая беспорядочные прядки. Чонгук мягко, почти неощутимо коснулся губами его макушки, боясь потревожить спящее, обессиленное тело. Он просидел с ним на открытой террасе до тех пор, пока Тэхён не начал мёрзнуть, стойко игнорируя ноющую боль в пояснице и затёкшую ногу. Наконец-то жар спал, и руки Тэ стали совсем прохладными. Чонгук поднялся — медленно, аккуратно, стараясь не нарушить чужой покой. Он перенёс Тэхёна в комнату, уложил на постель, бережно снял с него пальто и обувь. На улице давно стемнело. В студии становилось прохладно, поэтому Чонгук плотно заблокировал створки террасы. К сожалению, активировать систему климат-контроля без голосовой команды владельца было невозможно — автономный интерфейс не принимал чужие биометрические данные. Время близилось к десяти вечера. Чонгук подумал, что Тэхёну будет полезно съесть что-нибудь горячее, и через терминал заказал доставку питательного супа из морепродуктов и пары лёгких закусок. Вернувшись к постели, он невольно улыбнулся. Тэхён свернулся калачиком и с головой зарылся в плед — наружу торчала только макушка. Ему всё ещё было холодно. Чонгук осторожно забрался на кровать и крепко прижал парня к себе, загребая в охапку. Тэ, словно инстинктивно почувствовав родное тепло, потянулся к нему. Он уткнулся Чонгуку в шею и начал странно возиться. Чонгуку стало одновременно смешно и щекотно, он изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться вслух. Тэхён продолжал тыкаться носом, словно слепой котёнок, пока наконец не добрался до яремной впадины Чонгука. Забавно замурлыкав, он затих. Поначалу Чонгук даже не понял, что происходит, но затем осознал: Тэ довольно, утробно мурчал, глубоко втягивая в себя его запах. Внутри Чонгука разлилось неимоверное, захлёстывающее чувство абсолютного счастья. Оно согревало его изнутри долгожданным, блаженным теплом. Он так долго мёрз без этого парня. И вот сейчас — всего лишь миг, а ему уже так хорошо. Именно здесь он наконец-то ощутил себя на своём месте. Вот где был его покой. Его жизнь… Рядом с Тэхёном. Пришло оповещение о курьерской доставке. Чонгук поднялся с постели с огромной неохотой, оставляя уже мирно притихшего Тэхёна. Нужно было накормить его, пока всё оставалось тёплым и свежим. Забрав из-за входной панели оставленный заказ, он направился в кухонную зону. Тщательно вымыв руки, Чонгук принялся доставать еду из термобоксов, аккуратно раскладывая всё по тарелкам. Отыскав портативный прикроватный столик, он сервировал его и понёс к спящему Тэхёну. Парень выглядел уже не так болезненно: губы порозовели, а на щеках заиграл лёгкий здоровый румянец. «Значит, ему полегчало, стало лучше», — искренне обрадовался Чонгук. От созерцания этой картины его отвлёк настойчивый сигнал вызова в кармане пальто Тэхёна, которое всё ещё лежало на постели. Спящий Тэ недовольно нахмурился и слабо хлопнул рукой по матрасу, инстинктивно пытаясь нащупать свой виртал. Чонгук быстро поставил столик на пол, вытащил устройство из кармана и, торопясь заглушить звук, случайно сбросил запрос. Его взгляд намертво приковало имя на дисплее: «Пак Хин Су» и приписанный рядом значок снежинки. Внутри всё похолодело. Откуда Тэхён знает Пак Хин Су? Почему тот запрашивает связь так поздно уже девятый раз подряд? И что означает эта странная снежинка?! Чонгук явственно почувствовал неладное. К сожалению, сенсорная панель устройства была заблокирована паролем. Тэхён зашевелился и начал просыпаться. Чонгук поспешно бросил виртал на постель и кинулся вперёд, помогая Тэ принять сидячее положение. — Ты ещё тут?.. — сонно пробормотал Тэхён, забавно причмокивая губами и едва приоткрыв один глаз. Чонгук невольно залюбовался ним — настолько домашним и беззащитным выглядел сейчас Тэ. — Да, я всё ещё тут. Тебе нужно поесть… — Да, было бы неплохо, я голоден, — Тэхён утомлённо потёр лицо. — Кажется, я в последний раз ел ещё утром. — Садись удобнее, будем тебя кормить, — довольно произнёс Чонгук, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно, хотя внутри всё сжалось от внезапной тревоги. Входящий запрос от Хин Су всё ещё стоял у него перед глазами, и холодное беспокойство не отпускало. Взгляд Тэхёна наконец прояснился, он удивлённо захлопал ресницами. Перед ним на постели стоял столик со вкусной, всё ещё дымящейся едой. — Откуда это?.. — Ну, сам я бы точно не успел приготовить, — улыбнулся Чон. — Я заказал. Кажется, ты любишь морепродукты. — Я бы хотел помыть руки, — Тэхён слабо вздохнул, глядя на свои ладони. — Но боюсь, что у меня на это уйдёт слишком много сил и времени. — Сейчас всё будет, — Чонгук ободряюще подмигнул ему. Чонгук куда-то быстро сорвался, отчего Тэхён невольно заулыбался ему вслед. Он всё ещё до конца не понимал, что происходит и почему в его студии о нём так трепетно заботится Чонгук. И самое странное — почему ему самому сейчас так хорошо и спокойно внутри… — Вот, принёс, — Чонгук быстро вернулся в комнату. Тэхён с лёгким непониманием посмотрел на влажное полотенце в его руках. — Давай сюда свою руку. Тэхён послушно протянул ему ладонь. Чонгук бережно и нежно протёр влажным, но приятно тёплым полотенцем каждый палец и каждый изгиб его ладони. — Давай вторую. Тэхён протянул и вторую руку. Он скромно улыбался, получая искреннее удовольствие от такой непривычной заботы. — Теперь можешь есть. — Ты поешь со мной? — тихо спросил Тэхён, глядя на обилие тарелок. — Если ты хочешь, я поем с тобой. С огромным удовольствием, — улыбнулся Чонгук. Они кушали молча, но с большим аппетитом. Тэхён то и дело довольно мычал от удовольствия, заставляя Чонгука расплываться в довольной улыбке. Чону казалось, что он буквально спас Тэхёна от голодной смерти. В эти минуты он чувствовал себя настоящим Гераклом, совершившим великий подвиг, — это осознание его по-настоящему окрыляло. — Тебе понравилось? — спросил Чонгук, когда с едой было покончено. — Очень. Спасибо. Было невероятно вкусно… — Как ты вообще себя чувствуешь? — Благодаря тебе — намного лучше, — Тэхён открыто посмотрел на него. — Даже не знаю, что бы я делал, не окажись ты рядом в нужный момент. — Ты был совсем плох, — Чонгук помрачнел, вспоминая его бледность. — Я действительно испугался. Чонгук протянул руку, осторожно касаясь пальцев Тэхёна. К его огромному облегчению, Тэ не стал отнимать ладонь — лишь слегка напрягся, но позволил этой близости остаться. — Тэхён… В этот самый миг резкий, настойчивый сигнал сенсорного вызова у входной панели мгновенно рассеял всю магию момента. Чонгук удивлённо посмотрел на Тэхёна. — Ты кого-то ждёшь? Тэхён на глазах начал бледнеть, в его глазах промелькнул инстинктивный испуг и раздражение. — Нет. Я никогда никого здесь не жду. Но все почему-то приходят… — Ты ведь понимаешь, что не стоит открывать? — Чонгук крепче сжал его пальцы. Тэхён слабо, горько ухмыльнулся: — Боишься? — Если только за тебя, — серьёзно ответил Чонгук. — Я как раз пришёл по этому поводу к тебе. Электронный сигнал за дверью продолжал настойчиво повторяться, безжалостно разрезая тишину студии и раздражая слух. — О чём ты? — не понял Тэхён, растерянно глядя на него. — Давай сбежим?.. — вот так, просто, глядя ему прямо в глаза, предложил Чонгук. Тэхён окончательно потерялся. Ему не верилось, что Чонгук действительно мог произнести такое. Возможно, он имел в виду что-то совершенно другое? — Сбежим?.. — хрипло переспросил он. — Да. Ты и я. Оставим всё и сбежим. Будет трудно, но мы со всем справимся. Чонгук продолжал бережно перебирать пальцы Тэхёна. Осторожно отодвинув столик, который разделял их, он потянул к себе ближе растерянного Тэ, который лишь удивлённо хлопал глазами, всё ещё не в силах поверить в услышанное. — Ты издеваешься надо мной?.. — прошептал Тэхён. — Нет. Я просто безумно сильно люблю тебя, — Чонгук посмотрел на него с абсолютной, пугающей искренностью. — И если я сейчас не рискну, то навсегда потеряю смысл своей жизни. Потому что ты, Тэхён, — всё для меня. Без тебя я больше не смогу… Эти слова подействовали на Тэхёна как триггер. Из глухой пустоты ингибитора лавиной хлынула слепая, обжигающая злость. Он резко вырвался из объятий Чонгука и изо всех сил попытался оттолкнуть его подальше от себя. Тэхён был в ярости. Зол на этого влюбленого дурака, который сначала довёл их отношения до самого края, хладнокровно сбросил вниз, а теперь, как ни в чём не бывало, просил о том, на что Тэхён уже никогда не сможет согласиться. Слишком поздно. Процесс запущен. Свой выбор Тэ уже сделал. И в этом выборе он предпочёл себя. — Нет! — Почему «нет»? — Чонгук растерянно замер, его окрылённость мгновенно осыпалась пеплом. — Разве ты не этого хотел? Чонгук снова потянулся к нему ладонью, отчаянно и нежно погладив Тэхёна по щеке, пытаясь удержать этот ускользающий момент. — Чонгук, остановись, — леденящим, глухим тоном потребовал Тэхён, отворачивая лицо от его пальцев. У входной панели наконец-то перестали звонить, но тут же требовательно завибрировал виртал. Тэхён устало вздохнул, осторожно высвобождая свою руку из цепких пальцев Чонгука, и потянулся к устройству. Посмотрев на вспыхнувший экран, где снова горело имя Хин Су, он недовольно сжал губы в тонкую, бледную полоску. Что-то быстро напечатав в ответ, Тэхён полностью отключил питание и отшвырнул виртал на другой конец постели. Он резко зачёсал обеими руками волосы назад и серьёзно, в упор посмотрел на замершего брюнета. — Чонгук, тебе пора… — Я не хочу уходить. Позволь мне остаться, — тихо, но твёрдо попросил Чон. — Чонгук, я тебя прошу, просто уходи, — в голосе Тэхёна снова зазвучали нервные, ломающиеся нотки. Кортизол опять давал о себе знать. — Почему? — Потому что слишком много этих «почему»! — Тэхён отвернулся. — Потому что самое главное… уже поздно. Чонгук выпрямился во весь рост, глядя на него сверху вниз. В его глазах читалась пугающая решимость. — Я уйду, но только для того, чтобы вернуться. Запомни: мой выбор — это ты. И теперь это навсегда. С этими словами Чон развернулся, чтобы уйти, но вдруг резко затормозил. В один шаг вернувшись к кровати, он прижался одним коленом к матрасу, бережно поймал лицо Тэхёна в свои тёплые ладони и нежно, тягуче поцеловал его в губы. Отстранившись лишь через несколько секунд, он заглянул в удивлённые, растерянные глаза парня. — Я люблю тебя, Тэ… Никогда не забывай об этом. Тэхёна словно ковырнули ржавым лезвием в самое сердце. Эмоциональная броня затрещала по швам. Он сидел неподвижно, всё ещё слыша удаляющиеся шаги Чонгука, слыша, как с глухим шипением закрылась за ним тяжёлая входная панель. Вокруг мгновенно воцарились абсолютная пустота и звенящая, давящая тишина. И Тэхёну вдруг стало очень холодно. Не прошло и десяти минут, как у входной панели снова настойчиво раздался сигнал вызова. Тэхён вздрогнул, будто его силой выдернули из вакуумной упаковки. Сердце испуганно пропустило удар. Он стремительно сорвался с постели и побежал к выходу — быть может, Чонгук просто вернулся за своими кожаными перчатками, которые так и остались лежать на полу у стеллажа… — Ты?.. — уголки губ Тэхёна опустились в одно мгновение. Окрыляющая надежда разбилась вдребезги. — Почему не открывал сразу?! — с порога рыкнул Хин Су. — Я спал, — Тэхён заставил свой голос звучать ровно, хотя внутри всё сжалось от дурного предчувствия. — Почему ты вернулся? Я же написал тебе в сообщении, что приеду завтра. Хин Су вместо ответа грубо втолкнул Тэхёна обратно вглубь студии и резко заблокировал за собой входную панель. — Потому что ты сведёшь меня с ума! — тяжело дыша, выдохнул мужчина. — Я безумно скучаю по тебе. Чувствую… чувствую, будто прямо сейчас теряю тебя. Он собственнически притянул к себе податливое, безвольное тело Тэхёна. Мужчина принялся лихорадочно целовать его глаза, щёки и замершие губы, бесцеремонно блуждая горячими руками по гладкой коже. Для Тэхёна это прикосновение обернулось самой ужасной, удушающей пыткой — над телом, над разумом, над душой. Хотелось кричать во весь голос, биться в истерике и отталкивать его прочь. Но он не мог. Тэ так и застыл в чужих руках. Сейчас он ничем не отличался от своих собственных скульптур — стоял холодным, безмолвным изваянием. Вот только, к величайшему сожалению, в отличие от камня Тэхён вопреки действию ингибитора начинал чувствовать абсолютно всё. И ему было невыносимо, удушающе больно. В груди расползалось страшное осознание, будто прямо в эти секунды он предавал что-то самое важное в своей жизни. Тонкая ткань рубашки заструилась по его горячей коже и с тихим шорохом опала к ногам. Чужие обжигающие губы жестоко клеймили его тело. Хин Су безжалостно оставлял следы, пока на ключицах, плечах и шее Тэхёна не расцвели новые бутоны багровых отметин; временами он исступлённо впивался зубами в беззащитную кожу. Что могло произойти ужаснее, чем то, что творилось с ним сейчас? Тэхён знал ответ. В полумраке студии ему на миг показалось, что он видит прямо напротив себя тёмные глаза Чонгука — глаза, которые стремительно наполнялись удушающей болью и лютой, выжигающей ненавистью к нему… Чонгук ушёл. Но не успел он запустить электромобиль как передумал. Нет, он вернётся. Он будет умолять Тэхёна до тех пор, пока парень не согласится. Ведь Чонгук всем нутром чувствовал, что тоже не безразличен ему, просто Тэ слишком сильно обижен. Надо будет — он встанет на колени и будет вымаливать прощение, пока тот не согласится его простить. А после у них всё равно всё будет долго и счастливо, Чон сделает для этого абсолютно всё. На всё пойдёт ради него. С таким воинственным настроем Чонгук стремительно возвращался к студии Тэхёна. Как хорошо, что он запомнил код на сенсорной панели. И как же жаль, что он его не забыл… Потому что картина, которая предстала перед ним в плавно открывшихся дверях, не могла сравниться ни с одной известной ему болью. Нож в сердце?! Да это была полная ерунда по сравнению с этим кошмаром. Мир вокруг Чонгука мгновенно заплыл. А прямо перед глазами — напуганное лицо Тэхёна. Что-то окончательно и безвозвратно ломалось внутри него: мечты, надежда и сама любовь. Мгновение — и всё вокруг стало стремительно тускнеть, отдаляться и рушиться буквально на глазах, опадая обугленными обломками. Перед глазами всё расплывалось от едва сдерживаемых слёз. Боже, как же это было больно. Сердце разрывалось в клочья. Казалось, он прямо сейчас задохнётся от этой удушающей, дикой боли. В горле словно застрял острый кусок битого стекла. Перед глазами встала пелена, из-за нахлынувших слёз Чонгук больше ничего не видел. Это был конец… Чонгук бежал, он сам не знал куда, зачем, ведь за ним никто не гнался, а от себя не убежишь. Чонгук не почувствовал первых тяжёлых капель, которые смешались на его щеках вместе со слезами, но с каждой секундой дождь усиливался, а Чонгуку просто было всё равно. Дождь не может быть страшнее реальности. У Чонгука внутри вообще глубокая холодная зима, он ни разу её не видел, но почему-то знает, каково это, когда внутри все замерзает. Там метель завывает леденящим душу голосом, пронзая сердце тысячей льдинок, которые причиняют боль не хуже острых иголок и медленно превращают его в кусок льда. Оно больше не греет, не бьётся ради одного-единственного, в которого смогло так сильно и бесповоротно. Судорожно трепыхнувшись в последний раз, падает куда-то вниз и разбивается на сотню тысяч осколков, которые немилосердно пронзают душу, оставляя после себя бреши, превращающиеся в одну огромную чёрную дыру в груди. Чонгуку казалось, что ему прямо под челюстью затянули стальную петлю, от которой больно было почему-то физически; ему с трудом удавалось дышать, пока эта петля затягивалась всё туже, стискивая горло, пока душили слёзы. Хорошо хоть сердце перестало болеть — его попросту не стало… — Это был Пак Хин Су… — шептали губы, стремительно немея от холода. Тэхён вздрогнул от ощущений чужих рук на своём теле. Он не может это больше терпеть. Что-то сломалось внутри в одно мгновение, и его накрыло безумной, удушающей волной. В голове появляется неприятный шум, поглощая все звуки извне. В горле застряло, замерло огромное желание накричать, обозвать, чтобы хоть немного унять сумасшедшее биение сердца, которое отдавалось гулом в ушах. Он громко сглатывает и сильно мотает головой, стараясь прогнать внутри своего сознания одного маленького, пробудившегося Тэхёна, который сидит в тесном тёмном углу, закрывает уши руками и исступлённо повторяет одно лишь слово: — Нет, нет, нет!!! Тэхён начал задыхаться. Он почти физически ощущал эту не свою, чужую, сокрушительную боль в самом себе. Собрав все остатки сил, он изо всей силы оттолкнул от себя Хин Су. Парень рухнул на колени прямо на пол, судорожно хватаясь руками за голову. Из его груди вырвался глухой, жалобный скулёж — и было совершенно непонятно, от чьей именно боли его сейчас так безжалостно кроет… — Тэхён, что с тобой?! — испуганный голос Хин Су впервые ощутимо дрогнул. Мужчина хотел было сделать шаг навстречу, как неожиданно пространство вокруг Тэхёна сжалось — и сокрушительная, невидимая волна ударила Хин Су в грудь с силой, от которой перехватило дыхание. Его отбросило назад, он больно ударился плечом о стену, и в глазах на миг потемнело. Хин Су не успел даже дотронуться до Тэхёна. А потом начался хаос. Всё затряслось. Сначала едва заметно, а затем — с такой силой, что пол под ногами заходил ходуном, а стены загудели, словно внутри них билось огромное, разъярённое сердце. От пронзительного, ультразвукового крика Тэхёна по панорамным стёклам побежала мелкая рябь глубоких трещин — они разрослись мгновенно, и стёкла лопнули, осыпаясь градом осколков, которые повисли в воздухе, не касаясь пола. Тяжёлые скульптуры, стоявшие на стеллажах, начали падать одна за другой, с оглушительным грохотом разбиваясь о каменный пол. Металлические стеллажи скручивало, как бумагу; инструменты, резцы и кисти взлетели в воздух, кружась в невидимом водовороте. С потолка посыпалась бетонная крошка, и в стенах стали появляться глубокие трещины, расходящиеся паутиной во все стороны. Гул нарастал, превращаясь в низкий, вибрирующий рёв, от которого закладывало уши. Хин Су, прижимаясь спиной к стене, с трудом переводил дыхание. Он чувствовал, как каждая клетка его тела сопротивляется этому давлению, но инстинкты толкали его вперёд. Он рванулся к той каменной глыбе, что стояла ближе всего к Тэхёну, — она была громадной, и если бы рухнула, то точно придавила бы парня насмерть. Хин Су упёрся плечом в холодный камень, вцепился в него пальцами и изо всех сил удержал от падения. И в этот момент его взгляд случайно задел край полотна, которое скрывало соседнюю скульптуру. Ткань соскользнула, и перед ним открылось изваяние: огромные, монументальные крылья, которые бережно окутывали крошечную фигурку ребёнка, пряча его от всего мира. Работа была пронизана такой нежностью и болью, что у Хин Су на миг перехватило дыхание. «Непередаваемо красивая работа», — пронеслось в его голове сквозь гул разрушения. Но он тут же вернул всё своё внимание к Тэхёну. Тот по-прежнему сидел на полу, скрючившись в позе эмбриона, зажимая ладонями уши и исступлённо шепча сквозь слёзы: — Нет, нет, нет… Голос его срывался, превращаясь в сплошной, непрекращающийся стон, который, казалось, питал собой весь этот безумный хаос. Вокруг него воздух искрился, словно наэлектризованный, а осколки стекла и обломки скульптур парили в воздухе, вращаясь вокруг него, как частицы космической пыли вокруг звезды. — Тэхён! — закричал Хин Су, пытаясь перебить гул рушащейся студии. — Тэхён, посмотри на меня! Ты должен прекратить это!.. Он понимал: это разрушительное аномальное явление вызвано исключительно Тэхёном. И теперь он знал правду. Хин Су точно понимал, кто перед ним, и это открытие не могло его не радовать. Проявление такой силы меняло всё. Это значило, что теперь у него есть все права. На самых что ни на есть законных основаниях этого мира Тэхён отныне точно будет принадлежать только ему. Но где-то в глубине его сознания, под слоем холодного расчёта, шевельнулось нечто, похожее на страх — впервые за многие годы.