Забытый

      Смахнул пот со лба.       Ну, как будто бы всё. Готова магнитка. Я, конечно, в третий раз уже так думаю, но рано или поздно должно же заработать.       Не удержался и покосился на шкаф, который теперь закрывает небольшие, но многочисленные отверстия в стене. Остались после тестирования магнитных блоков. Установленные в ряд, они преспокойно плевались железной стружкой. Как выяснилось, плевались не хило. Так, ладно.       Подсоединил заряженный аккум, снял с предохранителя, потянул на себя затвор — щелчок пневматики. Хорошо, пока что всё вроде бы работает.       Как оказалось, устроена эта штука сложнее, чем я себе представлял. Стоило только углубленное пособие открыть, как я едва не захлебнулся торжеством инженерной мысли. Куча магнитных блоков с заваренным нутром и лаконичной гравировкой «Не лезь», относительно которых наружу выведены только конденсаторы питания; какие-то из блоков за раскручивание ответственны, какие-то — за ускорение; пневматическая система для предварительного разгона снаряда есть, общий аккумулятор, ну и так далее. Плюс, всё это сделано так, чтобы быть компактно впихнуто. Этакий пазлик от умников и для умников. Я ни о внутренностях большинства частей не представляю, ни о нюансах конфигурации. Ладно, для того, кто магнитку в бою не держал и у кого образование не инженерно-физическое — нормально. Наверное.       Жму спуск, пшик пневматики. Заряд аккумулятора совсем немного упал. Вроде бы всё работает, но чтобы проверить наверняка, нужны боеприпасы. А тут натяжечка, пулек для магнитки у меня нет.       Я криво покосился на чертёжную бумагу, давеча купленную мной в местном канцелярском. Всегда ненавидел черчение и очень надеялся, что не пригодится. Ладно, мне чертёж хотя бы не с нуля делать, а очень осторожно с планшета перерисовать.       Или к Селестии за этим обратиться, она ж может магией изображение на лист переносить… Хм, не. Не буду лишний раз злить когнистим. Это с трудом, но можно назвать передачей технологии. С другой стороны, ну какая это передача технологии? Чем пуля поможет изобрести хотя бы однозарядное ружьё? Впрочем… Селестия далеко не глупая. Так что даже если сама не поймёт, если захочет, подключит к делу кого надо. Сам для себя сошлюсь на её невероятную занятость и нежелание отвлекать монарха от дел державных, короче.       Положив магнитку и открыв в планшете нужную страницу, пододвинул картонку с понячьим чертёжным листом. Хорошо, что линейка человеческая есть, сантиметровая. У пони всё как-то через задницу, долями копыт меряют. Пришло ж в голову кому-то… Копыто, кстати, где-то десять с половиной сантиметров. Клеточки на бумаге в пять раз меньше, уточнил специально, когда покупал. Хм, а ведь можно не извращаться с подгонкой чертежа под новые размеры, можно по клеточкам бахнуть, а потом указать соотношение один 1 к… Ммм, если брать поточнее, то одно понячье «копыто» — 10.52 сантиметра, штангенциркулем померял на поняшной линейке. Следовательно, поскольку клеточки меньше, соотношение должно быть 1 к 2.104. Вернее наоборот. А то сделают сильно больше, чем надо.       Теперь самое муторное. Сеанс аккуратного срисовывания…       Чертёж сам по себе не сложный. Пуля как пуля: 5.5, почти стандарт, только чуть длиннее обычной. Да ещё и без полостей, чисто болванка, магниткой разгонять.       По-хорошему, тут и одного вида сбоку хватило бы с головой, но это если передавать нашим, на станок. А если я хочу растолковать поням… Ладно, много не мало, пусть будет три вида: спереди, сбоку и сзади — и общий вид изделия на закуску.       Линия, линия, косой штрих, обозначения… Ластиком подтереть, сгиб пули кривоватый. Ещё штрих. Сука, опять запорол…       В целом — не слишком сложно, благо, не в первый раз черчу. Но занятие нудное до невозможности. Впрочем, куда деваться. Но на всякий случай мастеру надо будет всё хорошенько устно уточнить.       Вроде закончил. Придирчиво всё осмотрев и сверив, аккуратно сложил лист и убрал его в нагрудный карман.       За неимением в столице кузниц (да и сомневаюсь, что с таким заказом мне там шибко помогут), сразу решил топать в запремеченную ранее ювелирку. В ту, которая в средней городской полосе. Я уверен, есть и поближе, но здравый смысл подсказывает, что чем ближе к замку принцесс, тем выше цена.       Но даже так, я уже мысленно приготовился раскошелиться. Ювелирка как-никак. Хоть по сути я ничего и не теряю — битсы эти мне Луна практически задарма дала, — некое осознание ценности денег и нежелание остаться совсем уж без средств мозги треплют.       Мимо меня на обгон бодро процокал высокий жёлтый понь с гривой в стиле Пинки. И в рубашке гавайской. Стоять, да это ж Сэндвич!       — Здорово, Лонг, — с маленькой каплей ехидности бросил я вслед поню. Совсем ошалели лошади, сначала за дружбомагию лечат, потом в коридоре даже не здороваются!       Он ойкнул, после чего остановился и растерянно заозирался.       — Вы меня перепутали, — начал понь, полностью развернувшись к подошедшему мне. — Я не Лонг, но Сэндвич. Чиз Сэндвич! — после чего стукнул копытом об мой кулак.       На отца как капля воды похож. Только грива немного другого цвета и назад не зачёсана. И в ней пока что не намечается седина.       — Я Ан, в таком случае. Извиняй, — мигом остыв и кивнув, я продолжил идти в сторону входа.       — Все путают, — бодро сказал понь, поравнявшись со мной по ходу движения. — так уж повелось. Мы с папой действительно похожи. Одно из немногих, что нас различает — это то, что он свои странствия уже закончил, а я только веду. А ещё, пожалуй, цели, но это чистая абстракция для всякого чуждого ума, не так ли?       Промычал утвердительно.       — Чужая душа — потёмки, — добавил я вслух.       — Ну, тут всё же не совсем. Эмоции понять не трудно. Моменты, когда нужно сказать слова поддержки, поддержать, приободрить, как думаешь? Или — понял! — ты имеешь в виду, что нашарить эмоции, например, в чужой душе можно, но только зная, где в ней стул, шкаф, а где — злополучная тумбочка? То есть в том случае, если это не такая уж и чужая душа?       — Типа того.       — Знаешь, если так задуматься… — снова завёл шарманку пони.       Когда мы вышли из замка, Чиз быстро попрощался. Я же ещё недолго просто стоял, немного ошалевший. Даже все мысли из головы вылетели. Думал, что уже получил Пинки-закалку, ан-нет. Всё ещё пробивает эта болтология.       Ювелирка. Точно.       Минут десять неспешного топанья приводят меня к нужной вывеске и прочищают мысли. Проверил листочек с чертежом — на месте.       Вошёл, что странно, без характерного звона колокольчиков. Внутри было довольно светло: помимо пары крупных изысканных люстр над каждой витриной висело по несколько ламп. И просторно тут, кстати. Единственное, нужно следить, чтобы не задеть какую лампу.       Ни одной души.       Ладно, что тут у нас на витрине. Подвески, диадемы, тиары, цепочки, серёжки, фибулы… И, как ни странно, всего пара колец. А я наоборот, ожидал тут колец в массе своей. Но у пони они, кажется, не настолько массовые. Зато те, какие есть, стоят бешеных денег: самое скромное за две тысячи бит. Но и мелких деталей на них как-то неприлично много, ежедневно не поносишь, жалко. Может, свадебное?       Приглядевшись к остальному ассортименту, немного выдохнул. Самая дешёвая цепочка стоит сотню. Без изысков, без украшений — просто обычная цепочка. Серебряная, кажется. Учитывая, что у меня заказ сильно проще цепочки, должно быть ещё дешевше. Ёпт, мне ж ещё Рарити платить… Ладно, сначала о цене.       К прилавку из соседнего помещения как раз вышел ювелирщик: престарелый (тут прям видно) понь в золотых очках с круглыми линзами. Единорог. Шёрстка серая, со стальным отливом, грива золотистая. Драгметалл ходячий, короче.       — Чем-то заинтересовались? — без особого интереса спросил ювелирщик.       — Мастерством вашей обработки, — ответил я, подходя и доставая свой чертёж. — Есть особый заказ.       — О, — блестнули каким-то нехорошим интересом глаза ювелирщика. Не к добру. Задницей чую, сейчас будут обдирать, как липку. — Давайте посмотрим, что там у вас.       Я разложил чертёж перед лицом пони.       — Нужно такое изделие. То, что на чертеже — больше того, что нужно, в углу указал соотношение, — понь нахмурился. — Выполнить нужно из… — я задумался. Так-то в состав пули входит не один металл, а того же вольфрама у него, скорее всего, нет. Нужного сплава не получится, даже найди я пропорции и технологию его изготовления. Ещё один компромисс. Впрочем, для начала в принципе было бы неплохо проверить магнитку. Так что классика. — Свинец.       Понь непонимающе на меня уставился.       — Но это ведь токсичный металл, — с недоверием сказал он.       — Мне его не в комнате держать.       — Я не представляю, где его раздобыть, — таки сказал он. После, подумав, добавил. — Хотя нет, знаю. В случае, если у вас достаточно средств.       Всё, чувствую, прогрев на битсы пошёл. Хрен тебе. Магнитка может плеваться чем угодно, лишь бы магнитилось и по калибру нормально лежало.       — В таком случае из стали. Сталь, думаю, доступнее? — понь аж огорчился.       — …доступнее, — нехотя подтвердил он.       — Тогда сколько одна будет стоить?       Понь начал что-то прикидывать. Даже блокнотик взял, считает.       — Её вес будет равен где-то 15 сотым унции, — задумчиво сказал он. — Думаю, где-то пятьдесят битс за штуку — справедливая цена, — он поднял на меня серьёзный взгляд. Премию ему за актёрскую игру. 4 грамма стали столько стоить не могут даже с учётом работ СТОЛИЧНОГО мастера.       — Гражданин мастер, а вы меня, случаем, не разводите? Я имею представление о том, сколько стоит сталь, — хмуростью моего взгляда можно механоидов пугать.       — Двадцать, — тут же поправился он.       — Десять, — пришпилил я.       — Договорились! — тут же заявил мастер. Чёрт, продешевил!       Пони поднял лапку, выжидательно на меня глядя. Ладно, чё уж там… Да нет, «чё уж»! Я только что согласился поменять 4 грамма стали примерно на 50 грамм золота!       Но платить придётся. Поэтому, пошарив в мешочке в поисках монеток самого мелкого номинала, таки оторвал от души десятку. К моему удивлению, мастер стукнулся о мой кулак копытом и, ухмыляясь, сказал:       — У меня сейчас нет заказов, а учитывая, как щедро вы мне заплатили, думаю, я могу сделать ваш заказ при вас. У меня как раз было немного стали, — понь ушёл обратно в комнатку. Что-то прогремело, и через какое-то время он крикнул оттуда, чтобы я заходил. Ёма, да тут склад драгоценностей. Листы, трубки, кругляки… Но стали тут очень мало. И всё находится по ту сторону рабочего места пони, видимо, чтобы я ничего не стянул.       — Ну-с, из какой стали делаем? — о как, да у меня даже выбор есть! Недооценил поней.       — Из усреднённой. Нужен баланс между твёрдостью и упругостью, — честно, хрен знает, какая сталь меха будет пробивать. Нужно будет полевые испытания устраивать. Так что пока что — абстрактная “средняя”, вряд ли понь федеративные индексы поймёт. Ожидаю аналога как минимум конструкционной.       Понь кивнул и зажёг рог. Из лежащих стопочкой в шкафу кругляков вылетел один, довольно скромный. Ювелир оставил его ровнёхонько в центре линейчатой масштабной сетки, вычерченной прямо на столе. Присмотрелся, придирчиво пододвинул на какую-то капелюшку. Ещё разок осмотрел круглях и зажёг рог снова.       Металл дрогнул и немного поплыл, после чего от него отщипнулась крупная бесформенная капля. Круглях стал капельку короче и замер. Понь тут же убрал его в сторону, положив в центр застывшую каплю. Ещё немного магии — и капля течёт, принимая новую форму.       Постоянно глядя в листок, понь работал, наверное, ещё минуты три. И всё.       На столике перед ним лежала пуля.       В моей голове словно что-то щёлкнуло и встало на своё место.       Мать моя, так же можно листы для трансформатора сделать!       Я окинул взглядом ювелира. Не. Мутный какой-то. Надо поискать другого пони, который тоже умеет мять металл. В лучшем случае это будет Луна. Не найду — всегда можно к нему вернуться.       А ещё я вспомнил, что свинец не магнитится. Кхм… Я его предложил сначала больше по старой памяти — в револьвере пули как раз свинцовые. Мог нехило опростоволоситься. Надо было всё-таки получше на физику в школе налегать…       — Готово, — в конце концов сказал он спустя несколько измерений инструментами и внесений корректировок.       — Отлично, сделка состоялась, — сказал я, вертя пульку в пальцах.       После чего злорадно улыбнулся.       — Думаю, следующие тридцать четыре можно заказать по два битса за штуку.       Морду ювелира надо было видеть.       

* * *

      Я криво смотрел на пушистые розовые наушники.       — Шайнинг, а ничего более нейтрального по цвету не нашлось? — скептически спросил я, но наушники взял. Слух дороже.       — Что у Каденс в шкафу было, то и взял, — честно признался белый понь. — Хорошо, что нашлось хоть что-то.       Сидят не очень плотно, поэтому я немного сдавил их дужку — она пружинкой выполнена. Во, теперь другое дело. Писка в ушах я, конечно, так и так слышать не буду, его когнистим фильтрует, но от постепенной порчи слуха эта техноприблуда не спасёт.       Шайнинг тем временем натянул на себя такие же. Я кивнул ему, взводя курок револьвера. Цель — вражеская тыква, 30 метров. Цельсь…       Пли!       Громыхнуло, но приглушённо. Армор, наверное, лучше прочувствовал, слух у поней явно потоньше нашего.       Тыкве между тем поплохело, от неё оторвало солидный кусок. Не совсем в центр попал, эх… Красиво бы разлетелась.       Шайнинг поднял на меня немного ошалелый взгляд. Видимо, представляет, что может быть с головой, если в неё из такого попасть.       — Не слабо, — в конце концов признал он то ли с восхищением, то ли с ужасом.       Я хмыкнул, снимая со спины магнитку. Надо добить тыкву, заодно проверив работоспособность моей новой боевой подруги.       — Можно снять, — я опустил наушники себе на шею. — Эта куда тише.       После чего жахнул из магнитки.       Хлопок — это щёкнула пневматика. Пуля прошила остатки тыквы насквозь, не порвав её, что, в принципе, и ожидалось.       Единорог открыл было рот, но я сделал ещё два выстрела. Надо же мне проверить, нормально ли работает система заряжания? Как оказалось — нормально. Всё, у меня теперь есть работоспособная магнитная винтовка, бойтесь, гады. Жаль только нормального прицела на неё нет — видать сняли и повесили на что-то ещё, когда оставляли на складе.       — Эта, кажется, не такая мощная? — спросил Шайнинг.       — Патрон и система принципиально другие, у неё пробивная способность выше.       Шайнинг кивнул, зажёг рог… Теперь над тыквой высоким куполом светится фиолетовый барьер. Ладно, коль магнитка в руках, пусть первая и будет.       Хлопок — и барьер схлопывается. А в тыкве становится на ещё одну дырку больше.       В этот раз Шайнинг сбегал к тыкве и внимательно её осмотрел. Замер. Тыкву накрыл новый барьер. Потом ещё один. И ещё. Но вернулся к позиции он всё равно помрачневший.       — Ну-ка давай ещё раз. Из той бахалки, — кивнул он на револьвер.       Я только пожал плечами, снова натянув наушники.       Очередной выстрел. К моему удивлению, пробило только один барьер. Что поделать, патрон большой, тяжёлый, да к тому же свинцовый. Быстро теряет скорость, плющится о первый барьер и до второго доходит вращающимся комком на не самых великих скоростях.       Шайнинг сбегал обновить последний барьер…       Магнитка лопнула два. Прискорбно. С другой стороны, наоборот, местная поняшная братия хоть как-то защититься может. А с третьей стороны — это блин всего один выстрел. Очередь — и щитов нет. Мда, мешки с песком — это наше всё.       В этот раз к оставшемуся барьеру мы подошли вдвоём, лично я хочу пульку поискать. Резкость и контрастность на максимум…       Во, револьверная. Смяло её знатно, цел только зад пули.       Пулек магнитки что-то не нахожу. Видимо, в траве затерялись. Ладно, было бы на что смотреть, то же яйцо, только в профиль.       — Ну-с, как оцениваешь результаты теста? — спросил я у задумчивого гвардейца.       — Так себе, — честно признался Шайнинг. — Рядовой в лучшем случае один щит может поставить. Хоть с реакцией у большинства всё и в порядке… Одной реакции тут явно будет маловато.       — Угу, — подтвердил я его слова. — И то, это при условии, что я один раз выстрелил. Одна короткая очередь пробьёт пять щитов и того, кто за ними прячется.       Шайнинг помрачнел ещё сильнее.       — Мне нужно подумать над другими защитными конфигурациями, — сказал понь, забрав у меня наушники телекинезом.       Дело полезное, хрен поспоришь.       

* * *

      Вторичный контур эфирного поля является быстровосполняемым в соответствии со вторым законом Ньюхорна, согласно которому скорость заполнения пространства эфиром обратно пропорциональна сопротивлению внутреннего пространства, средней плотности эфира в контуре, пропорциональна широте канала, по которому поступает эфир…       Подсунули мне учебник, на мою беду. Сижу вот теперь, метаюсь от словаря к книге. Восемьдесят новых слов уже в когнистиме. Из которых, подозреваю, половину я не увижу больше никогда.       Зато теперь знаю, что, оказывается, есть ещё один спектр видения мира — эфирный. Если туда посмотреть (а некоторые единороги могут), то можно увидеть, как себя ведёт пресловутый эфир. У поней (как, думаю, и у тех людей, которые не глухи псионически) есть там отражение. Внутренние магоканалы, какие-то органы, которые, судя по всему, являются некими пассивными постоянными заклинаниями, поддерживаемые их телом, и много ещё чего странного. Магия вон сама по себе, оказывается, разной бывает. Поняхи её делят на оттенки, от белого до чёрного, что скорее условность. Чёрное, кстати, это больше про эфирных паразитов, которые, в свою очередь, представлены некими самоподдерживающимися заклинаниями, присасывающимимся к лошадям. Повезло мне, наверное. Ничего такого я технически подцепить не могу, во мне ж вроде нет эфира. Но от этой паразитной тематики резко захотелось сходить, обследоваться, как предлагала Луна после того, как рёбра мне залатала… А я забил благополучно, мдэ.       А ещё пони живут циклами размножения. Дважды в год сходят нахрен с ума и начинают массовое производство детей. И это [Вырезано]. Думал законсервировать Хранилище, когда закончу ремонт, но нет, оно мне скоро пригодится по прямому назначению. Осень близко…       Про жопометки написано, опять же. «Кьютимарка есть олицетворение сферы величайшего мастерства пони, появляющаяся в тот момент, когда пони осознаёт своё жизненное призвание». Экий фатализм, однако. Причём ни про механику появления, ни про момент этого «осознания» автор не пишет. Видимо, у всех по-разному.       Вообще интересно, каким это образом такая абстрактная субстанция, как призвание, напрямую влияет на биологию. Хотя чего я думаю, если ответ — магия, я уже по этому поводу учёный. И всё равно. Вот неужели никого не заинтересовало за всю историю… Как? Или слишком сложная тема? А может книга для этого отдельная есть…       Про шерсть! Нашёл! Что тут у нас…       Мгм. Понятно. «Шерсть пони способна окрашиваться в другие цвета в случае проявления каких-либо эмоций ввиду выплеска части эфира из вторичного эфирного контура». На кой чёрт я всё это читал, если ответ опять буквально «магия»?.. А ведь это практически всё, что я нашёл по их мимике и тому подобной ерунде.       А про естественные цвета шёрстки ещё большая дичь написана. И она (какая неожиданность!) тоже сводится к «так устроена магия». Может, не ходить в следующий раз вокруг да около и сразу взять что-то конкретно про магию? Коль почти все аспекты жизнедеятельности поников к ней сводятся.       Историю Эквестрии тоже глянул, но так, краем глаза. Да я и понибиологию, вселенской справедливости ради, не всю, да и даже не половину прочёл — так, интересности самые. В целом, всё примерно так, как рассказывали сёстры. Возьмусь покрепче потом.       Я укрылся одеялом, гася лампу. Пока что — спать.       

* * *

      Проснулся я уже предчувствуя, как надвигается что-то большое, белое и пушистое. На заглавную литеру “П”. Но не пони.       Я бы предпочёл пони, если хотите знать.       Пахнет… Так только пожары пахнут. За окном — густой, как суп, чёрный смог.       Я вскочил, натянул комбез за шесть секунд, отмечая, что сейчас поставил бы новый рекорд роты, после чего выскочил за дверь и заорал во всю мощь лёгких:       — ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА!       Завизжали служанки. Им чуть не вторили два гвардейца, впрочем, тут же рванувшие успокаивать служанок. Два наряда вне очереди, ребята. Пост так свой покидать нехорошо. Впрочем, кому в данный момент до этого дело…       Сейчас, на проснувшуюся голову, понимаю, что ситуация, скорее всего, под контролем. В городе ни тревоги, ни криков, в замке все спокойно занимаются своими делами. Занимались, по крайней мере, пока я орать не начал.       И всё-таки, неладное творится в поняшном царстве.       Глянул ещё раз в окно — дым как дым, густой. Схватил вещмешок с заготовленным пайком и прочим снаряжением. Магнитку за спину, к вещмешку, револьвер в кобуре…       Стражники к тому моменту, как я вышел из комнаты, уже вернулись, но поглядывали на меня довольно неприязненно.       — Утро. В чём дело? — киваю на ближайшее затененное дымом окно.       — Не пожар, — ответил один относительно нейтрально.       — А что тогда?       Конь склонил мордочку немного набок. Не знает. Либо нарочно не говорит.       Так ничего не добившись от стражников, я потопал к лестнице. По пути понял, что, делая заметку в когнистиме, замер. А смотрел тогда на них. Интересно, они уже успели напрячься или нет?       Ещё пара встречных пони также ничего не знали. А вот когда я спустился на первый этаж, меня-таки просветила служаночка. Дескать, согласно слухам, накрывший Кантерлот дым — дыхание дракона.       Кантерлот. Крупный город. Дракон, один из опаснейших видов с резистентностью к заклинаниям.       Я хотел было рвануть к челноку, чтобы вылететь немедленно, но благоразумие в этот раз таки победило (пони ж не очень обеспокоены) — вместо мастерской побежал в сторону кабинета дневной принцессы. Хоть бы у неё сейчас был не приём.       — Принцесса за… — начал гвардеец.       — ЛЫЖНЮ! — это уже я, перемахивая через него и громыхая всем, что у меня в вещмешке.       Гвардеец что-то ещё там кричал, но погнаться за мной не решился. А ведь мог бы хотя бы попытаться телекинезом меня поймать. Или не мог? Ладно, не важно.       К дневной принцессе я вломился без стука, чем на пару секунд её ошарашил; Селестия подняла на меня растерянный взгляд. Впрочем, растерянным он был пару секунд от силы, после чего она, прочистив горло, чересчур спокойно сказала:       — Добрый день, — и опустила голову обратно, дальше что-то писать на пергаменте.       — Дракон, Селестия! — я подошёл к её столу. — Но ни эвакуации, ни боевой тревоги! Скажи, что что-то делается, — я уставился на принцессу, кажется, поставившую точку в письме. Письмо незамедлительно исчезло во вспышке света.       — Разумеется делается, — всё так же спокойно, почти как ребёнку начала объяснять принцесса. — Я послала письмо Твайлайт, она и её друзья справятся с этой неприятностью…       — С драконом?.. — я аж растерялся. Шесть мелких лошадок против здоровенной машины смерти? Довольно садистский способ утилизировать ученицу.       — Они довольно договороспособные, при должном подходе. Твайлайт справится, — непоколебимо ответила чокнутая белая лошадь.       Я нахмурился. Не нравится, решительно не нравится мне такой план. Да это даже не план, у плана пунктов-то несколько есть по-хорошему, а тут один: «Убить Твайку об зверюгу».       — Я полечу туда и прослежу, чтобы моих друзей тупо не съели. А в случае чего дам очередь по глазам животины и заберу твоих подопечных.       Такой план лично мне нравится гораздо больше. Пони будут целее, меньше будет приходиться на «авось».       — Я действительно рада, что тебе небезразлична судьба моих маленьких пони, — тепло начала принцесса, — но вынуждена просить не вмешиваться. Если тебе будет спокойнее, я буду там. В случае плохого исхода я телепортирую Твайлайт и её друзей, а драконом займусь лично.       Я со скепсисом сообщил принцессе о сопротивляемости драконов магии. Она возразила, мол, это касается только непосредственного чародейства над тушкой дракона, по типу попытки превратить его во что-то другое, а вот про физическое воздействие посредством магии никто ничего не говорил. Хм, значит, в следующий раз надо прочитать полный справочник по существам Эквуса, а не краткий…       — Но чешуя-то у него крепкая. Совсем не боишься не справиться? — почти сдался я.       Селестия слегка улыбнулась.       — Я уверена в своих силах, друг мой.       Если подумать, то уверенность это не пустая. Тыщу лет копила мощности. Наверное, в случае чего может просто гору на него обрушить.       — Я бы всё равно хотел наблюдать, — таки настоял я.       Селестия задумалась на какое-то время, после чего предложила воспользоваться телескопом на одной из башен. Мда, в случае чего, минут пять бежать по замку, минуту готовить шаттл к вылету, минуту лететь — благо, скорость позволяет… Неутешительно, но на большее я, наверное, сторговаться бы не смог.       — Хорошо. Я буду наблюдать за ситуацией с западной башни, — сдался я под натиском белой лошади. Западная ближе всего к мастерской.       Вдобавок, она вроде как высокая. Надеюсь, через дым нормальная видимость будет. Сука, остаётся только надеяться, походу…       Коротко попрощавшись, я уточнил, где искать оптику и отчалил. Тут каждая минута на счету.       

* * *

      Дракон побеждён.       Огромная дурмашина, кажется, получила какой-то строгий выговор со стороны Флаттершай и таки сдалась, улетев куда-то на запад, за горы. Ну или Селестия ей сказала, чем этого дракона шантажировать… Нужно будет у неё потом спросить.       В общем, вникал в происходящее ровно настолько, насколько позволял телескоп, переведённый в режим максимального увеличения. Сначала шестёрка маленьких лошадок вошла в пещеру, какое-то время ничего не происходило, потом Дэш вылетела из пещеры, уводя за собой дракона, а потом… Ну, я уже описал развязку с драконом выше.       Я в шоке, что сказать. От кого-кого, а от скромнёхонькой Шай я такого совершенно не ожидал.       С хлопком около меня появилась старшая принцесса.       — Я же говорила, что всё пройдёт хорошо, зря только беспокоился, — шутливо отчитала Селестия.       — Вводных было недостаточно, — с каменным лицом отозвался я, чем заслужил недоумённый взгляд от лошади. — Откуда я должен был знать, что огромная махина, раз этак в двести больше пони, может быть усмирена жёлтой пегаской, которая своей тени иногда боится? — я хмыкнул. — Расскажи хоть, что Флаттершай там ему сказала, отсюда ничерта не слышно было.       — Она прочитала ему небольшую лекцию на тему хорошего поведения, — довольно сказала Селестия, после чего, слегка нахмурившись, продолжила. — Увы, не могу посвятить обсуждению произошедшего больше времени, А-17. Меня ждут дела, — с чем и телепортировалась.       Ну охренеть просто.       

* * *

      Я в королевском саду. Настроение несколько… меланхоличное. На ум приходит только одна причина: мне скучно, заняться нечем. Вернее есть чем, но заниматься этим как-то сегодня не хочется. Заказал у ювелира ещё два магазина пулек к магнитной винтовке и немного подзабил на всё остальное. С трансформатором в Хранилище буду разбираться, когда Луна освободится, вопрос не очень срочный, ещё месяца на… два энергии там хватит.       Посмотрел на статую. Военный, кажется. В форме. Не думал, что увижу что-то подобное на пони, на самом деле; напоминает всамделишную военную форму, почти как в человеческих войсках. С небольшим налётом архаичности в виде высокой парадной фуражки — кивер называется, что ли?.. Но китель мне понравился. С эполетами и несколькими мядальками, никаких других изысканных приблуд не вижу. В очередной раз задумываюсь: а не перемудрила ли там всё-таки Рарити?       Ладно, что сделано, то сделано.       Я вздохнул. Решу проблему с Хранилищем и проблему с Центром — и будет у меня дилемма. Клянусь, я все Уставы перерыл в поисках альтернативного решения, но нет, они отвечают однозначно: нет приказов от Командования даже если вышел на связь? Ложись обратно в криптосон. Там конечно много вопросов, к примеру как в него в одиночку-то лечь, но это, технически, вполне решаемо. Просто не есть два дня до укладывания и как минимум одной проблемой меньше. В комп можно забить, через сколько просыпаться, чтобы сон не был вечным, опять же.       Сложив руки за спиной замком, я шёл по тропинкам, стараясь выйти к наиболее удалённым частям сада, пока случайно не шаркнул ногой как следует.       Самое страшное что? Не горю я желанием покидать поней. Нагрянь механоиды в хоть сколько-то серьёзном количестве — и всё, они обречены. Да, я всего один, моё влияние на понек и их обороноспособность сомнительно… Но всё равно.       Я потёр лоб, нахмурившись. Ну вот сколько у меня тут друзей? Луна точно к друзьям, даже не обсуждается. Пинки. Твайлайт… с натяжечкой. Хотя нет, мы с ней максимум хорошие знакомые, приятели. И что вот мне, ради двух друзей и нескольких приятелей Родину предавать и дезертировать?       В очередной раз вздохнул…       Сзади стал приближаться торопливый цокот копыт. Я подавил желание обернуться.       — Добрый день… — нагнав меня, обратился незнакомый мелкий серый понь в белом шарфике с пижонской сумочкой. Я по привычке вытянулся. — Прошу прощения за беспокойство, вы не против небольшой компании?       Я кивнул. Хоть немного отвлекусь от смурных мыслей. Понь же тут же достал из сумочки блокнот и карандаш.       — «Equestria Today». Репортёр Виктор Кин, — представился он таким тоном, словно делал это уже тысячу раз. — Ещё раз простите за беспокойство. Судя по количеству гуляющих о вас слухов, я предположил, что какая-нибудь скандальная статейка с вами в главной роли может быть уже в состоянии редактуры. Так что я решил найти вас, чтобы предложить небольшое интервью. Можете считать его небольшим превентивным ударом по сплетникам. Как вы на это смотрите?       Мать моя, обо мне уже гуляет настолько много слухов?.. Хотя… Ожидаемо, наверное. Как-то иначе я планировал интервью давать. В иной обстановке, что ли. Впрочем, а почему нет-то? Пони рассуждениями своими прямо подкупает. Главное лишнего не сболтнуть.       — Давайте ваше интервью, — таки кивнул я.       Жеребец перелистнул несколько страниц блокнота, после чего начал:       — Замечательно! Итак, начнём с самого животрепещущего вопроса: “Кто вы?..”       

* * *

             Какой-то у меня сегодня непродуктивный день вышел. Ничего не делал, по сути. Понаблюдал в оптику за понями, поел, помучался с журналистом, снова поел, почитал совсем немного и… всё. Ах да, ещё утром понек пожаром попугал. И сейчас вот на прогулку в город вышел. Как бы не разжиреть, на хозяйских-то харчах да без дел.       Я, к слову, нашёл в Кантерлоте несколько относительно безпонных улочек. На окраине, правда, зато толпами цветастые тут не снуют. Когда их под пару тысяч на улице, их трещание сливается в бесконечный гул, со временем начинающий действовать мне на нервы. Мда, как не любил столпотворений, так и до сих пор не люблю. Планета другая, а я всё прежний.       Вдруг откуда-то из подворотни донёсся пронзительный вскрик.       Да что б вас. Что-то часто лошади повадились моё думанье прерывать!       — Что тут стряслось? — спросил я, влетая за угол дома.       Бледная, как привидение, пожилая кобыла указала копытом внутрь крытой повозки, заставленной ящиками.       — Там есть что-то! Мохнатое, серое…       Поняв, что опасности здесь и сейчас нет, я остановился и вздохнул. Проверить всё же надо, так что расстегнул кобуру и подошёл поближе. Внутри повозки довольно темно. Ящики, бочки… И никакого движения.       — Да не тут ни…       Меня прервали тяжёлым ударом по затылку. Мир дёрнулся, когнистим впрыснул адреналин, реагируя на угрозу, но секунды моего промедления хватило, чтобы на меня налетело какое-то тело, сшибая внутрь повозки. Я ударил первым, что пришлось под руку — ручкой револьвера. Хорошо так, наотмаш, но, увы, не целясь. Белая кобыла, которой я попал в район шеи, зашипела и закашлялась, но на меня из ниоткуда сразу же налетело ещё два пони покрупнее, окончательно валя на лопатки. Застрелить к чертям собачьим одного из них мне не дали, укусив за запястье и дёрнув руку — пуля ушла в тканевую крышу фургона.       Я изо всех сил лягнул очнувшуюся от первого удара гадину. Двое других пытались меня удержать, но мне удалось вывернуться, освободив одну из рук. Ухватился за переднюю лапу жеребца, мышцы коротко взревели — и я ударил им о его же собрата, всё ещё впившегося в мою лодыжку.       Краем глаза я заметил зелёную вспышку. Там, где только что лежала старуха, показались два светящихся ситцевых глаза.       — Не рыпайся, — сказало нечто, зажигая, судя по всему, рог. Поднять оружие и выстрелить я не успел.       

* * *

      Голова болит нещадно, как и рука… И спина. Когнистим на какой-то яд в крови благим матом орёт. Хоть печень к очистке крови подключил, похоже, едва ли не сразу. Не раздумывая, открыл глаза и сразу попытался встать, да не вышло. Ядрёная смесь, если фильтр её до сих пор побороть не может. К тому же я связан по рукам и ногам. Не слишком понятно, где я. Комната или, вернее, камера с серо-зелёными сплошными стенами. Ни одной двери. Тусклое зелёное освещение, генерируемое каким-то камнем, вмонтированным в потолок.       И жук. Вернее, чейнджлинг.       Впервые я в плену. От осознания этого факта резко становится неловко. Так, ладно, всё бывает в первый раз, я ж не девка на первом свидании. Надо собраться и попробовать начать давить. Может выйдет?       — Притащив меня сюда… ты себе приговор подписал, жучара. Твой улей внесут в реестр вредоносных, после чего он будет зачищен ближайшим отделением дезинсекторов. Нам не впервой бороться с угрозой инфицирования вашей братией.       — Кажется, ты ещё не осознал своего положения, — ядовито улыбнулась жучина. Судя по голосу, оно женского пола. — Или что-то придает тебе уверенности в том, что тебе удастся спастись? Или кто-то?       — Кто-то или что-то придаёт. На кой чëрт притащила?       — О, от тебя ничего такого, что не было бы свойственно твоим любимым пони. Это всегда так интригует. Начнёте вопить, прося помощи? Или умолять о пощаде? Ты, видимо, решил угрожать... — инсектоид снова улыбнулся, показав клыки и начав угрожающе обходить меня по дуге. На вопрос мой не ответила, скотина.       — Улыбайся, улыбайся... Смотри, как бы мы этими клыками не померялись. Ты хоть подумала о том, что будет, если я передам свои координаты системам безопасности? — надо тянуть время…       — "А что, если я передам свои координаты системам безопасности..." — передразнила она. — А что, если я передам металлическим болванкам, которых ты так опасаешься, где твой дом? Или приведу их к какому-нибудь поселению пони. А ты уже будешь не в силах никому помочь...       Всё, абзац. На это мне уже ответить нечего. Мне впервые угрожают уничтожением целой планеты. Дура, ой дура, не буди лихо, пока оно тихо, механоидам ж такие союзнички не нужны, они и до тебя доберутся… Отставить панику. Пока со мной говорят, надо думать, как выбираться. К тому же, она так пока и не сказала, зачем я ей вообще нужен.       — Нечего сказать? Клыки оказались маловаты? — жучиха, судя по виду, очень довольна своим положением.       Чё делать, чё делать, чё делать… Так, седативных мне. Вагон. Когнистим, фас! Пока не успокоюсь, лучше вообще не говорить.       — Язык проглотил? — в голос закралось недовольство. Принюхавшись, она продолжила. — Что это? Ненависть? Столько переживаний, а всё из того, что может натворить десяток пустых жестянок?       Действует, причём быстро. Сердце уже не так часто бьётся, мысли перестают сотней Пинки скакать внутри башки.       — Что такое? Взял себя под контроль? Или решил, что я шучу? — чейнджлинг угрожающе приближается, пытаясь понять, что вообще со мной творится.       Идея! Отчаянная, но сработать может. Эмоции значит чувствовать умеет? В таком случае включаю частичный боевой режим, от которого нужно только равнодушие... Работать начинает моментально. Поэтому взгляд жука встречаю так, словно меня в этом мире вообще ничего не колышет.       — А что, нервничаешь, когда не понимаешь, что происходит? — произношу без интонаций. Ну же, давай, чуть ближе…       — Кто не понимает? Я?! Я всё прекрасно понимаю!       — Боюсь, что нет... — сказал я на выдохе, прикрывая глаза. Умирающий лебедь, мать его. Так, срочно, режим гибернации, как при тяжёлом ранении. Пульс на ноль…       — Что?! Стой, не надо! Я... — жучиха зажгла рог и, припав на передние колени, потянулась к моей макушке. В полный боевой режим!       Взревело бионическое сердце, глаза открылись. Впрыск боевого стимулятора…       Изогнувшись, впиваюсь жучихе в низ шеи, впрыскивая содержимое резервуаров микросинтезатора.       Жучиха инстинктивно дёрнулась, из-за чего плоть разошлась сильнее, и вскочив на все четыре, неверяще взглянула сначала на меня, потом — на красные капли, падающие на пол.       — Ну, как тебе клыки? Не маловаты? — агрессивно спросил я, сплюнув её кровь на пол. Чёрт, так мешать адреналин и успокоительное опасно. Даже для меня. Чувствую, как становится херово.       Она в шоке посмотрела мне в глаза, давая увидеть не столько страх, сколько жгучую обиду, после чего медленно легла. Ноги её уже не держат. Химик, разработавший этот практически моментально действующий боевой нейротоксин реально поработал на славу.       — Все по плану, сначала — конечности... — словно добрый доктор Менгеле констатирую я.       — За что?       — Хочешь сказать не за что?, — крайне криво усмехнулся я. — Вынудила. Я не могу тебе позволить привести механоидов. Ты даже не представляешь, на что можешь обречь всю планету.       Теперь путы, пока вражеский псионик дезориентирован. Гудение мышц…       ОХ, бля-я-я…       Эти странные канаты в ответ сдавили меня так, что рёбра затрещали, а кровь резко прилила к ногам и голове. Словно ведро орехов лбом переколошматил…       — Идио-о-от... Зачем мне их приводить? Разве что ты выдашь кому-то, где улей. Да и что вообще могут сделать несколько старых, рассыпающихся пустых панцирей…       Блефовал тут, походу, не только я.       Дышать приходится мелко-мелко, больше тупо не даёт давление на рёбра. Когда ж это… Я ж так прямо тут загнусь!       К счастью путы ослабли, вернувшись почти в прежнее состояние. Сипло втянув воздух, отвечаю:       — У меня не было особо много времени на подумать. Интересно, что же заставит меня НЕ рассказать про местоположение твоего роя, после случившегося-то?       — Собственно, угроза.       Я аж обомлел на несколько секунд.       — Скажи мне честно, жук. Ты до конца понимаешь, что такое механоиды? — надо узнать, а существует ли, собственно, предмет дискуссии в принципе.       — А ты до конца понимаешь, что для меня значит улей? На что я пошла... На что готова пойти... — Понятно. Никакой конкретики и перемена темы. Делать, правда, больше нечего. Пат. Она отравлена, а я буду раздавлен, если ещё пару раз так рыпнусь. По крайней мере, мехов она пробудить не может. Наткнулась либо на их останки, либо на остовы нашей техники, как-то прознала про мою специализацию… Точно, интервью! Она как-то подслушала интервью…       Я окинул взглядом чейнджлинга. Словно косможука и пони смешали, в пользу последнего. Интересно, нейтрализуй я матку, смогу ли я уничтожить весь улей?       — Согласно моим общим знаниям, для матки роя рядовой инсектоид — не более чем ресурс, — хмуро начал я, вспоминая, что говорили ещё в учебке. — Они ложат их тысячами о ряды наших войск, не задумываясь. Коллективный разум — на то и коллективный разум. Так что тебе улей, по идее, нужен только для обслуживания себя любимой.       — Тогда смысл всего этого?! Будь у нас "коллективный разум", разве сюда не должны прямо сейчас ворваться трутни? И смерть моя тогда ничего не изменит. Знание о тебе, болванках и угрозе раскрытия всё равно останется в улье.       Интересно... А ведь до сих пор так и не сказала, на кой чёрт притащила. Требования же выставить не успела. Поиздеваться для начала хотела, скотина.       — Смерть матки уничтожает рой. Трутни не способны к самоорганизации без королевы.       — Кретин... — жучиха дёрнулась. Не то, чтобы попытаться уйти, скорее просто от отчаяния. — И что им мешает вырастить новую?! Как вообще такой хрупкий улей может существовать?       — Как я уже сказал, на самоорганизацию они без матки уже не способны, — у меня сейчас так болит голова, что я еле говорю. Как бы не стать первым супером, померевшим от инсульта. Какие там признаки?..       Жучиха сначала издаёт нечленораздельный звук, а затем начинает изрыгать какую-то зелёную слизистую массу. Расстройство пищеварительной системы. Сверяюсь с внутренним таймером:       — Плохо ль тебе, девица? Минута тридцать, яд действует планово, — пусть понервничает, ей полезно. Как же мне отсюда выкарабкаться…       — Ха-ха... Ха-ха-ха!!! — истерически засмеялась она. Долго смеялась. Потом, будто бы придя в себя, сказала. — Можешь подползти?       — Чтобы ты меня грохнула?       Жучиха скривилась так, словно оскорбилась на факт того, что я ей не верю.       — Может тогда хотя бы подтащишь меня к стенке? — спустя секунд двадцать молчания ещё раз попытала счастье она.       — Зачем? — снова тяжело спросил я. Поле видимости сузилось до точки. Во мне сейчас жучиная отрава, два противоположных по эффекту психоактивных вещества и резкий перепад давления, до кучи…       — А что, видишь отсюда другой выход? Улей живой. Без меня тебе не выбраться.       — Нет, не вижу. Тебе осталось от сорока секунд до минуты. Твой же улей меня и порвёт.       — Он порвёт, только если я тебя не отпущу... — внезапно жучиха ещё раз очень сильно сморщилась, но не издала ни звука.       — Послушай, пока есть таковая возможность... Скажи, нахрена ты меня сюда притащила? — отпустит она меня, как же. Ничего путного из этого выйти не могло, не понимаю, почему она этого не понимала. Соберу хоть информации о её виде побольше. Для потомков.       Когда спазм прошёл, она ответила:       — Ты что, личинка что ли? Сам... подумать не можешь?! — и снова ноль конкретики. Либо она в предобморочном состоянии и уже особо не соображает, либо до самого конца не хочет говорить каких-то своих тайн. Это она ещё долго держалась, видимо, какая-то природная стойкость к ядам. — Тащи... У тебя мало вре... времени. Иначе тебе не выбраться       Я вздохнул. Торгуется до последнего… Школьница какая-то похитила. Ну либо профан своего дела, допрос так никто не ведёт. На кой вот меня сейчас отпускать? Или хочет как-то вербально связаться с охраной? Может повезло и я ей отравлением как-то убрал возможность связаться со своим роем мысленно?       Странно это всё, если со стороны посмотреть.        — Тебе твой улей дорог как семья? Односложно ответь, — счёт на секунды. Надо успеть вставить проникновенную речь. Чтобы отвадилась в направлении мехов даже думать.       — Да. Как может быть иначе?!       — Тогда зарекись соваться к механоидам. Ты, кажется, не понимаешь, чем сулит пробуждение хотя бы десятка. Раздуешь этот уголёк — пожар уже не потушишь... У тебя секунд десять. До встречи через 12 часов, — что ж, я попытался.       Глаза жучихи широко раскрылись. Она попыталась что-то сказать, но так и не смогла. Замерла, уставившись в пустоту.       Всё, аут. Подъём через тридцать минут, надеюсь, хоть немного в себя приду… А там уже буду думать.