P.S. твой любимый Ви/зави.

Тэхён очнулся в клинике отца. Всё тело нещадно ломило, а в горле першило так, словно он очень долго и истошно кричал, пока окончательно не сорвал голосовые связки. — Очнулся? — раздался до боли знакомый, сухой и абсолютно лишённый тепла тон. — Почему я здесь? — хрипящим, едва различимым голосом спросил Тэхён. Он с трудом повернул голову в сторону панорамного окна. Отец стоял к нему спиной, монументально сцепив руки за поясницей. Тэхён давно его не видел и, как успел мысленно подметить, не очень-то и скучал. — Потому что ты находишься там, где и должен, — Ким-старший даже не обернулся. — И что со мной случилось на этот раз?.. — Ответь мне: откуда тебя знает Пак Хин Су? Тэхён физически почувствовал, как над ним сгущаются тучи. Он прекрасно понимал, куда именно клонит отец, и этот вопрос заставил его внутренне подобраться. — К чему этот интерес? — Тэхён, кажется, ты вообще не осознаёшь всей серьёзности происходящего, — отец наконец развернулся, и его леденящий, сканирующий взгляд приковал парня к медицинской капсуле. — Я объясню тебе, кто такой Пак Хин Су. Это сверхчеловек, который стоит надо мной, и его реальное влияние на этой планете намного выше, чем ты можешь себе вообразить. Ты — наш исследовательский, глубоко засекреченный биообъект. Но, как всегда бывает в большой науке, у этой медали есть теневая сторона. Финансирование. Ты — результат масштабного эксперимента, Тэхён, и генеральным спонсором этого проекта является именно Пак Хин Су. Юридически и на законных основаниях у него есть на тебя полные права. Мужчина замолчал на десяток секунд, давая сыну время переварить и усвоить эту сокрушительную информацию, а затем ровно продолжил: — Но до сегодняшнего дня существовало одно важное «но». Для нас ты — сырой материал, долгосрочный ресурс, инструмент для достижения конкретной эволюционной цели. Мой исследовательский центр обязан предоставить инвестору уже готовый, стабилизированный продукт. До недавнего времени этот протокол оставался неизменным. И вдруг сейчас, по совершенно необъяснимым причинам, из центрального головного офиса пришёл официальный запрос: немедленно передать проект спонсору в дочернюю компанию Хин Су. Вместе со всеми отчётами о проделанной работе, архивами исследований и всем, что вошло в технологическую карту разработки. То есть… они требуют выдать им тебя, Тэхён. Целиком. Тэхён тихо сглотнул, сухой ком больно оцарапал горло. Кровь мгновенно отхлынула от лица, и у него, кажется, даже веко мелко задёргалось от шока. — Вернусь к своему вопросу: откуда о тебе узнал Пак Хин Су?! — жёстко повторил Ким-старший. — Я… Боже, что?.. — Тэхён в ужасе попытался приподняться в медицинской капсуле, всё ещё не до конца понимая сокрушительную суть происходящего. —Не вставай! — в приказном тоне оборвал его отец, даже не шелохнувшись. — Тут Бога нет. Тут только я. — И… что теперь со мной будет? — Я не знаю. Я думаю, — Ким-старший задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку. — Я думаю, как отвести от тебя внимание. Того, что наш главный исследовательский объект — это обычный, настоящий человек, они не знают. К твоему счастью, мы почти закончили, и моя команда уже работает над завершением проекта. Я очень надеюсь, что того массива данных, который у нас есть, им будет вполне достаточно. Мы прямо сейчас переделываем все документы и стираем любые следы твоего существования в базе. Он сделал паузу, и в голосе его впервые за весь разговор промелькнуло нечто, похожее на усталость. — Я думал… вернее, я хотел после финала проделанной работы освободить тебя за ненадобностью в рамках этого проекта. Тэхён, я не являюсь твоим биологическим отцом. Как ты уже сам догадался, ты не сверхчеловек. Но в рамках закона, по всем канонам этой системы, ты всё равно официально считаешься моим сыном. Пусть так остаётся и впредь. Я понимаю, что был далеко не самым лучшим отцом. В первую очередь я учёный. И всё же… давай оставим всё как есть. Я не против быть твоим отцом. — У меня разве есть выбор? — это прозвучало скорее как горькое утверждение, а не вопрос. — Выбор есть всегда, Тэхён. И в твоём случае лучше строго придерживаться моего плана. Не усложняй, — убедительным, весомым голосом попросил Сынгу. — Кто я?.. Вернее, чей я отпрыск? Ведь я же чей-то биологический сын. — Ты из банка хранения, — ровно ответил Ким Сынгу. — Изначально, когда наши предки заселяли эту планету, учёные сохранили всё самое необходимое — лучший генетический материал для воссоздания безупречной расы. Они слепо придерживались теории Платона об идеальном государстве, а также хотели воплотить проект будущего по земным разработкам Жака Фреско — «Венера». В итоге получились недоработанные, дефектные сверхлюди. Для того чтобы мы могли считаться идеальной расой, нам пришлось временно внедрить систему каст и подавители эмпатии, чтобы не совершить тех же роковых ошибок, что и когда-то люди на Земле. Нам веками был нужен безупречный, чистый ген. И ты, Тэхён, нам его предоставил. Это всё, что тебе необходимо знать. С твоей помощью мы можем смело кричать: «Эврика!». Потому что, мы его нашли. Тэхён поймал себя на мысли, что уже ничему не удивляется. Он принимал эту сумасшедшую информацию как данность и просто мечтал исчезнуть прямо сейчас — превратиться в крошечную, невидимую песчинку. Но, к его огромному сожалению, он оставался огромным бревном в глазу этой науки. Он — человек. Материал, которым цинично воспользовались. И если бы не тот циничный эксперимент, его бы просто не существовало. Шанс его появления на свет изначально был равен нулю. — Я познакомился с Пак Хин Су в его поместье, абсолютно случайно, — тихо признался Тэхён, глядя на индикаторы медицинской капсулы. — Я гостил у своего друга… Хин Су, как оказалось, его отец. — И это всё? Сынгу очень внимательно, сканирующим взглядом посмотрел на парня. Ему явно было мало этой скупой информации для понимания всей картины. — Мы… я… — Тэхён замялся, лихорадочно соображая, как правильнее сказать, что он являлся всего лишь тайным любовником Хин Су, и всё же решился выдать правду: — Я был с ним в близких отношениях. Об остальном, включая ночной визит в студию и аномальную вспышку силы, Тэ предпочёл умолчать. — Тэхён, ты в своём уме?! О чём ты вообще думал?! — Ким Сынгу резко подался вперёд, и в его голосе впервые прозвучал искренний, неподдельный ужас. — Да ты… Во что ты умудрился впутаться?! Сынгу смотрел на Тэхёна с полным неверием — подобное было трудно даже вообразить, не то что принять. — Я не знаю, Тэхён, как тебе теперь помочь… — учёный схватился за голову, тяжело дыша. — То, что ты натворил, — необратимо. Последствия будут катастрофическими для нас обоих. Сынгу брезгливо посмотрел на него. Да и как после всего этого можно было назвать его своим сыном? Разве его собственный, биологический ребёнок смог бы допустить подобное? Определённо, нет! — Хотя, знаешь… возможно, это и станет твоим спасением. Ну, или твоей погибелью, — ядовитый сарказм так и сочился в голосе учёного. — Пак Хин Су — птица слишком высокого полёта. — Ты ведь не допустишь, чтобы они узнали обо мне? — тихо, но с леденящей душу серьёзностью спросил Тэхён, готовый пойти на любую сделку. — Я не отказываюсь от своих слов. Сделаю всё, что в моих возможностях. — Ты… на подавителях? — Тэхён наконец задал самый главный вопрос, который крутился у него на языке уже очень много лет. — Никогда их не употреблял, — всё так же безэмоционально и сухо бросил учёный. Мужчина даже не повернул головы, его пальцы продолжали методично вводить данные в светящуюся панель. В его равнодушном голосе не было ни капли тепла — лишь голые, звенящие факты: — У меня изначально низкий порог эмпатии. Мне не нужны симуляторы или блокаторы. Таков был запрос моего родителя при моём создании. — Меня растили ради одной цели — я должен был стать учёным. Он на секунду прервал работу и наконец лениво скользнул взглядом по замершему парню. —Но я не лишен всех чувств. Просто мне это не нужно… Проекционная входная панель лаборатории бесшумно разъехалась в стороны, и фигура учёного скрылась в стерильном коридоре, оставляя Тэхёна в абсолютной, звенящей тишине. Тэхёну было жизненно важно это услышать. Ему нужно было окончательно убедиться и перестать искать чужим поступкам ложные оправдания, как он делал все эти годы. И сейчас, получив наконец этот чёткий, сокрушительный ответ, проще ему, конечно, не стало. Просто… стало как будто чуть легче дышать. Свободнее, что ли. Впервые правда оказалась не настолько горькой, какой могла бы быть. Был бы этот сверхчеловек ему родным отцом, это было бы куда болезненнее и страшнее. А так — перед ним была лишь сухая, расчётливая программа создателя. А сам Тэхён — просто проект. Ближе к вечеру Тэхёну всё же удалось уговорить Сынгу отпустить его домой под личную ответственность Намджуна. Завтра нужно было возвращаться в Академию — пропускать занятия больше не хотелось. Близился конец семестра, сдача экзаменов уже на носу, и к ним требовалось серьёзно готовиться. Намджун довёз его до жилого комплекса и попросился зайти вместе, но Тэхён сухо отказал, ссылаясь на дикую усталость. Было видно, что учёный огорчился, но виду не подал. Плотно сжав губы, он молча уехал на своём электромобиле. Тэхён так и остался стоять на том же месте, где его высадили. Набрав в лёгкие побольше прохладного воздуха, он выдохнул — тяжело и шумно. Возвращаться домой не хотелось совершенно, ведь там его ждала очередная разруха. С его внезапными вспышками аномальной силы он такими темпами скоро вообще останется без жилья — разнесёт к чертям всё это здание. Из-за всех этих пугающих встрясок в доме с каждым разом становилось всё меньше соседей; сверхлюди поспешно съезжали, не желая находиться рядом со столь нестабильной угрозой. Намджуну он так и не рассказал, что на самом деле произошло в студии; банальное переутомление и ставший привычным для всех обморок послужили идеальным оправданием. Намного сложнее ему будет с Хин Су. Тот не просто оказался свидетелем его срыва — он являлся его причиной, пусть и косвенно. Развернувшись, Тэхён побрёл абсолютно в противоположную от дома сторону. Ему жизненно необходимо было напитать клетки головного мозга свежим воздухом. Прогуливаясь по пустынной набережной, он раз за разом прокручивал в голове события вчерашнего дня, и это было самым сложным. То, что творилось у него внутри, не поддавалось никаким описаниям — нужных слов было просто не подобрать. Тэхён бесцветно улыбнулся, провожая взглядом последний пробившийся луч солнца, который стремительно тонул где-то далеко за горизонтом в темных тучах. Небо над планетой оставалось беспросветно пасмурным, сезон ливней был в самом разгаре. Всё будущее сейчас казалось пугающе туманным и неопределённым. Внутри лежала свинцовая, удушающая тяжесть, которую он, вопреки действию ингибитора, продолжал отчётливо ощущать. Подняв голову, он устремил взгляд в потемневшее небо и протянул руку, собирая в ладонь первые крупные капли. Тэхён горько улыбнулся. Внутри него тоже бушевала непогода, и у этого бесконечного ливня было лишь одно имя — Чонгук. Именно его разбитый, полный невыносимой боли взгляд, застывший в дверях студии, вызвал всю эту сокрушительную внутреннюю турбулентность, которая навсегда уничтожила искусственную защиту. Итог был сокрушительным: он проиграл. Все было зря. __________ На филологический факультет Тэхён пришёл гораздо раньше обычного. Обычно он мчался сюда сломя голову, буквально на пределе своих физических возможностей, чтобы успеть вовремя. Но сегодня им двигал совсем другой повод. Он отпросился с предыдущей лекции на двадцать минут раньше с единственной целью — перехватить Чонгука. Ему был необходим этот разговор. Тэхён долго сомневался, порывался всё оставить как есть — ведь что тут скажешь? Но внутри что-то пересилило. Острое, жгучее «надо» вспыхнуло внутри и с каждой минутой лишь сильнее распаляло пожар в груди. Однако Чонгук так и не появился. На пару он не пришёл. Но Тэхёна это не остановило. Наспех запихнув вещи в сумку, он вылетел за дверь и понёсся по коридорам. Из-за бешеной скорости он то и дело случайно сбивал с пути других студентов. Тэхён лишь на чистой инерции, механически оборачивался на ходу, бросая короткие дежурные извинения, и бежал дальше. Оказавшись во дворе кампуса, Тэхён резко затормозил. Навалилось ступором непонимание: куда идти теперь? Где его искать? Пока он стоял посреди площади и лихорадочно соображал, его взгляд случайно зацепился за знакомую копну волос. Тэхён удивлённо замер, заметив Чимина и Юнги вместе. Они сидели вдвоём в студенческой зоне отдыха напротив лужайки. Чимин двигается ближе к Юнги и аккуратно вытирает пальцем соус с его подбородка. Он смеётся с чего-то, что ему сказал Юнги, а после, облизав этот самый палец, кусает свой сочный бутерброд. С набитыми щеками хихикает, прикрывая рот ладошкой, и протягивает парню угощение, предлагая откусить. Юнги смущённо улыбается. С ним всё предельно ясно: по нему сразу видно, что он глубоко увяз в этих чувствах. Его счастье кажется тихим снаружи, но оглушительно громким внутри. Однако, внимательно наблюдая за ними со стороны, Тэхён ловит себя на странном ощущении. В их взаимодействии сквозит очевидное обоюдное притяжение. Если бы Тэхён не знал о Хосоке, то, пожалуй, тоже легкомысленно решил бы, что и Чимин искренне влюблён. Но сейчас, глядя на эту идеальную картинку, он ясно видит скрытые маркеры. Юнги смотрит прямо в сердце Чимина, открыто и честно, а вот сам Чимин словно не понимает, что и сам куда-то не в ту сторону подаётся. Произошёл перекос. Чимин, уставший от вечного холода, неосознанно тянется к чужому теплу и простоте — туда, где всё понятно, безопасно и искренне. В то время как Хосок, вместо того чтобы открыться, лишь ставит бесконечные ультиматумы и жёстко возводит границы, собственноручно уничтожая их шанс на счастье и слепо тыкаясь не туда, Юнги не строит стен. Он бьёт точно в цель. Как будто знает, что эта точка находится именно в сердце. Тэхён решает, что больше не станет лезть в чужие отношения. Чимин должен сам разобраться в своих чувствах и в том, почему он подпускает к себе Юнги. Сидя в автомобиле, Тэхён до упора опустил стекло, впуская в салон резкий поток ветра. Он жадно хватал ртом эту прохладную свежесть, отчаянно пытаясь хоть немного структурировать хаос в голове. Мысли то и дело фиксировали абсолютную иррациональность происходящего, подкидывая логичные доводы просто развернуть машину, уехать обратно к себе в студию и закрыть этот вопрос. Но вопреки всякому здравому смыслу, Тэхён упрямо давил на педаль газа. Назад дороги не было — ему нужно поговорить с Чонгуком. Чтобы выяснить, где тот находится, Тэхёну пришлось пойти на довольно глупый шаг. Он позвонил в особняк под предлогом сотрудника клининговой службы. Воспользовавшись этим дешёвым трюком из старых архивных фильмов, которые он когда-то изучал, Тэхён задал пару наводящих вопросов. К его везению — или, наоборот, к несчастью — горничная выдала, что Господин Чонгук дома. Огромные кованые ворота резиденции Чонов открылись, впуская его автомобиль на ухоженную и тихую территорию от городской суеты. Припарковавшись, Тэхён несколько секунд просто сидел, крепко сжимая руль и пытаясь перевести дух. Предстоящий разговор обещал быть ментально тяжёлым, требующим колоссальной концентрации. К этому нужно было подготовиться. Выйдя из машины, он подошёл к массивной парадной двери. Тэхён нерешительно простоял перед крыльцом минуты три, механически перекатываясь с пятки на носок, пока наконец не заставил себя протянуть руку. Тяжёлый металлический молоточек глухо ударил о дерево два раза. Когда из глубины дома донеслись приближающиеся шаги, Тэхён замер. Весь его организм мгновенно мобилизовался, а тело натянулось до предела. Дверь медленно отворилась, и на пороге показался дворецкий. На его лице мгновенно отразилась безупречная дежурная улыбка. Внимательный взгляд мужчины на секунду задержался на лице гостя — Тэхёна определённо узнали. — Здравствуйте, господин Ким. Чем могу вам помочь? В его голосе звучала идеальная, вышколенная вежливость, за которой скрывалась холодная, чисто профессиональная отстранённость. — Я бы хотел поговорить с Чонгуком, — прямо, без лишних вступлений произнёс Тэхён. При этих словах идеальный фасад дворецкого на мгновение дрогнул. Мужчина заметно стушевался и даже слегка смутился, словно этот визит застал его врасплох. Но его острый, цепкий ум тут же вернул контроль над ситуацией. Скрытая подозрительность промелькнула в глазах, когда он мягко, но непоколебимо преградил путь: — Господину Чону сейчас нездоровится, и он убедительно просил его не беспокоить. — Вот оно как… жаль, — Тэхён зафиксировал эту заминку. — У меня к нему очень важный разговор. — Господин Ким, мне действительно очень жаль, — в голосе дворецкого снова воцарилась непроницаемая вежливая броня. Было очевидно, что приказы хозяев для него закон. — Вам придётся отложить этот разговор до следующего раза. — Хорошо, я вас понял, — Тэхён послушно кивнул, не выказывая ни капли досады, хотя внутри всё требовало немедленных действий. Мозг мгновенно просчитал новый алгоритм. — Могу я перед уходом воспользоваться уборной? Дворецкий на секунду замер, взвешивая эту просьбу своим аналитическим взглядом. Подозрительность никуда не делась, но правила приличия и статус гостя не позволяли отказать. Нарушить этикет он не мог. — Да, конечно. Я вас провожу, — ответил он и, отступив на шаг, охотно впустил гостя в просторный, прохладный вестибюль. — Спасибо. Не нужно меня провожать, я прекрасно помню, где здесь уборная, — Тэхён очень мило, обезоруживающе улыбнулся. Эта улыбка была просчитана до миллиметра — мягкая, располагающая к себе, призванная усыпить бдительность слишком проницательного слуги. Дворецкий зафиксировал это движение, его плечи оставались напряжёнными, а отстранённый взгляд сканировал Тэхёна на предмет скрытых мотивов. Тем не менее, он сдержанно склонил голову: — Хорошо, господин Ким. В таком случае я подожду вас здесь. Незаметно пробравшись к лестничному пролёту, Тэхён быстрыми, размашистыми шагами стал подниматься наверх, переступая через одну, а то и две ступени сразу. Комнату долго искать не пришлось: он приблизительно помнил, в каком крыле она находится, а усиленный, густой запах Чонгука безошибочно привёл его прямо к нужной двери. Задержав на несколько секунд дыхание, Тэхён взялся за ручку и аккуратно повернул её — замок бесшумно поддался. В комнате царил плотный полумрак. Тяжёлые шторы были наглухо задёрнуты, отсекая яркий солнечный свет снаружи и погружая пространство в гнетущую, застойную тишину. Воздух здесь казался непривычно тяжёлым, словно замершим, и Тэхён на мгновение замер на пороге. Он продолжал неподвижно стоять в дверях, позволяя зрению адаптироваться к темноте и улавливая силуэт Чонгука в глубине комнаты. Комната оказалась просторной. Массивной мебели здесь было немного — только самое необходимое: большая кровать, два кресла, один вместительный комод и рабочий стол со стулом. На полках светились несколько скупых голографических семейных фотографий, но по-настоящему пространство заполняли книги — они были повсюду, громоздясь неаккуратными стопками. Исписанные мелким почерком листы бумаги хаотично лежали прямо на полу. В воздухе стоял густой, почти осязаемый аромат сладких груш. Он обволакивал со всех сторон. Тэхён невольно улыбнулся, вспомнив маленького, сладкого Гука. Как ни крути, он до сих пор разделял Чона на две совершенно разные личности, хотя обе они составляли единого Чонгука. Тэхён бесшумно двинулся по периметру комнаты. Взглянув на крепко спящего парня, он пошёл увереннее, пока его взгляд случайно не зацепился за одну, казалось бы, ничем не примечательную маленькую статуэтку. Тэхён беззвучно выдохнул, замирая на месте. Надо же… Это была та самая фигурка, которую он когда-то, ещё в детстве, кропотливо вылепил специально для Гука. Настоящее чудо, что Чонгук сохранил её сквозь столько лет и событий. У самого Тэхёна в студии стояла точно такая же, только в разы больше. Они были абсолютно идентичны, вплоть до мельчайших изгибов. Парень осторожно повернул статуэтку и наткнулся взглядом на едва заметную, аккуратную гравировку: «V». Ви — его творческий псевдоним. Тэхён придумал его ещё в далёком детстве, когда увлечённо изучал уцелевшие архивы землян. Ему тогда безумно понравился этот символ. Кажется, у людей он означал победу и брал своё начало от имени древней воительницы — Виктории. Услышав, как позади тихо зашуршали простыни, Тэхён резко обернулся и замер, наблюдая за Чонгуком. Тот глухо застонал, неразборчиво пробурчал что-то себе под нос и ещё сильнее сжался в плотный комочек, пытаясь укрыться с головой тонкой простыней. Тэхён впервые в жизни видел его настолько беззащитным, разбитым и уязвимым. Осторожно вернув статуэтку на её прежнее место, Тэхён бесшумно приблизился к постели. Сон Чонгука был лихорадочным и очень беспокойным, но сильнее всего Тэхёна поразило другое. Вместо привычного аромата груш от парня теперь исходило что-то чужое — тяжёлое, терпкое и едкое. Этот концентрированный запах бил по рецепторам настолько сильно, что инстинктивно отталкивал, вызывая лёгкое отвращение. Что это вообще такое? Откуда взялась эта удушливая ментоловая или спиртовая плотность? Взгляд Тэхёна скользнул по прикроватной зоне и упал на пол. Там, среди раскиданных листов, сиротливо лежала опрокинутая полупустая бутылка. Пазл в голове Тэхёна наконец-то сложился, и до него дошло: Чонгук мертвецки пьян. Причём, судя по тяжёлому шлейфу и градусу витавшего в комнате аромата, это было что-то гораздо более серьёзное, крепкое и разрушительное, чем обычное шампанское или лёгкое вино. Внезапным резким движением Чонгук раскрылся, беспорядочно скидывая с себя простыни. На нём была лишь лёгкая домашняя одежда — тонкие трикотажные штаны и свободная длинная футболка. Весь его лоб покрывала мелкая испарина. Было очевидно, что парню физически плохо. Лицо казалось припухшим, каким оно бывает после неестественно долгого, тяжёлого сна, а веки выглядели болезненно воспалёнными. Тэхён не выдержал: он присел на край матраса и осторожно приложил тыльную сторону ладони к чужому лбу. Кожа была прохладной, температуры не было, но пальцы ощутили влагу. Ресницы Чонгука слиплись от слёз, а на щеках остались едва подсохшие дорожки. «Да что же с тобой не так?» — растерянно подумал Тэхён. Вместо сброшенных простыней он аккуратно накрыл Чонгука тёплым шерстяным пледом, который нашёл в ногах кровати. Внутренние весы колебались: уйти сейчас, пока его не поймали, или остаться? Но непривычное, глухое беспокойство всё же взяло верх над логикой. Поднявшись, парень бесшумно пересёк комнату, плотно затворил балконные двери, отсекая лишние звуки, и вернулся к постели. Он осторожно прилёг на самый краешек, стараясь не потревожить спящего. Нащупав под пледом крупную, тёплую ладонь Чонгука, Тэхён мягко переплёл их пальцы. Сжал не сильно, лишь бы зафиксировать этот контакт, но не разбудить. Тэхён замер, неотрывно вглядываясь в черты Чонгука. Он долго, почти гипнотически изучал каждую линию его лица, ловя ломаные вздохи и пытаясь разгадать, что за шторм бушует в этой закрытой душе. Насколько силён предел его прочности? В этот момент тишину нарушил едва уловимый щелчок — дверь в комнату беззвучно приоткрылась. Тэхён резко повернул голову и перехватил шокированный, застывший взгляд дворецкого. Тот стоял на пороге, и на его обычно непроницаемом, строгом лице отразилась целая гамма чувств: от профессионального возмущения до глубокого недоумения. Мужчина уже открыл было рот, собираясь потребовать объяснений или заставить незваного гостя покинуть покои хозяина. Но Тэхён среагировал мгновенно. Он прижал свободную руку к губам и требовательно пригрозил пальцем: «Молчи». К удивлению Тэхёна, острый ум дворецкого сработал безупречно. Пожилой мужчина перевёл взгляд с их переплетённых рук на умиротворённое лицо спящего Чонгука, который впервые за долгое время перестал метаться по подушке. Мужчина мгновенно взвесил все «за» и «против». Поняв, что присутствие Ким Тэхёна сейчас действует на молодого господина лучше любого лекарства, он решил не предпринимать никаких радикальных мер. Скрыв подозрительность за привычной маской отстранённости, дворецкий лишь едва заметно, понимающе склонил голову. Он аккуратно потянул за ручку и бесшумно, плотно прикрыл за собой дверь, удаляясь по коридору так тихо, словно его здесь и не было. Напряжение отступило. Тэхён снова повернулся к Чонгуку, чувствуя, как его собственное дыхание подстраивается под чужой размеренный ритм. В комнате, защищённой от всего мира, пахло грушами и терпким алкоголем. Тэхён и сам не заметил, в какую именно секунду его сознание начало ускользать. Мысли подёрнулись дымкой, и он плавно провалился в глубокое царство Морфея. Рядом с Чонгуком ему было по-настоящему спокойно и хорошо. Тэхён очнулся от резкой, тяжёлой возни рядом с собой и от того, как кто-то до хруста, болезненно сжимает его пальцы. Распахнув глаза в душном полумраке комнаты, он мгновенно натолкнулся на прямой, неотрывный взгляд. Тэхён тяжело сглотнул. Он замер, боясь даже пошевелиться, но взгляд не отвёл — несмотря на сковавший всё тело иррациональный импульс, он смотрел в эти глаза и видел в них всё самое пугающее, что только могло собраться в расширенных зрачках. Там бушевало разрушающее всё на своём пути пламя, транслирующее прямое послание в преисподнюю. «Ненавижу» — читалось там так отчётливо, что бежать уже не было никакого смысла. Тэхён слишком хорошо помнил этот взгляд. Чонгук смотрел на него точно так же, когда увидел вместе с Хин Су. Тэхён тогда буквально услышал, как в ту самую секунду с оглушительным треском раскололось чужое сердце. Боль и опустошение в тот миг за секунду изуродовали его лицо. Но сейчас взгляд Чонгука был затуманен алкогольным бредом. Он смотрел на Тэхёна в упор, но сквозь пелену, совершенно не понимая, что это происходит наяву. Для него это было лишь продолжением затянувшейся ночной агонии. — А вот и мой самый любимый кошмар… — хрипло, едва различимо прошептал Чонгук, кривя губы в горькой усмешке. — Чонгук, — тихо позвал его Тэхён, пытаясь пробиться сквозь его иллюзию. — Тссс… — Чонгук медленно, словно в замедленной съёмке, прижал горячий палец к губам Тэхёна, заставляя замолчать. В его заторможенных движениях сквозила пугающая отрешённость, запертого внутри собственного безумия. Тэхён не выдержал этого давящего морока. Он попытался отвернуться, чтобы подняться и разорвать эту удушающую близость, но его тут же перехватили. Чонгук рванулся следом с животной, слепой хваткой — поперёк живота, намертво впечатывая Тэхёна спиной в себя и не давая сдвинуться ни на миллиметр. Он устроился сзади, тяжело и обжигающе горячо дыша прямо в открытую шею. Пальцы Чонгука грубовато оттянули ворот чужой кофты, чтобы уткнуться носом в беззащитные позвоночные косточки. Чонгука не просто колотило — в этот момент ему сносило крышу напрочь. Он искренне верил, что это сон, его личная персональная пытка, где можно не сдерживаться. Чонгук ментально уничтожал себя за эту слабость: он ведь терпеть Ким Тэхёна не может, он убить его готов — такого плавного, гибкого, до неприличия красивого. С этой мерзко-любимой родинкой на кончике аккуратного носа, с его безбожно идеальными губами и сломанной улыбкой. С Чонгуком творилось что-то необъяснимое, чему его острый ум не находил названия. Тонкий, едва уловимый шлейф тэхёнова запаха, который так отчётливо и маняще, пробирался под кожу Чонгука и оседал там ядовитой, мертвенной пылью, сжигая остатки самообладания. — Чонгук, пожалуйста… — Тэхён повернулся к нему лицом и мягко упёрся ладонями в широкую грудь. Он отчаянно пытался выиграть хотя бы несколько сантиметров расстояния между их телами, чтобы увеличить дистанцию, но всё тщетно. Чонгук не сдвинулся ни на миллиметр. Напротив, он лишь крепче, до боли прижал его к себе, полностью лишая Тэхёна пространства. От такой близости становилось всё труднее дышать. Он хотел прикрыть глаза, чтобы хотя бы не быть размазанным этим уничтожающим взглядом, но Чонгук перехватил его лицо. Твёрдые пальцы зажали челюсть, заставляя смотреть прямо перед собой. Чонгук буквально вгрызался в него своим нетрезвым, туманным взором, в котором отчаяние перемешалось с безумием. — Я знаю… знаю, что когда проснусь, то снова разобьюсь о реальность, — хрипло, ломая голос, прошептал Чонгук. — Пожалуйста. Пока ты здесь, на репите в моих снах… просто останься ещё ненадолго. Эти слова ударили наотмашь. Тэхён почувствовал, как внутри всё перевернулось. Ему нужно было остановить этот бред любой ценой, пока всё не зашло слишком далеко. — Чонгук, да подожди ты! — Тэхён мысленно призвал на помощь всех мыслимых и немыслимых богов. Собрав всю свою волю и концентрацию, он совершил резкий рывок и невероятным усилием оттолкнул Чонгука от себя. Тот слегка отшатнулся назад, тяжело дыша. Он смотрел на Тэхёна затуманенными, расфокусированными глазами, явно не понимая, почему его собственная галлюцинация сопротивляется. — Это неправильно, — тяжело дыша, возмутился Тэхён. Он пытался воззвать к остаткам логики пьяного парня. — А по-моему, очень правильно, — глухо отозвался Чонгук. В его искажённом алкоголем восприятии сон подчинён только его желаниям. — Неправильно, Чонгук. На самом деле ты этого не хочешь. Ты возненавидишь себя, когда придёшь в себя, — Тэхён попытался отстраниться ещё дальше, но Чонгука это не остановило. Подавшись вперёд, Чонгук собственнически повёл носом по его щеке, впитывая запах, и, поднявшись чуть выше, резко, до вскрика, прикусил чувствительную мочку уха, заставляя Тэхёна вздрогнуть всем телом. — Тебе показать, насколько сильно я хочу? — хрипло, почти с угрозой выдохнул Чонгук. Он резко перехватил руку Тэхёна за запястье и силой прижал его ладонь к собственному паху. Под тонкими домашними штанами всё полыхало — там было обжигающе горячо и очень твёрдо. Тэхён едва не застонал от этой неожиданной, сокрушительной осязаемости. Пальцы сжались неосознанно, повинуясь какому-то глубинному, дикому инстинкту. — Боже… Тэ, сделай так ещё раз… — задыхаясь, пробормотал Чонгук. Он был абсолютно невменяем и, казалось, не соображал сейчас вообще, полностью ведомый своим лихорадочным сном. Не давая Тэхёну опомниться, Чонгук жадно, с животной яростью впился в его губы. Тэхён рвано застонал прямо ему в рот — и Чонгук буквально выпил этот стон, хмелея от него ещё сильнее, чем от выпитого алкоголя. С влажным, резким звуком Чон наконец отлип от его искусанных губ, оставляя на них обильный след слюны. Тэхён, тяжело дыша, тут же механически слизнул её, заставив Чонгука глухо хмыкнуть. В следующую секунду Чонгук сильно, до скрежета скрипнул зубами и, подавшись вперёд, выплюнул прямо в чужие припухшие губы: — Дрянь! И тут же, словно в насмешку над собственной слабостью, зашептал что-то на своём, красивом, только им двоим понятном языке… стихотворение. — Скажешь мне «да»? — Да. — Скажешь мне «нет»? — Нет. Чонгук рвано выдыхает в самую кожу и медленно, собственнически проводит носом по щеке Тэхёна, впитывая его манящий аромат. Он замирает в миллиметре от чужого лица и вгрызается тяжёлым, пьяным взглядом прямо в его широко раскрытые глаза, ища в них хоть каплю сопротивления. — Что там в окне? — Звезда. — Что нам с того? — Свет. — Вот на стене. —Тень… Горячие, подрагивающие пальцы Чонгука плавно проходятся вверх по линии челюсти, очерчивают скулу и резко, до упора фиксируют Тэхёна за подбородок, полностью лишая возможности отвернуться. — Завтра придёт… — День. — Ну а пока? — Ночь. — Ночью темно. — Боюсь! — А рядом со мной? — Покой. — Может, и ты… — С тобой. — Ты для меня?.. — Звезда. — Я для тебя?.. — Свет. — Вместе навек? — Да. — Ты меня любишь? Чонгук подаётся вперёд всем телом, окончательно сминая чужую оборону, и влажно, медленно мажет своими губами по искусанным, припухшим губам Тэхёна. Это почти поцелуй — мучительный, дразнящий, от которого у Тэхёна окончательно перехватывает дыхание. И в эту секунду, прямо в чужой горячий рот, Тэхён выдыхает своё сокрушительное: — Нет…