P.S. твой любимый Ви/зави.

Это была чертовски плохая затея — приехать сюда. Теперь он знал наверняка: у Чонгука к нему не осталось абсолютно ничего, кроме выжигающей всё живое ненависти. Внутри в эту секунду происходило что-то страшное — мучительная, насильственная регенерация струн. Там, в самых глубинных пластах сознания, края разорванной ментальной брони грубо стягивались воедино, оставляя после себя живые, воспалённые царапины. Тэхён даже не подозревал, что его изменённая природа способна так остро, так по-человечески чувствовать боль. Он бросил последний взгляд на большие окна комнаты Чонгука. Там, за глухими стёклами, по-прежнему было темно, безлико и пусто. Накатило удушающее осознание: он оставил в той комнате огромную частичку самого себя. Тот самый важный пазл, без которого его собственная жизнь больше никогда не обретёт цельности. Уходить сейчас в таком состоянии — опустошённым, искалеченным и разбитым — было невыносимо. Не выдержав этого давящего изнутри шквала эмоций, Тэхён запускает обе руки в собственные волосы, с силой оттягивая их назад, до крика. Он яростно растирает ладонями лицо и, зло, приглушённо рыкнув на самого себя, бросается быстрыми шагами к своему автомобилю. Резко запрыгнув в салон, он срывается с места, упрямо выжимая педаль газа в пол и оставляя позади резиденцию Чонов и клубящуюся в воздухе серую пыль от гравия. Тэхён вернулся в студию уже глубокой ночью. Первым делом он заставил себя подойти к электронной панели и сменил код двери, напрочь отсекая от себя весь внешний мир. Внутри было чисто и убрано, словно ничего и не произошло, если не принимать во внимание глубокие вмятины в полу и разбитые некоторые вдребезги скульптуры. К его облегчению, не все пострадали, самые любимые уцелели. Тэхён долго стоял под горячими струями душа, пытаясь согреть заледеневшее тело, а после лёг в постель. Он до максимума выкрутил автономное отопление, но это не помогло. Ему по-прежнему было холодно. И этот холод не имел ничего общего с физиологией — его знобило откуда-то изнутри, из самой глубины пробитой ментальной брони. Завтрашний день обещал стать для него критически тяжёлым. Встреча с Хин Су. Тэхён уже детально распланировал каждый свой следующий шаг. Как только брак Чонгука будет официально узаконен, Тэхён автоматически освободится от навязанных будущих брачных уз. Это означало полную потерю покровительства и принадлежности к этой влиятельной семье — он останется один. Но если у Сынгу получится провернуть задуманное и полностью скрыть информацию о существовании Тэхёна в рамках проекта, это станет огромным шагом навстречу долгожданной независимости. Оставался только Хин Су, и завтра Тэхён начнёт зачистку именно с него. Пытаясь согреться, Тэхён с головой укутался в тёплый плед, но стоило ему сделать вдох глубже, как рецепторы уловили едва заметный, призрачный запах Чонгука. Сладковато-грушёвый шлейф, сокрушительным ударом обрушил все ментальные блоки. Тэхён зажмурился с такой силой, что перед глазами поплыли белые пятна. Он болезненно, до скрежета скрипнул зубами и ещё сильнее зарылся лицом в мягкую ткань, утыкаясь носом в подушку где лежал Чонгук. Ткань обожгла. Контроль окончательно треснул, и одна предательская, горячая слеза всё же скатилась по его щеке от злости на самого себя. «Что за бред?..» — яростно билось в голове. Зачем он позволяет себе этот хаос? С какой стати его сердце сейчас стучит так бешено, словно он на пределе своих физических возможностей несётся по дикому лесу, ломает ноги, с размаху бьётся о сырую землю, покрывая кожу глубокими царапинами и ранами? Тэхён ведь искренне думал, что справился. Что его приглушённая эмпатия удержит этот шторм. Оказалось — ни черта у него не получилось. Подавленные эмоции не умерли, они оказались заперты внутри и теперь отравляли его систему, сжигая изнутри выливаясь наружу. В этой звенящей тишине Тэхён вдруг вспомнил историю Мидзогути и его разрушительную одержимость безупречным Золотым храмом. Всё закончилось тем, что безумец сжёг этот храм дотла, лишь чтобы обрести свободу от его удушающей красоты. Ведь древнее учение гласило: «Убей Будду, если встретишь его. Убей патриарха, убей родителя… Лишь так сумеешь достигнуть просветления и освободиться от бренности бытия». И Мидзогути, впечатлённый этим безжалостным сказанием, отрёкся от своей болезненной любви к храму, который воплощал для него всё самое прекрасное на свете, и хладнокровно уничтожил его. Тэхён уткнулся лбом в колени, сжимаясь в тугой узел на постели. Горький, безответный вопрос эхом отозвался в его сознании: «Так почему же мой Храм не сгорел, когда я лично поджёг спичку?» ___________ — Привет. Могу я сесть с тобой? Чимин посмотрел на него — в его медовых глазах сквозила болезненная грусть, смешанная с робкой радостью. Он глядел на Тэхёна так, словно в этой точке сошлись все планеты Солнечной системы. — Почему ты спрашиваешь? — Ну, мало ли… — Чимин, садись, мог бы и не спрашивать. — Спасибо, — ответил Чимин, присаживаясь рядом за стол. — Как дела? — Бывало и лучше, — усмехнулся Тэхён. Придвинувшись ближе, почти вплотную, Чимин виновато заглянул ему в лицо: — Я тогда… Прости меня, я глупо обиделся. — Всё нормально. Я и сам поступил не лучшим образом. У меня были на то причины, так что ты тоже прости меня. Чимин протянул мизинец, и Тэхён послушно зацепился за него своим. Они улыбнулись друг другу, скрепляя это маленькое перемирие. — Можешь ко мне сегодня вечером приехать? — Тэхён, именно сегодня не смогу, — Чимин смущённо улыбнулся, забегав глазами по его лицу. Он по-прежнему оставался слишком открытым в своих эмоциях. — Юнги? У Чимина в одно мгновение сползла улыбка. — Он тебе сказал? — Нет, сам всё понял, — Тэхёна всё ещё забавляла бурная реакция друга. — Это так очевидно? — Я вас вчера видел. Скажем так… я увидел чуть больше, чем следовало. Чимин, что ты собираешься делать? А как же Хосок? Взгляд Чимина тут же потух. Было видно, что ему неприятно об этом говорить. — Мне стало совсем с ним сложно. Его как будто подменили, мы вообще не можем найти точку соприкосновения. И дальше только хуже, — Чимин ненадолго замолчал, а затем тихо добавил: — Ты же не знаешь, что его семья против меня?.. Он тяжело вздохнул, сбрасывая накопившееся напряжение. — Его мать не воспринимает меня как его пару. Я случайно услышал, как она говорила некой леди из их окружения, будто я ему не подхожу. А когда узнала, что Хосок сделал мне предложение, то вообще перестала с ним общаться. После этого он начал меня избегать. На сенсорные вызовы не отвечает… А если и отвечает, то с таким голосом, будто принял двойную дозу подавителей. Тэхён, я просто не понимаю, что происходит. Разве это любовь? Она какая-то странная, тебе так не кажется? Всё должно быть совсем не так… Я постоянно один. Понимаешь?.. Я так устал. И уже привыкаю, что его никогда нет рядом, когда он мне так нужен! — Чимин горько выругался на языке сверхлюдей и нервно зачесал волосы назад. — Хочешь, я с ним поговорю? — Зачем, Тэхён?.. Он должен сам со мной поговорить. А он просто уходит в отказ. Так мы никогда ничего не решим. Ты же не будешь постоянно стоять на передовой и вести между нами переговоры. Нет, Тэхён… Точная формулировка: с нами случилась жизнь. Наверное, только так это и можно объяснить. — А с Юнги у тебя что? — Это тихая гавань, — Чимин на миг отвёл глаза. — Мне с ним спокойно. Пока только так, не больше. Он хороший друг. — Чимин, но ведь это не очень-то похоже на обычную дружбу, тебе не кажется? — Тэхён, пожалуйста, давай не будем об этом. По крайней мере, сейчас, когда у меня и без того не самые лучший период в жизни. У меня какой-то постоянный колбас происходит в чувствах. Нам ведь никто не выдавал методичек, объясняющих, как со всем этим справиться. И я справляюсь как могу… — Хорошо, как скажешь. Только я тебя прошу: не затягивай со всем этим, иначе запутаешься ещё сильнее. Чимин качнул головой, соглашаясь. На этот раз улыбка не коснулась его глаз — он лишь вымученно приподнял уголки губ, пытаясь создать иллюзию спокойствия. Но обмануть друга не удалось: у Чимина ничего не было под контролем, он увязал в собственных путах всё глубже. В этом они были похожи — два друга, заблудившихся в лабиринте слишком сложных чувств. — Ты заметил, что твой прежний цвет глаз возвращается? — Чимин пристально вгляделся в его лицо. — Заметил… — Мне так нравится гораздо больше. Так, как было раньше. Раньше вообще всё было как-то… правильнее, — капризно пробурчал парень. Тэхён шумно вздохнул и, устремив задумчивый взгляд куда-то сквозь пространство, тихо произнёс: — Чимин, в нашем теле каждую секунду погибают миллионы клеток. Даже кожа полностью обновляется за двадцать восемь дней. Физически никто и никогда не остаётся прежним. Всё в этой вселенной распадается и аннигилирует только ради того, чтобы породить что-то новое. Так, как раньше, больше не будет. Ни у нас, ни вообще. — Ты умеешь всё испортить, — проворчал Чимин и шутя ущипнул его за руку. — Моя любовь к тебе, мой друг, — это константа, она неизменна, — со смехом отозвался Тэхён. Потянув Чимина за плечи, он прижал его к себе и поцеловал в пушистую макушку, окончательно разрушая безупречную укладку. __________ После пар Тэхён направился к Хин Су — они ещё утром договорились увидеться. «Маруся» плавно сорвалась с места, унося его прочь от Академии. Тэхён расслабленно высунул руку в открытое окно, ловя пальцами встречный ветер. Небосвод окрасился в яркую палитру заката: от дерзкого оранжевого до нежного, едва уловимого розового. После череды долгих дождливых дней наконец показалось солнце. Тэхён припарковал машину у подножия монументального здания и поднял взгляд на стеклянный фасад, в котором полыхал вечерний свет. — А вот и неизбежное… — тихо сорвалось с его губ. Тэхёна подняли на нужный этаж и провели вглубь помещения. Хин Су стоял у панорамного витража своего модернистского кабинета, залитого мягким предвечерним солнцем. Светлые стены и обилие стекла создавали иллюзию абсолютной открытости, которая шла вразрез с его тяжёлой, давящей аурой. На столе мерцали голографические панели с отчётами, а сенсорная поверхность консоли тихо гудела, ожидая команд. Мужчина провожал Тэхёна пристальным, изучающим взглядом с самой секунды, как тот переступил порог. Хин Су негромко отдавал приказы по сенсорному браслету, не прерывая монолога. Он шагнул навстречу и, продолжая слушать собеседника, собственническим жестом перехватил Тэхёна пальцами за подбородок, заставляя поднять голову, и коротко поцеловал в уголок губ. Тэхён даже не шелохнулся. Не получив ответной ласки, Хин Су недовольно нахмурился, но в ухо продолжали говорить. Выдержав паузу, он сухо попрощался, коснулся сенсорной панели браслета, отключая вызов, и небрежно отбросил его на стол. Воздух между ними мгновенно потяжелел. — Как ты себя чувствуешь? — голос Хин Су звучал обманчиво мягко. — Спасибо, неплохо. — Ты голоден? — Нет, я поел в Академии. — Составишь мне компанию? — Хин Су подошёл ближе, сокращая личное пространство. Тэхён посмотрел ему прямо в глаза — спокойно, без тени прежнего страха: — Не думаю, что после нашего разговора ты всё ещё захочешь, чтобы я её составлял. На лице Хин Су застыла опасная маска. — Всё настолько серьёзно? — Хин Су… Я приехал для того, чтобы сказать: я ставлю точку в наших отношениях, — Тэхён поднял взгляд, намертво сцепившись с ним глазами, без капли сомнения или промедления. — Мне очень жаль, но так действительно будет лучше. Повисло тяжёлое, удушающее молчание. В помещении было слышно лишь ровное, пугающе спокойное дыхание Хин Су. Мужчина опасно сощурил глаза, и в этом немигающем, хищном взгляде Тэхён физически почувствовал, как стремительно рушится чужое самообладание. Воздух между ними словно наэлектризовался, превращаясь в плотный, едва выносимый кокон. — Для кого лучше, Тэхён? — наконец спросил Хин Су, и в его низком голосе угрожающе задребезжал ледяной металл. Тэхён с трудом сглотнул подступивший к горлу ком, но не отвёл глаз: — Для нас обоих… — Кажется, Тэхён, ты упустил суть, когда я сказал, что не отпущу тебя, — Хин Су хищно оскалился, и эта улыбка выглядела жутко. — Это не было попыткой в романтизацию. Это была констатация факта. Тэхён неотрывно следил за каждым его движением, пока мужчина, словно ищейка, зажимал свою жертву в угол. По коже Тэхёна пробежал ледяной разряд дрожи. Всё произошло в долю секунды — Хин Су рванулся вперёд с такой слепой, яростной силой, что Тэхён даже не успел осознать сам момент нападения. Удар по лицу был такой силы, что они оба потеряли равновесие. Падая спиной на жёсткий пол, Тэхён в последнее мгновение успел мёртвой хваткой вцепиться в запястья Хин Су, увлекая его за собой. Мужчина полетел следом, со всего маху впечатавшись в его грудь и намертво придавив к полу своим весом. Воздух с хрипом вылетел из лёгких Тэхёна. Спину прошила острая, ослепляющая боль от удара о твёрдое покрытие, из-за чего дышать стало в разы сложнее. На миг перед глазами поплыли тёмные пятна, но он заставил себя сфокусироваться на лице Хин Су. — Ты думаешь, всё так просто?! Пришёл, двинул речь — и победил?! — злостно зарычал Хин Су прямо ему в лицо, едва не задыхаясь от собственной вспышки агрессии. — Именно так, — ответил Тэхён сорвавшимся, охрипшим голосом, делая судорожные вдохи через раз. Хин Су грубо обхватил его сильными руками, наваливаясь всем телом и окончательно лишая возможности пошевелиться. Он тяжело дышал, удерживая Тэхёна под собой, словно пойманную добычу. Каждое его движение было пропитано яростью и собственническим безумием. — Я не смогу отпустить тебя, Тэхён… Как ты, не поймёшь?! — его пальцы до боли впились в чужие плечи, оставляя на коже багровые следы. — Ты обещал… обещал мне свободу, если мне не понадобится твоя помощь! — хрипел Тэхён, тщетно пытаясь спихнуть с себя этот тяжёлый пресс. — Я её не просил. Как видишь! Хин Су замер, его дикий, потемневший взгляд заскользил по лицу Тэхёна, выискивая хоть каплю страха. Он искал ту самую трещину, которую мог бы продавить, чтобы сломать его волю. Но Тэхён смотрел в ответ — устало, но без капли прежнего ужаса. — Ты в этом уверен?.. — Хин Су опасно прищурился, и в его тихом шёпоте сквозила чистая угроза. — Пусть будет так, глупый. В любом случае правила игры изменились, Тэхён. Холодные ладони настойчиво забрались под тонкий свитер, безжалостно впиваясь в кожу. Хин Су грубо сжимал и царапал её, оставляя на теле Тэхёна багровые полосы. Он накрыл чужой рот, на корню затыкая любые попытки протеста, и нагло ворвался острым поцелуем, проникая языком как можно глубже. Другая, железная рука мужчины продолжала сдавливать горло Тэхёна, намертво фиксируя его голову на полу, чтобы тот не смел дёргаться. Пальцы вдавливались в шею всё безжалостнее. У Тэхёна потемнело в глазах. Хин Су потянулся к его ремню, с глухим металлическим щелчком расстёгивая бляху. Слегка ослабив удушающую хватку на шее, он скользнул губами по линии подбородка и яростно, до крови укусил за нежную кожу. Тэхён жалобно заскулил от острой боли. — Пожалуйста, не делай этого… — несвойственным ему, сорвавшимся дрожащим голосом взмолился Тэхён, упираясь слабеющими руками в его грудь. Хин Су в ответ лишь яростно зарычал. Затуманенный похотью и злостью разум окончательно поплыл, срывая с цепей кровожадных псов. Казалось, татуировка на его груди ожила: Хин Су почти физически чувствовал, как змея ползёт по кругу. Искушаясь, любимы яблоком. — Ты будешь принадлежать мне добровольно, или тебя заставить?! — выдохнул он, вжимаясь в Тэхёна всем телом и заводясь от этой близости ещё сильнее. — Я никогда не отпущу тебя, слышишь? Его взгляд стал пугающе тяжёлым, потемневшим от голода. Словно пытаясь успеть всё и сразу, Хин Су лихорадочно дёргал то застёжку на брюках парня, то пуговицы на собственной рубашке. Рваное дыхание сушило бледные губы Тэхёна. Мир вокруг вертелся безумным волчком, грозя обрушиться. Сознание билось в истерике: он не выдержит ещё одного насилия. Тело сковал парализующий страх, превращая мышцы в камень. — Посмотри на меня, Тэхён! — потребовал Хин Су, но его приказ больше не имел над парнем власти. Тэхён лежал под ним абсолютно застывший. Он лишь тихо всхлипывал, беззвучно теряя слёзы, и судорожно, часто сглатывал подступивший к горлу ком. — Тэхён?! — Хин Су в ужасе замер, прекращая своё безумие. Он впервые видел как кто-то плачет, а увидеть, как Тэхён плачет. Эти кристальные, беззвучные слёзы заставили его сердце болезненно сжаться. Осознание того, что он сам довёл до такого состояния самое дорогое и любимое существо, ударило наотмашь. В один миг вся его ярость испарилась, оставляя лишь пустоту и чувство вины. — Прости меня… — Хин Су в бессилии уронил голову на грудь Тэхёна. Он дышал затравленно и судорожно, до скрипа сжимая зубы и проклиная себя. Животный страх потерять Тэхёна лишил его контроля, едва не заставив совершить самую страшную ошибку в жизни. Этот парень был его личным проклятием, его безумием, его падением. — Я… я не хотел причинить тебе боль, — глухо прошептал он с удушающим сожалением. — Слезь с меня… — сипло попросил Тэхён, до крови закусывая нижнюю губу. — Тэхён… — слова застряли в горле Хин Су, но он всё же заставил себя подняться. Он отодвинулся, давая парню пространство, и молча смотрел, как тот медленно садится, дрожащими руками поправляя растрёпанную одежду. Тэхён не смотрел на него. Он смотрел куда-то в пустоту, и в этом взгляде было столько боли, что Хин Су захотелось провалиться сквозь землю. — Ответь честно: у тебя были ко мне хоть какие-то чувства?! — Нет, — Тэхён поднял пустой, выжатый досуха взгляд. Он замер, неотрывно всматриваясь в лицо мужчины, будто взвешивал на весах последнюю дилемму. — Но я искренне хотел, чтобы они появились, — честно ответил Тэхён. — Мне было хорошо с тобой. Но чувств… чувств так и не возникло. — Уходи, Тэхён! Прямо сейчас! — взревел Хин Су. Тэхён буквально соскребал себя с пола. Опираясь о стену, он поднялся на трясущихся ногах. Он выглядел бледным, полностью опустошённым — будто из него только что выкачали всю жизнь, оставив лишь пустую, холодную оболочку. — Я оставлю ключи, — безжизненно произнёс Тэхён. — Какие, ключи?! — Все что ты мне дал… — Тэхён, уходи по-хорошему, пока я не натворил новых глупостей. И ключи свои забери, не выводи меня из себя! — Хин Су вгрызся в него цепким, колючим взглядом. — И не думай, что мы закончили только потому, что ты так решил. — Пожалуйста, отпусти меня… — умоляющим, надломленным голосом попросил Тэхён. — Всё что угодно, только не это! И хорошенько подумай о последствиях. А они будут, Тэхён, — в каждом слове мужчины звучало скрытое предупреждение. — На улицу не выйдешь, тебя отвезёт мой водитель. Отказ не принимается. А теперь — свободен! Хин Су чеканил слова в приказном тоне, совершенно не терпящем возражений. Тэхён гулко сглотнул подступивший к горлу ком, но его взгляд остался твёрдым. Собрав последние силы, он глухо, но отчётливо произнёс: — Всё равно я не буду с тобой… — Я не был бы в этом так уверен, — саркастично ухмыльнулся Хин Су, бросив на него короткий взгляд. Он хладнокровно заправил рубашку в брюки и уверенным шагом направился к столу. — Тэхён?.. — окликнул он, дожидаясь, пока парень обернётся. — Моей любви хватит на нас двоих. — Это больная любовь, Хин Су… — Какая разница, если я и так болен тобой? — Тогда тебе нужно лечиться. — Ничего страшного, я готов жить с этим хроническим диагнозом всю оставшуюся жизнь. Есть вещи, которые ты, однажды полюбив, продолжаешь любить вечно. И если пытаешься отпустить, они просто делают круг и возвращаются обратно. Становятся твоей частью. Либо разрушают тебя до основания… либо спасают. Какая разница, Тэхён, если я всё равно сделаю этот круг и вернусь в исходную. — Теперь я понимаю значение твоей татуировки, — Тэхён горько усмехнулся, бросив взгляд на его грудь. Где на глухо застегнуты пуговицы. — Ты не отпустишь, даже если ради этого тебе придётся сожрать собственное нутро. Оказывается, ты куда более зависим… — Более кого? — Хин Су резко замер, и его взгляд опасно потемнел. — Более меня. Я хотя бы пытаюсь со всем этим бороться. На улице дул прохладный ветер, но дышать всё равно было трудно. Тэхён чувствовал себя выброшенной на берег рыбой: он судорожно хватал ртом воздух, но лёгкие никак не наполнялись кислородом. — Могу я вам чем-то помочь? — водитель Хин Су смотрел на него безликим, абсолютно равнодушным взглядом. — Держи, — Тэхён безвольно уронил ключи от своей машины в чужую ладонь. — Отвези меня домой. — Господин велел узнать: если вам плохо, я должен доставить вас в клинику к вашему отцу. Тэхён медленно повернулся к нему и блекло, почти мёртво улыбнулся: — Уж лучше сразу сдохнуть. Вези меня домой… — Куда именно? У вас зарегистрировано несколько домашних адресов. — Ты издеваешься?! — не выдержал Тэхён. — Я понял. На Мулентрут, три. — Оказывается, не всё ещё потеряно, — ехидно ухмыльнулся Тэхён. — Именно туда. _________ Время неумолимо приближало главное событие. Тэхён, пережив внутреннюю бурю, постепенно вернул себе относительное равновесие и погрузился в рутинные дела, стараясь не думать о грядущем. Он нашёл квалифицированного юридического консультанта по управлению цифровыми активами и генетическими правами — специалиста, который помог ему структурировать личные финансы и обезопасить их от возможных претензий системы. На часть этих средств Тэхён приобрёл недвижимость: небольшой дом в прибрежном секторе, оформленный по всем стандартам конфиденциальности через доверительное управление и криптографическую защиту данных. Чтобы обезопасить себя на случай экстренного бегства, Тэхён перевёл титул на имя Мин Юнги, используя цифровую подпись и биометрическую верификацию, что делало невозможным отследить реального владельца через стандартные каналы системы. Юнги, к его удаче, согласился на эту анонимную сделку, хотя до последнего не понимал истинных масштабов задуманного. Когда Тэхён наконец раскрыл ему часть плана, Юнги был удивлён, но не стал переубеждать. Тэхён объяснил лишь одну, но ключевую причину: его код совместимости был ошибочно привязан не к Джину, а к Чонгуку. Эта системная погрешность давала ему уникальную лазейку. Он намеревался воспользоваться этим сбоем, чтобы исчезнуть из поля зрения каст и начать новую жизнь. В далёком тихом городе у моря, где уже был куплен дом, Тэхён планировал укрыться и заниматься своим ремеслом, оставаясь анонимным творцом под псевдонимом «V» — тем самым знаком, который он носил с детства, и под которым никто не смог бы найти его настоящего имени. Между всеми делами происходили и другие события — далеко не самые приятные. К Тэхёну начала возвращаться его эмоциональная чувствительность, постепенно пробивая искусственные блоки. Цвет глаз вернулся к прежнему оттенку, хотя волосы пока оставались белоснежными. Намджун был удивлён не меньше самого Тэхёна. По его словам, сработал внешний катализатор — какой-то мощный триггер, который запустил обратный процесс в нейронных связях. Тэхёну не составило труда догадаться, кто именно стал этим катализатором. Сожалел ли он? Безусловно. И при этом отчаянно боялся вернуться в исходное состояние — туда, где боль и страх снова станут невыносимыми. Единственное, что держало его на плаву, — мысль о том, что скоро он соберёт вещи, сядет в свой автомобиль и уедет в розовый закат, оставив позади все эти кастовые игры. Именно эта перспектива придавала сил двигаться дальше. Хин Су не оставлял попыток вернуть контакт. Он звонил на сенсорный браслет, оставлял сообщения, а пару раз даже приезжал лично. Тэхён каждый раз с трудом сдерживал панику при его неожиданных визитах, что приводило мужчину в ярость. Однако Хин Су старался не давить — он надеялся восстановить хотя бы спокойное общение. Но в итоге срывался и уезжал в бешенстве. Тэхён быстро усвоил одну эффективную тактику: он начал включать испуганного дурочка, стоило только Хин Су приблизиться. Он понял, что страх в его глазах — это единственный рычаг, которым он может управлять этим сверхчеловеком. И пока это срабатывало безотказно. С Джином дела обстояли ещё хуже: один раз они почти подрались, и это произошло чуть ли не на виду у всех. Тэхён в очередной раз наотрез отказался его сопровождать. После получения результатов теста он стал упираться ещё сильнее, всё чаще скалил зубы, шёл в отказ и даже перестал приезжать в поместье в оговорённые дни. Прекрасно понимая, что таким бунтом он лишь усложняет себе жизнь, Тэхён в конце концов сдался. Он согласился поехать на тематическую вечеринку в честь какого-то крупного инвестора, куда должны были стечься все сливки кастовой элиты. Тэхён искренне надеялся, что это станет его последним вечером в обществе высшего света. Чонгука за всё это время он видел лишь однажды, да и то мимолетно. Тот был не один — вместе с Соён они садились в электромобиль Чона. Чонгук, как всегда, оставался безупречно обходителен: открыл спутнице дверцу и бережно придерживал ладонью её голову, чтобы она не ударилась о низкий каркас крыши. В тот момент он заметил Тэхёна. Они столкнулись взглядами, и Чон будто прирос к асфальту; его руки сжались в кулаки, а на лице опасно заиграли желваки. Тэхён первым отвёл глаза. Быстро расплатившись за кофе в бумажном стаканчике, он заспешил к своей «Марусе». Чувства к Чонгуку всё ещё жили в нём, они по-прежнему душили его изнутри, но к этой боли он как-то притерпелся. Оказывается, со временем можно привыкнуть даже к удушью и просто продолжать жить. В тот день произошла ещё одна неприятная встреча. Тэхён как раз решал вопрос с отправкой своих скульптур в новый город: оформлял логистический трансфер через цифровой портал от имени Мин Юнги, ведь оставить свои любимые работы здесь он просто не мог. Что-то он, конечно, передал в фонд Академии, что-то оставил городу в качестве культурного наследия. Когда с электронными документами было покончено, Тэхён заглянул перекусить в одно из своих любимых кафе. Он уже собирался активировать сенсорное меню на столешнице, когда взгляд случайно выхватил знакомый силуэт. Хосок сидел за столиком у окна. И он был не один. Ладно, с кем не бывает — друзья, коллеги по корпорации, представители инвест-альянсов… Но то, что Тэхён увидел в следующую секунду, заставило его внутренне содрогнуться. Накатила бешеная обида за Чимина. Хосок обнимал миловидную девушку — робкую, стеснительную, в чьих глазах читалась абсолютная покорность. Тэхёна захлестнуло такое возмущение, что кулаки сами собой сжались до боли. Он продолжал буквально сверлить парочку яростным взглядом. Незнакомка первой почувствовала это давление и неуютно заерзала на стуле. Хосок заметил перемену в её состоянии и проследил, куда именно она смотрит с таким волнением. Когда они с Тэхёном столкнулись взглядами, Хосок, к огромному удивлению, остался абсолютно спокоен. Он лишь мило улыбнулся своей спутнице, скромно поцеловал её в руку и что-то прошептал на ухо, после чего уверенно направился к столику Тэхёна. Девушка послушно поднялась и пошла к выходу. — Доброго дня, Тэхён, — Хосок натянул дежурную улыбку, которая так и не коснулась его глаз. — Не могу сказать того же самого, — отрезал Тэхён, даже не сделав вид, что приветствует его. — Я понимаю твоё возмущение. Позволишь мне объяснить? — А может, для начала тебе стоит объясниться перед Чимином? — Я присяду? — Хосок указал на свободный стул, проигнорировав выпад. — Будь так любезен, присядь и выложи мне всё как есть, — процедил Тэхён, — пока я ещё держу себя в руках. На этот раз Хосок подарил ему совсем другую улыбку — мягкую и тёплую. На его щеках проступили знакомые ямочки, которые так обожал Чимин, но на лице они выглядели отражением тихой, беспросветной тоски. — Ты и правда его лучший друг. Ведёшь себя так, будто это я тебе изменил. — Значит, сам факт измены ты отрицать не станешь? — Тэхён подался вперёд, и его взгляд стал опасно острым. — Тэхён, не будь так категоричен. Давай вести себя как взрослые сверхлюди? — Хосок говорил ровно, но в его голосе слышалась усталость. Тэхён промолчал, буравя его тяжёлым взглядом. Он не двигался, не моргал — просто ждал, сжимая в пальцах фарфоровую чашку с остывающим кофе так, что тонкий фарфор угрожающе скрипнул под нажимом. — Мы с Чимином поговорили, — продолжил Хосок, выдерживая паузу. — И каждый из нас понял позицию другого. — И что? — Тэхён приподнял бровь, и в этом движении читалось холодное презрение. — Раз ваши позиции не сошлись, нужно сразу менять его на кого-то попроще?! — его голос дрогнул, сорвался на шипение. — Как ты мог променять его на неё?! Разве ты не видишь, что они несопоставимы? Хосок опустил взгляд. Его пальцы на мгновение сжались в кулак, но он тут же разжал их, убирая руки под стол. — В том-то и дело, Тэхён… — он поднял глаза и посмотрел прямо в лицо собеседнику. — Могу я быть с тобой предельно откровенен? Тэхён разочарованно всматривался в его большие карие глаза, в которых сейчас читалась почти немая мольба о понимании. И это было хуже всего — видеть в нём не врага, а сверхчеловек, который сам сломлен. — Я слушаю… — У меня в первую очередь есть обязательства перед семьёй. Я не могу раскрыть всех нюансов, но, поверь, всё слишком серьёзно. Мне нужен наследник. Настоящий, кровный преемник, а не ребёнок из пробирки. Для моей семьи существует отдельный закон, далёкий от правил всей вашей касты. — То есть законы писаны не для всех? — Тэхён иронично усмехнулся — без капли веселья. — Что-то вроде того. — Хосок провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с себя усталость. — И если честно… я трус. — Он гулко сглотнул, и в этом звуке было столько боли, что Тэхён на секунду потерял дар речи. — Я не смог отстоять нашу пару. Пусть наш код и идеален, но мне необходим соответствующий брак. Я… — он снова сглотнул, — я очень крупно облажался, Тэхён. И ничего не могу с этим поделать. Тэхён молчал. Внутри него боролись ярость и странная, ледяная жалость. Он смотрел на Хосока и не узнавал в нём того уверенного парня, который когда-то открыто смеялся и сжимал руку Чимина. — Я не до конца понимаю, что у вас там происходит, но в одном соглашусь: ты трус. Мне искренне жаль Чимина. Жаль, что именно ты — его пара, а не… — Тэхён вовремя прикусил язык. Слова о Юнги застряли где-то в горле, и он сжал челюсть. — Ты не понимаешь, — Хосок тяжело вздохнул, и его плечи бессильно опустились. — Если я выберу его, Чимину будет угрожать опасность. Моя семья… Вернее, моя мать просто сотрёт его с лица этой планеты. Тэхён, я рождённый естественным путём. Я законный сын своего отца, единственный наследник семейной династии. Я обязан продолжить свой род. — Что за чушь ты несёшь?! — голос Тэхёна сорвался на хрип. Он уже не сидел — он вскочил, упёршись ладонями в столешницу, и навис над Хосоком. — Я говорю о том, что погублю нас обоих. И о том, что рядом со мной ему не выжить. — Хосок не отводил взгляда. В его глазах застыла такая глухая, безвыходная тоска, что Тэхён почувствовал, как внутри всё холодеет. — Я честно пытался пойти против воли семьи. Правда пытался. Но у меня ничего не вышло… Тэхён выпрямился. Его руки дрожали. Он рухнул обратно на стул, посмотрел на Хосока, и в груди клокотала такая ярость, что слова давались с трудом. — Кто та девушка? — глухо спросил он. — Она — мой второй вариант в коде. Выбор моей семьи. Та, которая продолжит наш род. Тэхён смотрел на него несколько долгих секунд. Потом медленно, с ледяным спокойствием, произнёс: — Ты ненормальный, Хосок. И вся твоя чертова семья! — Почему вы не решили этот вопрос сразу, ещё до того, как Чимину озвучили, кто его пара? — Я не знаю. Прости, Тэхён… — Хосок бессильно развёл руками. — Я понимаю, как паршиво всё это выглядит со стороны. Но даже я не до конца понимаю, что происходит в моей семье и в этом мире в целом. Слишком много вопросов, на которые я все еще ищу ответы. Меня ведь только сейчас начали подключать к делам моей семьи. Тэхён шумно перевёл дыхание, запуская пальцы в волосы. Он резко отодвинулся, и ножки стула со скрежетом проехались по полу, увеличивая дистанцию между ним и Хосоком. — И как ты это объяснишь Чимину? — Мы расстались, Тэхён. Тэхён растерянно захлопал глазами, отказываясь верить услышанному. Чимин ведь действительно со вчерашнего дня не выходил на связь. Хосок устало смотрел на Тэхёна, и в его глазах не было ни капли прежней уверенности — только выжженная пустота. — Я аннулировал все обязательства. В обход системы. — Он говорил тихо, будто каждое слово вырывали с мясом. — Теперь он свободен. Может выбрать любую пару — даже ту, у кого нет официального кода. — Ты нарушил протокол, — процедил Тэхён. — Знаю. Но рядом со мной ему не выжить. Моя мать уничтожит его. А я… я не могу этого допустить. Пусть будет с тем, кто сможет его защитить. Даже если это не я. Он попытался улыбнуться, но вышло криво. — Только не говори ему правды. Для него я просто трус, который бросил его. Пусть так и останется. Пребывая в состоянии глубокого шока, Тэхён до боли вонзил ногти в ладони. Происходящее казалось ему абсолютным бредом. Прежде чем ответить, Тэхён ненадолго задумался, взвешивая слова: — Ты ведь понимаешь, что либо утонешь в этом, либо сгоришь? В любом случае ты уничтожаешь себя. Ты станешь живым трупом. — У каждого мужчины под землёй свои скелеты, Тэхён… и порой они выпирают из почвы. Пытаться раскопать, что именно там зарыто, может быть слишком опасно. Куда важнее выяснить, на какую землю нельзя наступать. Зато Чимин будет волен жить где угодно и с кем угодно. Ради такой цены я готов побыть живым трупом, — на этой горькой ноте Хосок попытался улыбнуться, прячась за привычной защитной реакцией. От этой фальшивой улыбки у Тэхёна болезненно сжалось сердце. Накатила глухая, острая тоска за этого парня. Чимин теперь был буквально обречён на счастье, но с другим. А Хосоку придётся до конца дней со стороны наблюдать, как любимый сверхчеловек счастлив с кем-то другим. Без него… — Ты разобьёшь ему сердце… — Знаю, уже. — Хосок судорожно сглотнул, и его плечи бессильно поникли. — Зато он будет жить. Свободным и невредимым. Время затянет любые шрамы, и он начнет всё с чистого листа. Я надеялся, что хотя бы ты меня не осудишь. Но, похоже, ошибся. — Ошибся, — Тэхён подался вперёд, фиксируя его своим ледяным, немигающим взглядом. — Ты обычный трус, который сдался без боя. Хочешь дельный совет? Начни принимать подавители. Судя по всему, под ними тебе гораздо легче будет выжить.