Забытый

      Почему иногда мне кажется, что Селестия нарочно поднимает солнце так, чтобы оно, попадая своими лучами аккурат между двумя шторинами, светило мне прямо в глаза?.. Хорошенько потянувшись, я перевернулся на другой бок. А что, торопиться-то мне некуда. Подумать только, у меня впервые официальный выходной. Вернее отпускные.       Собственно, для меня самого это стало некоторым открытием. Не ожидал, что во время поиска в глубинах памяти расширенного пособия по лёгкому стрелковому, меня радостно оповестят, мол, начислено три дня отпускных. Тут волей-неволей задумаешься, не начинает ли мне эта машинка в мозгу потихоньку капитана заменять? Хорошо хоть отбой и подъём не командует. Пока что.       Нахмурился, отгоняя эту мысль. Нет, мне такого счастья и даром не надь, и с деньгами не надь. Особенно учитывая, что в последнее время я ложусь поздней ночью, а просыпаюсь ближе к двенадцати. Вот капитан на команду «ПОДЪЁМ!!!» моральное право ещё имел, а эта машинка — нет. Откуда ей знать, к примеру, что я вчера до двух часов ночи с магнитками в мастерской ковырялся, а не фигнёй какой страдал? Впрочем, а откуда мне знать, что ей неоткуда знать?.. Мда. Меня эта неопределённость в последнее время несколько напрягает. Когнистим активно демонстрирует функции, доселе мной невиданные. Нет, с точки зрения командования-то всё правильно, он, по сути, должен держать меня в тонусе, в том числе и вот так. Особенно в нынешней ситуации. Но вот с моей личной точки зрения… Хотя, когда когнистим ставили, у меня её никто не спрашивал. А сейчас и спрашивать некому.       Так что с любыми капризами когнитивного стимулятора мне придётся просто смириться. Выбора по сути и нет. Удалить его как-то в моём положении невозможно, уж больно велик шанс овощем до конца своих дней остаться. Да я бы и не стал. Пока что его неоспоримые преимущества перевешивают мыслимые недостатки.       Эх, зов природы… Придётся отвлечься от великих дум и таки оторваться от пригретого места.       Кстати, с момента последней записи немало всякого случилось. Впрочем, почти безрезультатного.       Из недавнего, ещё раз попытался вскрыть большой челнок. Безрезультатно. Нужно дождаться пушисторез в лице Луны, если захочу туда попасть.       Возился с магниткой. Плюс-минус подготовил компоненты к тому, чтобы начать собирать работающую.       Бродил по городу, в поисках чего-то похожего на магазин оружия либо кузницу, дабы оценить, чем поньки воюют окромя магии. Вот только не нашёл. Либо всё опасно-металло-содержащее запрятано на окраинах, либо градоуправление всех оружейников из столицы попёрло. Из полезного, нашёл разве что ювелирку. Может пригодиться, если потребуется произвести в штучном экземпляре какую-то мелочь.

* * *

      Шик, сегодня картошка с грибами на пищеблоке.       Гвардейцы ко мне, кстати, привыкли, причём довольно быстро. Мне же даже привыкать не к чему. С вниманием к моей персоне я уже смирился, да и в солдатской столовке далеко не в первый раз в своей жизни есть буду. Всё лучше, чем с хлыщами столичными… А в королевский обеденный зал меня сегодня принцессы не позвали. Вернее, принцесса. В замке сейчас только Селестия. Луна снова отъехала по делам державным. Что-то мне подсказывает, снова в лагерь бэтпони, разбитый где-то в лесу у основания горы. Четвёртый раз за неделю…       Ко мне подсели. Несколько... Неожиданно.       Краем глаза отмечаю, что понь этот довольно широк и высок, даже для гвардейца.       — Добрый день, — неожиданно приятным голосом для пони такого размера сказал нарушитель спокойствия. — Вы не против компании?       — Да не против, чего уж, я и так казённое место в столовой оккупировал, — усмехнулся я. — Как тебя величать?       Хм. А я его помню. Тот самый единорог, который в столовую со своим ходит… В модной броне, а не как все. Да и сегодняшний день тоже не стал исключением: на стол он поставил немаленький контейнер с изображением своей, как я теперь предполагаю, кьютимарки.       — Шайнинг Армор, можно просто Шайнинг, — компанейски ответил понь. Приятный тип. Нашего комиссара почему-то сразу напоминает. Хм, а параллели-то нетрудно провести. Крепче остальных по физухе, как и наш комиссар, приятный голос, как и у нашего комиссара, да и говорит так же непринуждённо, как и наш комиссар. Интересно, а цель — такая же, повесить в коллективе ауру доверия к себе? — А тебя?..       — А-17N, но пони предпочитают сокращать до Ана. Впрочем, я не против. Звучит неплохо, — и зачерпнул картошечки. Чуть сладковато, но в сочетании с грибами — ммм… Кстати, я почти уверен, что знает он, как меня зовут. Стража уже несколько раз окликала меня по имени. Принцессы, видимо, всех в известие давно поставили.       — Приятно познакомиться, — ответил Шайнинг, открыв свою коробочку, в которой обнаружилось что-то вроде салата с какой-то зеленушкой, морковкой и… Цветочками. Кстати, ещё один пунктик, за который я люблю этот конкретный пищеблок: тут редко попадается что-то, что мне невкусно. Горькое только один раз встретил. Какая-то странная зелёная каша была.       Ответив, что взаимно, ещё пару раз цапнул картошки с грибами. Нет, мне точно пора личной солонкой обзавестись. Ну не хватает соли, хоть убей.       Так. Большой белый понь с синей гривой, служит в страже. Шайнинг Армор, Шайнинг Армор… Внезапная догадка озаряет меня, как не давшие этим утром поспать лучи солнца.       — А Твайлайт Спаркл — это, случайно, не твоя сестра? — спрашиваю, прожевав.       А ведь вообще ничего не предвещает. Не похожи же. Ага, улыбнулся, в точку! Как это я вообще вспомнил… Больше месяца назад ведь мне Твайка про него рассказывала. Хвала моей дырявой памяти.       — Да, так и есть. Знаешь, а она мне ведь про тебя писала, я даже сразу всему не верил, — по-прежнему чуть улыбаясь, ответил страж. — Да и вообще, твой голос мне словно знаком… — слегка стушевался он.       — Не знаю, может, я тебе напоминаю кого… Как и ты мне, в общем-то. Но мы вроде до этого лично не пересекались, я бы запомнил.       — Да, не пересекались, — согласился Шайнинг. — А кого я тебе напоминаю? — с интересом спросил он, укусив свой бутерброд.       Я глотнул компоту, чтобы слегка намочить горло.       — Нашего ротного комиссара. Тоже широк в плечах, да и говоришь похоже. Хороший мужик был…       Шайнинг над чем-то задумался. Я же пока скосил глаза на его доспех… Интересно. Не помню уже, говорила ли мне Твайлайт, кто он по званию, но явно не последний. Доспех у него персональный. Я других таких не видел.       — Знаешь, у нас и близко нет аналога комиссару. Чем они у вас занимаются? — неожиданно повернулся ко мне страж.       — Комиссар, как и капитан, должен сплочать коллектив, помогать переносить ему тяготы и лишения военной службы, а также следить за тем, чтобы каждый солдат чётко знал, за что он воюет, — как по методичке ответил я ему. — А ещё в его компетенцию входит вынесение военного приговора по ускоренному процессу… Но это если на фронте задействована соответствующая директива. Я таких ситуаций на своей службе не припомню, — тут уже мне было в пору задуматься. Действительно ведь не припомню. Может, не так всё и плохо было. Коль чрезвычайные меры-то не принимали. Знали, получается, что остановят прорыв под Эдемом?.. — А. У них ещё своя система званий. Ротный, полковой, старший полковой, младший дивизионный, дивизионный и старший дивизионный, а потом уже идут армейские от третьего до первого ранга.       — Ого, — аж присвистнул Шайнинг. — У нас командная цепочка покороче…       — А это и не командная, это вспомогательная. Командная раза в два длиннее, — усмехнулся я. — Кстати. А какая она в Эквестрии?       Ох, тут Шайнинг разгулялся… И у меня чуть волосы не зашевелились.       У них, оказывается, до недавнего времени было всего два рода войск (если это вообще можно назвать войсками): пограничные службы и дневная гвардия. У гвардейцев всего пять званий — рядовой, сержант, лейтенант, помощник капитана и сам капитан, собственно. У погранцов иначе — солдат, десятник, пятидесятник, сотник, пятисотник и тысячник, что атавизм лютый. Говорит, наследие тех древних, ещё дообъединительных времён, когда были крупные регулярные армии, поэтому сейчас их пытаются переиначить на новый лад, но процесс как-то не идёт ввиду отсутствия особой необходимости. А с недавних пор ещё и ночная гвардия появилась, так у них тоже свои звания: клятвенник, рыцарь Её Высочества, паладин (я так до конца и не понял, почему) Её Высочества, мститель, каратель, адепт, мастер и пророк. Тоже атавизмы, причём некоторые наросли после изгнания младшей принцессы. Особенно я охренел с карателя. Ночная гвардия что, вообще чем-то вроде ордена имени Луны была?..       В общем, мешанина страшная.       — Современной армией даже не пахнет, — задумчиво сказал я.       — Работало тысячелетиями, — парировал Шайнинг. Справедливо.       Картошку я прикончить не успел, ко мне подошла одна из дворцовых посыльных и сообщила, что старшая принцесса приглашает меня откушать.       — Я бы не стал на твоём месте заставлять её ждать, — сказал Армор, добивая свой бутер. — Чаепитие с принцессой — это всегда интересно… И очень почётно, если хочешь знать, — выражения лица единорога сделалось каким-то нечитаемым. Так, надо записать, что в дополнение к биологии поней надо бы почитать что-нибудь про их мимику. — Если ты не против, я бы тоже хотел тебя вечером на чай пригласить. Подруга попросила, — заговорчески подмигнув, усмехнулся понь. Ну и дела. Не день, а сплошная пресс-конференция. А я, наивный, думал, что в мастерской над магниткой часов двенадцать проковыряюсь.       — Хорошо, вечером загляну, — без особого напряга согласился я. — Тогда до встречи.       — До встречи.       Армор наконец-то основательно приступил к своему салату.

* * *

      Оказалось, в этот раз с принцессой поболтать придётся в её кабинете. Ну, с прошлого раза он особо не изменился, разве что на массивном столе теперь лежала карта Эквестрии с какими-то пометками. Краем глаза посмотрел — эхе, да это ж карта расположения пограничных гарнизонов. Не густо их в Эквестрии, если, конечно, Селестия все фигурки выставила. Постов тридцать на всю огромную границу. А на севере и вовсе красуется огроменная дыра. Хотя, справедливости ради, там и соседа-то никакого нет. Неужели настолько гиблые территории, что на них совсем никто не претендует?       — Бу! — неожиданно весёлым голосом шуганул меня кто-то (большой и белый, полагаю, с рогом) из-за спины.       Я, естественно, заорал, как резанный, за кобуру схватился, на пятках развернулся — а тут она. Довольная белая лошадь. И как она так тихо подкралась-то?       — С дубу рухнула?!       — А ты чего шпионишь? — чуть подавшись вперёд, шутливо прижав уши и прищурившись, спросила принцесса. Тут никакие книжки не нужны, и так понятно, принцесса счастлива тому, что испугала иномирового солдатика. Ни стыда, ни совести.       — А ты чего карты секретные перед уходом не убираешь? — теперь мне уже просто интересно, к чему эта словесная дуэль приведет.       Я плюхнулся на большую подушку перед столом. Селестия решила сесть напротив.       — А я не думала, что тот, кому было оказано величайшее доверие, решится его предать!       После чего, видя, как я скривился, всё-таки остановилась:       — Я перестаралась, извини… — примирительно сказала белая пони. — Но и ты пойми, мне нечасто выпадает удовольствие попугать подданных, — после чего захихикала.       Кто-то сегодня в отличном настроении. Интересно, почему?       — Ладно, проехали. Тем более, что ничего интересного там не было… С такой дырявой границей на эту карту можно было и не смотреть, — усмехнулся я.       — В непересекаемой границе нет нужды, нам уже как тысячу лет не с кем там воевать, — чуть наклонив голову, сказала принцесса. — И я надеюсь, что так будет и впредь, — после этого Селестия зажгла рог, на столе появился чайник, чашки и тортик. Беленький, с клубничкой. Не лопнуть бы...       — Ты что-то хотела? — спросил я, оценивая взглядом торт. Килограмма два.       — Разумеется, — невероятно серьёзно ответила принцесса. Я аж напрягся. — Попить чаю в приятной компании, — уже не очень серьезно продолжила она, разливая чай.       Кипяток. Придется подождать. Принцесса ещё и тарелочки для тортика телепортировала. Увы, вместе с ложечками.       — А я уж понадеялся, что мы так кусать будем, без приборов.       Я поклясться готов, что видел в Селестии борьбу. Обжоры и принцессы.       — На самом деле, я не просто так карту не убрала. Но для начала расскажи, как прошло ваше с Луной путешествие, — после чего положила в рот ложку с тортиком, с интересом смотря на меня.       — Ну, думаю, то, что мы к старому заводу химтоплива летали, ты и так знаешь, — я тоже взял ложку, попробовал торт. Клубничный, нежный. Чёрт, вкусно. — Долетели без проблем, да оказалось, что он весь зарос ядошуткой. Которая, насколько я могу судить, является чем-то вроде эволюционировавшей человеческой картошки… — Селестия удивлённо подняла брови. — Мало того, там ещё некогда домашние косможуки обосновались. Ну, мы топлива, сколько смогли — набрали. Только вот жуки нас под конец засекли. Пришлось срочно драпать, так что без контакта с ядошуткой не обошлось.       — И как она на вас подействовала? — с живым интересом спросила моя собеседница.       — Ну, я вроде как на время лишился своей силы и заболел в довесок. Мда, давненько такой слабости не ощущал. А Луна… — я, хмыкнув, достал планшет и открыл галерею.       — У-у-у... — умилённо протянула принцесса. И шею вытянула, к планшету приблизившись почти вплотную. Так и замерла.       — Я такой её и помню… Маленький синий комочек, вредный иногда до невозможности. А-17, ты даже не представляешь, как давно это было… — принцесса, кажется, погрузилась в ностальгию. Даже шёрстка немного распушилась, если мне не кажется. И смотрит куда-то сквозь планшет. Впрочем, когда её рог зажёгся, я быстренько нажал кнопку выключения.       Принцесса удивлённо моргнула, после чего перевела возмущенный взгляд на меня.       — Моё, — с наигранной жадностью заявил я.       — Нечестно! — обиженно воскликнула Селестия.       — Меня Луна на ремни пустит, если узнает, что эта фотка вообще существует! И особенно если поймёт, что ты её видела.             — Я предоставлю тебе политическое убежище, — попытала счастье лошадь.       — Мне, если она узнает, не политическое убежище нужно будет. Хотя там и Хранилище уже не спасёт…       Мы оба рассмеялись.       Вообще, с ней неожиданно легко общаться, когда она — не принцесса, а я — не солдат, упорно пытающийся в дипломатию по циркуляру. Мне Луна, конечно, говорила, что Селестия любит иногда пошутить и неформально пообщаться, но сегодня прямо концентрат неформальности какой-то. Не могу сказать, что мне не нравится.       — И тем не менее, как ты оцениваешь результаты операции? — у-у-у, поспешил судить, это уже словно в командовании на отчёте.       — Положительно. Необходимый запас топлива получен, — отрапортовал я. — Правда, если я буду активно эксплуатировать шаттл, боюсь, он может довольно быстро кончиться… Его б производить…       — А что оно из себя представляет?       — За этим лучше к химикам… Я знаю, что оно состоит из трёх синтезируемых отдельно веществ и что оно крайне интенсивно горит. У пони есть что-то похожее?       Селестия задумалась, отхлебнула чаю. Ещё отхлебнула чаю. Отломила кусочек от тортика…       — Нет, не думаю, — в конце концов изрекла она.       А жаль. Впрочем, ожидаемо. Зачем что-то такое нужно, когда нет двигателей, в которых оное могло бы применяться?       — Первое, что приходит на ум — тебе стоит поговорить с представителем погодной фабрики в Клаудсдейле. Но если хочешь получить более развёрнутое мнение по поводу того, к кому обратиться — спроси Твайлайт. Может, она знает нужного тебе пони. Если тебе, конечно, твоими правилам вообще не запрещено давать что-то такое на изучение «нечеловеческим» видам.       К счастью, я уже придумал, как это обосновать.       — Там сказано, что это не должно поспособствовать совершению мощного научно-технического прорыва, чего и не будет. Я что-то не замечал в Эквестрии двигателей внутреннего сгорания. А «перешагнуть через ступеньку» в данном случае не получится.       Ай да я, ай да ум, в очередной раз придумал, как переиграть систему. Главное, чтобы меня, хитренького такого, не пристрелили нахрен. Всегда можно изобрести двигатель под топливо, но об этом лучше не думать.       — Иногда я представляю, какие технологические чудеса стоят за достижением твоего народа… Жаль, что ты не можешь хотя бы немного без оглядки посотрудничать с нами, с пони, — задумчиво сказала принцесса.       — Там от ситуации зависит, на самом деле… Я думаю, некоторое сотрудничество будет допускаться, если вам механоиды или косможуки будут угрожать. Поэтому, когда я говорил, что помогу в случае чего-то такого, я душой не кривил, — получилось доброжелательно и проникновенно, Селестия одобрительно заулыбалась.       — Это замечательно, — добродушно сказала принцесса. — Сотрудничество тем продуктивнее, чем оно добровольнее… Скажи, А-17, тебе нравится Эквестрия? — неожиданно спросила она, заглядывая мне в глаза.       — Под измену Родине подводишь? — усмехнулся я. — Нравится, конечно. Добродушная, миролюбивая страна. У нас такой «атмосферы» нет даже спустя более чем тысячелетие после единения народов, а жаль, — я прервался на то, чтобы укусить торт. Вкусный, зараза. Вот из чего можно готовить, чтобы так получалось?       — Я рада, что ты столь высоко оцениваешь мою работу, — Селестия подошла к витражному окну. — Признаться, меня беспокоят вести, которые ты принёс. Где-то там, у звёзд, идёт нескончаемая война живого и неживого… Мне остаётся только гадать, что будет, если она придёт к нашему дому, — принцесса перевела взгляд на окно, думая о чём-то своём.       Перспектива с точки зрения Эквестрии не радужная, конечно. Впрочем, проблема эта общегалактическая. Уверен, сумей я установить контакт с командованием…       — Я думаю, что пока что не стоит беспокоиться на этот счёт. Мехов тут не было тысячи лет, и пока что беды ничего не предвещает, — о том, что у нас, в общем-то, было так же, я тактически умолчал. — К тому же, командование не пожалеет пары крейсеров для защиты этого мира от небольших флотов машин. Большой мы замечаем обычно заранее.       Принцесса задумчиво перевела на меня взгляд, оторвавшись от окна.       — Если это правда, то это внушает надежду. Может, я действительно волнуюсь зазря, — Селестия одним глотком осушила оставшийся у неё чай. — В таком случае, главное, чтобы они не пробудились от ваших с Луной путешествий…       Я хмыкнул.       — Исключено. То был единичный случай — я действительно впервые видел строение такого типа у машин. Больше в подобное ни ногой. Ну, а в очевидные обиталища мехов по типу упавших кораблей я точно не сунусь… Голова пока что дорога, — я тоже добил кружечку. Селестия услужливо налила нам ещё по одной.       Наверное, мои слова немного успокоили её. Она если не повеселела обратно, то хотя бы вернулась в нейтральное состояние.       Радует, что она живёт своим делом… Нам, людям, такие Селестии бы пригодились.       — Кстати о карте, — Селестия медленным кивком вновь обратила моё внимание на карту. — Я думала, как лучше расположить гвардейцев на случай внезапного налёта этих созданий, просто на всякий случай. Возможно, ты что-то сможешь подсказать в силу опыта?       Я раздосадованно прицокнул.       — С этим не ко мне. Я солдат, а не штабист. Но, хоть я, конечно, многого не видел, гвардия твоя, скорее всего, против них будет бесполезна, — сказал, как есть, даже не посмотрев на карту. — Обычными мечами и копьями против них ничего не сделать. В них стрелять нужно. Поэтому, случись чего, бери с собой боевых единорогов каких-нибудь. И обязательно Луну. Она довольно эффективно с ними расправилась в прошлый раз.       Было видно, что Селестии это не понравилось, но она в конце концов просто кивнула.       — Спасибо, твоё мнение очень ценно. Ммм… как насчёт того, чтобы поговорить о чём-то более приятном? — сменила тему принцесса. — К примеру… Какой он, твой дом? Расскажи про быт людей. Мне было бы очень интересно послушать, давно хотела, — и устроилась поудобнее, явно предвкушая мой длинный рассказ. Ушки, словно локаторы, теперь на меня направлены.       Я прокашлялся. Тема настолько многогранна, насколько многогранна сама Федерация.       — С чего бы начать-то… — я почесал голову. — Ну, наверное, с того, что всё очень неоднородно, 54 планеты, сама понимаешь. Населения сильно больше, чем в сотне Эквестрий. Самые лучшие условия, наверное, в ядре Федерации — планетах, которые были раньше всех колонизированы и находятся ближе всего к Земле, нашей колыбели. Там все деньги крутятся. Но и жизнь там неспокойна и переменчива, политические интриги, корпоративные конфликты, вместе с тем огромные возможности. Столица наша на Кантерлот не похожа совсем. Кантерлот сравнительно тихий, на Земле же тихо не бывает, наверное, никогда. Я там был. Представляешь себе здание высотой с гору? — принцесса честно мотнула головой, показывая, что нет. — Ну, а там половина планеты такими застроена… Чтобы жить на Земле в хорошем районе, денег надо очень прилично иметь. Мне б жизни не хватило на то, чтобы заработать на квартиру там.       — А сколько люди живут? — с каким-то странным интересом спросила пони.       — Лет 120. Но это сейчас, когда современная медицина и еда общедоступны. Тысячу лет назад было восемьдесят, а две тысячи лет назад в сорок уже стариком считался… Ой, — я вдруг понял, что неправильно считаю. — Семь и восемь тысяч лет. Я ж в стазисе пролежал хрен знает сколько.       Во взгляде принцессы скользнуло нечто похожее на жалость. Ну или соболезнования, кто её поймет. Хотела что-то спросить, но не стала.       — Интересно… Знаешь, у нас 120 живут в среднем земнопони. Единороги могут дожить до двух сотен, а пегасы где-то до 110.       Интересненький культурообмен пока что получается. Разброс между видами у них, конечно, серьезный.       — Я бы, наверное, огорчился, родись я без рога, — на это Селестия только усмехнулась, явно показывая, что я не прав. — Так вот. Серединные миры преимущественно индустриальные. Но там встречаются и аграрные миры, как, например, моя родина — Эдем. На окраинах наоборот, больше сельским хозяйством занимаются… Но всё это, опять же, неоднородно. Когда-нибудь окраина переползёт в середину и там появится значительно больше планет-промышленников, потребности в товарах же растут пропорционально населению, — я обратил внимание на картину на стене. Странный выбор для интерьера. На ней старшая принцесса побеждает иссиня-чёрного аликорна, стреляя в него лучами из каких-то камней. Вон оно как было…       Селестия тоже обратила внимание туда, куда я смотрел. На мгновение на её мордочке, как мне показалось, мигнула грусть, которую та прогнала, слегка дёрнув мордочкой.       — Гордишься подвигами прошлого? — скептически спросил я, задрав бровь.       Селестия нахмурились.       — Напротив. Это напоминание о моих ошибках, — серьёзно сказала она.       Кажется, я её обидел… Ну да. Ляпнул с дуру. И всё-таки, вот как тогда выглядела Луна… Мордочка, конечно, узнаваемая, но… Словно более хищная, что ли. И опасная. Хотя, может, это художник дал волю воображению, представляя злодейку-Найтмер.       — С дуру ляпнул, — спустя какое-то время пришлось признаться мне. — Но с моей точки зрения инсталляция странная.       — Зато отлично напоминает, к чему ведёт недопонимание, холодность и чрезмерное погружение в работу, — вздохнув, ответила принцесса. — Знаешь, это последний из оставшихся экземпляров. Тогда меня бросились расписывать, как героиню, спасшую народ от чудовища, что, разумеется, было мне удобно в разразившемся кризисе, но… Когда я наконец-то поняла, что чудовищем рисуют мою сестру, а героем — ту, кто виноват в том, что произошло… — дальше она продолжать не стала, прервавшись. — Что ты думаешь о Луне? — вдруг спросила она, устремив на меня сосредоточенный взгляд.       — Она… — я даже несколько растерялся, думая, что сказать. Как вообще описать-то её получше? И как вообще описать, что она для меня значит… — Ну, она первая, с кем я подружился. Заботливая, немного вспыльчивая, весёлая, любит приключения… Я честно считаю её своим лучшим другом, — в конце концов выдал я.       Селестия нежно улыбнулась.       — Если бы ты знал, насколько я рада, что у Луны появился хороший друг, — непринуждённо сказала она. — Хороший друг — то, в чём она действительно нуждается.       Её тон, правда, под конец показался мне… Странным. Словно пони хотела сказать что-то ещё, но передумала, решив вместо этого съесть ещё ложку тортика. Не могу винить, торт действительно классный, пожалуй, тоже от ещё одной ложечки не откажусь.       — Как там продвигается её работа с мышепонями? — прожевав, поинтересовался я.       Селестия поморщилась.       — Не очень. Фестралы упорно сопротивляются любым попыткам интеграции, даже идущим с подачи моей сестры, — Селестия вновь не очень довольно нахмурились, после чего опустила взгляд. — Не мне их винить. В конце концов, это очередная моя ошибка…       — Что-то не очень вяжется с образом идеальной принцессы, который мне рисуют, если кого спросить, — я вспомнил разговор с Лонгом на эту тему.       Да, он тогда серьёзно утверждал, что Селестия вообще не совершает ошибок. И особо не понимал моего скептицизма.       — Увы, — недовольно дёрнула ухом пони, — пони не хотят признавать, что я тоже ошибаюсь. Им так спокойнее — когда правит самая справедливая, самая мудрая и самая честная.       — А тебе самой так не кажется? — слегка задрав бровь, спросил я.       Хмыкнув, мне ответили:       — За время своего правления я совершила больше ошибок, чем любой другой правитель в истории. Если бы я сама этого не осознавала, было бы не очень хорошо, — с лёгким оттенком грусти улыбнулась принцесса.       — Ну, если ты это понимаешь и можешь признать, значит, ты на своём месте, — спокойно и, наверное, даже одобрительно сказал я.       Интересно, а вступи Эквестрия в Федерацию, смогла бы Селестия в конце концов стать нашим правителем? Вроде бы законов, запрещающих этого, нет, гражданин Федерации должен быть старше сорока лет, так что она вроде бы проходит.       — О чем задумался? — с интересом спросила принцесса, заглядывая мне в глаза. Я почти вижу искорки веселья. Надо ж вот иметь настолько выразительную мимику? Наверное, я на их фоне деревянный истукан…       — О том, могла ли бы ты стать президентом Федерации, вступи Эквестрия в наш состав и стань ты её гражданином, — выдал, как думал.       Селестия почему-то расхохоталась.       — И каковы же мои шансы? — отсмеявшись, спросила она.       — Ну… Я бы проголосовал… — стушевавшись из-за её смеха, ответил я.       — Тем крепче радость моя от того, что растет вера в меня моих будущих верноподданных! — торжественно заявила она.       Тут мы расхохотались вместе.       

* * *

      Итак, расклад: у меня есть несколько нерабочих магниток. Батареи мертвы у каждой. Стволы в порядке, блоки магнитных ускорителей — нет, но уверен, что одну рабочую винтовку собрать получится. С механической составляющей то же самое…       Я, вздохнув, пододвинул поближе хорошего друга электрика — универсальный мультиметр.       Батареи — в сторону…       Итак. MR-11. Ускоритель состоит из двух частей, каждая состоит из 10 магнитных блоков, то бишь по десять на каждую сторону ствола. 4 винтовки, 160 блоков… Ну, сначала попробую «прозвонить» половинки целиком. Буду надеяться, что хоть один отзовётся — значит, цепь магнитов в нём функционирует исправно. С теми же, которые адекватной реакции не выдадут, придется повозиться — разобрать и проверить каждый магнит по-отдельности, а потом собрать обратно, только с работающими собратьями.       Трескнул переключателем. Первый пошёл. Прикладываю щупы с двух сторон — писк из динамика, единица на дисплее… не работает. [Вырезано].       Второй. Писк, та же единица. Третий, четвертый, пятый… Целостность цепи нарушена у каждого, понятно.       Я ещё раз крепко вздохнул, прошептав что-то невразумительно-проклинающее, после чего пододвинул лампу. Самое муторное начинается.       Строго говоря, не предполагалось, что их будут разбирать. Беру промышленный скальпель, включаю — загудел… Осторожно, чтобы не повредить нутрю́, срезаю кожух с первого блока. Отошёл. Утираю пот со лба…       Всегда волнуюсь, когда работаю с электроникой.       Так, под толстым кожухом — десять магнитных блоков на приличной дистанции, выглядящих как небольшие черные коробочки с индексами «H12». Соединены толстенным проводом…       Ладно, моё дело не в точности знать, как это работает, а собрать что-то рабочее из того, что есть.       С плеча тут лучше не рубить. Сейчас каждый по отдельности прозвоню, какие не работают — буду помечать… Ммм…       Я пошарил глазами по столу, наткнулся на моток синей изоленты. Да, вот ей помечать и буду.       Итак… Первый, тишина, второй, тишина, третий — писк…       Чувствую, это надолго.       

* * *

             От стука я аж подпрыгнул.       Вечер, кого там зане… А, точно, я ж с Армором договорился. Посыльный, наверное.       Оказалось, нет. Когда открыл дверь, там стоял сам Шайнинг — во всё той же броне. Видимо, со смены.       — Ты как, готов? — спросил понь. Я опустил взгляд ниже, на свой заляпанный смазкой комбез…       — Сейчас, переоденусь, — ответил я, уже уходя к небольшому шкафчику, в который я заблаговременно положил два сменных комплекта.       Обернулся. Шайнинг всё ещё там. К счастью, быстро понял, чего я хочу, мордочку свою из дверного прохода убрал.       Так, по-быстрому снять грязный, запрыгнуть в новый… Хоп-хоп, и готов.       — Веди, — бросил я, когда закрыл за собой дверь. И он повёл! Куда-то в крыло Селестии.       На вопрос о том, к кому мы вообще идём, ответил, что «к самой замечательной пони на свете». Не, дружище, Луна в другом крыле живёт.       Пришли по итогу к гостевым номерам, остановились около одной из дверей. Шайнинг, зацепившись за дверную ручку телекинезом, на секунду замер, после чего всё-таки открыл дверь.       О, а это ж такие же покои, как и мои. Только тут всё в розовых тонах, что странно. Мне казалось, что Селестии больше подходит белый или жёлтый какой…       Шайнинг сел за стол, на котором уже были выставлены чашки с налитым чаем; я рухнул рядом.       А потом со стороны кухни к нам вышла розовая пони. С крыльями. И рогом.       — Привет! — радостно воскликнула… эм.       — Привет...       Шестерёнки в голове поворачивались медленно. Рог и крылья. Крылья и рог... Дела. Я в железной уверенности был, что в такой комплектации понек в Эквестрии две штуки ровно. А тут третья нарисовалась. И ведь ни слова о ней до этого!       Розовая... принцесса — они же все принцессы? — процокала к нам. К слову, не шибко церемонно для своего статуса. К тому же монарх не при регалиях. Короче, встреча это неофициальная. К счастью.       На какое-то время повисла тишина. В один момент лошадь выпучила на меня глаза — видимо, в ответ, я забыл, что пялюсь — и медленно, не отрываясь от меня подняла кружку, громко сербанув чаю.       Неловкость это сорвало неплохо, Шайнинг, и без того, кажется, забавляющийся ситуацией, засмеялся, да и меня улыбнуло.       — Я А-17N, — в конце концов изрёк я.       — А я Каденция, можно просто Каденс, — мигом перестав таращить на меня свои и без того большие глаза, ответила принцесса. — Я о тебе наслышана… Ничего, что я на «ты», кстати?       Экая нахалка.       — Нет, ничего. Я человек простой, — на этих словах и мне захотелось чаю. Попробовал. Хм, а у Селестии вкуснее. Опыт, наверное.       — Замечательно! — лошадь, довольно зажмурившись, пару раз тюкнула друг о друга своими копытцами. — Ты не представляешь, как мне за этот год надоели официальные мероприятия в Грифенхейме…       Где?..       — В столице Империи Грифонов, — ответила Каденс, когда я таки сподобился задать этот немой вопрос, — ну или того, что от неё осталось…       — Каденс практиковалась в Эквестрийском посольстве, — влез Армор.       — Понятно, практика — наше всё…       Если практику проходила, то, получается, Каденс молодая. Что странно. С другой стороны, я ж вообще не узнавал у принцесс, как появляются аликорны. Но какой-то уж больно большой разрыв между старшими и младшими. Или…       — Ты — дочь Селестии? — удивившись сам своей догадке, сказал я.       Каденс только улыбнулась. Ой, а не резковато я на личное перешёл?       — Нет, — Каденс прикрыла глаза, словно вспоминая что-то. — Я вознеслась, когда кристально чётко осознала своё предназначение. Тогда же я получила свою кьютимарку.       Интересно… Кажется, для неё эта тема — не проблема. Если так подумать, то я, скорее всего, далеко не первый, кто это спрашивает.       — А почему тогда за тысячи лет ты первая? Не пойми неправильно, — поправился я. — Но, по-моему, в мире достаточно тех, кто хорошо представляет, кто они и для чего…       Каденс пожала крыльями и дёрнула ухом.       — Кто знает? Ни одна типография пока что не издала пособие «Как стать аликорном», — мило хихикнула принцесса. — Каждый случай уникален.       Как-то у пони… На авось всё, что ли. С другой стороны, магия, все дела. Вещь труднопонимаемая.       — Но что мы всё обо мне? — решила сменить тему пони. — Расскажи лучше ты что-нибудь. Как тебе Эквестрия, к примеру? Откуда ты? Мне очень интересно, — добавила в конце пони, чуть поёрзав от предвкушения.       Что-то такое у меня сегодня Селестия спросила. Прям прорвало принцесс на моё мнение.       — Хорошее место, хорошие пони, по большей части. По крайней мере, пока что впечатление такое, — я задумался, чего бы ещё добавить. — Экология везде, где я был, превосходная. Короче говоря, контрастирует с моей родиной. Причём серьёзно. А касательно того, откуда я… Уже хочется ту же методичку выпустить. Спрашивает почти каждый...       Я в очередной раз тезисно пробежался по пунктам описания Федерации. У меня уже даже план выработался: сначала о дистанции, потом о размерах, потом о проблемах. Впрочем, Каденс, кажется, не выглядела сильно удивлённой. Видимо, уже знала что-то на счёт меня и просто хотела услышать мою версию.       — Знаешь, если тебе так надоели вопросы о твоём доме от каждого, кто хоть немного о тебе знает, то дай интервью какой-нибудь газете, — подумав, предложила принцесса.       — Canterlot Today, — тут же встрял Армор. — Разлетится по столице, как горячие пирожки. А потом и другие газеты подхватят.       — Вот ещё, от журналюг ещё потом бегать…       Впрочем, я уже сам не уверен, плохая ли это идея. Поначалу думал, что да, само собой. Если бы у нас кто нашёл другой разумный вид и сообщил об этом в прессу, это было бы сродни Большому взрыву, только в медиа. Но пони, кажется, чуть более привыкли к видовому разнообразию ввиду особенностей мира, в котором живут. Хотя, учитывая, с каких я глубин галактики… Короче, над версией надо поработать будет.       — Я подумаю, — в конце концов уломался я.       — Йей! — снова обрадовалась розовая лошадь. — Я буду с нетерпением ждать следующего выпуска!       — Погоди, — я нахмурился. — Мне нужно проработать версию того, о чём буду говорить. Да более того, я пока не понял, можно мне его вообще давать или нет…       — Я, как принцесса Эквестрии, дозволяю тебе, — церемонно заверила Каденс.       — Где же твоя диадема, принцесса? Да даже если так, тут ограничения другого сорта, — Каденс немного смутилась. — Впрочем, Уставы, кажется, не против… — я быстро пробежался по уставам поиском по ключевым словам, связанным с разглашением и передачей информации. — Ну, в том случае, если я не в плену и не на допросе, конечно.       Кажется, я чем-то их смутил. Особенно Шайнинга. Но выражения их мордочек опять нечитаемые… Кажется, у них есть какой-то узкий спектр эмоций, который я не до конца понимаю.       — Ты сейчас сверяешься с правилами в своей голове, да? — как-то слишком уж трагично уточнила принцесса.       — Ну да. С Уставами. Сейчас вот на Протоколы первого контакта перешёл, — несколько непонимающе ответил я, оторвавшись от чтения. Увы, эффективно слушать, отвечать и ещё и читать мыслеобраз у меня не получается. Хм, может, я молчал слишком долго, опять приняв вид истукана?..       — Кошмар, — наконец-то сказал Шайнинг. Каденс кивнула, соглашаясь, — я представил, что все правила вбиты мне в голову… — гвардейца аж передёрнуло. — А если нарушить? — одновременно и с опаской, и с интересом он спросил.       — Выговор, строгий выговор, расстрел, — о том, что шутка неудачная, я понял почти сразу же, пони прижали уши. — Извиняюсь, неудачно пошутил. Вообще, весь изначальный функционал этой машинки регистрации нарушений — пассивный доклад комиссару и капитану, чтобы они были в курсе о том, что творится в их отделении. Если они увидят что-то прям совсем серьёзное, по типу метки дезертирства, то солдата под военный трибунал отдают. Дезертирство без шуток либо высшей мерой карается, либо отправкой на передок… А поскольку с суперсолдат — а я суперсолдат, элита элит — спрос всегда самый высокий, то трибунал для меня, сами понимаете, ничем хорошим кончиться не может в принципе.       Лучше, увы, не стало. Кажется, они теперь думают, что я что-то вроде заложника тоталитарной военной машины. Хоть доля правды в этом и есть.       — Это же очень…       — Жестоко, — закончил за Каденс Шайнинг.       — Не мы такие, жизнь такая. Думаю, в общем смысле Селестия тебе, Каденс, сказала, с чем мы воюем. Да и в суперов я пошёл добровольно — так что какой спрос с командования, если оно хочет, чтобы самые элитные войска имели самую высокую дисциплину? Вопрос эффективности, вот и всё.       Вообще, есть некоторые подозрения, что нас могли бы использовать для чего-то ещё. Зачем мне, к примеру, синтезатор ядов? Ни против кого из текущих противников особой эффективностью похвастаться не может. Конечно, отвечают, мол, что на тот момент в наличии из экспериментального было — то и вставили, но… Подозрительно это. Мне ж если прикажут вальнуть кого-то по-тихому, я не буду иметь права отказать.       О таком лучше не думать.       — Короче, — решил я расставить точки над «i». — Суперы — это сугубо добровольно. Не переживайте особо на мой счёт. Мне прямо и без утаек сказали, что, куда и как в меня вживят. В обычных подразделениях такого нет. Если не ошибаюсь, такое вообще встречается только у космодесантников и спецназа, ввиду специфики их деятельности.       — У нас такого и рядом нет, — Шайнинг, кажется, приободрился. — Максимум, старший по званию отчихвостить может. Да и то, если заметит.       — О чём и речь, в «обычных» родах войск у нас плюс-минус так же. Успел послужить, знаю.       — А что…       — Жеребцы! — картинно закатила глаза принцесса. — Вам лишь бы про войнушки!       Я усмехнулся, Шайнинг сделал нарочито грустный вид, спровоцировав принцессу на утешительный поцелуй в щёку.       Мы ещё какое-то время пообщались, в основе своей — о разнице между Эквестрией и Федерацией, уж больно их затянула эта тема. Я даже сподобился о родной планете рассказать. Там, увы, речь дошла до того, что она два раза была разорена мощными ударными флотами мехов, и тут Шайнинг спросил то, кажется, что хотел спросить с самого начала:       — Ан, скажи честно, у нас вообще есть шансы, случись что-то подобное? — видно, что хочет слышать, мол, да. Но, как мне кажется, он и сам должен ответ знать.       — Флот, который мы остановили у Эдема, прошёл всё внешнее кольцо, разорив по пути три планеты. Боюсь, у Эквестрии нет ресурсов, чтобы остановить вторжение такого масштаба, но, — решил я вставить пять кредитов до того, как совсем расстрою собеседников, — нашествие такого масштаба не появится около вашей планеты никогда, наверное. Это стратегическое ударное соединение, и бросать его на максимально далёкий от основных фронтов мир? С точки зрения машин — да и с моей — это пустая трата времени. Вам максимум разведывательный корабль угрожает. А с ним, как мне кажется, принцессы при поддержке единорогов справиться смогут. Кстати, — я придумал, что полезного можно спросить у Шайнинга. — Единороги-гвардейцы же знают какие-то боевые заклинания?       — Ага, — хмуро ответил понь. — Аж три. Стандартное пробивающее копье, щит и в некоторых случаях огненный шар. Большему научить трудно, да и не у всех есть желание.       — В целом, копьё в исполнении Луны неплохо пробивало рядовых механоидов.       — Принцесса Луна это, наверное, лучший боевой маг в Эквестрии, — резонно заметила Каденс. — Вполне возможно, что она как-то доработала это заклинание для себя.       — Даже если нет, то рядовой гвардеец вряд ли сможет за один бой использовать это заклинание больше трёх раз. Дискорд, я сам-то не уверен, что смогу ударить им хотя бы раз пять… — Шайнинг задумался, видимо, прикидывая свои силы.       — Зато у тебя превосходно получаются щиты, Шайни, — подбодрила задумавшегося гвардейца принцесса.       Довольный Шайнинг буркнул что-то похожее на: «Не называй меня так при других пони», слегка покраснев. Так. Шёрстка пони уже в который раз произвольно меняет свой цвет, а я до сих пор так и не посмотрел, почему. Не то чтобы это принципиально, но если есть такие отклонения от привычного мне, то могут быть другие. Даже критичные, и на них давно пора свет пролить. Надо прямо сегодня зайти за книгой по биологии.       Я глянул на часы. Почти девять. Чай, незаметно для всех, допит. Пора и честь знать.       — Ладно, приятно было познакомиться, — начал я, вставая, — но мне пора. Не подскажите, как попасть в библиотеку?       — Рядом с башней Королевской обсерватории, тебе нужно спуститься на два пролёта и идти налево. Если заблудишься — просто спроси у кого-нибудь, я уверена, тебе не откажут, — без раздумий ответила Каденс. Мне бы самому так план замка знать.       

* * *

      История Эквестрии, понибиология… И толковый словарь. Неплохой набор для первого раза.       Местная библиотека, конечно, воображение поражает — бесконечные ряды с книгами, уходящие вглубь на многие метры. Лабиринт знаний, не иначе.       Какое-то время сам пытался найти то, что нужно, но потом понял тщетность моих попыток и таки обратился к библиотекарше, престарелой пони лет… скольких-то. До сих пор не понятно, просто она в возрасте или ей уже хрен знает сколько. Но грива седая. Так что, наверное, лет библиотекарше всё-таки солидно.       Личную карту заставила ещё в библиотеке завести. Ладно, лишней не будет. Небось ещё за чем-нибудь загляну.       О, Найтспир.       — Принцесса ещё не вернулась? — без особого энтузиазма спросил я у стража.       — Вернулась, — несколько неохотно ответил страж.       Буркнув что-то одобрительное, захожу, постучавшись.       Вот и Луна. Устало лежит на кровати и читает… Отчёт какой-то, кажется.       — Привет, — доброжелательно сказал я, садясь рядом с ней. — Как успехи?       — Не очень, — печально отозвалась Луна, поднимаясь, чтобы обняться. Мне никогда это не надоест, наверное. — Мои фестралы так закостенели в своём изгнании, что ни в какую не хотят принимать изменения. Я едва набрала дюжину добровольцев, готовых учиться здесь, в университете моей сестры. Может, ты можешь порадовать какими-то новостями? — слабо улыбнувшись, спросила принцесса.       — Не особо, — честно ответил я. — Но прогресс есть. Не вдаваясь в подробности, рабочую магнитку собрать получится, наверное. Но уже не сегодня. Там ещё многое нужно проверить, а потом как-то собрать...       «А потом молиться…»       — Хоть у тебя есть прогресс, — вздохнув, легла обратно принцесса, слегка прикрыв уставшие глаза.       — Дюжина студентов тоже хорошее начало, между прочим.       — Ты просто не чувствовал, насколько им не хочется сюда ехать. Всё только из-за божественного почитания меня, только из-под кнута… — ох. Кое-кто крупно разочарован.       Чёрт, как ей помочь-то. И в голову ничего не лезет особо умного, я ж не политик… И даже не капитан.       — Что Селестия говорит по этому поводу?       — Селестия тут не поможет. Если когда-нибудь всплывёт, что интеграция началась с её подачи или хотя бы при её помощи, будут последствия. Поэтому разбираться с этой проблемой нужно мне. Одной.       Прозвучало весьма обречённо.       Может, принцесса в себе разочаровалась? Что не получается быстро и эффективно решить проблему. Так, как там у нас подобные вопросы решают… хм, нет, бомбить сепаратистов с орбиты тут не получится.       — Знаешь, у нас если какой-то регион близок к открытому сепаратизму — а такое случалось, хоть и редко, — Луна слегка оживилась, подняв на меня глаза. — Ему навязывают экономические субсидии и преференции. Топят в деньгах проблемы, короче. Ну или в федеральный бюджет меньше берут, я не совсем экономист. Может, что-то такое стоит попробовать?       Луна немного подумала, совсем отложив в сторону небольшую стопочку бумажек, которую держала телекинезом. Потом снова взяла бумагу, но в этот раз вместе с пером и начала что-то строчить.       Когда закончила, бумажка перекочевала ко мне. Ох, ну и витиеватый же почерк у Луны, хоть и аккуратный…       — Луна, я не понимаю, что значит это слово, — сразу же сообщил я принцессе о проблеме, ткнув пальцем в непонятный мне набор букв.       — Пошлина, — подсказала мне она.       Ага. Пятилетнее снятие пошлины на торговлю фруктами для фестралов. Я хмыкнул. Может и сработать.       — Я ранее размышляла о чём-то таком. Но меня останавливала возможность того, что простым пони будет обидно, что бэтпони могут торговать без пошлины, а они — нет… Но если ты говоришь, что так подобные проблемы решают у вас… — с сомнениями сказала Луна.       — Э, нет, не стоит сдирать методы решения экономических проблем с Федерации, тем более, если даны они в моём вольном пересказе, а не в какой-то умной экономической книжке. К тому же, так у нас борются с теми, кто ещё не отделился. Территории фестралов же, насколько я понял, по сути другое государство, — Луна, поколебавшись, кивнула. — С теми, кто объявил о своём отделении от Федерации у нас не церемонятся… Несколько крейсеров на орбиту да высадка десанта. Так что тут аккуратнее.       Да, такая перспектива принцессе не понравилась.       — Всё-таки придётся советоваться с сестрой, — разочарованно сказала принцесса. — Я не могу придумать другого способа вернуть фестралов, кроме того, который ты предложил.       — Вы сёстры, в конце концов. Уверен, Селестия с радостью поможет.       Остаётся надеяться, что это не приведёт к упомянутым Луной последствиям. Хотя не должно, она просто перестраховывается же, по сути, когда не хочет обсуждать ничего с сестрой.       — А вообще, если решать одной невмоготу, может стоит создать какой-то орган типа совета? Или комиссии. Взять в него инициативных бэтпони, тех, которые всё-таки не против идеи объединения… а главное, знают о сейчашечных бэтпони побольше вас с сестрой. Может, включить парочку дневных пони… Или не стоит?..       Луна навострила уши.       — Звучит, конечно, неплохо. Даже очень неплохо, если задуматься. Но найти подходящих и заслуживающих доверия пони — непростая задача во все времена. Сейчас… — Луна замолчала, после чего встрепенулась и вскочила на пол. — Прости Ан, мне нужно обсудить эту идею с Селестией.       После чего приблизилась и быстро потёрлась щекой о мою. Отстранилась и улыбнулась.       — Спасибо.